Текст книги "Цирк монстров"

Автор книги: Патрик Бовен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

Глава 61

Тревога. Тоска. Гнев. Все это соединилось в адский вихрь, крутящийся у меня в голове. Но главным ощущением была паника.

Безудержная паника.

Фильм? Фильм, который спрятала Клэр? Где? И о каком фильме вообще речь? Почему мне надо бежать из дома?

Я лихорадочно озирался по сторонам, словно вокруг меня кружил невидимый противник, в любой момент готовый нанести новый удар.

Поразмысли здраво, Пол. Успокойся. И напряги мозжечок.

Хорошо. Сначала нужно повесить на место эту чертову трубку, которую я все еще держал в руке, словно мертвую рыбу, и сделать несколько глубоких вдохов подряд. Потом я закатал рукава рубашки и ослабил узел галстука. Вот так. Теперь начнем все с самого начала.

Прежде всего: что выяснилось в недавнем разговоре?

Очень простой факт: твоя жена тебя ненавидит.

Да, это ясно. Но почему?

Судя по всему, она думает, что ты совершил нечто отвратительное. В высшей степени отвратительное. И кроме того, сурово караемое органами правосудия.

Невероятно. Даже ужасающе. Но похоже на то. И в чем же именно Клэр меня заподозрила?

Главное не это. А то, что Клэр убеждена в правильности своих подозрений.

Скрестив руки на груди и сунув ладони под мышки, я расхаживал из угла в угол по комнате на подгибающихся ногах.

О’кей, примем это как факт. В таком случае стоит предположить, что гнусность, которую я будто бы совершил, открылась Клэр самым внезапным и жестоким образом. Это было единственным объяснением, которое я мог найти столь резкой перемене отношения Клэр ко мне.

Логично.

Это открылось ей буквально в один миг, и она была потрясена до глубины души. Думаю, не будет преувеличением сказать, что ее привычный мир рухнул.

Продолжай…

Также можно предположить – ну, для этого не надо иметь семь пядей во лбу, – что именно это послужило причиной ее отъезда.

Не задерживайся. Иди дальше.

В конечном счете, вывод будет такой: моя жена и сын бежали от угрозы. Все правильно, но…

Господи боже мой, эта угроза – я!

Ну вот, теперь ты все понял. Твоя жена тебя ненавидит. Она сбежала от тебя, забрав с собой сына. Однако она зачем-то позвонила тебе, чтобы дать шанс скрыться.

Что ж, очень мило с ее стороны. Но я не воспользуюсь этим шансом. Я не преступник, черт возьми! Я ни в чем не виновен! Я понятия не имею, как могла сложиться такая идиотская ситуация! Нельзя же обвинять человека в поступке, которого он не совершал!

Зависит от поступка.

В данном случае – зависит от того, что именно было в том фильме.

Фильм.

Вот что должно стать отправной точкой.

Если я хочу понять, что произошло, мне тоже нужно его увидеть. А для этого я должен его найти до приезда полиции.

Я подошел к входной двери и взглянул в глазок. Никого. Потом открыл дверь. Все тихо, полицейских машин не видно и не слышно. Я снова закрыл дверь и посмотрел на часы. Если Клэр сказала правду, у меня оставалось примерно двадцать пять минут. Не так уж мало. Но с чего начать?

Она говорила что-то о тайнике.

Я закрыл глаза и предельно сосредоточился, пытаясь точно вспомнить ее слова.

«Полиция не сразу догадается поискать его там, где он находится. Но, по иронии, он находится как раз там, где ему и положено».

Черт, ничего не понимаю. А где положено? На стеллаже для компакт-дисков? Она это имела в виду?

Я вернулся в гостиную. Старый видеомагнитофон и кассеты я отнес на барахолку еще до нашего переезда сюда из Калифорнии. Зато теперь у нас были DVD-плеер и небольшая коллекция дисков.

Я подошел к стеллажу и начал перебирать диски один за другим, сначала аккуратно, затем все быстрее и лихорадочнее. Несколько дисков выскользнули у меня из рук и упали на пол. Я наклонился, хотел было их поднять, но тут же раздумал, одновременно ощутив укол в сердце – словно бы эти в беспорядке рассыпанные диски символизировали развал моей семьи и крах всей моей жизни.

Так или иначе, все эти диски были лицензионными, с цветными вкладышами и логотипами. Среди них не было ни одной обычной «болванки» из тех, на какие переписывают фильмы самостоятельно.

Где еще можно найти фильм?

В компьютере.

Клэр им почти не пользовалась, но на всякий случай нужно проверить.

