Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)

И я слышал, что они видели его в этом виде очень часто. А еще мне также утверждали, что в долине Лиле он входил в находившихся там восковых людей и говорил с живыми, сообщая им такие дела, о которых сейчас написал. От брата Доминго, как я уже говорил, великого исследователя их тайн, я услышал, что ему сказала одна известная особа, что его послали передать дону Паульо, сыну Вайна Капака, которого индейцы Куско принимали за Инку, и он сообщил ему, как один его слуга, сказал, что около крепости Куско слышал громкие голоса, говорившие очень шумно: «Почему ты, Инка, не оберегаешь, то, что должен оберегать? Ешь, пей и веселись, ты скоро перестанешь есть, пить и веселиться». И эти голоса он слышал, от того, кто это сказал дону Пауло пять или шесть ночей назад. И не прошло нескольких дней, как умер дон Паульо, и слышавшие эти голоса – тоже. Это уловки дьявола и ловушки подстраиваемые им, чтобы губить души тех, кто считается гадателем. Все правители этих равнин и их индейцы носят на головах свои отличительные знаки, чтобы отличать одних от других. На острое Пуна и в большей части района Пуэрто-Вьехо, я уже писал, что они погрязли в гнусном содомском грехе, но в этих долинах и во всех горных районах, сообщают, что не совершают этот грех. Я все же полагаю, что будь у них то, что есть во всем мире, где оно было злом, но если оно становилось известно, учиняли совершившему его большой позор, называя его женщиной, говоря ему, что он забыл мужской обычай, ему присущий. И сейчас, когда они уже оставляют большинство своих обычаев, у дьявола нет ни силы, ни власти, ни храма, ни публичного оракула, они осознали его обманы, и стараются быть не такими плохими, какими были до того, как услышали слово святого евангелия. В их еде, напитках и сладострастии к своим женам, я думаю, если бы милосердие Господа не снизошло на них, малую пользу принесли бы наставления в том, чтобы они оставили свои грехи, не уставая проводя в них дни и ночи.

Глава LXIII. Как они привыкли совершать погребения, и как оплакивали покойников во время похорон.

Так как в прошлой главе я рассказал относительно имевшегося у индейцев верования в бессмертие души, и во что враг природы человеческой заставлял их верить, мне кажется, будет уместным поведать здесь о том, как они делали свои гробницы и как клали в них своих усопших. И тут имеется заметное отличие: поскольку в одном месте их делали глубокими, в других – высокими, в иных – плоскими, и каждый народ искал новый способ соорудить гробницы своим покойникам. И несомненно, хоть я этим много занимался и разузнавал у мужей ученых и любознательных, я не смог достоверно узнать о происхождении этих индейцев или их начале, чтобы понять откуда они взяли этот обычай; правда во второй части этого сочинения в первой главе я написал о том, что мне удалось узнать.

Итак, возвращаясь к теме, скажу, как я увидел, что у этих индейцев различные обычаи в сооружении гробниц. Ибо, как я расскажу в своем месте, в провинции Кальяо, они строят их в своих имениях на свой лад, величиной с башни, одни больше, другие меньше, а некоторые отлично отделаны превосходными камнями. И есть у них двери выходящие на восток, а около них, о чем я также скажу, они имеют обыкновение совершать свои жертвоприношения и возжигать кое-какие предметы и окроплять те места кровью овечек или других животных.

В районе Куско хоронят своих усопших посадив их на трон, называемые Дуос [Duhos], одев и украсив их главными атрибутами [власти, имевшихся при жизни]. В провинции Хауха, одной из наиболее главных в этих королевствах Перу их кладут в шкуру только что освежованой овцы, зашивают в нее, оставляя снаружи [открытыми] лицо, нос, рот и остальное. И в таком виде их оставляют в их собственных домах. А тех, кто является правителями и знатными особами, их дети несколько раз в году вынимают и несут на носилках с большими почестями в ихние имения и усадьбы, и приносят им свои жертвы из овец и барашков, а также детей и жен.

Получив это сообщение, архиепископ дон Иеронимо де Лоайса [Hieronymo de Loaysa] приказал со всею строгостью жителям той долины, и священникам, пребывавших там, наставляя в вере, чтобы похоронили все те тела, дабы ни один не остался в том виде, в каком он был.

