Текст книги "Хроника Перу"

Автор книги: Педро де Сьеса Де Леон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 38 страниц)

Много покоев было в этой твердыне; одни поверх других, меньших, иные же на уровне почвы, большие и образующие две больших круглых башни [cubos], одна из которых больше другой, широкие и [внутри] столь великолепно вырубленные, что я не знаю, в каких словах воздать хвалу тому, сколь они превосходны, и сколь камни хорошо уложены и обработаны; а под землею, говорят, есть еще большие здания. И они рассказывают о других вещах, кои я не описываю из-за того, что не считаю их достоверными. Эта твердыня начала строиться во времена Инги Юпанге; многое сделали для строительства его сын Топа Инга, и Гуайнакапа, и Гуаскар [Guascar], и хотя и сейчас она стоит того, чтобы ее осмотреть, прежде она являла собою несравненно более великое зрелище. Когда испанцы вошли в Куско, индейцы Кискиса [Quizquiz] забрали из нее большие сокровища, и испанцы также нашли ^[476] некоторое богатство; и считается, что в окрестностях ее спрятано сокровище большее, нежели и первое, и второе. То, что осталось от двух крепостей, этой и Гуарко ^[477] [Guarco], было бы справедливо приказать сохранить в память о величии этой земли, а также затем, чтобы иметь в них две такие твердыни, ибо они достались столь малою ценой. И, рассказав об этом, я вернусь к предмету [своего повествования].

ГЛАВА LII. О том, как Инга Юпанге выступил из Куско в Кольяо, и о том, что с ним произошло

ТАК КАК У ЭТИХ индейцев нет букв, они рассказывают о своих событиях не иначе, как по памяти, которая остается о них [событиях], передаваемых из поколения в поколение, а также по своим песням и кипо; я это говорю затем, что обо многих вещах они приводят различные мнения, и одни говорят одно, а другие – другое, и не хватило бы человеческого суждения для того, чтобы написать уже мною написанное, если бы я не выбирал из этих сказаний то, что по их же собственным словам было вернее всего для того, чтоб о том поведать. Я записываю это для тех испанцев, которые находятся в Перу и гордятся тем, что знают много их тайн, дабы было им ясно, что я узнал и понял то, что, как они думают, знают и понимают, и даже гораздо больше, и что из всего годным к писанию оказалось то, что они увидят, и что я много над тем потрудился, о чем они сами знают.

Итак, говорят орехоны, когда дела Инги Юпанге пребывали в таком состоянии, он решил выступить из Куско со многими отрядами воинов в ту [землю], что они называют Кольяо, и ее области; и так, оставив своего губернатора в городе, он выступил из него и шел до тех пор, пока не прибыл в большое селение Айавире [Ayavire], где, как говорят, местные жители не хотели жить с ним в согласии; и оттого он принял предосторожность, застигнув их как бы врасплох, и убил всех его жителей, мужчин и женщин, делая то же с жителями Копакопы [Copacopa ^[478]]; и разрушение Айавире было таким, что почти все погибли, и не осталось никого, кроме лишь некоторых, которые после ходили, поражаясь зрелищу столь невиданного прежде зла, и, словно безумцы, в ярости [блуждали] по посевным полям, призывая своих предков великими завываниями и страшными словами ^[479]. И, так как уже Инге пришла на ум столь изящная и выгодная мысль разместить там митимаев, ибо он увидел красивые плодородные долины и равнины Айавире и столь красивую реку, что проходит рядом ^[480], он повелел, чтобы приходили из областей люди со своими женами, в достаточном для того числе, которые должны были заселить это [место]; и так было сделано, и для него были построены большие покои и храм Солнца, и много хранилищ, и плавильный дом, так что, будучи заселен митимаями, стал Айавире еще большим, нежели раньше; индейцы же, которые остались после войн и жестокостей испанцев, это всё пришлые, а не коренные митимаи, как о том написано.

