Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

Глава CVII. Об основании городка Плата, расположенного в провинции Чаркас.

Знатный и королевский городок Плата, поселение испанцев в Чаркас, расположенный в Чукисака, наиболее упоминаемый в этих королевствах Перу и в мире, из-за сокровищ отсюда привезенных в Испанию в эти годы. Размещен этот городок в наилучшем месте, называющемся (как я говорил) Чукисака; это край с хорошим климатом, пригодная для выращивания плодовых деревьев и посевов пшеницы, ячменя, виноградной лозы и прочего. Поместья и имения в наше время ценятся у них очень высоко, из-за богатства, открытого в шахтах Потоси. Тут много землевладений и около него протекает несколько рек с очень хорошей водой. В поместьях испанцев выращиваются коровы, кобылы и козы. А некоторые его жители одни из самых богатых и преуспевающих в Индиях, поскольку в 1548 и 1549 года произошел раздел земель генерала Педро де Инохоса, приносившего доход более 100 тысяч кастельяно (старинная золотая монета), а другие 80 тысяч, а некоторые больше.

Потому были невиданным делом сокровища, какие у него были в те время. Этот городок Плата основал и заселил капитан Перансурес, во имя его Величества императора и короля, нашего сеньора, когда его губернатором и капитан-генералом Перу был аделантадо дон Франсиско Писарро в 1538 году. И скажу, что кроме уже названных селений, есть в [окрестностях] этого городка: Тотора, Тапакари, Сипесипе, Кочабамба, лос Карангуес, Кильанка, Чайанта, Чаки, лос Чичас и много других, все очень богатые, а некоторые, как долина Кочабамба, плодородные для посевов пшеницы, маиса и выращивания скота. За этим городком дальше находится провинция Тукуман и регионы, куда ходили в разведывательные походы капитан Филиппе Гутьерес, Диего де Рохас, Николас де Эредиа, где открыли реку Ла-Плата и добрались дальше к Югу, где находится крепость, построенная Себастьяном Кабото. А так как Диего де Рохас умер от раны, вонзившейся ядовитой стрелы, запущенной в него индейцами, а потом Франсиско де Мендоса бесстыдно пленил Филиппе Гутьереса и вынудил его вернуться в Перу на свой страх и риск, а сам Франсиско де Мендоса на обратном пути вновь разведывая реку, был убит Николасом де Эредиа, вместе со своим маэстро де кампо Руй Санчесом де Инохоса; так и не были полностью разведаны те края, из-за стольких страстей бушевавших между ними, они вернулись в Перу. И встретившийся Лопе де Мендоса, маэстро де кампо капитана Диего Сентено, сбежавший от гнева Карвахаля капитан Гонсало Писарро, соединился с ним. Но находясь уже раздельно и в селении Покона, они были обращены в бегство самим Карвахалем, а затем он быстро захватил в плен Николаса де Эредиа и Лопе де Мендосу, и убил их, а также других. Дальше находится губернаторство Чили, его губернатором является Педро де Вальдивия, и другие близлежащие к проливу Магеллана земли. Но поскольку дела, относящиеся к Чили значительны, то было бы разумнее составить отдельное сообщение о них, я же описал то, что видел от Ураба до Потоси, находящегося неподалёку от этого городка, путь столь огромный, что по-моему составит (начиная от границ Ураба до границ городка Плата) добрых 1200 лиг, как я уже писал, потому не стану идти дальше в этой первой части, расскажу только об индейцах, подчиненных городку Плата, ведь их обычаи и прочее такие же как у всех. Когда они были завоёваны Инками, они построили свои селения по четкому плану, все ходят в одежде, и женщины тоже. Поклоняются солнцу и другим предметам. У них были храмы, где они совершали жертвоприношения. Многие из них, как например, те, кого местные жители называют чаркас и карангес, были очень воинственными.

Из этого городка иногда выходили капитаны с жителями и солдатами дабы послужить его Величеству в гражданских войнах, и служили верно, на чём и заканчиваю рассказ об основании городка.