Во многих других местах провинций, где я проходил, хоронили [усопших] в глубоких могилах, с выемками внутри, а так же, как в окрестностях города Антиоча, где они строят огромные гробницы и набрасывают столько земли, что они похожи на маленькие холмы. А через дверь, оставленную в могиле, они входят со своими покойниками, с живыми женами, и с остальным, раскладывая всё это рядом. А в Сену многие могилы были ровными и крупными, со своими залами, а другие были с бугорками, похожими на холмики. В провинции Чинча, т.е. в этих равнинах, хоронят, положив покойников на циновки или тростниковую постель.

В другой долине этих же равнин, называемой Лунагуана [Lunaguana] их хоронят сидячими. Наконец, относительно этих захоронений, одни отличают от других в каком положении они там располагались: лежа или стоя, или сидя. Во многих долинах этих равнин, на выходе из долины через скалистые горы и песчаные, поставлено много огромных стен и отдельных помещений, где каждый род содержит свое особое место для погребения своих усопших, и для этого они сделали пустоты и выемки, закрытые самыми простыми дверьми, и удивительное дело видеть сколь много умерших встречается по этим пескам и пересохшим горам; в отдалении друг от друга виднеется множество черепов и их одежд, уже прогнивших и испорченных временем. Они называют эти места, считая их священными, Вака [Guaca], т.е. «печальное», и многие из них были открыты и расхищено много золота и серебра, еще в прошлые времена, после того, как испанцы завоевали это королевство, а в этих долинах часто принято хоронить с умершим его богатство и драгоценности, и много жен и близких слуг, каких имел при жизни правитель. И принято было в прошлом открывать могилы и обновлять одежду и еду, в них располагавшуюся. А когда умирали правители, знатные особы долины, собирались и устраивали оплакивания. И многие женщины отрезали себе волосы, пока не оставалось ни одного, и при помощи барабанов и флейт они выходили [процессией] печально напевая, по тем местам, где правитель обычно развлекался, чтобы вызвать слезы у слушавших эти песни. Оплакав, они совершали крупные жертвоприношения полные предрассудков, обращаясь к дьяволу. Совершив это, и умертвив некоторых его жен, они клали их в могилы с их сокровищами и обильной пищей, полагая, несомненно, что они уходят, дабы прибыть в место, какое им укажет дьявол. И они блюли, и поныне в основном придерживаются того, чтобы до того как положить их в могилы, они их оплакивали 4 или 5, или 6, или 10 дней, смотря кем был умерший. Поскольку, чем важнее был правитель, тем больше чести ему воздается, и большее сочувствие проявляют, оплакивая его со стонами, и напевая надгробные песни под печальную музыку, говоря в своих песнях обо всех делах, случившихся при жизни умершего. А если он был доблестным, то во время плача они несли его, рассказывая о его подвигах. И в то же время, когда укладывают тело в могилу, некоторые их драгоценности и одежды они сжигают около нее, другие же кладут с ним. Многие эти обряды они уже не используют, потому что Господь не позволяет этого, и потому что эти люди мало-помалу начинают сознавать заблуждения, каких придерживались их отцы, и сколь бессмысленна эта роскошь и напрасны почести, ведь достаточно хоронить тела в простых могилах, как хоронят христиане, стараясь унести с собой только добрые дела, ведь остальное служит в угоду дьяволу, от чего душа спуститься в ад более грешной и обремененной.

Хотя мне достоверно известно, что большинство постаревших правителей, должно быть, приказывают хоронить себя в потаенных и недоступных местах вышеназванным способом, дабы христиане не увидели и не услышали этого. А знаем мы об этом от самых молодых [индейцев].

Глава LXIIII. Как дьявол заставил думать индейцев этих краев, что желанным даром ихним богам было содержать индейцев, присутствовавших в храмах, с которыми у правителей было на уме совершать с ними гнуснейший содомский грех.

В сей первой части этой истории я рассказал о многих обычаях и нравах этих индейцев, потому как я достаточно времени провел среди них, и так как я слышал об этом от некоторых священников и достойных уважения особ, как по мне, ни разу не отходивших от правды в том, что они знали и что разведали, ведь мы, христиане, весьма любопытны, чтобы знать и понимать дурные обычаи этих [жителей], искореняя их, наставляя их на праведную дорогу, дабы спаслись они. Потому расскажу здесь о великом зле дьявола, а именно, что в нескольких местах этого великого королевства Перу, в особенности в нескольких селениях поблизости от Пуэрто-Вьехо, и острова Пуна, люди совершают гнусный содомский грех, но не в других [краях].

