Текст книги "Цирк монстров"

Автор книги: Патрик Бовен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Глава 43

Остаток дня я провел в странно-расслабленном состоянии, как зритель в кинотеатре, рассеянно следящий за действием фильма.

В полицейском участке у меня взяли отпечатки пальцев и мазок с поверхности гортани. Затем я еще раз пересказал мою историю сотруднику полиции, который занес все сведения в компьютер. По совету Кэмерона я не стал упоминать о мобильном телефоне Коша и о других подробностях. Кэмерон пообещал помочь мне найти адвоката. Мы расстались на парковке возле полицейского участка около двух часов ночи, и я вернулся домой, совершенно обессиленный.

Едва войдя в дом, я стянул одежду, разбросав ее по полу, и направился в душ. Грязь Эверглейдс стекала с меня потоками. Чтобы избавиться от нее полностью, понадобился чуть ли не целый флакон яблочного шампуня.

Я чувствовал, что моя ненависть слабеет, по мере того как струи горячей воды хлещут по моему телу, расслабляя напряженные мышцы и успокаивая нервы.

Наконец я вышел из душа, вытерся и внимательно осмотрел недавние порезы. Нужно было еще раз как следует их продезинфицировать. Это я и сделал. Заодно принял двойную дозу антибиотиков и тройную – снотворных.

Потом накинул халат, налил себе вина и стал пить его небольшими глотками, глядя в окно второго этажа на городские огни. Наверняка сейчас в клубах полно людей, они пьют, веселятся и рассказывают друг другу, как прошел день. Что касается меня, я был один в пустом доме.

Я зашел в комнату Билли. На кровати все еще лежала недочитанная книга, замечательная детская история под названием «Небольшая задачка», которую порекомендовала мне одна знакомая. Чтение на ночь было для нас с Билли одним из самых незыблемых и ценных ритуалов, но эту книжку мы так и не успели закончить… Я поставил ее на полку, машинально разгладил покрывало на кровати и прошелся по комнате, подбирая валяющиеся на полу игрушки и возвращая их на стеллаж.

Мне очень не хватало моего сына.

Затем я вернулся в нашу с Клэр спальню. На комоде лежала книга, которую в последнее время читала Клэр. Это был роман французского писателя Мода Майера, которого я не знал. Клэр имела обыкновение подчеркивать понравившиеся ей фразы, а потом зачитывать их мне вслух, чтобы улучшить мое французское произношение. Я очень люблю французский язык, но произношение мне никак не дается, и, когда я пытаюсь повторять слова и фразы за Клэр, мы оба начинаем хохотать.

Мне очень не хватало моей жены.

Я открыл книгу на месте закладки, там, где Клэр остановилась. Новая глава начиналась словами: «Человек – плотоядный хищник. Все остальное – шелуха».

Я положил книгу обратно на комод, вытянулся на кровати и стал смотреть в потолок. Веки постепенно тяжелели, и окружающие предметы, попадавшие в поле зрения, искажались, принимали фантастические очертания магов, колдуний, клоунов, тянущих ко мне скрюченные пальцы… Все эти образы, до поры до времени таящиеся где-то на границе сна и яви, теперь выступили из тени, окружая меня.

На мгновение я стал ребенком, и меня охватил ужас.

Затем мои мускулы расслабились, и я погрузился в темный и глубокий, словно омут, сон без сновидений.

Глава 44

Шон положил горсть овсяных хлопьев на крошечное окно под потолком, сквозь которое просачивался сероватый свет раннего утра, и снова вернулся вглубь своей камеры.

Сегодня было воскресенье. Он провел в этой камере уже четыре дня.

Шон смотрел на единственный источник света – то самое окошко, неровные очертания которого теперь знал наизусть. Вскарабкаться к нему было нелегко. Сначала нужно было придвинуть кровать к наружной стене, потом встать на металлическую раму изголовья, затем подпрыгнуть и уцепиться одной рукой за край проема, а другой – положить на нижнюю часть окошка овсяные хлопья. Затем повторить все в обратном порядке. Желательно без шума.

Поначалу Шон не раз срывался. Но он повторял попытки снова и снова, глупо смеясь после каждого падения, как пьяный.