Помимо этого рассказывают также, что некие военачальники, отправившись по его приказанию с достаточным числом воинов на войну [с жителями] Андесуйо [los de Andesuyo], что суть селения и области, которые находятся в горах, столкнулись со змеями огромными, будто большие бревна, убивавшими всех, кого могли, так, что, безо всяких других врагов, провели эти змеи войну с таким искусством, что назад вернулись лишь немногие [воины] из тех многих, что [туда] пришли; и Инга, получив то известие, пришел в великий гнев. И когда он пребывал в тоске одна колдунья сказала ему, что она сможет пойти и остановить упомянутых змей, сделав их глупыми и кроткими, таким образом, что они никому не сделают зла, даже если на них усядутся. Поблагодарив ее за работу, буде та придет в соответствие со сказанным ею, он послал ее сделать так; и она сделала это, как верят они, но не я, ибо мне это кажется ложью; и те змеи, будучи заколдованы, напали на врагов, и из тех многие были подчинены, одни войною, другие же просьбами и хорошими словами, которые тем были сказаны.

Инга вышел из Айавире, как говорят, тою дорогой, что зовется Омасуйо [Omasuyo], которая для его королевской особы была сделана широкою, каковою мы ее видим; и он прошел через селения Оруро [Horuro ^[481]], Асильо [Asillo] и Асангаро [Asangaro], где у него были некоторые столкновения [recuentros] с местными жителями; но со всеми словами, что он сказал им, и со всеми дарами, коими их наградил, он привлек их к своей дружбе и службе, и с той поры [dende] в дальнейшем они пользовались тем же порядком [la pulicia], что и прочие, у кого была дружба и союз с Ингами; и они сосредоточили свои селения в равнинной части плодородных долин.

И шел дальше Инга Юпанге и, как рассказывают, посетил много селений, которые граничат с великим озером Титикака, и своею искусною ловкостью всех их он привлек к службе, одеваясь в каждом селении в одежду, которую использовали местные жители, к вящему их удовольствию и величайшей радости. Он подступил к великому озеру Титикака и осмотрел острова, которые там есть, и приказал построить на самом большом из них храм Солнца и дворцы для себя и своих потомков; и, взяв под свою власть основную часть большой области Кольяо, он вернулся в город Куско с великою победой, и там повелел, тотчас по вступлении, устроить большие праздники в соответствии со их обычаями, и из многих провинций прибыли [люди] оказать ему почтение с великими дарами, а его губернаторы и представители старательно заботились о том, чтобы исполнять все его повеления.

ГЛАВА LIII. О том, как Инга Юпанге выступил из Куско и о том, что он совершил.

ТАКИМ ОБРАЗОМ разносилась слава об Инге Юпанге по земле, что повсюду говорилось о его великих деяниях. Многие, не видя ни знамени его, ни военачальника, прибыли познакомиться с ним, предлагая себя ему в вассалы и утверждая в своих речах, что, верно, с неба спустились его предки, коль скоро они умели жить с таким порядком и честью. Инга Юпанге же, не утратив своей серьезности, отвечал им с мягкостью, что он не желал причинить оскорбления ни одному народу, если бы они не пришли оказать ему повиновения, ибо Солнце так хотело и повелело. И, так как он вновь призвал воинов, то выступил со всею тою силой в ту [землю], которую называют Кондесуйо, и подчинил янагуаров [yanaguaras] и чумбивильков [chumbivilcas], и с некоторыми провинциями этой области Кондесуйо у него были упорные сражения; но, хоть они и оказали ему сильное сопротивление, его усилия и мудрость были таковы, что, после того, как они понесли ущерб и многие погибли, они подчинились ему, признав его за владыку, как делали остальные. И, установив в той земле порядок, поставив касиков из местных жителей и приказав им не чинить ни обид, ни вреда [этим] своим подданным, он вернулся в Куско, назначив сначала губернаторов в основные области, дабы они установили среди местных жителей порядок, который у них должен был быть, касательно и их образа жизни, и того, как ему служить и строить свои селения вместе, и чтобы всюду царила слаженность, без того, чтобы кто-нибудь был обижен, хотя бы и был из самых бедных.

