Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

После этого, а местных жителей Айавире не хватало, по указанной ранее причине, Инка Юпанке приказал, чтобы соседние индейцы пришли со своими женами (те, что называются Митимайи) и стали владельцами полей и имений умерших, построили крупное селение возле храма Солнца и главных постоялых дворов. И с тех пор начало увеличиваться то селение, пока испанцы не пришли в это королевство. Но после прошедших войн и бедствий [население] сильно сократилось, как и во всех остальных. Я пришел [сюда] в то время, когда был препоручен Хуану де Панкорво, жителю Куско, и на лучших языках, какие они могли иметь, я разузнал об этом случае, о котором пишу. Около этого селения находится разрушенный храм, где в прошлом они совершали свои жертвоприношения. И я посчитал невиданным делом множество могил, которые находятся и виднеются вокруг этого селения.

Глава XCIX. О крупном регионе у народа колья и расположении края, где находятся их селения и о том, как у них были размещены Митимайи для их снабжения.

Этот край, называемый колья – наибольший район, какой я только видел в Перу, и самый населенный. От Айавире начинаются колья, и тянутся до Каракольо. К востоку от них монтанья Анд, к западу – вершины снежных гор, их склоны достигают Южного моря. Не считая селения и пахоты, земля безлюдна, и изобилует диким скотом. Земля Кольяо сплошь ровная, и во многих местах протекают реки с хорошей водой. В этих равнинах имеются прекрасные очень широкие долины, в них всегда достаточно травы и временами во всю зеленеющей, хотя летом она выгорает как в Испании. Зима начинается (как я уже писал) в октябре, и длится до апреля. Дни и ночи почти одинаковые [по продолжительности], но в этом районе холоднее, чем любой другой части Перу, чему причиной служит высота и снежные горы. И несомненно, если бы эта земля Кольяо была глубокой долиной, как Хауха или Чукиабо, урожайная на маис, то она была бы наилучшей и самой богатой из большинства этих Индий. Когда дует ветер, то очень трудно идти по этим равнинам, а когда ветра нет и светит солнце, велико удовольствие видеть такие прекрасные долины и столь населенные, но из-за холода не дает плодов ни маис, ни любое из деревьев. Настолько неплодородна [местность], что не плодоносит многое, что производится и выращивается в других долинах. Селения у местных жителей [стоят] рядом, не очень большие дома прикреплены одно к другому, все сделанные из камня с соломенной крышей, что обычно для них. В прошлом весь этот регион кольас был очень густонаселен, и там были крупные селения, все соединенные. Вокруг них у индейцев располагались посевы. Основная их пища – это картофель (папас), он наподобие трюфеля, как я уже раньше в этой истории об это говорил, и его они сушат на солнце, и хранят от одной уборки урожая до другой. После высушивания они называют этот картофель (папа) «chuno» и он очень ими ценится и много стоит, потому что у них нет оросительных каналов, как во многих других местах этого королевства, для поливки своих полей, им даже не хватает природной воды, для посевов, они испытывают нужду и лишения, если у них нет этого высушенного картофеля. И многие испанцы разбогатели и обеспеченными уехали в Испанию, доставляя на продажу в шахты Потоси один только этот чуньо. Есть у них и другой вид пищи, называющийся «ока», тоже полезный, хотя это зерна, их также собирают с того, что называется «кинуа», величиной с рисовые. Если год выдался изобильным, то все жители Кольяо довольны и не испытывают нужды; но если год бесплодный и не хватает воды, то они испытывают сильнейшую нужду. По правде говоря, короли Инки, правившие этой империей, были столь мудрыми и хорошего правления, и столь хорошо обеспечиваемые, что они учредили уклад и упорядочили законы на свой лад, чтобы действительно, если бы сего не было, то большая часть людей их владений с большим трудом проводила бы [жизнь], и жили бы они сильно нуждаясь, как [это было] до того, как они были завоёваны.