Глава CVIII. О богатстве, имевшемся в Порко, и о том, что в пределах этого городка имеются жилы серебряной руды.

Согласно тому, что говорят сегодня индейцы, во времена правления королей Инков в этом великом королевстве Перу в нескольких местах этой провинции Чаркас добывали огромное количество серебра, и для этого были поставлены индейцы, производившие металл, добывавшийся для веедоров [контролёров] и их представителей. В этой горе Порко, что около городка Плата, существовали шахты, откуда добывали серебро для правителей. Утверждают, что много серебра, находившегося в храме Солнца Кориканча, было добыто из этой горы; испанцы также очень много его добыли. Сейчас, в этом году, расчищена шахта капитана Эрнандо Писарро, которая, добываемыми с неё сборов, потянет более, чем на 200 тысяч песо золотом. Антонио Альварес, житель этого городка мне показал в городе Королей часть металла, добытого из другой шахты, которая принадлежит ему в этой горе Порко; он [металл] почти полностью, казалось, состоял из серебра. Так как [гора] Порко издавна была богатейшим местом, да и сейчас также, полагают, что останется она навсегда такой. Во многих близлежащих к городку Плата горах и в его границах и юрисдикции, находили богатые серебряные рудники. Считается, что этого металла столько, что кто бы его не искал и не добывал, тот извлечет его, пожалуй, ненамного меньше, чем добывают железа в провинции Бискайя. Но не добывая его ни индейцами, ни неграми из-за холода и больших затрат, кажется, что столь громадное богатство остается заброшенным. Также скажу, что в некоторых районах этого городка имеются реки, несущие чистейшее золото. Но так как шахты городка Плата побогаче, его мало удаётся добыть. В щедрых селениях Чичас, порученных Эрнандо Писарро, и подчиненных этому городку, говорят, имеются серебряные рудники, а в монтанье Анд берут начало великие реки; если бы кто захотел найти в них золотые рудники, считаю, он бы их нашёл.

Глава CIX. Как были обнаружены рудники Потоси, где добыто серебром невиданное и неслыханное в другие времена богатство, и как промывая металл добывают индейцы благодаря изобретению гуаирас.

Большинство шахт, рудных жил Порко и других также, открыты и обнаружены во времена Инков; из них все добывали, метал, но то, что было обнаружено в этой горе Потоси (о чём хочу сейчас написать), не замечалось и не было здесь добычи металла, пока в 1547 году один испанец Вильяроэль с несколькими не проходил в поисках металла. Он объявил это величественное место, на вершине холма образовавшегося, самым красивым и отлично расположенным в том районе. А поскольку индейцы горы и высоты называют Потоси, ему досталось название Потоси, как его называют сейчас. И хотя в наше время Гонсало Писарро проводил войны с вице-королем, а королевство полно тревог из-за этого восстания, город был заселён у подножия этой горы, построили много больших домов. Испанцы устроили здесь своё главное месторасположение, чиня в нём суд, да так, что городок пребывал почти опустошенным и безлюдным. А потом натолкнулись на рудники, и на вершине горы обнаружили пять богатейших жил, называемых – Богатая жила, Оловянная жила, жила Сентено, четвертая жила Мендьета, пятая жила Оньате. И это богатство так отозвалось, что со всех районов приходили индейцы добывать серебро в этой горе. Место тут холодное, потому возле него совсем нет поселений. Получив во владения [эти рудники], испанцы начали добывать серебро следующим образом: тому, кому принадлежала шахта, индейцы, в неё попавшие, давали одну марку (единица веса для золота и серебра = 230 г), а если [жила] была богатой, то 2 марки каждую неделю. А ежели не было шахты, индейцы давали своим сеньорам-энкомендеро полмарки каждую неделю. Столько людей сходилось добывать серебро, что это место казалось большим городом. А поскольку обязательно должен был начаться прирост [населения], или пойти на спад всё это богатство, скажу, дабы знали запасы этих шахт, согласно увиденного мною в 1549 от Р.Х. в этом месте, при коррехидоре в нём и в городке Плата лиценциата Поло, [назначенного] его Величеством. Так вот, каждую субботу в своём собственном доме, где находились сундуки с тремя ключами (Деньги с податей помещались в сундуки муниципалитета, сундуки имели три ключа: один хранил священник, другой – губернатор, а третий – высшее должностное лицо муниципалитета), производилась отливка, от королевской пятой части его Величеству поступало 30 тысяч песо, или 25 тысяч, иногда меньше, но иногда больше 40 тысяч. Добывая столько богатства, было установлено, что пятая часть серебра принадлежит его Величеству, [составлявшая] более 120 тысяч кастельяно (золотая монета – впервые была отчеканена при Энрике IV, потом при католических королях, в 1483г стоила 485 мараведи) ежемесячно, и при этом говорили, что отправлялось мало серебра, что шахты неважно работали. На отливку поступал только металл христиан, а не всё, что добывалось, потому что многие добывали в черепки (?), чтобы унести желаемое; в действительности, полагают, что индейцы унесли в свои земли большие сокровища.