Рассказывают также, что вслед за этим он отдохнул в Куско лишь несколько дней, ибо хотел самолично идти в Анды, куда он послал своих предводителей и разведчиков для того, чтобы они осмотрели ту землю и известили его об образе жизни, что вели жители ее; и поскольку, согласно его распоряжению, все королевство было полно хранилищ с припасами, он приказал, чтобы вдоль всего пути, коим он будет следовать, шло бы обеспечение всем необходимым. Так и было сделано; и, вместе с военачальниками и воинскими отрядами, он выступил из Куско, где оставил своего губернатора, чтобы вершить правосудие, и, преодолев горы и заснеженные хребты, узнал от своих лазутчиков о том, что ожидало его впереди, и о больших зарослях в горах; и хотя им встречались змеи необычайной величины, что водятся в этих чащах, они не причиняли никому вреда, и те пугались, видя, сколь свирепыми и чудовищными они были.

Когда жители тех областей узнали о приходе в их землю Инги, [о том,] как уже многие из них рукою его военачальников были приведены к покорности; они пришли к нему на поклон, неся ему дары в виде множества перьев птиц и коки, и всего того, что ещё было в их земле, и он много благодарил за это всех. Из прочих индейцев, что населяли те горы, те, кто захотел быть его вассалами, направили к нему посланцев, те же, которые нет, оставили свои селения и вместе со своими женами попрятались в горных чащах.

Инга Юпанге получил важную весть о том, что на расстоянии нескольких дней пути на восток лежала большая земля и, к тому же, весьма населенная. С этой новостью, возжаждав открыть ее, он направился вперед; но, получив известие о том, что в Куско имели место некие беспорядки, он, уже успев привлечь на свою сторону народ, который называют маркапата [Marcapata], вернулся с большой поспешностью в Куско, где провел несколько дней.

После этого, говорят индейцы, [случилось вот что]. Поскольку провинция Кольяо была столь велика, в те времена в ней было немалое число людей и господ, весьма могущественных, из местных жителей, и, как узнали они, что Инга Юпанге вступил в горы Анд, думая, что там он будет убит или же разгромлен, то договорились все вместе (от Вильканоты [Vilcanota] и далее вперед, с одной и другой стороны, соблюдая строжайшую тайну, [дабы] восстать и не быть под господством Ингов, говоря, что то было величайшим малодушием со стороны их всех, что столько земель, и столь огромных, находилось бы в подчинении у одного владыки, ведь были свободными их отцы и не пребывали в полоне. И все ненавидели власть, которую имел над ними Инга, хоть при том и не причинил он им никакого неудобства, не выказал плохого обращения, не устанавливал тирании и не позволял себе излишеств; и поскольку его губернаторы и представители не могли узнать о том [заговоре], они, собравшись все вместе в Атункольяо и в Чукуито, где уже находились Кари и Сапана, и Умалья [Humalla], и правитель Асангаро и многие другие, дали клятву, согласно своей слепоте что не отступятся от своего намерения и воплотят его в жизнь; и, дабы еще более скрепить клятву, они пили из одной чаши ^[482] все вместе и повелели, чтобы она была помещена в храме среди других священных предметов, дабы свидетельствовала она, что так было сказано. И потом они убили губернаторов и представителей, которые были в провинции, и многих орехонов, которые были среди них; и по всему королевству распространилась весть о восстании в Кольяо и о смерти, которую они причинили орехонам; и, после этого известия, решились испробовать то же и в некоторых других частях королевства, и во многих местах произошли восстания, что препятствовало порядку, который царил среди митимаев, и передаче известий губернаторам и, прежде всего, великая храбрость Топа Инги Юпанге ^[483], который царствовал с этого времени, как я еще скажу.

ГЛАВА LIV. Как, будучи весьма старым, Инга Юпанге оставил управление королевством Топа Инге, своему сыну.