Он и сам подозревал, что его смех звучит неестественно. И что дело тут в физическом истощении и, может быть, в нервном напряжении этой постоянной борьбы с одолевающим его ужасом, вызванном безнадежностью его положения. Шон не был дураком, он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но теперь ему было на это наплевать. Потому что у него созрел план.

Затею с овсяными хлопьями он придумал еще в самом начале. Разглядеть что-либо в крошечное окно было практически невозможно – трава и груда камней примерно в метре от него снаружи полностью скрывали окружающий пейзаж. Зато однажды Шон увидел белку, которая с тех пор иногда заглядывала к нему в лишенное стекла окошко (для нее и предназначались хлопья). Увидев зверька, он пришел в восторг и одновременно очень удивился: как этой белке удалось выжить здесь, на болотах, кишащих аллигаторами?! Потом вспомнил услышанные в школе термины «экосистема» и «борьба видов». Это дало ему пищу для размышлений.

Если белка оказалась способной здесь выжить, почему бы ему тоже не попробовать?

Шон еще раз как следует обдумал свою нынешнюю ситуацию. И в итоге размышлений заключил: окошко было слишком узким, чтобы десятилетний ребенок мог в него протиснуться. Но ребенку лет пяти это наверняка удалось бы. Конечно, у последнего не хватило бы сил для того, чтобы вскарабкаться к окну по стене, – этим, очевидно, и объяснялось то, что Кош Чародей даже не счел нужным загородить это окошко решеткой.

И вот тут Шона осенило: если он похудеет до состояния «кожа да кости», то невозможное может оказаться возможным.

Идея, само собой, была безумной, но, подумав, Шон себе сказал: во-первых, другого выхода все равно нет; во-вторых, план не так глуп, как кажется на первый взгляд; в-третьих, так или иначе, эти гребаные хлопья уже достали.

Вот почему в последние дни он довольствовался примерно одной третью своего ежедневного рациона, а остальное отправлял в окошко. Туда же он выливал сок, к которому были подмешаны растолченные снотворные таблетки (если этот психопат Кош думал, что Шон этого не замечал, значит, не такой уж он был и умный). Взамен Шон набирал в бутылку дождевую воду – правда, много собрать не удавалось – и пил понемногу, маленькими глотками.

Также он выполнял разные упражнения, которым научил его Сонни-бой – один из самых старших детей в его большой приемной семье. Сонни-бой был здоровенным тупым верзилой, который таскал деньги из материнского кошелька и торговал дурью, работая на какого-то мелкого дилера из трущобного квартала Опа-Лока. Его заветной мечтой было разжиться автоматическим оружием. Единственной положительной чертой Сонни-боя было то, что он не удосуживался прятать подальше номера порножурнала «Хастлер», что позволяло Шону знакомиться с их содержанием. Заодно Шон научился у него качать мышцы, даже не вставая с кровати: так было даже удобнее – можно было зацепиться за перекладину спинки пальцами ног и делать упражнения для брюшного пресса. Если заняться этим и сейчас, а заодно перестать есть, можно будет похудеть очень быстро!

Шон вздохнул и потер пальцами виски.

Иногда у него возникало странное ощущение – он не мог понять, делал ли он недавно те вещи, о которых вроде бы помнил, что да, – или же только хотелсделать? Что-то вроде ложной памяти… Но об этом еще будет время подумать после.

Он сел на своем голом матрасе и поднял кверху футболку, чтобы осмотреть все сильнее выпирающие ребра. Его худоба становилась ужасающей – но, в конце концов, он этого и добивался. Он сам устроил себе такое испытание – он, и никто другой.

Шон опустил футболку.

– Сегодня воскресенье, – заставил он себя повторить вслух (или в прошлый раз он это не говорил, а только подумал?). – Я здесь со среды. – Он медленно считал дни, загибая грязные пальцы. – Я здесь четыре дня. И семнадцать дней прошло с тех пор, как меня украли.

Он поднял голову и расправил плечи. Потом попытался сосредоточиться на своем страхе, чтобы преобразовать его в уверенность.

– Плевать я хотел на страх. Я отсюда сбегу. Белка против аллигаторов… Еще неделя – и я стану таким тощим, что пролезу в окошко.

– Что, сопляк, беседуешь сам с собой?

