Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Плодотворно пообщавшись с Казимиром, Шляссер остался ждать начала представления, а пока ходил и рассматривал актеров. Его внимание привлек очередной скандал. Девица в неприлично обтягивающем трико телесного цвета ругалась с двумя парнями в подобных же трико. Шляссер сначала подумал о том, что они родственники: братья и сестра, и лишь потом вспомнил, что Сентенус рассказывал об акробатах.

Девушка выставила ногу вперед и ругалась на одном из восточных языков. Шляссер всегда умел отличать ругань, на каком бы языке она не звучала.

Два парня стояли напротив нее, и молчали. Правда, у одного покраснели уши.

– Я буду! – прозвучали первые знакомые для случайного слушателя слова.

– Нет, не будешь, – тот парень, что повыше также выставил ногу вперед, а парень с красными ушами лишь умоляюще смотрел на девушку.

– Буду! – кричала она.

– Не будешь! – возражал парень.

Шляссер крайне не любил такие не информативные разговоры и споры. Если уж ругаетесь на публике, то извольте объясняться попонятнее для окружающих. Не только они должны получать удовольствие от волей. Шляссер решил послушать еще немножко, и если предмет спора не разъяснится, то пойти дальше. Видимо девушка вняла его мысленным нотациям и в следующем вопле прояснила ситуацию.

– Я буду выполнять трюки на моей Лапуше.

Парень с красными ушами перевел взгляд на своего друга:

– Давай я буду выполнять все трюки с ней, – предложил он мирное решение проблемы.

Тот, который активно возражал девице, поднял голову к небу.

– Что с вами сделаешь? – спустя несколько вздохов, посетовал он. – Хорошо, но не сегодня. Мы останемся в столице. Я завтра начну узнавать на счет дома. Тем более, что у нас трое кодров. Только после тренировок, мы будем выполнять какие-либо прыжки с кодров.

– Правда? Ты согласен? Миленький Лахса! – девушка повисла на его шее.

Второй парень, как догадался Шляссер, второй муж этой южной красотки – Химю покашлял, привлекая к себе внимание.

– Ой! И ты мой хороший! – девушка оставила полузадушенного Лахсу и стала страстно обнимать Химю.

Шляссер постоял еще чуть-чуть, но продолжения не последовало. Вернее, последовало, но лишь поцелуи. На них начальнику разведки было абсолютно наплевать. Его привлекали скандалы, как источник новых сведений.

На поле собралось больше зрителей, чем ожидал Шляссер, но меньше, чем надеялись актеры. Директор труппы Инрих пересчитал полученные деньги.

– Что ж, я думал, что будет больше народа, – Инрих расстроился.

Илиста положила руки ему на плечи и крепко обняла.

– Ты не думай об этом. Мы сегодня сыграем так, что завтра у нас на представление будет ломиться весь город, а не те пятьсот человек, которые пришли сегодня, – пообещала она.

– Тогда следующее представление будем давать не завтра, а дня через три, – сразу же вернулась прагматичность к директору. – Надо сказать Недаю.

– Скажешь еще, – Илиста отстранилась. – Я думаю, что люди пока бояться. Они же ничего не знают. Представляешь себе по городу шастают хэссовские малыши, вламываются в дома, обходят их, пробуют еду на кухне. Конечно, людей это шокирует. Еще по небу летают невиданные звери, а весь дворец в синих птицах. Слухи по городу носятся странные. А мы здесь. Так что это просто страх. Мы отыграем так, что они за своим смехом и слезами забудут свой страх. И тогда на следующее представление они приведут родственников, знакомых и незнакомых.

– Ты всегда найдешь, как утешить, – в этот раз ее обнял Инрих. – Я тебя обожаю.

– Я знаю, – ведущая актриса кокетливо скосила глазки, надула губки и протянула ручку для поцелуя.

– Иди, одевайся. Да и Анна тебя заждалась, – разрешил директор.