Я рассказал об этом, поскольку у этих колья и во всех долинах Перу, где холодно, земли не были такими изобильными и плодородными, как в теплых селениях, хорошо обеспеченных, потому они приказали, раз уж крупный горный хребет Анд граничит с большей частью селений, то, чтобы из каждого такового выходило определенное количество индейцев со своими женами, [дабы] разместиться в тех краях, куда им прикажут и укажут их касики, и они бы обрабатывали поля, сеяли то, чего недоставало в их местах обитания, снабжая собранными плодами своих правителей или полководцев (вождей), – их[-то и] называли митимаями.

Сегодня они находятся под главной энкомьендой и обслуживают её, выращивают и заготавливают ценную коку. Так что хоть во всём Кольяо не сеется и не собирается маис, у местных правителей нет в нем недостатка, ни у тех, кто хотел бы о нем позаботиться уже названным порядком, поскольку всегда непременно приносятся грузы маиса, коки, любых плодов и мёда, имеющегося в большей части этих густых зарослей, образующегося в дуплах деревьев, о чём я рассказывал относительно Кимбайа. В провинции Чаркас [тоже] имеется этот вкусный мёд. Франсиско Карвахаль, полевой командир Гонсало Писарро, считавшийся предателем, говорят, всегда ел этот мёд, он даже пил его как воду или вино, утверждая, что становиться от него здоровее и крепче, и таким он был, когда я видел, как его казнили в долине Хакихагуана, крепко удерживая, хотя прошло ему 80 лет, по его подсчету.

Глава C. О том, что говориться о происхождении этих колья, их одежде, и как их хоронили, когда они умирали.

Многие из этих индейцев рассказывают, что слышали от своих предков, как был в прошлом великий потом, о котором я напишу в третьей главе второй части. Они дают понять, что их предки очень древние, о своём происхождении они рассказывают такие сказки и небылицы, если оно так, то я не хочу останавливать себя писать это, потому что одни говорят, что они вышли из источника, другие, что – из скалы, иные – из озер. Таким образом их происхождение невозможно выяснить от них самих. Но все сходятся в том, что их предки жили неорганизованно, пока Инки не завоевали их, и что на вершинах гор у них были укрепленные селения, откуда они выходили на войну. И что они были порочны в скверных обычаях. Затем они взяли у Инков то, что, все, кто оставался их вассалами, учились и делали свои селения такими, как они выглядят сейчас. Они носят шерстяную одежду, их жены тоже. О которых говорят, что до свадьбы они могут ходить свободно, но если, после того как полностью отдадутся мужу, они ему изменят, отдав своё тело другому мужчине, то и их убивали. На головах они носили несколько шерстяных шапочек, наподобие ступок, называемых чукос, все очень длинные и без затылка, потому что с детства им их разламывают и кладут, как хотят, как я уже писал. Женщины надевают на голову капюшоны, почти как у братьев-священников. До того как Инки правили ими, говорят многие индейцы этих кольас, что было в их провинции два могучих правителя: одного звали Сапана, а второго – Кари, и что они завоевали много пукарас, – это их крепости. Один из них вышел к озеру Титикака, и обнаружил на [самом] большом острове, что есть на том болоте белые люди, и что у них были бороды, с ними он сражался таким образом, что смог убить всех. А еще говорят, что после этого, вели они крупные войны с «канас» и «канчес». По окончании этих знаменательных дел, те два тирана или правителя, возвысившись в Кольяо, подняли оружие друг на друга, объявив между собой войну, стараясь заручиться дружбой и поддержкой Виракочи Инки, правившего в то время в Куско, он поддержал мир в Чукито с Кари, но он обладал такими хитростями, что без войны стал правителем многих народов этих кольас. Знатные правители ходят с большой свитой, и когда они отправляются в путь, то их несут на носилках, им услуживают все их индейцы. В местах безлюдных и тайных у них находились ваки или храмы, где они чтили своих богов, употребляя свои пустые слова и говоря в оракулах с дьяволом, те, кто для этого был избран. Вещь наиболее примечательная и достойная внимания, на мой взгляд, это видеть в этом Кольяо гробницы усопших.