Дверь камеры распахнулась, и на пороге появился Кош.

Увидев, что кровать стоит не там, где раньше, Чародей насмешливо фыркнул:

– О, ты занялся переустройством интерьера?

Кажется, собственная шутка привела его в восторг.

– Вот именно, – ответил Шон. – Говенная у вас обстановочка.

Брови Коша сдвинулись к переносице, и он стремительно вошел в камеру, явно собираясь ударить Шона. Он уже занес руку для удара, но вдруг так же резко ее опустил.

– Ах, Шон, Шон, Шон… – произнес он со вздохом. – У тебя и впрямь незаурядная сила воли. Ты особенный ребенок. – Он присел на корточки возле кровати. – А знаешь что? Я ведь пришел тебя убить. Да-да, я тебя уверяю. Но ты подал мне другую идею. Просто замечательную – ты поможешь мне кое-кого убедить. Одного человека. Он такой же стойкий, как ты. Тоже особенный. Вот увидишь. Но я уверен, что мы все трое взаимно поможем друг другу.

Кош слегка приподнял полы своего длинного черного плаща и сделал пируэт, как девочка, демонстрирующая подругам новое платье на школьном дворе. Затем, преувеличенно церемонно поклонившись, сказал:

– Шон, представляю тебе мистера Незнакомца. Мистер Незнакомец, представляю вам Шона. – Словно спохватившись, Кош прижал ладони ко рту. – Ах да, я и забыл – вы ведь его уже знаете!

Шон в ужасе смотрел на человека, подвешенного на цепях к потолку. Он чувствовал, как к глазам подступают слезы.

– Вот видишь, Шон. Я говорил тебе, что он особенный. Он тоже не хочет умирать.

Губы человека слабо шевелились.

– Ты знаешь, что он делает? – спросил Кош. – Он молится! Невероятно, правда?

Кош вплотную приблизился к человеку, который зажмурился от явного отвращения.

– Дорогой мистер Незнакомец, позвольте, я расскажу вам кое-что по поводу молитв. Речь идет о масштабном медицинском исследовании, результаты которого были недавно опубликованы в таком авторитетном издании, как «Америкен хелс джорнал», а после перепечатаны в не менее авторитетном «Нью-Йорк таймс». Итак, опытным путем удалось установить, что молитва не имеет никакого благотворного медицинского эффекта!

Кош придвинул кресло ближе к своей жертве и силой заставил Шона в него сесть.

– Медики наблюдали за людьми, перенесшими операцию на сердце, за которых молились их близкие, – продолжал Кош, – и сравнивали их состояние с состоянием точно таких же больных, за которых никто не молился. Результат был однозначным: никакой разницы не обнаружилось! Молитвы никак не влияли ни на быстроту выздоровления, ни на наличие или отсутствие послеоперационных осложнений. Это масштабное исследование обошлось в два миллиона четыреста тысяч долларов, и в нем принимали участие в общей сложности тысяча восемьсот пациентов на протяжении целых десяти лет. Судите сами, насколько оно заслуживает доверия.

Кош встал позади кресла и, перегнувшись через спинку и нависнув над головой Шона, обратился к жертве:

– Иначе говоря, молитвы – полная чушь. Это совершенно очевидно. Лично я это знал и без всяких исследований. По-моему, на них только зря потратили такую кучу денег. Если бы Бог действительно существовал и мог оказывать влияние на жизнь своих созданий, разве Он допустил бы существование таких типов, как я?

Глаза человека приоткрылись, и он с усилием произнес:

– Оставьте… Шона… в покое.

– О, мистер Незнакомец снова с нами! – с воодушевлением произнес Кош.

И в тот же миг резким движением запрокинул голову Шона и приставил к его горлу нож.

Шон, задыхаясь, вцепился в его руку обеими руками, пытаясь ее сдвинуть, но ничего не вышло: хватка у Коша была железная. Шон перестал сопротивляться и пошире открыл рот, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.

«Белка и аллигаторы… Белка и аллига…»

– Перестань дергаться! – резко сказал ему Кош. – А что до вас, мистер Воздушный Акробат, вам пора усвоить простую истину: Бога не существует. Это должно быть ясно даже идиотам вроде вас. Так чего ради вы упорствуете? Скажите мне то, что я хочу знать. Кто вас нанял? Иначе я перережу мальчишке горло прямо у вас на глазах, и вы будете виноваты в его смерти.