В этот раз играли новую постановку покойного Одольфо. Маэстро Льяма, затесавшийся в первые ряды зрителей, был в восторге. Хэсс постарался к нему подойти, но в толпе этого сделать не удалось. Алилу он увидел на сцене, и перестал за нее волноваться.

Актерам пришлось приложить максимум усилий, чтобы зрители смотрели не на кодров и маленьких человечков, а на сцену. Добиться этого им удалось к концу первого действия. Зрители смеялись над потугами короля, и сочувствовали главным действующим лицам.

После представления Инрих смотрел на восторженные лица зрителей, подумал, что Илиста была права. Актеры и рабочие сцены не могли заняться разбором декораций потому, что к каждому из них подходили люди. Всех их интересовали кодры. Бесчисленные вопросы, неуемное любопытство, ответы и предложения. Инриху и самому пришлось заниматься двумя своими знакомыми: известным талантливым поэтом Вальдейем. Тот сгорал от любопытства и выплескивал строчки про все, что видел и про свои эмоции. Инрих закинул приманку и сообщил, что они будут выступать с кодрами. Вальдей буквально умолял принять в постановку его стихи. Инрих согласился, договорившись, что переложит их на песни. Также с ними ходил и слушал Саврас. Этот жилистый тип благонравной наружности был старинным приятелем Инриха. Саврас хотел поговорить о записке, которую прислал ему Инрих.

Все как один из труппы занимались зрителями, кодрами и еще всякой чепухой, лишь рабочему сцены Плинту удалось ускользнуть. В такой суматохе никто не заметил его отсутствия. Плинт выполнял важное поручение Боцмана. Они прибыли в столицу, и теперь надо было узнать об их удаче и море. Плинт добрался до речного порта, долго стоял и смотрел на корабли. В его голове вертелись старые песни о море, слышался смех Боцмана и крики портовых мальчишек. Боцман наказал просто сходить и посмотреть, а потом доложить ему обстановку. Плинт вытер глаза, одинокие слезинки приветствовали речной причал. Плинт представил, как они поднимаются на корабль, потом почти десять дней по реке, и широкое устье Рогатки, несущее воды в соленое море. От своих мечтаний его оторвал вид корабля, швартующегося у причала. Это была "Удача моряков". Плинт с первого взгляда узнал их последнее судно. Новый хозяин сменил название. Плинт подумал, что это что-то то значит. Он подошел поближе к причалу. Там мелькали мальчишки, тяжеловесы грузчики и маленькие усатые люди. Почему-то Плинт так и не узнал почему, все служащие порта носят усы. Но зато он их сразу отличал. Этого Плинт не знал, но знал, что по традиции этот усатый тип должен огласить, кому принадлежит груз и корабль.

– Мачамори Хондю! – Заблажил усатый тип. – Мачамори Хондю!

– Я от него! – к усатому подошел солидный мужчина в темных одеждах.

Они о чем-то поговорили, затем представитель Мачамори Хондю ушел. Плинт ждал, усатый тип должен был огласить имя владельца корабля.

– Венедект Вайхрон! – оправдал его надежды усатый тип.

– Я за него! – появился молоденький мальчишечка.

Плинт не стал смотреть дальше. Парня этого он знал. Это был тот самый тип, на которого они думали, что он украл их удачу, и тем самым списал их всех на землю. Внешность этого Вайхрон Вайхрона – сына Венедекта Вайхрона – была обманчива, как ветер на море. Плинту было о чем доложить Боцману. Он спокойно отправился в обратный путь.

Колдун из Белой Башни на секундочку прервался в процессе своей работы, прилетела синяя птица. Колдун насыпал на одну крошку больше пыльцы, чем надо было в действительности, и не заметил этого. Птица сообщила колдуну, что тот будет главой одного из кланов кодров. Колдун хмыкнул, выражая свое удовольствие. Все это явилось причиной его последующих неприятностей. Сентенус тоже видел синюю птицу, которая залетела в Белую Башню. Колдун его выставил из Башни несколько минут назад. Сентенус задумался, как будет все это пересказывать Шляссеру и остальным.

