Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)

Из Мулиамбато идешь к реке, называемой Амбато [Ambato], где также имеются постоялые дворы для тех же целей, что и предыдущие. Дальше в трех лигах отсюда – великолепные постоялые дворы Моча [Mocha], их столько и они такие огромные, что я поразился, увидев их, но уже когда короли Инки потеряли свою власть, все дворцы и гостиницы с их великолепием были разрушены и стали такими, что кроме внешних очертаний и некоторых зданий уже не ничего не осталось, но так как они были сделаны из прекрасного камня и отлично обработанного, то простоят эти памятники многие лета и века, не подвергаясь разрушению.

В окрестности Моча есть несколько индейских поселений; все жители ходят одетыми, их жены – тоже. Они следуют традициям вышеописанных [индейцев], и у них один и тот же язык. К западу лежат селения индейцев, называемых Сичос [Sichos], к востоку – Пильярос [Pillaros]. И у тех, и у других имеются крупные запасы продовольствия, потому что земля очень плодородна, и есть крупные стада оленей и некоторых перуанских овец и баранов, и много кроликов, и фазановых и горлинок и прочей дичи.

Помимо этого по всем этим селениям и полям у испанцев пасётся много коровьих стад, превосходно выращиваемых на здешних пастбищах, и много коз, поскольку земля им подходит, и нет у них недостатка в пище, а свиней выращивается много и лучших в большей части Индий; свиные окорока и туши делаются столь же хорошо, как и в Сьерра-Морене.

Выходя из Моче, прибываешь к большим постоялым дворам Риобамбы [Riobamba], не менее восхитительные, чем в Моча. Они расположены в провинции Пуруаес [Puruaes] среди очень красивых полей, весьма схожих на испанские и погодой, и травами, и цветами и прочими вещами, как это известно тому, кто через них проходил. В этой Риобамба несколько дней был размещен или временно заложен город Кито, откуда был перемещен туда, где стоит нынче. Но и без того памятны эти дворы Риобамбы. Потому что когда аделантадо дон Педро де Альварадо, губернатор провинции Гватемала, граничащей с великим королевством Новая Испания, вышел со своей эскадрой кораблей, собравшей многих знатных кабальеро, о чем я расскажу в третьей части этого произведения. Высадившись с испанцами на берег в погоне за славой города Кито, он прошел через непроходимые горы и густые заросли, испытав огромную нужду и голод. И мне кажется, что не я должен ограничиться этим, не рассказав также немного и о трудностях и несчастьях этих испанцев, и всех остальных измучавшихся, разведывавших эти Индии, поскольку, и это мне твёрдо известно, не было в мире таких народов и племён, испытавших столько, сколько испанцы. Вещь поразительная: менее, чем за 60 лет были открыты навигация на такую длину, и материк столь огромный и наполненный столькими людьми, разведывая их через непроходимые и труднодоступные горы, и через бездорожные пустыни, и завоевать их и подчинить, и заселить в них более 200 новых городов.

Конечно, те, кто это сделал, заслуживают больших похвал и вечной славы, намного больше, чем моя память сможет представить, а моя слабая рука описать.

Одно скажу определенно: на этом пути претерпевали такой голод и усталость, что многие бросали грузы золота и очень дорогие изумруды, не в силах их нести. Так, забегая вперед, скажу, что когда в Куско стало известно о приходе аделантадо Педро де Альварадо, [подтвержденное] сведениями Габриеля де Рохаса [Gabriel de Rojas], губернатор дон Франсиско Писарро, невзирая на то, что был занят заселением того города христианами, вышел из него, чтобы завладеть побережьем южного моря и равнинными землями, а маршалу дону Диего де Альмагро, своему товарищу, он наказал, чтобы тот энергично двигался к провинциям Кито и подчинил своей власти воинов, имевшихся у капитана Себастьяна де Белалькасара, поставив на кон все, что посчитает нужным [дословно: пустит в ход всю предосторожность, какую сочтет подходящей]. И таким образом, большими переходами передвигался усердный маршал, пока не прибыл к провинциям Кито, и подчинил себе людей, встретившихся ему там, строго выговорив капитана Белалькасара, за то, что он вышел из Тангарака без приказа губернатора.