Я считаю, что так оно и было, потому что правители Инки не были им запятнаны, а также большинство местных правителей. Во всем губернаторстве Попаян, как я выяснил, также не совершается этот гнусный грех, ибо дьявол должен был довольствоваться [тем], с какой они поедали друг друга и будучи столь жестокими и порочными отцы по отношению к сыновьям.

А у этих, закованных цепями дьявольских заблуждений, считают несомненным, что в оракулах и местах поклонений, где им даются ответы, в угоду себе дьявол заставлял их думать, дабы мальчики с детства находились в храмах, для того, чтобы во время устройства жертвоприношений и пышных празднеств, правители и другие знатные особы совершали с ними гнусный содомский грех.

А чтобы читающие это узнали, как всё ещё среди некоторых соблюдалась это дьявольское богохульство, размещу здесь сообщение, о котором мне поведал в городе Королей отец-брат Доминго де Санкто Томас. Имея его на руках, скажу что:

«Действительно, что в основном среди горцев и Юнгов дьявол насадил этот грех под видом святости. И то, что при каждом храме или главном молитвенном доме [доме поклонения] имеется один или два, или больше человек, согласно [тому, кто] идол. Они с детства ходят в женских одеяниях, и говорят, как женщины, и поведением и одеждой, и во всем остальном подражают женщинам. С ними, под видом святости и веры, они устраивают празднества и особые дни, пользуясь их плотскими и развратными услугами, особенно правители и знать. Я знаю об этом, поскольку покарал двоих: одного индейца-горца, находившегося для этой цели в храме, ими называемом Вака, в провинции Кончукос [Conchucos], в окрестностях города [Гуануко], а другой был в провинции Чинча, индеец Его Величества. Сказав им о гнусности, совершенной ими, и об обремеющем их безобразном грехе, на что они мне ответили, что они не виноваты в том, поскольку с детства их туда поставили их касики, дабы совершать с ними этот мерзкий и гнусный грех, и для того, чтобы быть священниками и хранителями храмов ихних индейцев. Таким образом от них я узнал, что дьявол был таким влиятельным на этой земле, что не довольствуясь тем, что вогнал их в столь тяжкий грех, он внушал им, что такой грех был особым видом святости и набожности, чтобы держать их в еще большем подчинении».

Это мне передал в своём письме брат Доминго, как всем то известно, сколь верен он истине.

И еще я вспоминаю о том, что рассказал мне Диего Гальвес [Diego Galvez], ныне секретарь Его Величества при испанском дворе, как он и Пералонсо Карраско [Peralonso Carrasco], старый конкистадор, ныне житель города Куско провинции Кальяо, видели одного или двух таких индейцев, приставленных к храмам, как об этом говорит и брат Доминго. Вот почему я считаю, что это происки дьявола, врага нашего, и несомненно дело служения столь низкому и дурному делу прояснилось.

Глава LXV. Как на большей части этих провинций принято давать имена детям и как они расценивали предзнаменования и знаки.

Когда я был в этих королевствах Перу, то заметил одну вещь: на большей части их провинций принято давать имена детям на 15-й или 20-й день [от рождения], носимые ими на протяжении 10 или 12 лет, а уже с этого возраста или раньше им начинали присваивать другие имена. Для подобных случаев у них был определенный день, когда собиралось большинство родственников и друзья отца. Там они танцуют на свой лад и поют, так как это их большой праздник, и отгуляв веселье, один из старейшин и наиболее почтенных остригает мальчика (или девушку), который должен получить имя и он отрезает ему ногти, их они берегут с особой заботой. Имена, им даваемые и ими носимые, это – названия селений, птиц или трав или рыб. И вот как я узнал об этом: был у меня индеец по имени Урко [Urco], что значит «баран» [лама], и другой, называвшийся Льама, т.е. имя «овцы», а других я видел, называли Пискос [Piscos] ^[44], т.е. название птиц. У других имеется для этой цели множество имен знать использовали встречавшиеся среди них имена. Хотя Атабалипа [Атавальпа] ^[45] (Инка, плененный испанцами в провинции Кахамарка), означает, «такой как курица», а его отец, называвшийся Вайна Капак, означает «богатый холостяк [или юноша]». У этих индейцев считался или считается дурным предзнаменованием, когда женщина рожает двойню, или когда ребенок рождается с природным дефектом: например, рука с 6-ю пальцами или что-то подобное. А если (как я сказал) женщина рожает двойню или с [ребёнка] дефектом, она и ее муж огорчаются, воздерживаются от поедания перца, не пьют чичу, т.е. их вино, и делают другие вещи на свой лад, как научились они этому от отцов своих. Точно также эти индейцы много придают значения знакам и чудесам. И когда падает звезда, то сильнейший крик поднимают они, и они ведут важный учет связанный с луной и планетами; и большинство у них – предсказатели.