Далеко от столицы Эвари ехал с большой охраной и слугами старый хитрый барон Д'Оро. Этот старый хрыч не собирался ждать, пока нанятый им орк выполнит свои обязательства. Барон не верил в этой жизни никому. Вот и сейчас он ехал по донесениям своих шпионов. Барон знал, что орк искал его наследника в театральной труппе. Также барону сообщили, что видели труппу со странным сопровождением, а вот орка Страхолюда не видел никто. Но по непроверенной информации некое чудовище, появившееся на границе Темных земель, зовет этого самого Страхолюда владельцем Темных земель.

Барон сообразил, что орк не выполнил его поручения, а аванс то он уплатил, и не желал оставаться без наследника. Исходя из всего этого барон велел проехать в столицу Эвари через Темные земли. Ему надо было получить конкретные ответы на свои вопросы.

На границе с Темной землей им не встретилось никакое чудовище, зато встретился орк. Барон внимательно всмотрелся в новое лицо.

– Не тот, – раздраженно заключил он. Барона порядком растрясла вся эта дорога. Старость и болезни, а тем более такое путешествие в его состоянии, поддерживаемом лекарями, не доставляли никакого удовольствия.

Орк достал оружие. Это был предупреждающий жест. Он не собирался нападать, лишь хотел дать понять, что этим людям сюда не надо ехать. Люди барона тоже достали оружие.

– Страхоалюд, – потребовал барон Д'Оро.

Орк кивнул кому-то в кустах. Барон углядел, что там еще один такой сидит. Второй из кустов мгновенно испарился. Барон понял, что их дальше не пустят, надо подождать здесь. Орк убрал оружие, и постарался улыбнуться. У незнакомых с орками мороз пробежал по коже, а барон лишь еще более раздраженно сплюнул. Ему очень хотелось поругаться, как-то скинуть желчь, но этого нельзя было делать.

– Скоалько ждать? – потребовал он прямого ответа у молчаливого стража.

– До захода солнца должен быть, – коротко сообщил орк.

– Тоагда мы расположимся здесь, – барон со скрипом повернул голову. – Устроить прифвал. В путь отправимся завтра. Сгоатовьте чего-нибудь, – сильно сморщившись приказал он личному повару. Баронский повар понял, что надо немедленно варить успокаивающее зелье, барон готов взорваться, боль его доконает.

Барона успокаивало созерцание портрета супруги и детей. Именно за этим занятием его застал нанятый им ранее орк Страхолюд.

– Вы здесь? – орк не думал, что эта развалина когда-нибудь решится тронуться в путь.

– Так ты же ничего не нашел, – фыркнул барон. Поварское зелье и массаж личного лекаря привели его в приемлемое состояние. – Или нашел?

Орк обдумывал, что сказать и оглядывал барона. Барон уселся поудобнее, и выронил портреты. Орк поднял две бумаги и буквально уронил челюсть на подбородок.

– Баодяжник хренов, – выругался он.

Барон вопрошающе уставился на орка. Люди барона потянулись к оружию.

– Попрошу объяснидться, – зычно потребовал барон Д'Оро.

– А нельзя это было мне показать раньше? – Страхолюд уже пришел в себя.

– А что? – барон понял, что орк видел кого-то похожего на портреты.

– Так девчонка у актеров вылитая эта, – Страхолюд ткнул пальцем в портрет жены барона.

– Она? – Д'Оро не поверил. – Девчоанка?

– Девчонка, а не мальчишка. А я думал...

– Кто она? – барону было все равно, что он там думал.

– Они зовут ее Алила. Такое ощущение, что она младшая сестра той с портрета, – Страхолюд на миг задумался о Хэссе, а потом забыл про все это, включая барона Д'Оро.