Я взбежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, и вошел в кабинет. Включил компьютер. Я не бог весть какой специалист в компьютерной премудрости, но моих знаний хватило на то, чтобы воспользоваться поисковой программой и найти все возможные типы видеофайлов, хранившихся на жестком диске. Среди них не нашлось ничего похожего на то, что я искал. Черт! То ли никакого фильма в компьютере нет, то ли он спрятан так хитро, что я не смогу его найти.

Что остается?

Может быть, он на одном из дисков с программами?

Я выдвинул ящик стола, где эти диски лежали, и перебрал их один за другим: «Майкрософт офис», «Фотошоп», какие-то компьютерные игры… Нет, и здесь тоже ничего подозрительного.

Может быть, он на одном из музыкальных дисков?

Я снова спустился вниз, в гостиную, и подошел к стойке с музыкальным центром. Точно так же, как раньше видеодиски, я сначала перебирал аудиодиски аккуратно, но в конце концов смахнул на пол, в том числе альбом Синатры с песней «Летний ветер» – под нее мы с Клэр танцевали во время нашего первого свидания, такие счастливые и влюбленные…

Я внимательно просмотрел все диски – но опять ничего!

Я в ярости ударил кулаком по стене. Черт, да где же он?!

И вдруг меня осенило: «там, где ему и положено» – может быть, внутриплеера?

Я осмотрел их все – CD-плеер в музыкальном центре, DVD-плеер, небольшой портативный универсальный плеер, который мы брали с собой в поездки и на котором Билли смотрел мультики, и наконец встроенный CD-плеер у меня в машине.

Но результат в очередной раз оказался нулевым.

Ни-че-го. Полное фиаско.

Раздался звонок в дверь.

Копы.

Без паники, Пол. Тебе не в чем себя упрекнуть, не зацикливайся на этом. Что бы ни случилось, всему есть объяснение. Если ты не совершал ничего противозаконного, никто не сможет тебя обвинить. A fortiori [25]25
  Тем более (лат.).


[Закрыть]если ты даже не знаешь, о чем идет речь.

Я постарался придать лицу спокойное выражение.

Глубоко вздохнул.

Открыл дверь.

Гарнер. Господи боже! Шеф полиции собственной персоной!

– Вы позволите?.. – с улыбкой спросил он. – Я же говорил, мы встретимся очень скоро…

Я посторонился, пропуская полицейских в дом.

Гарнера сопровождали эксперт-криминалист в сером халате и офицер полиции. Эксперт держал в руке небольшой чемодан. Гарнер, не глядя на меня, сунул мне в руки какой-то документ.

– Ордер на обыск, – пояснил он. – Это на случай, если бы вы вдруг изменили свое прежнее решение.

Я выпрямился и сказал:

– Я не собирался менять свое решение. Как я вам уж говорил, мне не в чем себя упрекнуть.

– Вот это мы и хотим выяснить.

Гарнер упер руки в бока и осмотрелся так, словно прикидывал, куда повесить новую картину. Он сделал своим людям знак приступить к обыску, затем повернулся ко мне:

– У вас какие-то проблемы с дисками?

– Никаких проблем, а что?

– Почему-то они у вас все разбросаны по полу.

– Просто я не умею поддерживать порядок.

– Не шутите со мной, Пол.

– Я все же предпочел бы обращение доктор Беккер.

Гарнер подошел ко мне почти вплотную:

– Плохой день? Я слышал, у вашей клиники проблемы.

– Я как-нибудь справлюсь.

– Вообще-то у меня для вас две новости. Обе одинаково неприятные. С какой начать – плохой или очень плохой?

– Мне все равно.

– Хорошо, начну с плохой. На вас подали жалобу в суд. Дело оказалось более серьезным, чем можно было предположить. Как раз сейчас, очевидно, решается вопрос, дать ли ему ход. Подробностей я жду по телефону с минуты на минуту. Если все подтвердится, я с радостью отправлю вас за решетку. Что касается второй новости…

– Оставьте его в покое! – В комнату вошел Кэмерон.

– А вы что здесь делаете? – прорычал Гарнер.

– Не вам ему об этом объявлять.

– О чем объявлять? – спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

– Пожалуйста, Гарнер, – сказал Кэмерон уже более спокойным тоном. – Я давно вас знаю. Вы самоуверенный тип, упрямый как осел. Но вы не злой человек. Позвольте, я ему скажу.

– О чем ты говоришь? – обратился я к другу.

Кэмерон взял меня за руку, увел в кухню и закрыл за нами дверь.

– Послушай, – начал он, – я даже не знаю, как тебе об этом сказать…

Кэм замолчал и посмотрел на свои руки – так, словно только что обнаружил их существование.