Когда был пленён Атавальпа в провинции Кахамарка, живы ещё некоторые христиане, находившиеся с маркизом доном Франсиско Писарро, пленившего того, видевших, как с неба в полночь падал зеленый знак [комета?], толщиной с руку, и длиной с копье-полупику. И поскольку испанцы пришли поглядеть на это, и Атавальпа узнав об этом, говорят, попросил у них вывести его посмотреть на это, а как только увидел, то опечалился, и таким был на следующий день. Губернатор дон Франсиско Писарро спросил его, почему он так опечалился, тот ответил: «я увидел небесное знамение, и скажу тебе, что когда мой отец Вайна Капак умер, видели другое знамение похожее на то. И не прошло 15 дней, как умер Атавальпа.

Глава LXVI. О плодородии равнинных земель, и о многих плодах и корнях там произрастающих и о столь прекрасном распорядке в орошении ими полей.

Итак, я рассказал кратко о вещах, касающихся наших замыслов. [Потому] неплохо бы вернуться к повествованию о долинах: о каждой отдельно, как я сделал с селениями и провинциями горных районов. Однако для начала доложу о плодах и продовольствии, и о каналах у них имеющихся. Сделав это, я продолжу [о долинах]. Итак, скажу, что вся земля долин, от мест, куда не добрались пески и где их сдерживают деревья – это одна из наиплодороднейших и изобильнейших почв в мире, и наиболее жаркая для посева любых культур, и где без хлопот её можно обрабатывать и подготавливать. Я уже говорил, что там у них не идут дожди, но вода всегда [поступает] из оросительных каналов отведенных от рек, стекающих с гор в Южное море. В этих долинах индейцы сеют маис, и собирают урожай дважды в год, и родится он в изобилии. Кое-где кладут в землю корень юкки, полезной для изготовления хлеба и напитка, при отсутствии маиса; и выращивается много сладкого картофеля (batatas dulces), по вкусу они, как каштаны. А также есть несколько [видов] корнеплодов, и много фасоли, и других вкусных корней. Во всех этих долинах встречается также один весьма своеобразный плод, из тех что я видел, называемый огурцы [Pepinos], очень вкусные, а некоторые очень ароматные. Выращивается также множество деревьев: гуайява, инга, авокадо, похожие на груши, анноны, хризофиллумы и шишки [ананасы] тех краев. В домах индейцев видно много собак, отличающихся от испанской породы, размером с маленького пёсика, называемые Чонос [Chonos]. Выращивают много уток; в чащах долин растёт много гороха, длинного и узкого, не такого толстого, как стручки у бобов. В некоторых местах из этого гороха делают хлеб, и он считается хорошим. Они употребляют много сушеных плодов и корней, похожие на то, что мы делаем с инжиром, изюмом и другими фруктами. Сейчас в этих долинах много больших виноградников и собирают много винограда. До сегодняшнего момента не делалось вин, потому нельзя определить, каким оно будет; считается, что из-за орошения оно будет неважным. Также есть большие фиговые деревья и много гранатов, а кое-где уже дают урожай растения женского пола. Но зачем я говорю это, ведь считается, что здесь урожай могли бы дать любые плоды Испании. Пшеницы собирается столько, что могут подтвердить видевшие это; и восхитительное дело видеть полностью засеянные поля среди бесплодной и безводной земли, такие они приятные и с избытком наделенные, что похожи кусты базилика. Ячмень родится, как и пшеница. Лимоны, Лаймы, апельсины, цитрусовые, грейпфруты – всего этого много и они очень хороши, да и огромные бананы тоже. Помимо названного, есть во всех этих долинах и другие вкусные фрукты, о них я не говорю, потому что мне кажется достаточно основных перечисленных. А так как реки стекают с гор через эти равнины, а некоторые долины широки, и везде засевается или обычно засевалось, когда они были лучше заселены, они отводили каналы в дальние края и по таким местам, что поразительно, как это делалось: поскольку они перебрасывали их по высоким и низким местам и по склонам вершин и подножиям гор, находящихся в долинах, многие пересекая с разных сторон, так что одно удовольствие идти через те долины. Потому что кажется, что идешь среди плодородных долин и приятных лесных зарослей. Раньше и сейчас, индейцы хорошо разбираются ^[46] в этом добывании воды и распределении ее по этим каналам. И часто мне приходилось останавливаться около канала, но не успевая я поставить палатку, как канал [оказывался] сухим, а вода пускалась в другое место. А раз реки не пересыхают, то это дело индейских рук – направлять воду, куда они захотят.