К ним выполз змей Августо. Сопровождающие барона напряглись, орк лишь флегматично пожал плечами.

– Пора! – сообщил змей.

– Вы здесь не долго оставайтесь, – Страхолюд решил, что надо все-таки предупредить этих людей. Ему совсем не светило их закапывать в землю после прохода здесь Грандиезы и всех орков мира.

Барон кивнул, он смотрел на портрет супруги. Если девчонка похожа на его жену, то это огонь, с которым старому деду будет не скучно, да еще прекрасная возможность заменить сына, и сделать девчонку наследницей всего. Сына надо куда-нибудь сплавить. А внучка прославит их семью. Сейчас новые времена, и женщины могут много больше, чем раньше. Барон уже фантазировал, и в этих фантазиях короли наносили ему визиты, на руках у него висли три внука, а зять преданно смотрел ему в рот. Барон размечтался, и ночь прошла относительно спокойно. Он знал, что труппа должна находиться в Стальэвари. Там он и встретит свое счастье.

– Глава 6. Белая Башня

Какие женщины, такой у нас и мир.

Тост с 8-ми мартовской попойки.

Сентенус шел во дворец. За время своего нечаянного путешествия с актерами, Сентенус получал массу удовольствия от возможности ходить пешком, ходить без охраны, ездить на лошади, кататься на кодре. Вот и сейчас, Сентенус шел один и без охраны. Он никого не видел вокруг себя. Он радовался тому, что этот многотрудный день закончился. Теперь он сможет выспаться. Сентенус подумал об утре этого дня, как о чем-то давно-давно бывшем.

Утром он ушел от странного парня Хэсса. Он шел по улице думая о том, что надо сказать колдуну. Он почти продумал их разговор, хотя и знал, что все будет отнюдь не так.

Скоро он вышел на улицу, ведущую к Белой Башне. По правой стороне улицы лавки распахнули свои двери. Торговцы зазывали к себе покупателей. По левой стороне сидели попрошайки, и пели бродячие артисты. Сентенус пошел по левой стороне. От попрошаек было чуть проще отбиться, чем от торговцев.

Еще семь сотен шагов и Сентенус у Белой Башни. Затаив на мгновение дыхание, Сентенус постучал в ворота. Ворота и не подумали открываться. Тогда Сентенус постучал в ворота ногой. Потом к ноге добавились ругательные словечки, и засверкали молнии. Это оказалось эффективным средством, и ворота распахнулись. Сентенус сделал первый самый трудный шаг вперед, и постарался не думать ни о чем постороннем.

В этот раз внутреннее убранство Башни отсутствовало на фиг. Обычно, Сентенус всякий раз попадал в новые интерьеры. Сейчас же там была только пустота. Он закинул голову и стал смотреть вверх. Ему показалось, что он даже видит купол башни. А так Сентенусу стало не по себе. К тому же идти было некуда. Впереди тоже ничего не было. Он стоял на пороге, а сзади его спину подпирала тяжелая входная дверь. Покричать и позвать колдуна, об этом подумал юноша, но потом остановился. Кого здесь звать, если никого нет. Плохо думая о колдуне, Сентенус стоял на пороге, и старался рационально мыслить.

В здании что-то зашуршало, и этот звук отразился от стен. Сентенус поежился. Затем это что-то или что-то другое заскрипело, Сентенуса передернуло. А уж совсем потом из-под отсутствующего пола на метелке поднялся колдун. Он завис на уровне Сентенуса. Расширил глаза так, что казалось, те сейчас достанут до губ. Сентенусу стало очень неудобно стоять на пороге под таким диким взглядом.

– А! Это ты! – порадовал его колдун узнаванием.

– Я, – согласился наследник.

– В гости или по делам? – колдун повел светскую беседу, чего не делал никогда в жизни.