Когда я прошел через тот край, я остановился записать о том, что думал о вещах, на которые необходимо было обратить внимание у тех индейцев. И действительно, меня восхитило, когда я подумал, как живые мало заботились о том, чтобы иметь большие, изящные дома, и с каким тщанием они украшали гробницы, где нужно было хоронить, как если бы всё их счастье состояло только в этом. И потому по долинам и равнинам возле селений находятся гробницы этих индейцев, сделанные в виде маленьких четырёхугольных башен, одни только из камня, другие из земли и камня, некоторые широкие, а другие узкие, в общем, если была возможность, они их строили. Верхушки одних башен были покрыты соломой, другие – крупными каменными плитами. И мне показалось, что у этих гробниц двери были обращены к востоку. Когда в этом Кольяо умирали жители, их оплакивали много дней, женщины держа посохи в руках, прижав к телу, а родственники умершего приносили кто что мог: овец, барашков, маис, и тому подобное, и прежде чем они хоронили усопшего, они забивали овец и выкладывали потроха на площадках в их помещениях. В дни оплакивания за умершими, до захоронения, из своего маиса, принесенного родственниками, они делали много своего вина или выпивки, чтобы потом выпить. А так как этого вина было много, большая честь была покойному, если его выпивалось немного. Сделав свою выпивку, умертвив овец и барашков, они говорят, что несли покойного в поля, где у них были гробницы, сопровождая (если это был правитель) тело большинством жителей селения, и около гробницы они сжигали десять овец, или двадцать, больше или меньше, смотря кем был умерший. Они убивали жен, детей и слуг, которые должны были последовать с ним, чтобы они служили ему сообразно его тщеславию. И этих вместе с овцами, домашней утварью, хоронили рядом с телом в той же самой гробнице, положив (что также в обычае у них всех) несколько живых людей. Похоронив мертвого подобным образом, все они возвращались в дом и откуда его вынесли дабы воздать ему честь, и там ели, что было накрыто, пили приготовленную чичу, выходя время от времени на площадки, сделанные перед домами правителей, оплакивая, станцевать, как это было у них в обычае, в хороводе. И длилось это несколько дней, по окончании которых, приказав собраться самым бедным индейцам и индианкам, раздавали им еду и напитки из оставшихся излишков. Но если же умерший был великим правителем, говорят, то его хоронили не сразу после смерти, а через несколько дней, применяя другие пустяки, о которых не стану говорить. Совершив это, говорят, проходили через селение оставшиеся в живых жены и прочие слуги со своими накидками и плащами. Некоторые из них несли в руках оружие правителя, другие – украшение, которое они одевали на голову и другие одежды, и в самом конце [процессии] несли «дуо», на который он садился, и прочие вещи; шли они так под звук барабана, спереди его нес плачущий индеец, и все произносили печальные, скорбные слова. Так они ходят, оплакивая умершего, по большей части селения, говоря в своих песнях о том, что происходило с правителем, когда он был жив, и о подобных этому вещах. В селении Никасио, вспоминаю, когда я шел в Чаркас вместе с Диего де Уседа, жителем Ла-Паса, мы увидели несколько женщин, идущих уже описанных образом, и на языках этого самого селения мы разузнали об этом, и также кто-то из тех, кто там был, сказал, что когда эти индианки перестают проливать слёзы, их должны споить и некоторых убить, чтобы составить компанию правителю, который только что умер. Во многих других селениях я видел, [как] много дней проливают слёзы по умершим и надевают на головы веревки из ковыля (бот. – эспарто), чтобы выразить больше сожаления.

Глава CI. О том, как эти индейцы привыкли устраивать панихиды и годовщины в честь смерти, и какие у них в старину были храмы.