Пропуская другие события, описанные мною в подходящем месте, [скажу, что] аделантадо дон Педро де Альварадо, сопровождаемый Диего де Альварадо [Diego de Alvarado], Гомесом де Альварадо [Gomez de Alvarado] ^[32], Алонсо де Альварадо [Alonso de Alvarado], ныне являющийся маршалом Перу, капитаном Гарсиласо де ла Вега [Garcilaso de la Vega], Хуаном де Сааведрой [Juan de Saavedra], Гомесом де Альварадо [Gomez de Alvarado], и с множеством других достойных кабальеро – названных в приведённой мною книге, – прибыл как раз туда, где находился маршал Диего де Альмагро, произошло несколько сражений, когда каждый уже думал, что вот-вот одолеет противника, и при помощи лиценциата Кальдера [Caldera] и других рассудительных лиц, они пришли к соглашению, чтобы аделантадо оставил в Перу приведенную эскадру кораблей, снаряжение воинов и эскадры, а также остальное имущество да и людей, а что касается затрат, им понесенных, то они бы возместили ему 100 тысяч кастельяно. Сговорившись и помирившись, маршал взял себе людей, а аделантадо уехал в город Королей [la ciudad de los Reyes], где губернатор дон Франсиско Писарро, уже знающий о договоренностях, поджидал его и устроил ему хороший прием с почестями, заслуженных столь отважным капитаном, каковым был дон Педро де Альварадо. И взяв свои 100 тысяч кастельяно он вернулся к себе в губернаторство Гватемала. Всё, мною описанное, произошло и случилось в постоялых дворах и на равнине Риобамбы ^[33], о которой идет речь. Тут также случилось следующее: после того, как капитан Белалькасар стал губернатором провинции Попайан, он сразился с очень упрямыми индейцами, многих [при этом] убив, после чего победа досталась христианам, – об этом я поведаю дальше.

Глава XLIII. О том, что следует рассказать относительно многих селений на пути к постоялым дворам Томебамбы.

Эти дворы Томебамбы, как я уже сказал, находятся в провинции племени Пуруаес, одного из лучших племен в пределах города Кито, и люди сами они хорошие. Жители и их жены носят одежду. Обычаями они такие, как и их соседи. А чтобы их узнавали, на голове они носят свой [вид] причесок, у некоторых или большинства длинные волосы и они их заплетают очень основательно. Женщины делают то же самое. Они поклоняются солнцу; общаются же с дьяволом те, кто среди них для этого наиболее подходящий выбран. У них были и, кажется, до сих пор еще существуют обряды и беззакония, как было, когда их завоевали Инки. Когда умирают правители, в любом месте поля им делают глубокую, квадратную могилу, куда кладут их оружие и сокровища, если они у него были. Иногда такие могилы устраивают в их собственных домах. Они соблюдают обычай, повсеместный в этих краях: бросают в могилы живыми наиболее красивых женщин. Они совершают это, потому что я слышал об этом от индейцев, считающихся у них заслуживающими доверия; и что иногда, с позволения на то Бога, за их грехи и поклонения дьявольскими призраками им являются те, кто давно умер, передвигаясь своими владениями, одетые в то, что унесли с собой [в тот мир], и в сопровождении жен, вместе с ними положенных живьем. И видя это, им казалось, что туда, куда уходят души, необходимо [им] то золото и женщины, и они бросают все это [могилы], как я сказал. Что тому причиной и почему власть наследует сын сестры, а не брата, я расскажу дальше.