НЕ ВЫКАЗАЛ прилюдно Инга Юпанге своих чувств, получив известие о восстании в Кольяо, но, напротив, с великим мужеством повелел призывать воинов, и дабы лично отправиться наказать тех, направил своих посланцев к канам [los canas] и канчам [los canches], чтобы были они тверды в своей дружбе и не возгордились, видя смену настроений в Кольяо. И он желал подготовиться к выступлению из Куско; но, так как был уже очень стар и утомлен войнами, которые вел, и дорогами, которыми прошел, почувствовал он себя столь тяжело и таким сломленным, что, не имея для того достаточно сил, ни также для того, чтобы разбираться в управлении столь большим королевством, повелел он вызвать Верховного Жреца, орехонов и знатнейших [людей] города, и сказал им, что был уже настолько стар, что ему пристало более находиться на пороге [смерти] ^[484], а не следовать за [своими] войсками и что, поскольку они знали и понимали, что всегда говорил он им правду, следовало им принять в качестве Инги Топа Ингу Юпанге, его сына, юношу столь отважного, как они видели по войнам, что он вел, и что он вручит ему кисть для того, чтобы все подчинились ему как владыке и почитали бы его за такового; и что он измыслит, как наилучшим образом наказать тех [людей] из Кольяо за их восстание и смерть, которую они причинили орехонам и представителям, что среди них остались. На эти слова отвечали ему те, которые были им вызваны, что все будет сделано так, как он то приказал, как и во всем, что он приказывал исполнить, ибо и в этом они подчинялись ему, как всегда делали.

ГЛАВА LV ^[485]

... [В] КОЛЬЯО и в провинциях канчей и канов ему устроили пышный прием с богатыми дарами, и они выстроили ему, в том [месте], которое они называют Кача [Cacha], дворцы, выполненные в той форме, как строят они, весьма роскошные. Колья же, узнав, что Топа Инга идет против них с такою мощью, снискали поддержку своих соседей и большею частью соединились с ними, решив ждать его в поле, дабы дать ему сражение. Рассказывают, что обо всем этом был извещен Топа Инга; и, будучи милосердным, хотя и знал о преимуществе, которое было у его врагов, он направил из числа канов, своих соседей, посланцев, которые известили тех, что он не желал враждовать с ними, ни наказывать их согласно содеянному ими злу, когда безо всякой вины убили они губернаторов и представителей его отца, буде они оставят оружие и выкажут ему повиновение, ибо, дабы быть хорошо управляемыми и руководимыми ^[486], следовало признавать владыку, и чтобы был он один, а не множество.

С этим посольством он послал орехона с некоторыми дарами для предводителей колья, но это ничему не послужило, и они не пожелали союза с ним; но, напротив, объединенное войско, которое возглавляли вожди селений, приблизилось к тому месту, где был Топа Инга. И все рассказывают, что в поселке, называемом Пукара [Pucara], они укрылись в крепости, которую там выстроили; и что, когда прибыл Инга, с ним завязался [предварительный] бой, сопровождаемый криками, как у них обыкновенно случается, и что, наконец, состоялось сражение между теми и другими, в котором умерло много с обеих [entrambas] сторон, и колья были побеждены, и много их было взято в плен, как мужчин, так и женщин; и их было бы больше, если бы дозволено было, чтобы преследование продолжилось; но Инга тому воспрепятствовал ^[487], и сурово говорил он Кари, правителю Чукуито, как был нарушен мир, заключенный его дедом с Виракоче Ингой, и что он не хотел убивать его, но вместо того пошлет его в Куско, где тот будет наказан. И таким образом вместе с другими пленниками приказал он доставить его в Куско под охраною; и в знак победы, которая состоялась над колья, в вышеупомянутом месте он повелел сделать большие каменные изваяния ^[488], и выломать в память об этом кусок горной цепи ^[489], а также сделать и другие вещи, которые сегодня тот, кто отправится в то место, узрит и различит, как сделал я, когда останавливался [там] на два дня, чтобы увидеть их и досконально в них разобраться ^[490].