О том как эти люди относились к похоронам, я рассказал в предыдущей главе. После похорон оставшиеся женщины и слуги, остригали волосы, надевая на себя самые обычные свои одежды, стараясь поменьше беспокоиться о самих себе. Помимо этого примечательного соболезнования, они одевали на головы веревки из ковыля и проводили время в длительных оплакиваниях один год, если умерший был правителем, не разводя в его доме огонь несколько дней. Так как их обманывал дьявол, с позволения на то Господа, как и всех остальных, своими лживыми проявлениями, которые он устраивал, показываясь в образах уже умерших людей, в полях; тем, кто их видел, они казались одетыми и наряженными так, какими их положили в гробницу. А чтобы придать больше значения своим умершим, у них было в ходу да и поныне водиться отмечать годовщину смерти, для чего они несут в нужное время некоторые травы, животных, которых забивают около гробниц, и сжигают много овечьего жира. После чего выливают много кувшинов с их напитком на сами гробницы, и на этом заканчивается их слепой, напрасный обычай. А поскольку этот народ колья был столь огромный [по численности], в старину у них были крупные храмы, и свои традиции, которые чтили и [берегли] жрецы, говорившие с дьяволом. Они придерживались своих праздников, когда собирали картофель, их основной продукт, убивая для жертвоприношений своих животных. В наше время нам неизвестно, чтобы у них был публичный храм, ведь по воле нашего Господа и сеньора было основано много католических церквей, где наши священники проповедуют святое евангелие, обучая вере всех тех, кто желает получить воду крещения. И несомненно, если бы не было войн, и мы с праведным намерением и целью позаботились о крещении этих людей, по-моему, многие индейцы, погубившие свою душу, были бы спасены.

В наше время повсюду в этом Кольяо ходят братья и священники, поставленные теми сеньорами, кто владеет энкомьендой над индейцами, чтобы наставлять их [в делах веры]. Отчего поклонюсь Господу, [за то, что] он воплощает в жизнь идею, невзирая на наши грехи. Эти жители Кольяо говорят тоже что и большинство других в сьерре, что творец всех вещей называется Тисевиракоча, и они знают, что его основное местопребывания – небо. Но обманутые дьяволом, они поклонялись различным богам, как это делали все язычники. Они используют нечто похожее на романсы или песни, с помощью которых запоминают свои события, не забывая о них, хоть они и не располагают буквами. Среди этих индейцев Кольяо есть очень мудрые, о чем [можно] судить по тому, как их расспрашивают и хотят от них [что-то] узнать. У них ведется счет времени, им известны некоторые движения как солнца, так луны, вот почему они ведут счет по выученному ими обычаю подсчитывать свои года, образующие десять месяцев [???]. От них я узнал, что год они называют «мари», лунный месяц – «алеспакехе», а день – «ауро».

Когда они стали вассалами Инков, то построили по его приказу большие храмы, как на острове [озера] Титикака, так и в Хатунколья, в других краях. Считается, что они питали отвращение к содомскому греху; несмотря на это, о деревенских жителях, присматривающих за скотом, говорят, что они делают это тайно, а также те, кого поместили в храмы по наущению дьявола, как я уже рассказывал.

Глава CII. О древностях, имеющихся в Пукара и о том, чем, говорят, была Хатунколья; о селении, называемом Асангаро и других вещах, здесь рассказываемых.