По обе стороны [от дороги] в этой провинции Пуруаес много селений, о которых говорить не стану, чтобы избежать многословия. К востоку от Риобамбы лежат другие населенные пункты в горной местности, где берет начало река Мараньон, и сьерра [горный хребет], называемая Тингурагуа [Tinguragua], в её окрестностях также много поселений. И те, и другие соблюдают схожие с остальными индейцами обычаи. Все ходят одетыми, а их дома сделаны из камня. Они были завоеваны Инками, и их военачальниками, а говорят они на основном [главном] языке Куско, хотя у них были и есть свои особенности. К западу лежит другая снежная сьерра с небольшим населением, называемая Урколасо [Urcolazo]. У этой сьерры начинается дорога, выходящая к городу Сантьяго, называемого Гуаякиль [Guayaquil].

Выходя из Риобамбы, идешь к другим постоялым дворам, называемые Кайамби [Cayambi]. Отсюда вся земля уже идет равнинная и очень холодная. Отправившись оттуда, прибываешь к небольшим гостиницам или постоялым дворам Теокахас [Teocaxas] размещенных на огромных незаселенных равнинах, и довольно холодных, где произошло сражение, называемое Теокахаское, между местными индейцами и капитаном Себастьяном де Белалькасаром, она хоть и длилась целый день, но была очень ожесточенной (о чем я расскажу в 3-й части этого произведения), и ни одна из сторон не добилась победы.

В трех лигах отсюда находятся главные постоялые дворы, называемые Тикисамби [Tiquizambi], от них по правую сторону – Гуаякиль и его густые леса, а по левую – Помольата [Pomollata], и Кисна [Quizna], и Макас [Macas] с прочими землями до входа в них реки Рио-Гранде, которую они так называют.

При выходе отсюда в низменности расположены постоялые дворы Чан-Чан [Chanchan]; земля которых, из-за знойности края, местными жителями называются Юнга-с [Yngas], что значит – «быть жаркой землей»; где из-за отсутствия снега и сильных холодов выращиваются деревья и другие вещи, не произрастающие в холодных краях, и по этой причине всех обитателей в долинах и в районах с жарким и умеренным [климатом] называют Юнга-с, и сейчас у них это имя, и никогда оно не забудется, пока будут жить люди, пусть даже пройдет много веков. От этих дворов до королевских и роскошных [дворцов] Томебамбы почти 20 лиг, вся округа которого разделена на постоялые дворы и склады, расставленных через каждые 2, и 3, и 4 лиги. Между ними находится два основных, одно называемое – Каньярибамба [Canaribamba], а второе – Хатунканьяри [Hatuncanari], от которых местные жители получили название и свою провинцию называют Каньярес [Canares], как это делается и ныне. По правую и левую сторону от этой королевской дороги немало поселений и провинций. Их я не называю, поскольку их жители, с тех пор, как были завоеваны и подчинены королями Инками, сохраняли обычаи тех, о ком я только что рассказал, и говорили на основном языке Куско, ходили в одеждах, как мужчины, так и их женщины. А порядок передачи своего приданого и наследования власти происходит у них так же, как у тех, о ком я рассказал раньше в других главах; и точно также при размещении съестного в могилах, с длительным оплакиванием, и погребении с ними живых жен. Все они считали высшим богом Солнце, они верили в то, во что верят все – что есть творец всех созданных вещей; его на языке Куско называют Тисевиракоче [Tucebiracoche – Тикси Виракоча]. И даже зная об этом, в прошлом они поклонялись деревьям, камням и луне, и другим предметам, обученные этому нашим [злейшим] врагом дьяволом, с которым общаются те, кто назначен для этого, и они послушны ему во многом. Хотя уже в наши дни, когда наш Бог и владыка вознегодовал на этих людей, исполнилась [воля Его], дабы проповедовалось святое евангелие и было у них пламя веры, ими не постигнутой. Также сейчас они уже ненавидят дьявола, и во многих местах, где он был ценим и почитаем, сейчас ненавидим и проклинаем, как зло, а храмы скверных богов разрушены и снесены, да так, что не осталось уже ни малейшей статуи, ни образа. И люди стали христианами, и в малых селениях Перу непременно живут священники и братья, их наставляющие. А чтобы им легче было понять в каком заблуждении они жили, и приняли нашу святую веру, применялась [такая] хитрость, как умение очень ловко говорить на их языке, дабы понимать друг друга. Над чем немало потрудился преподобный отец, брат Доминго де Санто Томас [Domingo de Santo Tomas] ордена святого Доминго. На большей части этой дороги протекают небольшие реки, а некоторые средней величины, и немного крупных, все с очень необычной водой; на некоторых имеются мосты, для перехода с одного берега на другой.