Сентенус поперхнулся ответом, прокашлявшись, он смог продолжить.

– По делу, – деликатно сообщил он о своих намерениях.

– Миленько, – одобрил колдун. Сентенус постарался дышать глубже. – Проходи! – гостеприимно позвал колдун.

Сентенус понял, что тот гад над ним издевается.

– Между прочим, идти то некуда, – заметил он.

– Кофе будешь? – не ответив на его замечание, спросил колдун.

– Кофе буду, – Сентенус обалдел от всего происходящего. Если кому рассказать, то не поверят сказам о вежливом и гостеприимном колдуне. – На пороге прям?

– Что ты, – колдун махнул правой рукой. – Садись, – вежливо предложил он гостю, и подплыл на своей метелке к самому порогу.

Усесться на метелку и крепко держаться за колдуна, Сентенусу удалось, а вот не удалось сохранить при этом нормальное выражение лица. Они поплыли вверх по спирали. До самого верха оказалось не так уж и близко, Сентенус опять подумал, что Белая башня внутри значительно больше, чем снаружи. Они подлетели под самый верх. Метелка зависла, колдун подумал, приказал, и появился пол. Сентенус узнал любимую комнату колдуна для работы. Единственное новшество, которое появилось, это в комнате появилось окно. Раньше колдун всегда работал в комнате без окон.

– Кофе! Кофе! Кофе! – захлопотал колдун у шкафчика. Он долго перебирал коробочки, пыхтел, махал руками, напевал, но коробку с кофе нашел. Сентенус буквально упал в единственное кресло.

Дальнейший процесс приготовления кофе на магическом огне почти привел Сентенуса в бессознательное состояние, проще говоря, это его убаюкивало. Когда колдун сунул ему под нос чашку с горячим кофе, то Сентенус хорошо что не подпрыгнул.

– Пей! – колдун в удивительно радужном настроении, уселся рядом на свою метелку, которая так и зависла в воздухе.

Пить горячий пробуждающий кофе, пришлось гостю под все таким же пристальным взглядом.

– И как? – полюбопытствовал колдун.

– Вкусно, – Сентенусу понравилось это кофе. – Особый сорт?

– Да нет, как обычно, только я туда новые приправы насыпал, да и еще что по мелочи, – помотал руками колдун. – Как себя чувствуешь? Ничего нового?

Последние два вопроса взбодрили Сентенуса почище той самой чашки с кофе. Он заподозрил, что этот геомант провел над ним какой-нибудь опыт.

– Все в порядке, – Сентенус вслушался в себя.

– Ну, и ладненько, – колдун потер руки. – Ты если, что скажи, хорошо?

– Хорошо, – Сентенус понадеялся, что опыт не удался.

– Так что хотел спросить, мой друг? – колдун перешел к делу.

Обращение "мой друг" задело гостя. Никто и никогда не слышал от колдуна подобных слов, или, по крайне мере, никто не рассказывал, что колдун может такое сказать. Сентенус вжался в свое кресло. Кресло пошевелилось. Выпрыгнуть из теплого кресла ему удалось за два вздоха. Колдун истерически хохотал, вытирая рукавом слезы.

– Это же мое кресло! – смог выдавить он из себя. – Ясное, что оно живое!

Сентенус попенял себе на страх, и с независимым видом уселся назад. Кресло замерло, оно поняло, что посетитель боится неожиданных движений.

– Предупреждало бы, что хочет пошевелиться, – пробурчал немного уязвленный гость.

Креслу понравилась эта мысль, и оно ущипнуло Сентенуса за ногу, а затем пошевелилось. К своей чести, Сентенус все это мужественно стерпел. Колдун уже успокоился.

– Итак? – переспросил он, а Сентенус понял, что сам колдун сдерживает свое нетерпение из-за всех возможных сил.