Я уже рассказал кое-что о том, что смог узнать о кольас, по возможности кратко. Мне кажется [следует] продолжить мой рассказ о королевской дороге, чтобы подробно сообщить о селениях, расположенных до самого города Ла-Пас, основанного в долине Чукиабо, на границах этого огромного района Кольяо. Скажу, что от Айавире, по королевской дороге, идешь к Пукара, что значит «трудное дело» (укрепленное место?), что в 4 лигах от Айавире. Среди индейцев говорят, что в старину эта Пукара была густо населена. В наше время здесь почти не осталось индейцев. Я находился в этом месте один день осматривая здесь всё. Соседние к нему жители говорят, что Топа Инка Юпанке во времена своего правления много дней находился в окружении этих индейцев, поскольку перед тем, как он смог их покорить, они проявили себя настолько отважными, что убили у него много людей. Но в конце концов, победив их, Инка приказал в память о своей победе построить огромные каменные статуи, так ли это, я не знаю, но так об этом говорят. Из того, что я увидел в этой Пукара, так это – большие разрушенные и опустошенные строения, много каменных статуй, изображающие человеческие фигуры и другие достойные внимания вещи. От этой Пукары до Хатунколья 15 лиг. На полпути находятся селения: Никасио, Хулиака [Juliaca], и другие. Хатунколья был в прошлом главным местом Кольяо. Местные жители его утверждают, что до того как их завоевали Инки, ими правили Сапана и другие его потомки; их было столько, что в сражениях с соседями они захватили много добычи. Потом Инки украсили это селение, увеличив количество зданий, складов, куда по их приказу складывались подати, приносимые из [соседних] районов, и был храм Солнца с множеством мамакон и жрецов, для его обслуживания, уймой Митимайев, солдат, поставленных на границе для охраны провинции и безопасности, на случай, если бы какой-нибудь тиран восстал против того, кого они почитали как своего верховного правителя. Потому можно смело утверждать, что Хатунколья была великим делом, это показывает его имя, поскольку Хатун значит на нашем языке «Великий» (большой). В настоящее время всё оставлено и на большей части жителей мало, – они были истреблены войной. Из Айавире (оставленного позади) отходит другая дорога, называющаяся Омасуйо, проходящая по другому берегу огромного озера, о котором позже расскажу, ближе к монтанье Анд, по ней шли в большие селения Оруро, Асильо, Асангаро, и другие, ценящиеся немало, ведь они считаются очень богатыми как скотом, так и продовольствием. Когда Инки завоевали это королевство, они почитали эти селения [за] большие стада их овец и барашков. В этой местности у горного хребта находится известная и богатейшая река Каруайя [или Carabaya], где в прошлые годы добыли более 1 миллиона 600 тысяч песо золота, настолько чистого, что поднялась проба [золота], и это золото всё еще встречается в реке, но добывается с трудом и путем смерти индейцев, поскольку то место считается нездоровым, как об этом говорят; но богатство реки велико.

Глава CIII. О великом озере, расположенном в этом районе Кольяо, насколько оно глубоко, и о храме Титикака.

Так как эта земля Кольяо настолько велика, то есть в ней помимо заселенных мест, много пустынь и заснеженных гор, и прочих полей, поросших травой, служащей кормом для сельского скота, переходящего с места на место. Посреди провинции образовалось озеро, самое большое и широкое из всех имеющихся на большей части этих Индий, и около него находится большинство селений Кольяо. На больших островах этого озера они засевают свои поля, и хранят свои самые ценные вещи в большей безопасности, чем в селениях, расположенных на дорогах. Я уже говорил, что в этой провинции настолько холодно, что не только нет плодовых деревьев, но не сеется и маис, потому что он по той же причине не даёт урожая. В тростниковых зарослях этого озера множество всевозможных птиц, крупных уток, и прочих птиц; в нём вылавливают два или три вида очень вкусных рыб, хотя большая часть озера считается нездоровой. Это озеро настолько велико, что в окружности имеет 80 лиг, и столь глубоко, что капитан Хуан Ладрильеро мне сказал, что в некоторых местах передвигаясь на своих бригах встречалось и 70 и 80 и более локтей, местами меньше.