ГЛАВА LVI. О том, как колья запросили мира и как Инга предоставил его им и вернулся в Куско.

КОЛЬЯ, которые бежали с поля боя, как говорят, весьма испугавшись случившемуся, с великою поспешностью [priesa] убрались, думая, что те [люди] из Куско преследуют их по пятам; и так они бежали в подобном страхе, обращая время от времени лица вспять, чтобы видеть то, чего они так и не увидели, ибо Инга тому воспрепятствовал. Пройдя Водосток ^[491] [el Desaguadero], собрались вместе все предводители и держали друг с другом совет, решив послать [своих людей] просить мира у Инги, с тем чтобы, если бы он принял их на свою службу, оплатить все подати, которые они были должны с тех пор, как восстали, и навсегда остаться верными ему. Договариваться о том отправились наиболее рассудительные из них, и они встретили Топа Ингу, который двигался в их сторону, и он выслушал посольство с видимым доброжелательством и ответил словами милосердного победителя, что их, верно, огорчало то, что случилось по их вине, и что, конечно же, они могли прийти в Чукуито, где он заключил бы с ними мир таким образом, чтобы он был выгодным для них самих. И как они о том услышали, то так и сделали.

Он приказал снабдить [их] обильным продовольствием, и правитель Умалья отправился получить его, и Инга говорил с ним по-доброму, как и с остальными правителями и военачальниками; и прежде, нежели они договорились о мире, рассказывают, что состоялись великие пляски и возлияния, и что, когда они закончили и собрались все вместе, он сказал им, что не желает того, чтобы они имели необходимость выплачивать ему подати, которые были должны, ибо то была большая сумма; но, поскольку восстали они безрассудно и беспричинно, он должен был поставить гарнизоны из рядовых воинов, и чтоб они обеспечивали воиновпродовольствием и женщинами. Они сказали, что так и сделают, и затем он повелел, чтобы из других земель прибыли для этих целей митимаи, по тому приказу, что был изречен; а также было отобрано много людей из Кольяо, которые были переведены из одних селений в другие, и среди них были оставлены] ^[492] губернаторы и представители, чтобы взимать подати. Сделав это, он сказал, что они должны были претерпеть [наказания] по закону, который он хотел создать, дабы всегда было известно о том, что было ими содеяно, а именно, чтобы никогда они не смогли войти в Куско иначе, как в сопровождении лишь стольких-то тысяч мужчин со всей их провинции, равно как и женщин, под страхом смерти, буде осмелится войти больше людей, нежели сказано. От этого испытали они горесть, но приняли это, как и остальное; и верно, если колья [уже] пребывали в Куско, то другие не смели войти, если число было полным ^[493], до тех пор, пока те не выходили [из города]; и если они хотели сделать это, то не могли, ибо сборщики дорожных податей [portazgueros ^[494]], сборщики [прочих] податей и стража, которые были для того, чтобы смотреть, кто входил и выходил из города, не позволяли и не допускали этого; и у них не было в обычае совершать подкуп, дабы осуществить [задуманное] согласно своей воле [entre ellos no se usaba cohecho para poder hacer su voluntad], и также никогда не говорили они своим королям лжи ни в чем, и не раскрывали его тайну, что заслуживает большой похвалы.

Усмирив провинцию Кольяо, наведя в ней порядок и наказав её правителям, что им надлежало делать, Инга вернулся назад в Куско, направив сначала своих посланцев в Кондесуйо и в Анды, дабы они известили его, в частности, о том, что там происходило, и не чинили ли его губернаторы каких-либо обид, и не устраивали ли местные жители каких-нибудь беспорядков. И, сопровождаемый многими людьми и знатью, он вернулся в Куско, где был встречен с большими почестями, и были совершены великие жертвоприношения в храме Солнца, и [теми,] которые разбирались в строительстве большого здания замка, который приказал построить Инга Юпанге; и Койя, его жена и сестра, по имени Мама Окльо [Mama Ocllo], сама устроила большие праздники и танцы. И поскольку Топа Инга имел желание отправиться дорогою на Чинчасуйо [Chinchasuyo], дабы поработить провинции Тарама ^[495] [Tarama] и Бомбон [Bombon], которые лежат далее, он приказал провести большой призыв воинов во всех провинциях.