– Я вот в книге про башни читал, – издалека начал наследник. – А там есть очень интересные вещи. Я вот хотел уточнить, а возможны ли они? Или автор сам не знал, что писал?

Выдохнув воздух ртом, колдун позволил себе кровожадную улыбку.

– Там? Там-то должно быть нормально. А у тебя практический интерес возник?

– Можно сказать и так, – кивнул Сентенус.

Кресло опять его ущипнуло, но не пошевелилось. Сентенус решил, что оно передумало.

– Как ты себя чувствуешь? – опять очень заботливо поинтересовался колдун.

Сентенус прислушался к себе еще раз. Сердце стучало, кровь бурлила, но это все было от волнения.

– Нормально.

– Да? – похоже это разочаровало колдуна.

– Так что? – Сентенусу сказочно повезло, он смог изменить свою роль в разговоре. Он сделал вид, будто бы забыл, о чем говорил до этого момента.

Колдун улыбнулся. Он решил, что зелье все-таки подействовало.

– Мы говорили об архитектуре, – сладко-сладко напомнил он.

Кресло опять пошевелилось, предварительно ущипнув Сентенуса.

– Точно! – Сентенус все же подпрыгнул, а затем вернулся в колдовское кресло. – Точно! Я вот подумал, что, возможно, есть возможность изменить возможности.

– Какие такие возможно-возможности? – колдун слегка подзапутался в этих "возможно".

– А если не изменить, то возможно, проблемы у нас будут, – гнул свое Сентенус.

– Какие проблемы? – колдун не понял, куда перескакивает такой раньше понятный разговор.

– А такие, что мне надо поселить куда-то кодров, и самым реальным является единственная в городе башня, по странному совпадению в которой мы и находимся, – Сентенус не стал просить, он стал шантажировать. Колдуна осенило, куда клонит его собеседник.

– Как это сюда? Ты в своем уме? – взъярился он, а затем успокоился и улыбнулся. Колдун еще больше уверился, что его эксперимент с кофе сработал.

– А куда еще? – В свою очередь Сентенус улыбнулся колдуну. – Хотя, возможно, я читал об этом, можно что-то сделать?

– Можно, можно, – колдун тоже об этом много думал.

– Так что?

– Бесплатно я не работаю, – напомнил колдун.

– Между прочим, это ты все организовал, и постыдился бы о деньгах говорить, – Сентенуса взбесило такое наглое вымогательство.

– Я попрошу запомнить! Я никогда не стыжусь говорить о деньгах, а тем более их вымогать, – очень пафосно провозгласил колдун.

– Работа та то большая, – Сентенус поднялся с кресла. – Думаю, что мы такой бюджет не потянем. Думаю, придется остановиться на первом варианте.

– Каком?

– Да всех расселить здесь, – Сентенус плохо себе представлял, как отреагирует колдун. Тот его удивил.

– Хрен тебе! Я вот сделаю, что у всех будут башни, а я буду жить в доме, и сам со всем разбирайся, – колдун светился от счастья, что нашел достойный ответ. – Я всегда был за переговоры, – чуть подумав, добавил колдун.

– Значит, мы договорились? – Сентенус сам себе не верил, что все позади.

– Тебе просто не возможно отказать, – осклабился колдун. – Я всегда знал, что с тобой можно иметь дело.

– Спасибо, – Сентенус подумал, что жизнь налаживается. Он даже понадеялся, что снимет с себя бремя наследства, король же обещал.

– И не надейся! – ласково посмотрев ему в глаза, ответил колдун.

– Ты о чем?

– Да, так, – колдун открыл окно. – Ты, значит, отправляйся, а я тут слегка поколдую. Да, и книгу верни.

– А дверь? – Сентенус не очень понял, как ему покинуть Белую Башню.

– Хорошо, – колдун помахал руками, окно превратилось в дверь.

– Знаешь ли, – Сентенус подошел к двери, открыл ее, посмотрел вниз и ужаснулся. – Здесь далековато до земли.