И наконец, когда на нём дует ветер, образующимися волнами оно похоже на лоно морское. Хочется сказать, как столько воды заключается в том озере и откуда оно берет начало, но я этого не знаю, хоть в него стекает много рек и ручьёв, мне всё же кажется, что их одних недостаточно, чтобы образовать имеющееся, из этого озера вода вытекает преимущественно через еще один меньшее озеро, называющийся Аулагас. Может быть, со времен потопа он стал таким, со всей этой водой, какую мы видим, потому что, если бы оно было отверстием моря, то вода была бы солоноватой, а не пресной, к тому же от моря оно отстоит в 60 лигах. И вся эта вода вытекает через одну глубокую реку, для этого района считающаяся великой силой, её называют Десагуадеро (Водосток), она стекает в озеро Аулагас, о чем расскажу ниже. Еще одна примечательная вещь по этому поводу, это, что мы видим как вода из одного озера входит в другое (из этого в Кольяо в то, что в Аулагас) и неизвестно куда она выходит, ведь озера Аулагас обошли со всех сторон. Об этом я слышал от испанцев и индейцев, видевших и сейчас наблюдающих в долинах у Южного моря продолжение выходов воды, текущей под землёй к морю, и полагают, что это может быть вода из тех озер, вытекая через разные места, пробивает себе дорогу через недра земли, чтобы достигнуть [того места], куда они ведут, т.е. к морю. Великое озеро Кольяо носит имя Титикака из-за храма, сооруженного на этом самом озере. Отчего у местных жителей имелась большая небылица, а именно, эти индейцы рассказывают, что их предки утверждали достоверно, как они сочинили другие басни, которые говорят, что испытывали они много дней отсутствие света (небесного пламени), все находились во тьме и мраке, вышло из этого острова Титикака [ослепительно] сияющее Солнце, которое они считали священным, а Инки сделали на нем [острове] храм, который, скажу, среди них был очень почитаем в честь солнца, приставив к нему девственниц и жрецов с большими сокровищами. Из которого испанцы в разные времена взяли прилично; считают, что в основном их там уже нет. И если у этих индейцев временно и отсутствовал свет, как они говорят, то это могло быть по причине солнечного затмения. А поскольку они были такими [искусными] прорицателями, то придумали эту сказку, им также в этом помогали призраки дьявола, с позволения на то Господа за их грехи.

Глава CIV. В которой продолжается путь по этой дороге, и описываются селения до прибытия в Тиагуанако.

Итак, возвращаясь к тому месту, где я оставил дорогу, и продолжая рассказ о том, что было в Хатунколья, скажу, что она тянется через Павкаркольа и через другие селения этого народа кольас до Чукуито, самого главного и самого укрепленного поселения, имеющихся в этом великом королевстве; он был и является столицей индейцев, имеющихся у его Величества в этом районе. Несомненно, что в старину Инки также считали очень важным этот Чукуито, и он самый древний из всех описанных, по подсчетам самих индейцев. Кариапаса был правителем этого селения; как для индейца он был человеком сведущим. Есть здесь крупные постоялые дворы, и до того как они были завоёваны Инками, они могли [иметь] много правителей этого селения (народа?), из которых, говорят, два считались самыми главным, их называют Кари и Юмалья. В наше время (как я уже сказал) он является столицей индейцев его Величества, чьи племена (народы, селения?) называются: Хули [Juli], Чилане, Акос, Помата, Сепита, и в них имеются правители и правят они многими индейцами. Когда я проходил через тот край, коррехидором был Химон Пинто, а губернатором до Гаспар, довольно умный и смышленый (образованный?) индеец. Они богаты стадами ихних овец и множества местных продуктов. На островах и в других местах у них размещены Митимайи для посева коки и маиса. В уже названых селениях имеются хорошо отделанные церкви, основанные по большей части почтенным отцом-братом Томасом де Сан Мартином, возглавляющего доминиканский орден. Мальчики и все, кто пожелает, собираются послушать учение евангелия, которое им разъясняют братья и священники. Большинство правителей обращено в христиан. Недалеко от Сепита протекает Десагуадеро, где во времена Инков имелись сборщики подорожного налога, собиравшие подати с тех, кто переходил через мост, сделанный из полей овса, да такой, что по нему проходили кони и люди, [и все кто угодно]. В одном из этих селений, называемых Хули, маэстро де кампо (должность командира подразделения «терции» из 29 человек и персональным охранником 8 человек; был капитаном первой «компании» /взвода/) Франсиско де Карвахаль казнил капитана Эрнандо Бачикао, в назидание тем, кого мог покарать Господь за гражданские войны и столкновения, имевшихся в Перу, ведь тогда убивали с такой жестокостью друг друга, что и об этом я расскажу в нужном месте.

За этими селениями дальше находится Гуаки, где были постоялые дворы Инков, и построена церковь для чад [господних], дабы слышали они в ней учение нужное время.

Глава CV. О селении Тиагуанако и об огромных и древних строениях встречающихся в нём.