А сами каналы всегда покрыты зеленью, около них много травы для лошадей. А среди чащоб и по деревьям много летает различных птиц, голубей, горлинок, индеек, фазановых и крупной дичи. Вредных животных, змей, гадюк, волков нет. Часто встречаются настолько хитрые лисицы, что даже намереваясь тщательно сохранить что-либо в месте временного размещения испанцев или индейцев, они все равно украдут; а если не найдут, чем поживиться, то унесут с собой ремни из подпруги коня или вожжи. Во многих местах этих долин растут заросли сладкого тростника, поэтому там и делается сахар и другие сладости из его меда. Все эти индейцы Юнги хорошие работники, а когда они несут грузы на своих спинах, то раздеваются догола, не оставляя на своих телах ничего, кроме маленькой накидки длиной в одну пядь [21см], но шириной ещё тоньше, ею они прикрывают свой срам, и обвязавши плащами тела, они бегут с грузами. Но возвращаясь к орошению этих индейцев, [скажу], что имея такой порядок в поливке своих полей, у них он был и есть главным для засевания, соблюдая строгое согласование. Оставив это, расскажу о дороге, ведущей из города Сант Мигель в Трухильо.

Глава LXVII. О дороге из города Сант Мигель в Трухильо, и о долинах на ее пути.

В предыдущих главах я поведал об основании города Сант Мигель, первого поселения, сооруженного испанцами в Перу. Потому расскажу о том, что находится на пути из этого города до города Трухильо. И скажу, что от одного города до другого приблизительно 60 лиг. От Сант Мигеля до прибытия в долину Мотупе [Motupe] – 22 лиги, всё среди песков и дорога труднопроходима, особенно там, где она проходит сейчас. По окончании этих 22 лиг располагаются долинки, и хотя с горных высот стекает несколько рек, по ним они не спускаются, потерявшись и скрывшись в песках, не принося с собой никакой пользы. А чтобы пройти эти 22 лиги, лучше выходить вечером, ведь проходя ночью, наступает благоприятное время, когда появляются водоемы из которых пьют путешественники, и проходят там не испытав знойного солнца. И кто может, несёт сосуды с водой и бурдюки с вином, чтобы пройти к следующим [водоёмам]. Добравшись до долины Мотупе, виднеется королевская дорога Инков, широкая, и сделанная так, как об этом я говорил в предыдущих главах.

Эта долина широкая и очень плодородная, невзирая на то, что спускающаяся с гор в море река, теряется [также в песках].

Рожковые и другие деревья занимают обширные участки, вызывая испарения, переливающиеся [радугой] под лучами [солнца]. И хотя в нижней части долины есть поселения индейцев, они довольствуются водой, добытой из выкопанных колодцев, друг с другом они ведут свою торговлю, обмениваясь товарами, поскольку не используют монет, и нигде в этих краях не обнаруживалась их чеканка. Рассказывают, что для Инков в этой долине были поставлены постоялые дворы, и много складов, а по высотам и скалистым урочищам у них были и есть их Ваки и кладбища. Из-за предыдущих войн многих людей теперь не хватает, сооружения и постоялые дворы разрушены и уничтожены, а индейцы живут в маленьких домиках, сделанных, как об этом я говорил в других главах. В определённые времена они торгуют с горцами; в этой долине у них есть крупные хлопковые поля, из хлопка они делают свою одежду. В четырех лигах от Мотупе лежит прекрасная долина Хайанка [Xayanca], в ширину составляющую почти 4 лиги.