– Вы должны… оставить его в живых, – едва слышно проговорил человек.

– Ах вот как? Откровенно говоря, не понимаю, с чего это вдруг. Люди вроде вас очень любят клеить ярлыки на людей вроде меня. Один из таких ярлыков – социопат. Это означает, что я не принимаю правил вашего мира. Я изобретаю свои собственные. Вы следите за ходом моей мысли? Так вот, для меня этот ребенок – вещь. Такая же вещь, как кресло, в котором он сидит. Вы же не будете сильно беспокоиться, если я опрокину это кресло, ударю его ногой, сломаю, сожгу в печи или выброшу в окно – ведь правда?

Человек судорожно сглотнул слюну и прохрипел:

– Вы найдете… другого клиента. Нужно, чтобы Шон… был жив и здоров.

Кош сделал вид, что нажимает на невидимую кнопку:

– Дзззынь! Ответ неверный! Увы, этот мальчишка мне больше не нужен. Совсем недавно я заключил очень выгодную сделку. При этом я попытался в нагрузку к основному товару продать Шона клиенту, но тот не захотел – он предпочитает белокурых девочек. Так что придется мне избавиться от этой ненужной вещи.

Кош слегка провел лезвием по шее мальчика, оставив на ней кровоточащую царапину. Глаза Шона едва не вышли из орбит.

– Подождите… – проговорил человек.

– Да-да, я вас слушаю.

– Я… я скажу…

– Так на кого вы работаете?

– Я агент… агент ФБР.

– О, о! Секретная операция, надо полагать? Типа «схватим суперзлодея Коша»? И кто еще в игре?

Что-то неуловимое на мгновение вспыхнуло и сразу погасло во взгляде человека, словно он окончательно принял свою участь, смирился со своими страхами и отказался от всякой надежды. Он глубоко вздохнул и собрал остатки сил, как для последней битвы. Ему даже удалось издать слабый смешок.

– Вы никогда не узнаете, в чьих руках собраны все нити, жалкий вы идиот, – произнес он. Из-за того, что в горле у него пересохло, голос его был хриплым и шелестящим, как оберточная бумага. – Человек С Той Стороны гораздо сильнее вас. Он вас схватит. И когда вы будете подыхать от страха, ожидая, пока настанет ваша очередь пройти по «коридору смерти», вы вспомните мои слова. Вы всего лишь жалкий балаганный шут. Человек С Той Стороны станет вашим палачом!

От притворно-шутливой любезности Коша в один миг не осталось и следа.

– О’кей, – сказал он. – Хватит с меня этого бреда!

После чего схватил несчастного толстяка одной рукой за волосы, другой рукой – за шею, вонзил зубы в его сонную артерию и разорвал ее одним движением головы. Кровь брызнула фонтаном, заливая и самого Коша, и Шона, который скорчился в кресле, вопя от ужаса.

Кош подставил ладони под струю крови, а затем принялся размазывать ее по лицу, словно умываясь. Потом тряхнул головой и движением руки отбросил волосы назад:

– Как хорошо, что больше не придется слушать его проповеди!

С этими словами он схватил Шона за руку и потащил обратно в камеру. Лицо Коша было искажено от ярости.

– Извини, Шон, что-то я чересчур увлекся. Мне надо прийти в себя. Твою казнь я устрою попозже. Ты ведь не обидишься на меня за это, правда?..

Он втолкнул Шона в комнату.

– К тому же ФБР село мне на хвост, так что нужно по-быстрому кое-что предпринять. Придется мне совершить небольшую поездку в соседний городок. А потом я вернусь и займусь тобой.

На пороге он обернулся и, поднеся окровавленные пальцы к окровавленным губам, послал Шону воздушный поцелуй со словами:

– Ну что, до скорого?

Потом захлопнул за собой дверь и запер ее на замок.

Шон машинально оглядел знакомую обстановку. Сейчас ему казалось, что он видит ее впервые, да еще и сквозь какой-то странный красноватый фильтр. Железная кровать, матрас, ковер, слуховое окошко…

Он рухнул на пол, дрожа всем телом.