Отчего можно смело сказать, что нигде в мире не находили такую богатую гору, ни у одного принца всего лишь единственного селения, каковым является этот славный городок Плата, не было и нет столько ренты и доходов. Ведь с 1548 по 1551 год пятая королевская часть оценивалась в сумму больше 3 миллионов дукатов (1 золотой дукат весил 3,6 г = 11 королевским кастельяно = 375 мараведи; с 1552 и в XVII веке были уже серебряные дукаты), что стоило больше, чем полученный от Атавальпы выкуп, и в городе Куско не было найдено столько, когда его обнаружили.

Кажется, согласно увиденному, что серебро, как металл, не может ни расплавляться раздуванием мехов, ни превращаться в серебро при помощи огня. В Порко и других краях этого королевства, где добывают металл, изготовляют большие листы серебра, металл очищают, отделяют от шлака, образовывавшегося с землей при помощи огня, нагнетая для этого свои крупными мехами воздух. В этом Потоси, хоть много пыталось, ни разу не смогли выйти с ним, крепость металла кажется, служит тому причиной или какая другая тайна, поскольку великие мастера изобрели как я говорил, добывать из них с помощью мехов, и не пригодилось ничьё старание. Наконец, для всех вещей в этой жизни люди могут найти средство; чтобы добыть это серебро не было недостатка в таких средствах. А именно, при помощи изобретения, самого удивительного в мире, в старину, когда Инки были столь изобретательными, в краях, где им добывали серебро, не требовалось достижения плавки [металла] при помощи раздувания мехов, как этом Потоси; чтобы выплавить металл, они делали несколько глиняных форм, наподобие испанского цветочного горшка, с многочисленными отверстиями по сторонам или воздухоотводами. В них клали уголь, сверху – металл, ставили на холмах или склонах, где ветер дует с наибольшей силой, и [так] добывали из него серебро, который затем очищали и обрабатывали при помощи маленьких надувных мехов, или трубок, через которые вдували воздух. Таким способом была добыта вся эта уйма серебра, вышедшая из этой горы. Индейцы уходили с металлом на окрестные вершины добывать серебро. Эти формы называют гуаирас. Ночью их столько по всем полям и холмам, что они кажутся лампадами. В то время, когда дует невыносимый ветер, серебра добывают в больших количествах, но когда ветра нет, то ни грамма не могут добыть. Так что, как ветер полезен для навигации в море, так он полезен здесь для добычи серебра. А поскольку у индейцев не было веедоров (надсмотрщиков), и нельзя над ними уследить ( сдерживать), это что касается добычи серебра; но унося его (как я уже говорил) добывать в горы, полагают, что многие обогатились и принесли в свои земли огромные количества этого серебра. И это было причиной тому, что со всех краёв королевства сходились индейцы в это место Потоси, чтобы преуспеть, ведь для этого [у них] существовала такая хорошая подготовка.