– В чем проблема? Кресло довезет. Заодно посмотришь, что летать на нем не так плохо, – колдуну хотелось побыстрее начать свой сеанс колдовства. Он ждал переустройства башни почти тридцать лет, а еще десять до этого искал рецепт.

– Ладно, – Сентенус уселся в кресло, и вспомнил, что еще хотел спросить. – А как это все будет?

– Откуда я знаю? – колдун и сам не знал. – Уж ты то увидишь, – колдун махнул рукой креслу, и то понеслось на волю с огромной скоростью. Сентенус старался крепко держаться за подлокотники. С этим колдуном никогда не знаешь, на что нарвешься. Кресло опустило его до площадки возле Башни, Сентенус вылез из столь чудного места передвижения, и пошел по улице. Кресло постучало ножкой в двери, те открылись.

Тем временем, колдун стал напевать. Он давно забыл слова своих любимых песен, а сейчас вот вспомнил. Пару раз запустив молнии, он очистил небо от туч. "Вот, колдун гневается!", – доносилось от людей, они не знали, что тот наоборот был в прекрасном настроении. "Ла, ла, ла! Ту, ту, ту!", – доносилось из башни.

К самому действу он приступил спустя несколько минут. Все давно было готово, осталось лишь сделать. Именно, тогда к нему и пожаловала с известиями синяя птица. Зелье забурлило и плеснулось на колдуна. Для того, чтобы не тратить время даром, колдун вытряхнулся из своего любимого одеяния – мантии – и стал колдовать голым.

Сентенус шел по улице, когда его застало превращение города. Загудела земля, дома стали оплывать, как свечи, некоторые вроде бы запылали, как факелы. Люди с воем носились по улицам. Сентенус стоял, как пришпиленный. Такого зрелища доводилось видеть людям в этом мире лет семьсот назад. Тогда один колдун тоже менял обстановочку своего жилища, но достоверных сведений об этом не сохранилось. Сначала Сентенус смотрел на дома. Ближний к нему дом накренился, расплылся, а потом стал вытягиваться. Сентенус показалось, что это похоже на рост деревьев или травы. Рядом с ним застыл какой-то человек. Сентенус посмотрел на другой дом, чуть дальше по улице. Тот рос кусками, сначала вытянулась вверх одна стена, потом на ней появились окна, потом другая, потом они соединились и скруглились, потом снизу поднялась крыша.

– С ума сойти! – стоящий рядом человек что-то смог из себя выдавить, а вот Сентенус, который был инициатором этого действа, ничего не мог сказать. Он чуть развернулся назад, и не увидел знакомой с детства Белой Башни.

Превращения заняли почти пять минут, но за это время много народа поседело. Сентенус не успел двинуться с места, как все тот же голос рядом с ним прокомментировал:

– Совсем с ума спятить можно!

Над городом появились кодры. Они летали над башнями, и то один, то другой кодр устремлялись к отдельной башне.

– О! – прорвало Сентенуса. В следующий миг он понял, что так было всегда, это озарение снизошло на всех жителей города. Паника сменилась чувством удовлетворенности, людям показалось, что сейчас произошло то, что и должно быть. Это до этого все было неправильно, зато теперь все как надо.

Чуть позже сидя в тайной комнате дворца, Сентенус говорил со Шляссером.

– Все думают, что это колдун нас облагодетельствовал, – Шляссер ел жутко маслянную булочку, но ему было наплевать на лишний вес. То, что они все пережили недавно, все оправдывало, даже эту жирную булочку. – В городе осталось два нетронутых здания.

– Дворец и что еще? – Сентенус не мог представить себе, что что-то не изменилось.

– Дом с красной крышей, – нацеливаясь на вторую булочку, сообщил глава разведки. – Там живут слишком могущественные колдуны.