В прошлые времена, до того как испанцы подчинили это королевство, по всем тем сьеррам и полям водилось множество туземных овец, и много Гуанако [Guanacos], и Викуний [Viqunias], но столь поспешно испанцы их истребили и их осталось так мало, что почти и вовсе ни одной нету. Ни волков, ни других диких зверей больше не встретишь в этих краях, разве что тигров, водящихся в густых горных лесах Буэна-Вентуры, и некоторых маленьких львов и медведей. Среди ущелий и гор также встречаются змеи, и повсюду лисицы, собаки [опоссумы], и прочие дикие звери, водящиеся в этой земле. Фазановых, голубей, горлинок, оленей много; на границе Кито много кроликов, а в горах несколько [видов?] лосей [американских тапиров?].

Глава XLIIII. О величии пышных дворцов Томебамбы провинции Каньярес.

В разных местах этой книги я отмечал могучую власть Инков, королей Перу и ее большую её значимость, и о том, что на расстоянии более 1200 лиг вдоль побережья у них были свои уполномоченные и губернаторы, и много постоялых дворов и крупных складов, наполненных всем необходимым для снабжения солдат. Поскольку в одном из этих складов были копья, в других – дротики, в третих – охоты [сандалии], а в других остальное их вооружение.

Точно также некоторые склады были снабжены богатой одеждой, другие – в изобилии едой и всякого рода продовольствием.

Так что правитель был размещен в своем постоялом дворе, на постой размещены солдаты, и в наличии было всё: от малого до великого и наиболее значимого, дабы их [т.е. войска] могли [этим] снабдить. Если на границе края происходили какие-либо нападения или грабежи, за них очень сурово карали, показывая себя в этом такими строгими, эти правители Инки, что непременно приказывали казнить [любого], даже если бы это касалось их собственных сыновей.

И несмотря на то, что у них был заведен такой порядок и было столько складов и постоялых дворов (так что королевство было полно ими), у них через каждые 10 лиг, и 20, и больше, и меньше по границах провинций было несколько роскошных дворцов для своих королей, и стоял храм Солнца, где находились уже упоминаемые жрецы и мамаконы-девственницы, и склады, большие, чем обычные, и в них пребывал губернатор и главный военачальник Инки с индейцами-митимайами и множеством слуг. На момент, когда не было войны, правитель не ходил через тот край, а заботился лишь о взимании дани со своей земли и с границы, и наказывал снабжать склады, и обновлять их в нужное время, и делать другие выдающиеся дела. Потому что, как я упоминал, [королевский дворец] был как бы главой королевства или епископства. Знатным делом был каждый из этих дворцов, ибо если умирал какой-либо король, наследник не разрушал и не уничтожал ничего, даже улучшал и еще больше укреплял его, ведь каждый строил свой дворец, приказывая украшать дворец своего предшественника, каким тот ему его оставил.

Эти знаменитые постоялые дворы Томебамбы, размещенные (как я говорил) в провинции Каньяри, были одними из богатейших и превосходнейших во всем Перу, и где стояли лучшие и наиболее прекрасные сооружения. И совершенно ничего не говорят об этих дворах индейцы, ибо не увидеть нам, что было бы [c ними ещё], по остаткам от них оставшихся.

К западу от них лежит провинция Гуанкавилькас [Guancabilcas], являющаяся границей города Гуаякиль и Пуэрто-Вьехо, а на востоке – река Мараньон, со своими горами, покрытими лесной чащобой и некоторыми племенами.