Глава CX. О том, как поблизости от этой горы Потоси имелся самый богатый рынок в мире, в то время, когда эти рудники процветали.

Из всего пройденного нами в этом королевстве Перу, известно, что существовали большие «тиангес», т.е. рынки, где местные жители торговали своими вещами, самый крупный и богатый среди всех издавна был в городе Куско, потому что ещё во времена испанцев стала известна его величина из-за уймы золота, продававшегося и покупавшегося там, и других всевозможных и мыслимых предметов, приносимых отовсюду. Но не было равных в королевстве непревзойденному рынку или тиангес Потоси, потому что настолько была велика торговля, что только среди индейцев, без участия христиан, по времена расцвета рудников продавалось каждый день и 25 и 30 тысяч песо золота, иногда, удивительное дело, больше 40 тысяч; думаю, что ни одна ярмарка в мире не сравниться с торговлей этого рынка. Я не раз замечал это, и видел, что на поле, образованном у площади этого поселения, с одной стороны шел ряд с корзинами коки, являвшейся самой большой драгоценностью в этих краях, по другим начала [рядов с корзинами] изобилующих накидками и дорогими изящными рубахами, с другой стороны находились кучи маиса и высушенного картофеля и прочей их еды, кроме того было очень много четвертованных мясных туш, наилучших в королевстве. Продавалось много других вещей, о которых не упоминаю. А открыта эта ярмарка, или рынок, была с утра до наступления ночи. Так как серебро добывалось каждый день, а эти индейцы любители поесть и выпить, особенно те, кто общается с испанцами, то в расход шло всё то, что приносилось на продажу. Да так, что со всех краёв они стекались с поставками продовольствия и необходимыми товарами для его [рынка] снабжения. И потому многие испанцы разбогатели в этом месте Потоси, имея лишь две или три индианки, торговавшие для них на этом тиангесе. И отовсюду сходились большие группы анаконас [yanaconas] («Янаконы были людьми, обреченными на вечное услужение другим. Для того, чтобы их всегда можно было узнать, они носили одежды, которые сильно отличались от одеяний других индейцев». Оva11e.), они относятся к свободным индейцам, которые могли прислуживать кому пожелали бы, и прекраснейшие индианки из Куско и со всего королевства находились в этом месте. Когда я там находился, я заметил одну вещь: совершалось много надувательств, и некоторых обманывали. Объем торговли товарами был такой, что продавались дешевые шерстяные ткани, сукно и голландские полотна, почти так же дешево как в Испании. На публичных торгах я видел, как продавались вещи по такой низкой цене, как в Севилье. Многие люди, имевшие большое богатство, не утолив свою ненасытную алчность, погубив себя на купле-продаже, убегали из-за страха перед долгами в Чили, Тукуман и другие края. И большая часть того, что продавалось и покупалось, оспаривалось [в суде] тяжбами и спорами, возникавших между обеими сторонами. Месторасположение у этого Потоки здоровое, особенно для индейцев, потому что мало кто или вовсе никто не болел здесь. Серебро увозят по королевской дороге [в] Куско, или доставляют в город Арекипа, возле которого находится порт Килька. И большую часть пути серебро несут на овцах и барашках [ламах], ведь если бы их не было, то с большим трудом можно было бы вести торговлю или пройти в этом королевстве, из-за больших расстояний от одного города к другому, а также из-за отсутствия животных [лошадей].

Глава CXI. О баранах, овцах, гуанако и викуньях, встречающихся на большей части горного Перу.