– Твой отец… – наконец произнес он. – Нам позвонили из Эверглейд-сити – оказывается, они уже двое суток разыскивают его ближайших родственников. Твоих координат они не нашли, поскольку вы с отцом носили разные фамилии…

– Подожди, – перебил я. – Почему ты говоришь в прошедшем времени?

Кэмерон снова заговорил – очень быстро, как будто хотел заставить меня проглотить невероятно горькое на вкус лекарство:

– Твой отец покончил с собой. Три дня назад. В среду вечером, как раз в тот день, когда ты к нему заезжал. Он разлил в своем доме бензин и устроил пожар. Свидетель пожара только один – управляющий, парень по имени Эдвар. Он же рассказал, что твой отец уже долгое время был очень подавленным. Тело нашли – точнее, то, что от него осталось. Дом сгорел дотла. И вокруг него тоже много разрушений. Ни электричества, ни телефонной связи во всей округе… – Он обнял меня и прибавил:

– Держись, Пол.

Я не знал, что сказать. У меня голова шла кругом.

Сначала закрыли клинику. Потом позвонила Клэр и наговорила мне совершенно ужасных вещей. Потом Гарнер объявил, что на меня подали жалобу в суд. И вот теперь я узнаю, что мой отец умер. Три дня назад. И все свои тайны унес с собой в могилу.

Не просто умер – покончил с собой. Почему? В результате депрессии? Но что было ее причиной? Он совершил нечто столь ужасное, что не смог с этим жить?

– Как ты? – спросил Кэмерон.

Я тряхнул головой. Мне нечего было ему ответить. Казалось, я вообще ничего не чувствовал. Был ли это шок? Возможно. Во всяком случае, я не знал, как еще это назвать.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

Я почти рухнул на стул, садясь за кухонный стол. Этот старинный предмет мебели мы с Клэр когда-то купили вместе – на той самой барахолке, куда я некогда отнес видеомагнитофон. Стол давней эпохи «сухого закона». Моя жена его обожала.

– Ну что, налить тебе стаканчик? – снова предложил Кэмерон.

И тут меня неожиданно осенило. Все отдельные элементы связались в четкую последовательность.

Алкоголь. «Сухой закон». Стол.

«Полиция не сразу догадается поискать его там, где он находится. Но, по иронии, он находится как раз там, где ему и положено».

Во времена «сухого закона» ножки столов часто делались полыми, специально для того, чтобы при неожиданном визите полиции можно было поднять крышку стола, спрятать в них все бутылки и просто вернуть крышку на место.

И в нашем столе была одна такая ножка.

– Я хочу немного побыть один, – пробормотал я.

– Понимаю, – кивнул Кэмерон. И вышел.

Я отвернул кран до конца, чтобы звук льющейся мощным потоком воды заглушил шум. Потом приподнял крышку стола и сунул руку в темный проем, похожий на мини-колодец. Пусто.

На всякий случай я наклонился ниже и пошарил по самому дну.

И вот тут я его нащупал. И извлек наружу.

Черный пластмассовый прямоугольник, сантиметра три в длину и меньше одного в ширину, с небольшим ю-эс-би-разъемом на конце, закрытым защитным колпачком.

Наконец-то я нашел то, что искал. Это была флэшка.

Универсальный устройство для хранения и переноса любой электронной информации, в том числе видеофайлов.

На которое вполне можно записать фильм.

Глава 62

– Мне нужно подняться наверх, – сказал я. – Кое-что проверить. Это займет не больше пяти минут.

Шеф Гарнер не удостоил меня даже поворота головы. Эксперт тоже не обратил на меня внимания – он был занят тем, что разбрызгивал по гостиной какое-то вещество из пульверизатора. Офицер неподвижно стоял у входа.

Кэмерон сделал мне знак рукой, словно говоря: валяй, все нормально.

Я поднялся в кабинет. Компьютер был по-прежнему включен. Я вставил флэшку во вход ю-эс-би.

На экране монитора появилась «иконка» с подписью «Безымянная папка». Достаточно было лишь щелкнуть по ней…

У меня перехватило дыхание.

Было такое ощущение, что я неподвижно лежу на рельсах, а на меня медленно, но неумолимо надвигается поезд.

Я щелкнул по «иконке». Папка открылась. Там был один-единственный файл. Название гласило:

«Русское детское порно».

Сердце заколотилось у меня в груди, словно отбойный молоток.

Что там?.. Был только один способ об этом узнать. Я открыл файл. Автоматически запустилась программа для чтения видеофайлов. Фильм начался.