По ней проходит приятная река, откуда отводится достаточно каналов для поливки всего, что захотят посеять индейцы. И была эта долина в прошлом густо заселена, как и большинство, и были в ней крупные постоялые дворы и склады знатных правителей, в которых пребывали их министры двора, исполнявшие обязанности, как и те, о ком я уже рассказывал. Местные правители этих долин уважались и почитались их поданными; и всё ещё есть некоторые из оставшихся, и ходят они в сопровождении слуг и женщин. У них свои привратники и охранники. От этой долины путь идет в Тукеме [Tuqueme либо Tucume], большую и просторную долину, полную лесных зарослей и деревьев, и строения также дают представления о том, что тут было, но они разрушены и уничтожены по большей части. Дальше, в одном дне пути, лежит прекрасная маленькая долина, называющаяся Синто [Cinto]. И читателю нужно понимать, что от долины к долине, и между большинством, о коих осталось написать, идут сплошные пески и скалистые высушенные урочища, и что не видно ни одного живого существа, ни травы, ни деревьев, а только птицы в небе. А так как идешь по стольким пескам, и видится долина (хоть издалека), получаешь небывалое удовольствие, особенно если идешь пешком, под палящим солнцем, испытывая желанием пить. Ново [прибывшим] людям лучше не ходить по этим равнинам, даже будь у них отличные проводники, сведущие в этих песках. От этой долины добираешься в [долину] Кольике [Collique], где протекает одноименная река, и она настолько велика, что невозможно перейти ее вброд, лишь когда в сьерре лето, а в равнинах зима. По правде, однако, местные жители так изловчились отводить воду в каналы, что хоть в сьерре зима, иногда они оставляют главный оросительный канал и течение открытым. Эта долина также широка и полна деревьев, как и пройденные; но не хватает на ней большинства индейцев, погибших в междоусобных войнах испанцев, а также от болезней и работ, которые эти войны повлекли за собой.

Глава LXVIII. В которой продолжается путь по той же дороге, что и в предыдущей главе до самого города Трухильо.

От этой долины Кольике идешь к другой долине, называемою Сана [Zana], похожую на прошедшие. Затем входишь в долину Пакасмайо [Pacasmayo], наиболее плодородную и гуще заселенную, чем все ранее описанные; и в месте, где сейчас пребывают местные жители этой долины, до того, как были покорены Инками, они были могущественными и их почитали соседи; у них были крупные храмы, где совершали свои жертвоприношения своим Богам. Все это уже разрушено. По скалам и урочищам – много Вак, т.е. кладбища этих индейцев. Во всех этих долинах есть священники и братья, заботятся они об их переходе в христианство, и о наставлении, не согласные с тем, чтобы они погрязли в своих древних обычаях и верованиях. По этой долине протекает очень красивая река, от которой они отводят много больших каналов, достаточных для орошения полей; на них растут плоды и корни уже называвшиеся. Королевская дорога Инков проходит через эту долину, как и через остальные. Тут были крупные постоялые дворы. Памятники старины говорят об их предках, но то же, что считается сказками, я не стану описывать. Представители Инков собирали подать в склады, поставленные для этой цели, откуда относились в столицы провинций, предназначенные для пребывания главных военачальников, и где находились храмы Солнца. В этой долине Пакасмайо изготовляется очень много хлопковой одежды, и хорошо выращиваются коровы, отлично – свиньи, козы и наилучший скот, какой пожелают. И тут очень хороший климат. Я прошел по ней в сентябре месяце 1548 году, чтобы соединиться с основной группой солдат, мы вышли из губернаторства Попайан на сбор войск Его Величества, чтобы покарать случившееся восстание [смуту], и мне эта долина показалась крайне милой. И я воздал хвалу Господу, видя ее прелесть, со столькими деревьями и чащами, полных тысячи видов птиц. Следуя дальше, приходишь в долину Чакама [Chacama], не менее плодородную и изобильную, чем Пакасмайо. Кроме того есть много сладкого тростника, из него изготавливают очень хороший сахар, и другие плоды и консервы; и тут находится монастырь святого Доминго, основанный уважаемым братом Доминго де Санкто Томас. Через четыре лиги находится долина Чимо [Chimo], широкая и очень крупная, где основан город Трухильо. Некоторые индейцы говорят, что в старину, прежде, чем Инки пришли к власти, в этой долине был один могущественный правитель, которого называли Чимо, как называется долина сегодня.