Нужно придумать другой способ бегства.

Гораздо более быстрый, чем предыдущий.

Глава 45

Я терпеливо ждал своей очереди, потихоньку продвигаясь с подносом к кассе в кафе «Панда-экспресс». На подносе были кружка «Бад лайт», двойная порция жареного цыпленка и блинчики с креветками, политые кисло-сладким соусом. Шесть долларов девяносто пять центов за все про все. Еда, конечно, не особо изысканная, но когда ты голоден, а все вокруг завалено сахарной ватой, пирожными и прочими сладостями, – самая подходящая и сытная (как почти все, что подают в «Съестном дворе» – большом круглом павильоне торгового центра, где расположились сразу несколько кафе быстрого питания).

Я знаю, мне бы не стоило сюда приходить.

В нынешнем моем состоянии мне гораздо больше подошел бы какой-нибудь мрачный бар, где можно было бы забиться в самый темный угол и сидеть там полдня, с бутылкой в одной руке и с упаковкой транквилизаторов в другой. Но сейчас был полдень, и мой желудок, к требованиям которого я вот уже несколько дней почти не прислушивался, настоятельно потребовал пищи. Тело не знает жалости, оно подчиняет вас своим потребностям, и ему совершенно наплевать на ваши душевные страдания.

Хотя вообще-то можно сказать, что я просто выбрал другой способ утешения вместо алкогольного.

– Обедаете здесь, доктор, или возьмете заказ с собой?

Стоящая за кассой девица лет двадцати, накрашенная сверх всякой меры, улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ:

– Мы знакомы?

Она заговорщицки подмигнула:

– Ну конечно!

– Хм…

– Я приходила к вам на консультацию недели две назад. Вы меня не помните?

– Н-нет…

Она указала на низ своего живота длинным накрашенным ногтем, сделала забавную гримасу и снова подмигнула. С такой мимикой она одна могла заменить собой целое юмористическое шоу.

Я сосредоточился и вспомнил: да, в самом деле, пару недель назад она приходила ко мне вместе со своим приятелем. Тому пришла в голову «блестящая» идея – вшить шарики от электрического бильярда в наиболее драгоценную часть своей мужской анатомии, чтобы придать сексуальным отношениям новую, повышенную остроту.

Для разового эксперимента это сгодилось как нельзя лучше, но увы – извлечь шарики без медицинского вмешательства оказалось невозможно.

Странное дело – когда люди видят на вас белый медицинский халат, они откровенничают с вами без всякого стеснения (даже когда потом встречают вас уже без халата).

– Ах да, вспомнил, – со вздохом сказал я. – Ну и как, извлечение прошло успешно?

– Да, теперь все в норме. Хотите, я угощу вас личи, чтобы отблагодарить? Это что-то вроде ягод с мякотью внутри…

– Нет, спасибо.

Я расплатился и сел за свободный столик в центре кафе.

«Съестной двор» в воскресенье днем представляет собой любопытное зрелище. Тут собираются самые разные компании. Длинноволосые подростки обоего пола со скейтбордами под мышкой, тоннами поглощающие мороженое «Дайри квин», совершенно не заботясь о последствиях. Семьи латиноамериканцев с вереницами детей, каждый из которых несет собственный щедро нагруженный поднос. Чернокожие в широких брюках и еще более широких футболках, с аппетитом хрустящие жареными куриными крылышками под острым соусом. Словно только что спорхнувшие со страниц глянцевых журналов группы блондинок, которые подносят ко рту гамбургеры, жеманно подняв мизинчик. Подтянутые и вполне сексуальные женщины за сорок в костюмах для джоггинга, соблюдающие диету и поэтому не едящие здесь почти ничего, и их мужья в шортах, потягивающие пиво и обсуждающие между собой гольф и положение на бирже…

В каком-то смысле здесь начинаешь чувствовать себя школьником – тебя точно так же окружают разные кланы со своими интересами, дружащие или враждующие между собой.

Но сегодня я впервые ощущал себя здесь чужаком, инородным телом – как будто прямо у меня над головой висела острием вниз огромная красная стрела, ритмично вспыхивающая, как неоновая вывеска: «ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК!»