Дворы Томебамбы расположены около двух небольших речек на плоской равнине, имеющей в окружности более 12 лиг. Это холодная земля, но богатая дичью: оленями, кроликами, фазановыми, горлинками и прочими птицами. Храм солнца был построен из искусно обработанных камней, и некоторые из этих камней очень большие, одни – черные, необработанные, а другие – похожи на мрамор с прожилками [яшма]. Некоторые индейцы пытаются сказать, что большая часть камней, из которых сооружены эти дворы и храм солнца, были принесены из великого города Куско, по приказу короля Вайна Капака и великого Тупака Инки [Юпанки], его отца, с помощью многочисленных канатов, что не малое [вызывает] восхищения (если так оно было), судя по величине и очень большом количестве камней, и большой длине дороги.

Порталы многих постоялых дворов были изящными и сильно разукрашенными [либо очень похожими?], и в них были вставлено несколько драгоценных камней и изумрудов, а внутри стены храма солнца и королевские дворцы Инков были облицованы чистейшим золотом и выгравированы многочисленные фигуры, внутренняя отделка по большей части была выполнена из этого металла и очень изыскано. Покрытие этих домов было из соломы, столь умело размещенной и разложенной, что никакой бы огонь ее не погубил и не уничтожил, а само покрытие простояло бы много времён и веков, не подвергаясь повреждениям. Внутри дворов в изобилии имелась золотая солома, а на стенах выгравированы овцы [ламы] и овечки, и птицы, и много других вещей. Кроме этого, говорят, масса сокровищ была в кувшинах и горшках, и в других предметах и много очень дорогих плащей, исполненных золотым шитьем и «чакирой» [chaquira].

Наконец, желая превознести богатство, имевшееся у Инков в королевских дворцах не могу не добавить следующее. В них жило очень много золотых дел мастеров, для обработки предметов, мною названных и многих других. Шерстяной одежды было столько и такой нарядной, что если за ней следили, и она не портилась, то составляла целое сокровище. Девственниц, приставленных служить храму, было более 200, и очень красивых, из местных жительниц Каньяри и района, управляемого министром двора Инки, пребывавшего в этих постоялых дворах. Девы и жрецы хорошо снабжались слугами храма, у ворот которого имелись привратники, как утверждают, некоторые из них были скопцами, отвечавшие за присмотр над мамаконами, потому их называли тем же именем, что и проживавших в храмах. Около храма и Королевских домов Инков было много постоялых дворов, где становились на постой солдаты, и главные склады, наполненные уже называвшимися вещами; все это всегда изобильно снабжалось, хоть многое и тратилось, поскольку счетоводы по-своему вели счет в больших количествах того, что прибывало и убывало, и на основании этого всегда осуществлялась воля правителя. Жители этой провинции, называвшиеся Каньяри, как я говорил, хорошего и телосложения и внешнего вида. Они носят очень длинные волосы, ими они обвивают голову, так, что ею и венцом, положенным круглой полоской, такой же тонкой, как обод у решета, они действительно являются Каньяри, потому как, дабы их узнавали, они носят это знак. Их жены поэтому кичатся ношением длинных волос, и делают другой виток волос на голове, и таким образом, их узнают, как и ихних мужей. Они [мужчины] одеваются в шерстяную и хлопковую одежду, на ноги обувают охоты, (как я уже говорил раньше) похожие на альбарки. Женщины – некоторые красивы, и в похоти очень страстные; [они] подружки испанцев. Эти женщины [используются] для тяжелого труда: они – пашут земли, засевают поля, собирают урожай. А многие их мужья дома ткут, прядут, готовят оружие, одежду, и ухаживают за своим лицом, совершая и другие женские дела. А когда какое-либо войско испанцев проходило через их провинцию, на то время они были обязаны предоставлять индейцев, дабы те носили на спине тюки испанцев, то многие отдавали своих дочерей и жен, а сами оставались дома. Я видел это, когда мы шли на соединение с лиценциатом Гаской, президентом Его Величества, поскольку они дали нам много женщин, носивших нашу поклажу. Некоторые индейцы хотят сказать, что это делали из-за большой недостачи в мужчинах, и в избытке женщин, по причине жестокости, совершенной Атавальпой над местными жителями этой провинции, в то время, когда он проник в нее, после того как в селении Амбато [Ambato] был убит и уничтожен главный военачальник Васкара Инки, его брат по имени Антоко [Antoco]. Потому они утверждают, что невзирая на то, что мужчины и женщины выходили с зелеными ветвями и листьями пальм моля его о милосердии, с гневным лицом и большой строгостью он приказал своим людям и солдатам, убить их всех, и так было убито очень много мужчин и детей, о чем я расскажу в третьей части этой истории. Потому те, кто сейчас жив, говорят, что женщин в 15 раз больше ^[34], чем мужчин, а когда их было так много, они делили то, что им прикажут их мужья и отцы. Дома туземцев Каньяри, о которых я только что говорил, невелики, построенные из камня, покрытие из соломы. Эта земля плодородная и очень изобилует продовольствием и дичью. Они поклоняются солнцу, как и предыдущие. Правители женятся на женщинах, каких захотят и больше им понравившихся, и пусть их было бы много, одна [всё же] является главной; и прежде чем жениться, они устраивают большое угощение, на котором, вволю наевшись и напившись, делают некоторые вещи по своему обычаю. Сын главной жены наследует власть и [право сеньора], пусть бы даже имел правитель других детей, прижитых от многих жен. Покойников они кладут в могилы тем же способом, что и их соседи, сопровождая живыми женами, и кладут с ними дорогие вещи; и пользуются они оружием и обычаями как эти. Кое-кто из них важные прорицатели и колдуны, но у них нет ни содомского греха, ни другого язычества. Но что определенно [известно]: они обычно уважали и почитали дьявола, с которым общались те, кто для этого был выбран. В наше время правители [их] уже христиане, и начальник их назывался (когда я проходил через Томебамбу) дон Фернандо. И утешил он нашего Господа и спасителя, так как достойны они называться Его детьми, находиться в союзе со святой нашей матерью церковью, ведь исполнилась [воля Его], дабы услышали они святое евангелие, оплодотворяя их словом своим, и чтобы храмы этих индейцев да разрушены были.