Мне кажется, нигде в мире не слышали и не знали о том, чтобы встречалась порода овец, таких как в этих Индиях, особенно в этом королевстве, в губернаторстве Чили, и некоторых провинциях реки Ла-Плата, ибо быть может, что они встречаются в местах, не являющихся неизведанными и неоткрытыми (?). Эти овцы, скажу, превосходнейшие животные, каких сотворил Бог, и очень полезные. Кажется, что величие господне позаботилось создать такой скот в этих краях, для того, чтобы люди могли жить и питаться. Индейцы, я говорю о горцах Перу, никак не могли провести свою жизнь, если у них не было этого скота или другого, который бы приносил им пользу из него извлекаемую. Об этом я и расскажу в этой главе.

В долинах [прибрежных] равнин, и в других жарких местах жители сеют хлопок, и делают свою одежду из него, не испытывая ни в чём нехватки, потому что хлопковая одежда уместна для той земли.

В горной части, повсюду, как в провинции Кольяо, сорас, и чаркас городка Плата и прочих долинах, не выращиваются ни деревья, ни хлопок, даже если посеять, он бы дал урожай. Индейцы, если у них не было своей [одежды], были не способны путем торговли иметь одежду для всех. Вот почему дающий блага, наш Господь всевышний, в больших количествах создал стада, которые мы называем овцами; если бы испанцы во время войны не уменьшили их так быстро, то и не подсчитать, сколько их повсюду было. Но как я говорил об индейцах, скот от повальной чумы убавился во время междоусобных войн испанцев. Местные жители называют овец льамас (ламы), а баранов – уркос. Одни белые, другие черные, иные – бурые. На вид они как некоторые бараны и овцы, величиной с маленькие козлы, с крупной задней частью и широким брюхом, шеей и внешним видом похожи на верблюда, головы у них вытянутые, как у испанских овец. Мясо этого животного очень вкусное, когда жирное, а барашки лучше и вкуснее, чем испанские. Это животное очень домашнее и не создаёт шума; ламы хорошо переносят 2-3 арробы веса, а загнанное, оно не пропадет, ведь мясо [у него] настолько хорошее. Особенно доставляет удовольствие видеть в Кольяо, как индейцы выходят со своими плугами на этих ламах, а к вечеру видеть, как они возвращаются домой нагруженные дровами. Они питаются полевой травой. Когда они жалуются, то стонут, как верблюды. Есть и другой вид этого скота, называемый гуанако, такие же на вид и размером, но побольше, их огромны дикие стада проходят по полям, и на бегу прыгают с такой лёгкостью, что собака, пытающаяся их догнать, должна быть такой же проворной. Кроме этих есть также другой вид этих овец или лам, называемые викуньи, они проворнее, чем гуанако, как бы ни были они малы, водятся они по пустынным местам, поедая траву, Господом созданную. Шерсть этих викуний превосходная и такая же хорошая, как у овец-мериносов Испании. Не знаю, можно ли делать из неё сукна, знаю только, что достойна всяческого внимания одежда, изготовлявшаяся для правителей этой земли. Мясо этих викуний и гуанако, отдаёт вкусом дичи, но оно хорошие. В городе Ла-Пас в жилище капитана Алонсо де Мендосы ел я копченое мясо одной из этих жирных гуанако, и оно показалось мне наилучшим из всего, что я видел в жизни. Есть ещё один вид домашнего животного, которое они называют «пакос», и хотя он очень уродлив и покрыт шерстью, внешне похож на лам или овец, но меньших размеров. Когда они еще маленькие, как барашки, то очень похожи на испанских. В год оно рожает одну такую овцу и не больше.

ГЛАВА CXII. О так называемом дереве молье [Скинус молье] и других травах и корнях, растущих в этом королевстве Перу