Тиагуанако не очень большое поселение, но он знаменит своими огромными сооружениями, что несомненно вещь примечательная и достойная внимания. Возле главных постоялых дворов находится холм, сделанный вручную, поставленный на крупных каменных платформах. За этим холмом находятся два каменных идола, образом и подобием человеческим, с превосходно отделанными и проработанными чертами лица, настолько, что кажется, будто сделано это было руками великих художников или мастеров. Они настолько огромные, что кажутся маленькими гигантами, и видно, что их внешний вид и длинные одеяния отличаются от того, что мы видим у местных жителей этих провинций. На головах у них, кажется, есть их орнамент (украшения). Около этих статуй находится еще одно здание, которое из-за своей древности и отсутствия письмен, является причиной того, что неизвестно, какой народ построил такие огромные платформы и укрепления, и что уже столько времени прошло [как их построили], поскольку сейчас видна только отлично обработанная крепостная стена, что потребовалось бы много времени и веков, чтобы его построить. Некоторые камни очень сильно испорчены и уничтожены [временем?]. В этом краю имеются настолько большие и многочисленные камни, что вызывает восхищение думать, как, глядя на их величину, хватило человеческих сил, чтобы принести их туда, где мы их видим [сейчас]. Многие из этих камней обработаны самыми различными способами, а некоторые из них имеют форму человеческого тела; должно быть, они были их идолами. Возле крепостной стены имеется много ям и подземных выемок.

В другом месте, к западу от этого сооружения находятся другие важные древности, потому что там есть много крупных порталом с косыми стенами, порогами и порталетами (?), и всё из одного цельного куска камня. То, что мне больше всего приглянулось, когда я ходил там осматривая и записывая об этом, было то, что из этих огромных порталов выступали другие крупные камни, над которыми они были выстроены, некоторые из них имели 30 футов ширины, 15 и более футов длины [высоты?], и фасадом 6 футов. Это и портал, его косяки и пороги, были одним камнем. Он очень почитаем из-за своей величины. Я так и не узнал и не понял, какими инструментами и орудиями оно обрабатывалось, ведь прежде, чем их сделать такими совершенными, их нужно было обработать. И примечательно видеть эти сооружения, ведь они не были окончательно достроены, поскольку в них кроме этих порталов и других камней небывалой величины, нет ничего; я также видел несколько обработанных и подготовленных для закладки в сооружение, от которого немного в стороне находилось маленькое помещение, куда поставлен большой идол, которому они должны были поклоняться. И еще ходит слух, что рядом с этим идолом было обнаружено уйма золота, а вокруг этого храма было еще множество крупных и маленьких высеченных и обработанных камней, как уже описанных.

В заключение, скажу об этом Тиагуанако, что по-моему, эта древность самая старая во всём Перу. Так как считается, что до того, как Инки правили много веков, были построены некоторые из этих сооружений, потому что я слышал утверждения индейцев, что Инки строили свои огромные сооружения [в] Куско, по форме, какую, как они увидели, имеет крепостная стена или просто стена в этом селении. Говорят также, что первые Инки постоянно занимались строительством своего двора и резиденции в нём в этом Тиагуанако. Также примечательна другая небывалая вещь: на большей части этого района нет и не видно ни скал, ни каменоломен, ни камней, откуда они могли бы добывать многие из тех, что мы видим. Я спросил местных жителей в присутствии Хуана де Варгаса (владеющего над ними энкомьендой), были ли эти сооружения построены во времена Инков, они на это вопрос рассмеялись, утверждая вышесказанное по этому поводу, что до того, как они правили, здания были построены, но они не могли сообщить, и подтвердить, кто их построил; но от своих предков они слышали, что то, что там виднелось, возникло уже построенное однажды ночью. Об этом и о том, что также говорят о виденных на острове Титикака бородатых людей и похожие люди, построившие здание Винаке, скажу, что, возможно, до правления Инков, должен был существовать другой разумный народ в этих королевствах, пришедший из другого неизвестного края, они и построили всё это, а так как их было мало, а местных жителей так много, то они были убиты во время войн.