ГЛАВА LVII. О том, как Топа Инга Юпанге выступил из Куско и как он поработил всю землю, которая лежит до Кито, и о его великих деяниях

О ЗАВОЕВАНИИ Кито, которое претворил в жизнь Топа Инга, я вполне мог бы [вести рассказ] более длинный; но у меня еще столько, о чем писать касательно других вещей, что я не могу заниматься этим, и хочу рассказать не иначе как вкратце о том, что он сделал, ибо для того, чтобы понять это, будет достаточно [того], что распространилось по земле. Выступление, которое король хотел предпринять из города Куско, не зная, ни в какой части, ни где именно должна была быть война, ибо об этом не говорилось никому, кроме лишь советников, соединились более двухсот тысяч воинов с такою великою поклажей и запасами, что заполонили поля; и через почтовые станции было приказано губернаторам провинций, чтобы из всех областей доставляли продовольствие, снаряжение и оружие к королевской дороге Чинчасуйо, ^[496] которая не отклонялась от той, что приказал проложить его отец, но и не была такой близкой, чтобы они могли сделать ее как одну. Эта дорога была большой и великолепной, и делалась по тому приказу и тем способом, о коих уже написано, и везде было снабжение [proveimiento] для всего множества людей, которые шли в его войсках, и ни в чем не было нехватки, а если бы и была, то никто из его [людей] не осмелился бы взять даже початок кукурузы с поля, и если бы он это сделал, то поплатился бы за то не больше и не меньше как своею жизнью. Местные жители несли поклажу и исполняли другие личные службы, но верьте, что правдивым является то, что они не несли их дальше определенного места; и поскольку они это делали добровольно и были им столь благодарны за справедливость и правосудие, то не почитали это за [тяжкий] труд.

Оставив в Куско гарнизон воинов с митимаями и губернатором, выбранным из числа его вернейших друзей, он выступил из города, взяв с собой в качестве главнокомандующего и старшего советника Капа Юпанге [Capa Yupangue ^[497]], своего дядю, не того, который сразился в бою с [людьми] из Хаухи, ибо тот, говорят, повесился ^[498] по причине некоей досады. И после того как он выступил из Куско, он шел до тех пор, пока не прибыл в Вилькас [Vilcas], где он провел несколько дней, радуясь зрелищу храма и покоев, которые там были устроены, и повелел, чтобы всегда [там] имелись ювелиры, изготавливающие чаши и другие предметы и драгоценности для храма и для его королевского дворца в Вилькас.

Он отправился в Хауху, где гуанки устроили ему торжественный прием, и направил всюду посланцев, оповещая о том, как хотел он добиться дружбы со стороны их всех, не чиня им обид и не идя войною; и по мере того как они слышали, что Инги из Куско не устанавливали тирании и не позволяли излишеств в отношении тех, кого почитали за союзников и вассалов, и что, в обмен за службу и чествование, что они оказывали им, получали от них великое добро, то направляли к нему своих посланцев, чтобы заключать с ним мир. В Бомбоне узнали о великой мощи, с которою шел Инга, и поскольку им были известны великие дела его милосердия, они отправились выказать ему почтение; и йауйо [yauyos] сделали то же самое, и [люди] из Тарамы ^[499], и многие другие, коих он принял благосклонно, раздавая одним из них женщин, другим – коку, третьим – одеяла и рубашки, и одеваясь в одежды, которые были приняты в той провинции, где он пребывал, и это вызывало в них наибольшее удовлетворение.