КОГДА Я ПИСАЛ относительно города Гуаякиль, то говорил о сассапарели, траве, такой полезной для тех, кто прошёл по тем краям. В этом месте мне кажется, следует рассказать о так называемым дереве молье (Скинус молье), из-за его большой пользы. И скажу, что в равнинах и долинах Перу есть очень большие рощи, равно как и в непроходимых Андах, с деревьями различных видов и типов, мало похожие на деревья Испании, а то и вовсе непохожие. Некоторые из них это – авокадо, гуайява, хризофиллумы, инга, о плодах и как они выглядят я уже писал в этом сочинении, остальные виды – это сплошные заросли чертополоха или шипов; иногда горы безлесны; и некоторые очень высокие сейбы, в пустотах и дуплах которых, как и в других деревьях, пчелы создают неповторимый мед, очень организовано и слажено. Повсюду в заселенных местах этой земли видны большие и маленькие деревья, которые они называют молье (Скинус молье). У них очень маленькие листья, пахнущие укропом; кора этого дерева такая полезная, что, если у человека сильно заболели и распухли ноги, сделав из них отвар на воде и только несколько раз промыв этим, боль и опухоли проходят. Для чистки зубов имеются маленькие полезные веточки. Из очень маленького фрукта, растущего на этом дереве, они делают вино или очень хорошее пойло, и уксус и мед достаточно хорошие, растворив нужное количество этого фрукта с водой в сосуде, и поставив в огонь; после того, как часть испариться, она превращается в вино, или в уксус, или в мед, смотря как варить. У индейцев много этих деревьев. И в этих краях растут интересные травы; я расскажу о тех, что сам видел. Скажу, что в провинции Кимбайа, где расположен город Картаго, растут лианы или корни, плетущиеся между деревьев, настолько полезные для прочищения теля, что даже взяв их чуть больше одной морской сажени (мера длины = 1,678 м), а они толщиной с палец, и бросить их в сосуд с водой объемом меньше одной асумбре (мера жидкости = 2,6 л), и выпить это за одну ночь большая часть напитка, а на другую ночь выпить половину квартильо воды (мера жидкости = 0,504 л), то напиток покажется таким полезным для очищения и укрепляющим, что больной будет как новенький, как будто он очистился ревенем. Я один или два раза очищался в городе Картаго этой лианой или корнем, и мне стало лучше, и все мы считаем его лечебным. Есть ещё бобы такого же воздействия, одни хвалят их, другие говорят, что они вредные. В постоялых дворах Вилькас у меня болела одна рабыня, из-за того, что пошла болезнь с язвами, распространявшимися в нижней части, из-за барана, которого я дал индейцам, я увидел, что они принесли травы, бросали желтый цветок, и поджарили их на свече, превращая в пепел, два или три раза натерли ее, и она выздоровела. В провинции Андагуайлас я видел другую такую же хорошую траву для рта и зубов, почистив ею час или два, у зубов исчезал неприятный запах и они становились белыми как снег. Многие другие травы растут здесь, и полезные для здоровья, и пагубные, от яда которых умирают.

ГЛАВА CXIII. О том, как в этом королевстве есть большие солеварни и ванны, а земля пригодна для выращивания оливковых деревьев и других фруктов Испании; и о разных водящихся здесь животных и птицах.

ТАК КАК Я ЗАКОНЧИЛ рассказ относительно оснований новых городов в Перу, будет лучше сообщить об особенностях и примечательных вещах, перед тем, как довести до конца эту первую часть. Сейчас я расскажу о больших природных солеварнях, встречающихся в этом королевстве, так как для существования людей это очень важная вещь. Во всем губернаторстве Попайян, как я уже говорил, солеварен не было, и что Бог, наш сеньор, снабдил [тот край] солеными источниками, из вод которых люди делают соль, чтобы ею питаться. Здесь в Перу есть такие большие и прекрасные солеварни, что они могли бы поставлять свою соль во все королевства Испании, Италии, Франции, и другие большие земли. Около Тумбеса и Пуэрто-Вьехо прямо из воды, у берега моря, добывают большие камни соли; их перевозят на судах в город Кали, и на Материк (в Испанию), и в любые другие края, куда пожелают. В равнинах и песчаных местностях этого королевства не очень далеко от долины, называемой Гуара, есть хорошие и очень большие солеварни; соль белейшая, и большими кучами, но она всеми оставлена и очень мало индейцев используют ее. В гористой местности около провинций Гуайлас есть другие солеварни, побольше, чем те. В полулиге от города Куско – также есть лужи, где индейцы делают столько соли, что её достаточно для обеспечения многих из них. В провинциях Кондесуйо, и в некоторых из Андесуйо помимо упомянутых солеварен имеется несколько довольно больших солеварен с превосходной солью. Поэтому я могу утверждать, что это королевство Перу хорошо обеспечено солью.