И если их демон иногда обманывает, то ложью скрытной, как много раз привык обманывать правоверных, и не публично, как то было обычно до того, как в этих Индиях установили хоругвь креста, знамя Иисусово.

Много великих дел произошло во времена царствования Инков, в этих королевских постоялых дворах Томебамбы и много войск соединилось в них для дел значительных. Когда умирал король, первое, что делал наследник (приемник), после получения кисточки или королевской короны, это было направить губернаторов в Кито и в эту Томебамбу, чтобы взять владение от его имени, приказывая, чтобы потом ему построили роскошные дворцы и очень пышные, как делали его предшественники. И рассказывают орехоны из Куско (наиболее мудрые и знатные в этом королевстве), что Инка Юпанки, отец великого Тупака Инки, основателя храма, отдыхал и развлекался, пребывая больше времени в этих постоялых дворах, чем в любом другом месте. И то же самое говорят о Тупаке Инке, его сыне.

И утверждают, что когда в них был Вайна Капак, он узнал о приходе испанцев в его землю, в то время дон Франсиско Писарро находился на берегу с кораблем, на котором прибыл он и его тринадцать товарищей, являвшихся первооткрывателями Перу, и он даже сказал, что после его дней [т.е. после его смерти], королевство должно было быть передано [уст. – отказано] чужестранцам, похожих на тех, что приплыли на корабле. Сказано это было дьяволом, предсказавшим, что испанцы должны были постараться вернуться на эту землю с большими силами. И действительно, сейчас многим старым индейцам, сведущим в строительстве нескольких дворцов в этих постоялых дворах, было достаточно кусочка, чтобы установить различия, имевшиеся между [дворцами] Васкара и Атавальпы. В заключение скажу, что великим делом были эти постоялые дворы Томебамбы. Сейчас уже все сломано и очень сильно разрушено, но хорошо видно, чем они были.