Рассказывают, что в некоторых провинциях, которые лежат между Хаухой и Кахамалькой, у него произошли некоторые войны и ссоры, и что он приказал возводить земляные валы и крепости, чтобы защищаться от местных жителей, и что своею искусною ловкостью он поработил их без большого кровопролития, и то же сделал с Кахамалькой; и всюду он оставлял губернаторов и представителей, и почтовые станции, поставленные для получения известий, и не покидал ни одну крупную провинцию, не приказав прежде устроить покои и храм Солнца и разместить митимаев. Рассказывают помимо этого, что он вошел через Гуануко [Guanuco] и что он приказал выстроить дворец столь совершенный, каковой сегодня мы и видим построенным; и что когда он шел к чачапоя, те оказали ему такое сопротивление, что почти полностью его разгромили, но он сумел сказать им такие слова, что они сами вызвались служить ему. В Кахамальке он оставил многих людей из Куско для того, чтобы они наказывали местным жителям, как им надлежало одеваться и какую подать ему платить и, прежде всего, как они были должны поклоняться Солнцу и почитать его за бога.

В большинстве краев называли его отцом; и он чрезвычайно заботился о том, чтобы, согласно его приказу, никто не причинял вреда в той земле, где он проходил, и не применялась сила [ни] к одному мужчине или женщине, тот же, кто это делал, после по его приказанию подвергался смертной казни. Он стремился к тому, чтобы те, кого он порабощал, строили свои селения рядом и упорядоченно, и чтобы они не учиняли друг другу войн, не поедали друг друга и не совершали иных грехов, осуждаемых естественным законом.

Через Бракаморос [los Bracamoros] он вошел и возвратился, спасаясь бегством, ибо горная та земля нездорова ^[500] [mala tierra ^[501]]; в Пальтас [Paltas] и в Гуанкабамбе [Guancabamba], Кахас [Caxas], и Айабаке [Ayabaca ^[502]] и в их областях многих трудов стоило ему поработить те народы, ибо они воинственны и сильны, и он вел с ними войну более пяти лун; но, наконец, они запросили мира, и он был дан им на тех же условиях, что и остальным. И мир заключался сегодня, а назавтра вся провинция уже была заполнена митимаями, и с губернаторами, при том местных жителей не лишали правления; и строились хранилища, и в них помещали припасы и то, что еще приказывали поместить; и была проложена королевская дорога с почтовыми станциями, которые должны были располагаться по всей ее протяженности.

Из этих земель Топа Инга Юпанге шел до тех пор, пока не прибыл к каньяри ^[503] [los Canares], с которыми у него также вышли брань и ссоры, и после того, как с ними случилось то же, что и с прочими, они сделались его вассалами, и он повелел, чтобы более пятнадцати тысяч мужчин из их числа, вместе со своими женами и с их главным правителем, отправились в Куско, дабы пребывать в том городе и чтобы держать их в качестве заложников; и было сделано так, как он приказал. Кое-кому угодно утверждать, что этот переход каньяри в Куско произошел во времена Гуайнакапы. И в Томебамбе [Tomebamba] приказал он возводить большие и достославные [lastresos или lustrosos (?) ^[504]] здания. В Первой Части я говорил о том, каковы были эти покои и сколь величественны они были ^[505]. С этого места направил он различные посольства во многие земли тех областей, дабы оттуда пожелали прийти и зреть его, и многие, без войны, вызвались служить ему; [к] тем же, что не пожелали [явиться], посылал он военачальников с отрядами, и они силою принуждали их делать то, что другие делали добровольно.