Во многих краях есть также бани, множество источников теплой воды, где купались и купаются местные жители. Многие из них я увидел, когда обошел те края.

В этом королевстве равнины, долины рек и теплая земля гористой местности очень плодородные, так как пшеница растет хорошо, даёт урожай в большом количестве, кукуруза и ячмень тоже. Поскольку на территории городов Сан-Мигеля, Трухильо, города Королей, Куско, Гуаманга и в гористой местности виноградников не много, их уже начинают закладывать, и есть надежда на то, что из них сделают хорошие вина. Есть апельсиновые рощи, гранаты, и другие фрукты, как местные так и привезенные из Испании. Овощи также встречаются самые разнообразные. И в конце концов, велико это королевство Перу, а со временем станет еще больше, потому что будут построены большие поселения, с хорошим укладом. И пройдет этот наш век, а из Перу в другие страны смогут вывозить пшеницу, вина, мясо, шерсть, и даже шелк. Поскольку для посадки тутовых деревьев тут самое лучшее место в мире. Только одно, как мы видим, не было привезено в эти Индии, – оливковые деревья, а это самое главное после хлеба и вина. Мне кажется, что, если привезут их прививки, да посадят в этих равнинах и в плодородных долинах рек сьерры, то вырастут в такие большие заросли как в Аксарафе Севильи, и другие большие испанские оливковые рощи. Ведь если требуется знойная земля, то она есть, если нужно много воды, она также есть. В этих равнинах никогда не гремит гром, не видно молний, не падает снег, нет льдов, а это то, что наносит вред плодам оливковых деревьев. Но так привезут прививки, придет время, и Перу будет обеспечен маслом, как всем остальным. В этом королевстве не обнаружено дубовых рощ. И в провинции Кольяо, и в районе Куско, и в других краях, если бы их посеяли, то мне кажется, результат будет как и с оливковыми рощами, так как найдется не мало пастбищ. Потому мне казаться, что если бы завоеватели и поселенцы этих земель не тратили время на сражения и преследования, а занялись посадкой и сеянием, то это принесло бы больше пользы. Хочу рассказать о том, что в этой гористой местности Перу имеются не очень большие лисицы, у которых есть свойство выбрасывают из себя настолько смрадный и зловонный запах, что невозможно выдержать. И если случайно этот лис помочится на какое-нибудь копье или другую вещь, то сколько её не мой, много дней будет стоять этот запах.

Нигде здесь не видели ни волков, ни другие опасных животных, кроме больших тигров, которые, я рассказывал, водятся в монтанье порта Буэнавентура, около города Кали, от них погибло несколько испанцев и много индейцев. Страусы встречались за местностью Чаркас; у индейцев их было много. Есть еще одно животное, которое они называют вискача, размером и внешним видом оно похоже на зайца, но у них есть длинный хвост, как у лисы; водятся они в каменистых местностях и между скалами; многих убивают арбалетами и аркебузами, а индейцами пращами; они хороши для еды, даже если несвежие; и также из волос или шерсти этих вискача индейцы делают большие накидки, мягкие словно из шелка; они очень дорогие. Есть много соколов, которых оценили бы в Испании. Куропатки, как я часто говорил, существует два вида: одни маленькие, другие – похожи на куриц. Хорьки самые лучшие в мире. На равнинах и в сьерре водятся очень зловонные птицы, их называют аурас; они питаются падалью, и прочей гнилью. Один из их видов – огромнейшие кондоры, почти похожие на грифов; некоторые в поле нападают на барашков и маленьких гуанако.