Эта провинция Каньяри очень широкая, богатая реками, в которых много богатств. В году 1544 там были открыты такие огромные и богатые рудники, что жители Кито добывали более 800 тысяч песо золота. И этого металла было столько, что доставали из корыта больше золота, чем земли. Я утверждаю это, ибо проходил там, и говорил я с теми, кто в одном корыте доставал более 700 песо золота. И это то, что добывали испанцы, но нам не известно, сколько добывали индейцы.

По всему краю, где сеется пшеница, она приносит очень хороший урожай, и точно так же ячмень, и предполагается, что будут закладываться крупные виноградники, и выращиваться все фрукты и овощи, какие бы не посеяли, как испанские, так и очень вкусные местные.

Чтобы соорудить и возвести города, нет недостатка в большом [открытом] пространстве, более того, оно очень подходящее. Когда там проходил вице-король Бласко Нуньес Вела, как раз убегавший от неистового тиранизма Гонсало Писарро, и от тех, кто был на его стороне, сообщают, что он говорил, что если бы его все-таки поставили управлять королевством, то ему следовало бы основать в тех льяносах [равнинах] город, и распределить соседних индейцев среди жителей, в нём оставшихся.

Но исполнилась воля Господня, и с позволения Его, по причинам ему одному ведомым, должен был умереть вице-король. А Гонсало Писарро приказал капитану Алонсо де Меркадильо [Alonso de Mercadillo], дабы основал он город в тех районах. И держась этого места на границе Кито, он не поселился в нем, а обосновался в провинции Чапарра [Chaparra], о которой расскажу потом. От города Сант-Франсиско-дель-Кито до этих дворов 55 лиг.

Тут я оставлю королевскую дорогу, по которой шел, чтобы сообщить о селениях и районах, находящихся в областях городов Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. И закончив сообщение об их основании, вернусь к королевской дороге, откуда и начал.

Глава XLV. О дороге из провинции Кито к берегу Южного моря, и о границах города Пуэрто-Вьехо.

В своем повествовании дошел я до дворов Томебамбы, намереваясь сообщить о том, что из себя представляют города Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль. Я таки отклонился сейчас от пути передвижения вперед, поскольку, во-первых, мною мало пройдено в тех краях, а во-вторых, потому что у местных жителей отсутствует цивилизация и порядок. Так что весьма затруднительно судить о них, разве что самую малость. А также потому что, мне казалось, что я достаточно прошел королевской дорогой, но обязательство, что я должен удовлетворить любознательных, призывает меня продолжать дальше, чтобы сообщить им правдиво обо всех возможных вещах. И я уверен, что мне ответят благодарностью и они и люди сведущие, снисходительные и благоразумные. Итак, наиболее достоверное и истинное, что мною было обнаружено, я привёл доклад и сообщение, о чем и будет рассказано. Закончив с этим, я вернусь на мою главную дорогу.

Возвращаясь же к этим городам Пуэрто-Вьехо и Гуаякиль, т.е. выходя дорогой из Кито по направлению к побережью южного моря, начну с Куаке [Quaque], являющегося с той стороны началом уже этой земли, а с другой стороны можно сказать она заканчивается. От Томебамбы нет прямой дороги к побережью, резвее что идти к границам города Сант Мигель, первого поселения, учрежденного в христианами в Перу. В районе Кито, недалеко от Томебамбы находится одна провинция, под названием Чумбо [Chumbo], а на пути туда лежат большие и малые селения людей, имеющих одежду, а их женщины хорошенькие на вид.

В районе этих селений стоят главные постоялые дворы, как и в предыдущих, они обслуживали Инков, ихних правителей, и были им подчинены. А говорили они на основном языке, как было приказано ими, дабы употребляли его всюду. И время от времени они устраивали собрания, чтобы на них встречались наиболее знатные [лица], где обсуждали, как целесообразнее [использовать] доход, как из своих родных земель, так и свои собственные. Обычаи у них такие же, как у вышеназванных. И они похожи на них верованиями. Поклоняются солнцу, как богу, и другим богам у них имеющихся и имевшихся.