Он оказался коротким. Это был даже не фильм, а небольшой ролик продолжительностью меньше минуты. Никаких порнографических сцен в строгом смысле этого слова я не увидел. Обнаженный мальчик крутился на месте, принимая разные позы и нарочито преувеличенно изображая разные эмоции: страх, возбуждение, любопытство, радость… Запись была явно любительской, камера постоянно дергалась. Чья-то рука иногда касалась мальчика, причем самым бесстыдным образом. Сам человек все время оставался за кадром, по руке можно было лишь сказать, что это взрослый мужчина. Странно, но на лице мальчика при этом не было отвращения. Хотя жесты мужчины, без всякого сомнения, можно было квалифицировать как сексуальное домогательство.

Все происходило в какой-то обшарпанной грязной комнатушке – ее убогость была еще сильнее заметна благодаря яркому освещению.

Лицо мальчика я узнал с первой секунды.

Это был мой сын Билли.

Дверь комнаты внезапно распахнулась, и вошел Кэмерон:

– Пол, в коридоре нашли следы крови.

– Что?

Он приблизился ко мне:

– Эксперт обрызгал все люминолом – это вещество помогает обнаружить следы крови, даже если они были смыты…

Кэмерон резко замолчал, глядя на экран монитора. Его глаза расширились.

Я смотрел на него, вероятно, такой же бледный, как и он.

– Там в коридоре следы крови… – механически повторил он, как зомби.

– Кэм… это не то, что ты думаешь.

Я поднялся и сжал его руки в своих руках.

По лицу Кэмерона было видно, какое сильное смятение им овладело. Ужас, отвращение, страшное подозрение – вот что я мгновенно прочитал в его взгляде.

– Не я снял этот кошмар! – внезапно для самого себя закричал я, не в силах больше сдерживаться. – Я тут ни при чем, я тебе клянусь! Господи боже, Кэм, посмотри мне в глаза! Ты ведь знаешь меня, как никто другой, ты можешь читать мои мысли, как раскрытую книгу!.. Неужели ты не видишь, что я тебе не лгу?!

Кажется, он заколебался.

Что касается меня, я с трудом удерживался на грани обморока.

Действительно ли мой сын был на этой записи?.. Может быть, это двойник? Или дело в каком-то хитром трюке вроде монтажа?.. А если все было на самом деле, как могло случиться, что Билли перенес это без всяких последствий и я ничего не заметил? Господи, как Клэр могла заподозрить хоть на минуту, что я мог снять такой фильм?! Она ведь именно об этом подумала, не так ли? Вот почему она сбежала и увезла Билли подальше от меня. От его отца-извращенца…

– Ради бога, Кэм… Я говорю правду! Я не делал этого с моим сыном… я предпочел бы умереть! Что касается крови в коридоре, я просто не знаю, откуда она…

У меня было такое чувство, словно я угодил под автомобильный пресс.

Еще секунда, и он меня расплющит…

– Джорди Лански приходил сюда! – вдруг быстро сказал я, осененный внезапной догадкой. – Да, он здесь был! Мы с тобой оба это знаем! А после этого он исчез, словно испарился. Об этом говорил Рольф. Возможно, тут есть какая-то связь… Скорее всего, это его кровь. Может быть, и фильм снял тоже он.

Но в последнее предположение я не верил ни секунды: Билли никогда не оставался один или под присмотром одной только Розеллы. Рядом всегда были либо Клэр, либо я.

Кэмерон оставался нем. Он смотрел на меня, и его веки слегка подрагивали, словно он лихорадочно обдумывал самые разные версии случившегося.

– Ты должен мне верить! – настаивал я. – Прошу тебя, Кэм! Я ни в чем не виноват! Ну подумай сам – если бы я знал, что в моем доме могут найти следы крови, я бы сразу отказался от обыска!

На лестнице послышались шаги.

– Коул! – раздраженно позвал Гарнер. – Где доктор Беккер? Я хочу немедленно с ним поговорить!

Кэмерон пристально посмотрел на меня и неожиданно сказал:

– Ударь меня!

– Что?!

– Ударь меня, Пол. Прямо в лицо. И посильней. Ну давай!

Я смотрел на него, и в моей душе бушевало отчаяние.

Мы встретились взглядами на мгновение, которое растянулось в целую вечность.

– Удачи тебе, – дрогнувшим голосом прошептал он. – Прощай, Пол.

И я ударил его кулаком в лицо.

Он опрокинулся навзничь, повалив уже готового войти в комнату Гарнера.

Я больше не размышлял. Выдернул флэшку из компьютера, схватил пиджак, в кармане которого лежал бумажник, распахнул окно, уцепился за карниз и выпрыгнул в сад.