ГЛАВА CXIV. О том, как местные индейцы этого королевства были большими знатоками в ювелирном деле и возведении зданий, и о том, как для изысканных одежд у них имелись очень хорошие и великолепные краски.

ИЗ СООБЩЕНИЙ, которые индейцы передают нам, известно, что раньше у них был хаос, и не было общественного порядка, [полученные] после того, как их завоевали Инки, и который у них сейчас есть. Несомненно, у них встречались и встречаются вещи, столь превосходно сделанные ими, что все кто о них узнает, то изумляются [этому]. И что особо примечательно, у них мало инструментов и приспособлений, чтобы изготовлять то, что они делают, и они очень легко это создают и весьма великолепно. Во времена, когда это королевство было завоёвано испанцами, видели предметы из золота, глины и серебра, спаянные одно с другим, таким образом, что [предмет] казался, будто он таким и был. Видели столь необычное золотое (и серебряное) шитьё у важных персон, и другие знатные вещи, что я не упоминаю о них поскольку [сам] этого не увидел. Достаточно утверждения о том, что я видел сделанную из двух кусочков меди, и еще двух или трёх камней столовую посуду и очень искусно обработанную, и изобилие чашек, блюд, и подсвечники, отделанные листвой и [другими] украшениями, которые у них должны были делать другие ремесленники, создавая столь красиво со всеми украшениями, имея лишь те инструменты, которые у них есть. И во время изготовления, они создают только один горн, куда кладут уголь, и вместо мехов они дуют через несколько тростниковых стеблей. Кроме серебряных изделий, они делают много гравюр, металлических нитей и другие золотые предметы. И если кто увидит мальчишек, то подумает, что они, ещё не умея говорить, уже знают толк в этих вещах. Сейчас они изготовляют мало больших и дорогих предметов по сравнению с тем, что делали во времени Инков. Они делают такую мелкую и ровную чакиру, что только поэтому, кажется, [их можно считать] великими ювелирами в этом королевстве. И есть [по се день] много тех, кто был размещен королями Инками в главных местах [городах?] королевства. И в установке фундаментов для укрепленных зданий они большие умельцы. И потому они сами отделывают жилища и дома испанцев, делают кирпич и черепицу, и кладут довольно большие камни, одни на другие, столь искусно, что почти не виден шов. Они также делают статуи и другие великие вещи. И во многих местах видели, что сделали их и делают, не имея иных инструментов, кроме каменных, а также с помощью своей изобретательности. В вопросе прокладки оросительных каналов, не думаю, чтобы в мире существовали люди или народы, которые, невзирая на столь суровые и труднодоступные места, отводили бы их и прокладывали, о чем я обстоятельно рассказывал в вышеупомянутых главах. Чтобы ткать свои накидки у них имеются свои маленькие ткацкие станки. И раньше, во времена, когда короли инки правили этим королевством, в их столицах провинций пребывало множество женщин, которые они называли мамаконас, приставленных служить их богам в храмах солнца; они считали святыми. Их единственной заботой было ткать из шерсти викуний изысканнейшую одежду для правителей Инков. И определенно, эта одежда была такой великолепной, как увидят в Испании, в отличие от той, какая была потом, после того, как было завоёвано это королевство. Одеждой этих инков были белые рубашки, одни с нанесенным золотым шитьем, другие – усыпанные изумрудами и драгоценными камнями, некоторые – перьями птиц, другими – просто накидки. Для изготовления этих одежд они были и есть такие великолепные краски малинового, синего, желтого, черного и других цветов, действительно имеющих превосходство над испанскими. В губернаторстве Попайан есть почва, при помощи её, а также листьев одного дерева, они окрашивают, всё что хотят в превосходный черный цвет. Вдаваться в подробности, как и с помощью чего делаются эти цвета, я считаю излишним [и пустяковым делом]. И мне кажется, достаточно только рассказать об основном.