Они верят в бессмертие души. Ведут свой разговор с дьяволом, с позволения на то Господа, за их грехи, и имел он над ними огромную власть. Нынче, в наше время, так как всюду проповедуется святая вера, многие принимают [христианство] и пребывают в союзе с христианами, и есть среди них священники и братья, наставляющие и разъясняющие основы веры.

Каждый туземец этих провинций, и все наиболее знатные люди, проживающие в тех краях, используют весьма определенный и общеупотребительный знак, по которому их везде узнают.

Когда я был в Куско, из многих краев приходили люди, и по знакам мы узнавали, что одни были Канчес [Canches], а другие – Канья, а третьи – Колья, четвертые – Гуанкас, пятые – Каньяри, шестые – Чачапояс. Несомненно, это было превосходным изобретением, чтобы во время войны не принять одних вместо других, и чтобы в мирное время узнаваемы [все] были. Среди многих родов людских, собиравшихся по приказу их правителей, и собиравшихся для дел, связанных с их службой, будучи все одного цвета, и наружностью, и внешностью, и без бород, и одинаковой одежды, и повсюду один язык в употреблении.

В большинстве из этих главных селений стоят церкви, где произносятся мессы и производятся наставления. С большим усердием и вниманием привлекаются мальчики, дети индейцев, обучаемые песнопениям. И с помощью Господа, надеются, что всегда будет идти в гору [это дело].

Из этой провинции Чумбо идут 14 лиг, да всё дорогой неровной, а местами с трудом проходимой, пока не прибываешь к реке, где всегда есть жители района, у которых имеются бальсы [плоты], на них они перевозят путников через ту реку, и выходишь к так называемому перевалу Вайна Капака. Находящийся (как говорят) от острова Пуна, в 12 лигах с одной стороны, а по другую от него – местные индейцы, не такие разумные, как те, что остались позади, поскольку некоторые из них не были окончательно завоеваны королями Инками.

Глава XLVI. В которой сообщается о вещах, касающихся провинций Пуэрто-Вьехо и линии равноденствия.

Первый порт страны Перу – это порт Пассао, и от него, и от реки Сантьяго начинается губернаторство маркиза дона Франсиско Писарро, поскольку то, что осталось позади, [т.е.] к северу, попадает в границы провинции реки Сант-Хуан, и потому можно сказать, что он входит в пределы города Сантьяго де Пуэрто-Вьехо, где из-за близости этой земли к линии равноденствия [Экватору], считается, что туземцы в некотором роде не очень здоровы.

Относительно линии некоторые древние космографы расходились во мнениях и допускали ошибки, утверждая, что из-за жары, там нельзя жить. Но поскольку ясно и очевидно всем нам, видевшим плодородные земли, изобилие вещей, необходимых для пропитания людей, и поскольку эту линию Равноденствия я упоминаю в разных местах этой истории, – потому я расскажу здесь о [её] значении, выведанном мною у знатоков космографии. А именно: что линия Равноденствия – это воображаемая полоса или круг [проходящие] через середину мира с востока на запад, на равном удалении от полюсов земли. Говорится «равноденствия», потому что солнце, проходя через нее, создаёт равноденствие, т.е. ровную продолжительность дня и ночи. Такое бывает два раза в году: 11 марта и 13 сентября. И важно знать, [что] существовало (как я говорил) мнение некоторых древних писателей, что ниже этой линии Равноденствия [земля] была необитаема. Так думали, поскольку раз уж там солнце направляет свои лучи напрямую [под прямым углом] к земле, то было бы столь неимоверно жарко, что невозможно было бы выжить. Этого мнения придерживались Вергилий, Овидий, и другие выдающиеся мужи. Иные полагали, что кое-что могло бы быть обитаемым, согласно Птолемею, говорящему: «Не [совсем] уместно нам полагать, что знойная зона будто бы совершенно необитаема».