Если я подверну ногу, мельком подумал я, все кончено.

Но приземлился благополучно.

Позади меня раздавались крики. Я слегка пригнулся и помчался по аллее вглубь сада, потом выбежал на тянущуюся позади домов глухую улочку, на которой стояли мусорные баки. Затем пробежал мимо сада наших соседей Вайсманов, пожилой супружеской четы, потом мимо сада Блэквеллов, потом Кертисов… У садовой ограды следующего дома я обнаружил велосипед, очевидно принадлежащий соседскому подростку, Стюарту Мендесу. Я немного знал его отца, Роберта Мендеса, стоматолога-протезиста. Надеюсь, он не рассердится на меня, если я возьму взаймы велосипед у его сына… Я уселся на велосипед и помчался по улице как одержимый.

Издалека донесся звук полицейской сирены.

Я свернул налево, в проход между двумя домами, и поехал по дорожке, идущей параллельно полю для гольфа, – иногда мы с Билли вместе катались по ней на велосипедах. Проехал метров пятьсот, иногда преодолевая поросшие травой кочки, и свернул направо. Еще немного – и я был уже в соседнем квартале.

Вдалеке слышались раскаты грома – начиналась гроза.

На ближайшем перекрестке я свернул направо. На следующем – налево.

Полицейских сирен я больше не слышал.

Еще один поворот…

Теперь можно было не бояться погони.

Через несколько часов я ехал в кузове небольшого грузовика, среди разнообразных стройматериалов.

В кабине сидели два индейца, которые подобрали меня у бензозаправки. Они направлялись в Майами. Это было очень кстати, тем более что поймать попутку в грозу казалось мне заведомо безнадежным делом. Индейцы предложили мне место внутри кабины, но я настоял на том, чтобы ехать в кузове с брезентовым верхом. Не считая, я протянул им несколько купюр. Они пожали плечами, взяли деньги и больше ни о чем не спрашивали.

Велосипед я спрятал в мусорный контейнер на первой же встречной бензозаправке – той самой, где меня подобрали индейцы. Я старался по возможности не попадать под камеры видеонаблюдения. Не снимал деньги с карточки. Отключил оба мобильника – свой и Коша. Я не знал, сможет ли полиция вычислить меня по включенному мобильнику, но предпочел не рисковать.

Оказавшись в грузовике, я пересчитал свою наличность. Восемьдесят шесть долларов. Плюс завалявшаяся в кармане монетка в пятьдесят центов.

Кроме этого, у меня не было ничего.

Ни семьи. Ни работы. Никакой поддержки.

На данный момент объявление о моем розыске, конечно, уже разослано по всему округу и за его пределы – от Форт Майерс и Сарасоты на востоке до Майами и Палм-Бич на западе. Местные журналисты наверняка связались со своими коллегами из центральных газет, и теперь все вместе радостно предвкушают грядущие сенсации. Ну, что-что, а уж ворох компромата на меня Гарнер им обеспечит…

Я представил себе, какие будут лица у соседей. У Конни. У моих коллег и пациентов. У Германа Лебовица и Шейлы. У мисс Скорбин, моей бывшей учительницы, которая нынче учит моего сына. Все эти люди почувствуют себя преданными. Обманутыми. Разумеется, они все меня возненавидят…

Я рассеянно смотрел на пейзаж, тянущийся по обе стороны дороги.

Мне по-прежнему ничего не было известно ни о Коше, ни о моем отце. А уж об этом ужасном фильме – и подавно. Я не знал, что стало с Шоном Рамоном-Родригесом. Не знал, откуда взялся костюм японской волшебницы, и не понимал, почему он кажется мне знакомым. Не знал о тайных целях компании «Карнавал теней». Мне ни о чем не говорило прозвище человека, за которого Кош почему-то принял меня: Человек С Той Стороны.

По правде говоря, я вообще не понимал, как все это могло произойти – как моя жизнь полностью перевернулась меньше чем за неделю всего лишь из-за того, что я подобрал тот проклятый телефон!

Гром по-прежнему грохотал, но молний не было видно. Грузовик покинул городок моего детства и выехал на федеральное шоссе, ведущее в Майами. Я снова погрузился в созерцание мрачного болотистого пейзажа Эверглейдс.

Через некоторое время поднял воротник пиджака и устроился в дальнем углу кузова.

Все мои действия были автоматическими, продиктованными инстинктом самосохранения. Я просто спасал свою шкуру.

У меня не было абсолютно никакого плана.

В моей жизни впервые наступил момент, когда я оказался близок к полному, абсолютному отчаянию.