Он совершил великие дела, побеждая во многих битвах и соорудил несколько зданий, они хоть и очень древние, ясно видно, что они были делом великим. Когда Инки, короли Куско стали правителями этих равнин, они сильно почитали эту долину Чимо, и приказали поставить в ней крупные постоялые дворы и дома наслаждений. А королевская дорога проходит дальше, построена она со стенами. Местные касики этой долины всегда почитались и их считали богами. И это действительно так, ведь в гробницах их предков найдено множество золота и серебра. В наше время тут мало индейцев, а правители не так уважаемы, и почти вся долина поделена между испанцами, поселенцами города Трухильо, под застройку домов и поместий. Морской порт, называемый Риф Трухильо, расположен не так далеко от этой долины, и по всему побережью ловят много рыбы для снабжения города и самих индейцев.

Глава LXIX. Об основании города Трухильо и кто был его основателем.

В долине Чимо город Трухильо основан около довольно большой и красивой реки, из которой выходят каналы, с помощью которых испанцы орошают свои долины и цветущие сады. И вода из них проходит по всем домам этого города, и всегда они в зелени и цветах. Этот город Трухильо расположен на благоприятной земле, и со всех сторон окружен множеством имений, в Испании называемых усадьбами или фермами, где жители содержат свой скот и посевы. А так как всё это орошается, то всюду расположено много виноградников, гранатовых садов, фиговых деревьев и других испанских плодов, и много пшеницы, апельсинных рощ, видеть в цвету которые, милое дело. Также имеются цитроны, грейпфруты, Лаймы, лимоны. Местных фруктов много и они очень вкусны. Помимо этого выращивается много птиц, кур, каплунов. Так что тут всякого хватает: испанцы, жители этого города всем хорошо обеспечены, имея в избытке перечисленные вещи, и нет недостатка в рыбе, поскольку море в полулиге. Этот город находится на равнине, образующей долину посреди деревьев и прохлады, около скалистых и сухих гор, хорошо сложенных и возведенных, а дороги очень широкие, и с огромной площадью. Горные индейцы спускаются из своих провинций, чтобы служить испанцам, имеющих над ними энкомьенду, и снабжают город продуктами своих селений. Отсюда выходят в море корабли, груженные хлопковой одеждой, изготовленной индейцами, для продажи в других местах. Основал и заселил город Трухильо аделантадо дон Франсиско Писарро, губернатор и капитан-генерал королевств Перу, во имя императора дона Карлоса, нашего господина, в году 153[пусто] ^[47] году от рождества нашего спасителя Иисуса Христа.

Глава LXX. О долинах и селениях, расположенных по дороге через равнины до прибытия в Город Королей.