Дело в том, что местная газета «Неаполь дейли ньюс», воскресный выпуск которой я недавно купил, напечатала на третьем развороте (раздел «Местные новости», графа полицейских объявлений): «Пол Беккер, врач, был задержан полицией Неаполя вчера вечером на шоссе US-41».

И ниже, более мелким шрифтом, шло лаконичное пояснение: «Задержание означает подозрение в совершении преступления, а не обвинение в оном».

Такие сообщения вполне законны. Они информируют жителей Неаполя о задержаниях в городе и его окрестностях, при этом детали опускаются. Обычно речь идет о нарушениях правил дорожного движения, о вождении в нетрезвом виде и других нарушениях общественного порядка. То, что мое имя оказалось в газете сразу после вчерашнего (фактически уже сегодняшнего) ночного инцидента, говорило о том, что шеф Гарнер не медлил ни секунды.

Я утешал себя тем, что этих объявлений никто обычно не читает. Но понимал, что одно лишь слово «врач» способно привлечь ко мне внимание газетных стервятников и что, скорее всего, вслед за нынешними двумя строчками последуют более развернутые материалы.

Я с жадностью впился зубами в огромный кусок цыпленка, словно от количества съеденного напрямую зависело восстановление душевного спокойствия. И именно в этот момент Шейла Лебовиц, наша соседка, инструктор по фитнесу и секс-бомба в одном флаконе, уселась за столик прямо напротив меня:

– Пол!

– М-мм…

– Смотрите, я купила новый том «Гарри Поттера»! – объявила она. – Для дочери.

И, перегнувшись через столик, положила книгу мне на колени, словно предлагая полюбоваться.

Я вытер губы салфеткой, стараясь смотреть куда угодно, только не на декольте Шейлы.

– Мы с ней вместе прочитали все предыдущие тома, – продолжала она с воодушевлением. – Когда у матери и дочери общие интересы – это ведь замечательно, правда же?

– О да… замечательно.

– А вы?

– Что – я?

– Вы читали «Гарри Поттера» вместе с Билли?

– Боюсь, это не для него.

Шейла посмотрела на меня так, словно я только что во всеуслышание объявил папу Римского гомосексуалистом.

– Но, разумеется, я читаю вместе с ним другие детские истории, – прибавил я, слегка похлопывая по стопке лежащих передо мной газет.

– «Человек-Паук против Доктора Осьминога»? – насмешливо спросила Шейла.

– Нет, «Дейли ньюс», – невозмутимо ответил я.

Она придвинулась ближе и, слегка подтолкнув меня локтем, проговорила:

– Я знаю, чего вам не хватает.

– В самом деле?

– Ваша жена все еще не вернулась, не так ли?

– Ну… э-э…

– Можете не говорить, я же вижу, что так и есть. Будьте дома сегодня в шесть вечера.

– И… что тогда?

– Я за вами зайду. Сегодня день рождения у моей дочери, помните? Я бросила вам в почтовый ящик приглашение несколько дней назад.

– О, ну как же я мог забыть? Я только об этом и думал!

Пол Беккер, мастер двуличия!

– Про сам день рождения можете забыть, – заявила Шейла, – дети будут праздновать днем. Но вечером мы устраиваем вечеринку для взрослых. Народу будет немного, только близкие друзья. Ну, еще мой муж пригласит пару-тройку особо ценных клиентов своего агентства недвижимости. Но никакой толпы! Все будет прекрасно!

– Я даже не знаю… – промямлил я.

– Вы обязательно должны прийти! Вам нужно развеяться!

– Я…

– Значит, договорились. Будьте дома в шесть часов. Для чего же еще нужны соседи, как не для поддержки в трудных ситуациях?

Шейла чмокнула меня в щеку, вскочила и исчезла в ореоле духов и разноцветных шуршащих пакетов – судя по логотипам, набитых одеждой и нижним бельем популярных марок.

Я остался сидеть на месте, слегка ошарашенный. Лишь звонок мобильника заставил меня очнуться.

– Босс?

– Конни? Вы что, тоже хотите пригласить меня на вечеринку?

– Простите?..

– Шутка. Не обращайте внимания.

– Вы просили меня поискать информацию о Шоне Рамоне-Родригесе…

– Да, я вас слушаю!

– Кое-что я нашла.