Утвердив порядок в земле каньяри, он отправился в Тисикамбе [Ticicambe] и Кайамбе [Cayambe], Пуруае [Puruaes] ^[506] и во многие другие края, где рассказывают о стольких делах, им совершенных, что этому нельзя поверить, и о мудрости, которую он проявил, чтобы сделаться монархом столь великих королевств. В Латакунге [Latacunga ^[507]] он вёл упорную войну с местными жителями, и он заключил мир с ними после того, как они были сломлены; и он приказал выстроить столько зданий в этих краях, и столь выдающихся, что совершенством они превосходили лучшие здания Куско. И в Латакунге он захотел остаться сколько-то дней для того, чтобы его люди могли отдохнуть, и почти каждый день к нему прибывал посланец из Куско, [извещая его] о положении, в каковом находились там дела; и из других краев всегда приходила почта с извещениями и [сообщениями о] великих делах, которые его губернаторы, управляя теми землями, приказывали совершить. И пришло известие о некоем беспорядке, произошедшем в Куско среди самих же орехонов, и оно вызвало некоторое смятение, ибо подозревали перемены; но, вслед за тем, [пришло] другое известие, о том, что все прояснилось и уладилось, и что губернатор города применил суровые наказания к тем, кто выступил зачинщиками волнений.

От Латакунги он шел до тех пор, пока не прибыл в то [место], что мы называем Кито, где основан город Сан-Франсиско-дель-Кито [San Francisco del Quito]; и так как ему весьма понравилась та земля, и что [она] была так же хороша, как и Куско, он основал там поселение, что было [впоследствии], которое он назвал Кито и заселил митимаями, и велел строить большие дома и здания, и хранилища, говоря: «Куско должен быть головою и защитою моего великого королевства с одной стороны; с другой же стороны таковою должен быть Кито». Он дал большую власть губернатору Кито и по всей области Кито разместил своих губернаторов и представителей; он приказал, чтобы в Каранге [Carangue ^[508]] был гарнизон из рядовых воинов на время мира и войны, и людей из других земель разместил в землях этих, а из этих [земель он] приказал вывести людей, дабы поселить в других. Всюду они почитали Солнце и принимали обычаи Ингов, так, что казалось, будто они все были родом из Куско; и любили и обожали его так, что называли «всеобщий отец, добрый владыка, справедливый и приверженец справедливости». Утверждают, что в провинции каньяри родился Гуайнакапа, его сын, и что были устроены великие празднества. Все уроженцы провинций, над которыми властвовал великий Топа Инга, при том добром порядке, что он им дал, строили по порядку свои селения в годных к тому местах и устраивали покои вдоль королевских дорог. Они преуспевали в изучении всеобщего языка Куско и в знании законов, коих им надлежало держаться; здания строили им мастера, что приходили из Куско, и наставляли в том других. И так же совершались и другие дела по приказу короля.

ГЛАВА LVIII. О том, как король Топа Инга послал из Кито узнать, как выполнялось его распоряжение, и как, утвердив порядок в той области, он выступил, чтобы проследовать по долинам юнгов [los yungas ^[509] ].

ПОСКОЛЬКУ ТОПА Инга Юпанге властвовал над землей вплоть до Кито, как было сказано, он, пребывая в том же поселении Кито, узнавал, как выполнялись и упорядочивались дела, им приказанные, и оттуда послал он тех, кого среди своих считал наиболее разумными, дабы они в гамаках были доставлены местными жителями, одни в одну сторону, другие в другую, с тем, чтобы им узреть и уразуметь порядок, что был в новых провинциях, которые были учреждены, и чтобы принять им отчет у губернаторов и сборщиков податей, и посмотреть, как те держались с местными жителями. В провинции, которые мы называем Пуэрто-Вьехо [de Puerto Viejo], он послал некоторых из своих орехонов, дабы с ними говорили и хотели заключить союз, как делали прочие, и чтобы они наставили их в том, как им надлежало сеять и одеваться, и служить Солнцу и почитать его, и делать для них понятными его добрые наставления для жизни и учить их вежливости. Рассказывают, что эти были убиты за все то добро, которое они должны были сделать, и что Топа Инга послал некоторых военачальников с отрядами наказать их; и как только они о том проведали, то тотчас соединилось столько этих варваров, что они убили и победили тех, которые выступили; и о том сожалел Инга, но из-за того, что он был занят важными делами, а также потому, что его особе надлежало возвратиться в Куско, он не отправился самолично покарать их за то, что они содеяли.