В горной местности, до прибытия в город Королей, заселены городами – граница Чачапояс и город Леон де Гуануко. Не стану рассказывать о них, пока не сообщу селениях и провинциях, о которых мне осталось рассказать относительно горного района, где опишу их основателей по возможности кратко. Итак, проследую дальше о начатом. Скажу, что из этого города Трухильо до города Королей 80 лиг, всё время дорогой через пески и долины. После выхода из долины Гуаньапе, расположенной в 7 лигах в сторону города Королей, не называвшегося в прошлые времена иначе, как среди местных жителей из-за вина чичи, в ней производимого, как Мадригал, или Сан Мартин в Кастилии, из-за вина, который они собирали. В старину эта долина также была густонаселенна, и были в ней правители, уважаемые и почитаемые Инками, после тока как стали их сеньорами. Индейцы, оставшиеся после войн и тяжелых работ, заняты на своих земельных участках как и остальные, отводя каналы от реки, для орошения обрабатываемых полей. И хорошо видно, как у королей Инков здесь были склады и постоялые дворы. В этой долине Гуаньапе есть морской порт, очень полезный, потому что многие корабли, идущие по этому Южному морю из панамы в Перу, пополняются в нём провиантом. Отсюда идешь к Святой долине. И прежде чем дойти до неё, проходит одна маленькая долина, по которой не протекает река, невзирая на то, что индейцы и путники, проходящие через ту местность, пьют отличную воду, и это должно быть по причине существование какой-то реки, протекающей под землей. Святая долина в прошлом была густонаселенна, и были в ней могущественные капитаны и местные правители, так что они поначалу даже осмелились соперничать с Инками, о которых говорили, что скорее из любви и хитрости, у них имевшейся, чем из-за суровости и силы оружия они стали их сеньорами, и потом они их [Инков] ценили и очень почитали, и соорудили по их приказу огромные постоялые дворы и много складов, потому что эта долина одна из наибольших, наиболее широких и длинных из тех, что уже пройдены. Протекает по ней большая и буйная река, и в то время как в горах зима, она становится полноводной, и некоторые испанцы утонули, переплывая её с одного берега на другой; нынче имеются плоты, на которых переправляются индейцы; этих последних в старину были тысячи, а сегодня не найдется и 400 местных жителей, о чём немало сожалеешь, наблюдая это. Что меня больше всего восхитило, когда я проходил через эту долину, это видеть скопления могил, что по всем горам и суходолам в верхних частях долины имеется множество уединенных местечек, сделанных по их обычаю, полностью укрытых костями умерших. Так что наиболее знаменательное в этой долине – это видеть погребения мертвецов, и поля, которые они обрабатывали, когда были живы. Обычно они отводили от реки крупные каналы, которыми орошали большую часть долины по высоким местностям и по склонам. Но сейчас, когда так мало, как я сказал, осталось индейцев, большая часть полей требует обработки, поросли густыми лесами, а склоны заросли кустарниками, и настолько непроходимыми, что невозможно быть обнаруженным. Жители здесь ходят одеваясь в свои плащи и рубашки, и женщины тоже. На голове они носят свои повязки или сигналы. Плоды, уже ранее перечисленные, дают в этой долине отличный урожай, а также испанские овощи, и ловят много рыбы. Корабли, проходящие вдоль этой долины, всегда набирают воду в этой реке, снабжают себя этими продуктами. А так как имеются столько деревьев и так мало людей, водиться в этих зарослях столько москитов, что сущее наказание выпадет тому, кто пройдет через них или остановится на ночлег в этой долине. От неё долина Гуамбачо находится в двух днях пути, о которой скажу лишь, что она условиями жизни подобна с теми, что остались позади, и что в ней были постоялые дворы и правители. От реки, протекающей по ней, они отводят каналы, для орошения посевных полей. От этой долины я шел полтора дня к долине Гуармей, в которой в прошлом жило много людей. Сейчас они выращивают много скота: свиней, коров и кобыл. Из этой долины прибываешь в долину Парамонга, не менее прекрасную, чем остальные, и я полагаю, что не осталось ни одного индейца, кто извлекал бы пользу из её плодородия. А если случайно осталось несколько, они возможно находятся на вершинах гор, выше долины, потому что мы не видим ничего, кроме деревьев и пустующих садов. Вещь, достойная внимания в этой долине, это – изящная и хорошо отделанная крепость, для использования теми, кто её возвёл, и примечательная вещь, видеть, откуда они вели воду пока каналам, для орошения на уровне выше самой долины. Жилища и постоялые дворы были очень изящны, и у них стены окрашены множеством диких зверей, птиц, окруженные мощными стенами, отлично обработанными, уже всё очень сильно разрушено, и во многих местах разрушенная из-за поиска золота и серебра в погребениях. В наше время эта крепость не служит [убедительным] свидетельством того, чем она была. В двух лигах от этой долины находится река Гуаман (el rio de Guaman), что по-испански значит река Сокола и обычно её называют Спуск (La Barranca). Эта долина имеет те же особенности, что и остальные, и когда в сьерре идет сильный дождь, эта вышеназванная река становится опасной, и некоторые, переправляясь с одного берега на другой, утонули. Одним днем пути далее находится долина Гуаура, откуда мы доберемся до Лимы.