Поскольку эти вещи скрыты от нас, мы можем сказать, что удачное изобретение букв, со свойством своих звуков продлить память на многие века, и заставляют летать молве о вещах, случающихся в мире, мы не в неведении о том, что знаем, имея в руках буквы. В стороне от этих сооружений находятся постоялые дворы Инков, и дом где родился Манко Инка, сын Вайна Капака. Возле них расположены две гробницы местных правителей этого селения, высотой как башни, широкие и угловатые, двери обращены к восходу солнца.

Глава CVI. Об основании города, называющегося Нуэстра Сеньора де ла Пас, и кто был основателем; и дорога, ведущая от него в городок Плата.

Из селения Тиагуанако, по дороге прямо, идешь до [селения] Виача, находящееся в 7 лигах от Тиагуанако, оставляя по левую руку селения, называющиеся Какайавире, Какингора, Мальама, и другие того же значения; мне кажется их немало, чтобы называть все по отдельности. Среди них расположена равнина рядом с еще одним селением Гуарина, место, где в прошлые дни состоялось сражение между Диего Сентено и Гонсало Писарро. Это было знаменательным делом (как будет написано в нужном месте) и где полегло множество капитанов и кабальеро, принявших участие на стороне короля, под флагом капитана Диего Сентено, а также сообщники Гонсало Писарро, видно с Божьей помощью ему досталась тогда победа. Чтобы добраться до города Ла-Пас, нужно оставить королевскую дорогу Инков, уйти в селение Лаха. До него в одном дне пути находится город, расположенный в ущелье маленькой долины, образованной горами. В месте наиболее удачном и ровном, был основан город, из-за наличия воды и древесины, а их здесь много, поскольку тут сьерра теплее, чем равнины и долины Кольяо, находящиеся выше, где не найти пропитания для подобных городов. Несмотря на это жители, поселившиеся вокруг великого озера Титикака или рядом с селениями Тиагуанако или Гуаки поддерживали друг с другом отношения. Но этот основан в месте при постоялых дворах долины Чукиабо, там где в прошлые годы добыли уйму золота из богатых шахт, тут имеющихся. Инки очень высоко ценили этот Чукиабо. Возле него находится селение Ойуне [Uyuni], где, говорят, на вершине большой заснеженной горы находится огромные сокровища, спрятанное в древнем храме, но их невозможно ни найти, ни узнать, в каком месте они находятся. Основал и заселил этот город Нуэстра Сеньора де ла Пас капитан Алонсо де Мендоса, во имя императора, нашего господина, при президенте этого королевства лиценциате Педро де ла Гаска, в 1549 году от нашего исправления. В это долине, образованной горами и где находится город, сеют маис, сажают деревья, хоть и небольшие, и выращиваются зелень и овощи Испании. Испанцы хорошо обеспечены продовольствием и рыбой из озера, и многими плодами, приносимыми из тёплых долин, где сеют пшеницу, выращивают коров, коз и прочий скот. У этого города сложные и трудные выходы, поскольку лежит он между гор. Возле него протекает речка с очень хорошей водой. От этого города Ла-Пас до городка Плата, что в провинции чаркас, приблизительно 90 лиг. Теперь, чтобы следовать по порядку, вернусь на королевскую дорогу, мною оставленную, и скажу, что от Виача идешь до Айоайо [Hayohayo], где были крупные постоялые дворы Инков. Дальше за Айоайо находится Сикисика [или Sicasica]: до этого места тянется район кольас. По обе стороны от этих селений находятся другие. От этого селения Сикисика идешь к селению Каракольо, расположенное в 11 лигах от него, в нескольких ровных плодородных долинах возле большой провинции Париа, являвшейся очень ценной для Инков. Жители провинции Париа носят одежду, как и все остальные, на головах в качестве украшения носят головные уборы наподобие маленьких шерстяных шапочек. У правителей было много прислуги среди своих индейцев; были тут склады и постоялые дворы для Инков, и храм Солнца. Сейчас видно множество высоких гробниц, куда кладут своих покойников. Селения, подчиненные Париа таковы: Капонота [или Capinota] и многие другие, одни находятся у озера, другие в иных местах района. Дальше за Париа находятся селения Покоата, Мача, Каракара, Мороморо. А возле Анд находятся другие провинции и крупные правители.