– Ну, и ладно, – Сентенус вспомнил, что говорил кодр Мрак о Хэссе, и сейчас окончательно ему поверил. – Бывает. Все из-за маленьких человечков, – выдвинул он свою версию. Шляссер поверил этому.

– Наверное, Сентенус.

– Так мы решили почти все проблемы? – Сентенус вытянул ноги, потянул руки, выпрямил спину.

– Почти, – очень странно посмотрел на него Шляссер.

– Что еще? Дед? Король?

– Эти не знаю, мне не до них, – Шляссеру действительно было не до них. Сейчас обоими занималась Лапчадача. Она организовывала ревизию дворца. Король и первый министр обязались ей помогать. Так же король велел предотвратить возможную смуту, и еще велел объявить, что он хочет погулять по новым домам жителей его столицы.

– Так что? – Сентенус еще больше испугался.

– Ты с колдуном как расстался? – начались окольные вопросы.

– Хорошо, он колдовать затеял. А что?

– Пропал он, – с глубоким вздохом, сообщил Шляссер.

– Это как пропал? – Страх Сентенуса перерос в панику.

– Ммм, ты, наверное, знаешь, что у Башни всегда есть наши люди. Так вот, когда это все произошло, и на месте Башни появился аккуратненький трехэтажный домик, то нашего наблюдателя удивила одна вещь. Дверь в домик была открыта. Он прошел в дом, обошел его весь, но ничего достойного внимания не увидел. Кроме одной вещи. В одной из комнат на третьем этаже лежала грязная, испачканная кровью или чем-то красным одежда колдуна. Ну, знаешь, его любимая хламида. А кроме всего этого, она валялась под картиной известного мастера Лорентино, и край этой рамки, а она очень тяжелая потому, что каменная. Край был испачкан кровью. И все. Колдуна нигде нет. Мы установили постоянный пост в доме, двери закрыли, чтобы любопытные не лезли.

– И все? – Сентенус с ужасом подумал о том, как они будут жить без колдуна.

– Как сказать, есть версия, что с ним произошел несчастный случай, и мы его ищем. Ищем скрытно, чтобы не поднимать панику. Народ этого не поймет.

– Да, уж, народ вот этого точно не поймет, – Сентенус в этом даже не сомневался. – Навредить ему никто не мог, это точно. А вот он себе вполне даже да. Тем более...

– Что?

Пришлось Сентенусу вспоминать, что он там читал о возможных неприятностях для колдуна при превращении архитектурных строений в таком массовом масштабе.

– Это лишь подтверждает мою версию, что с ним что-то случилось, – Шляссеру стало полегче на душе.

– Но он может быть где-то далеко, или он может ничего не помнить, или может потерять силу, – стал перечислять возможности Сентенус. – Надо организовать масштабный поиск по всему материку.

Шляссер не собирался сдаваться, это был их колдун, теперь уже из Белого дома, и они его найдут, приложив все усилия. Не знал Шляссер, что два последних предположения Сентенуса оказались правдой. Колдун очнулся в незнакомом месте, абсолютно голый, и ничего не помнящий. Над ним стоял человек с круглыми глазами и еще один человек поменьше, вернее, совсем маленький, с квадратными глазами. Они говорили про него.

– У него руки на груди сложены, – говорил маленький. – Может он умер?

– Нет, он дышит, – возражал второй.

– Жаль, а так бы мы могли его ограбить, – посокрушался малыш.

– Чего его грабить? Он же голый, – законно возразил второй.

– А как он здесь оказался? – уточнил маленький.

Большой хмыкнул.

– Понятия не имею. Я захожу, а он лежит посреди ковра. Ноги вот так на кресла разложил, вверх задрал. Смотри у него кровь.

Маленький сделал два шажочка к нему.

– Точно, но это не страшно. Давай ему сделаем припарку из трав.

– Давай, – согласился большой. – По-моему, он похож на того типа с портрета.

– Точно, – обрадовался маленький. – А ты говорил!

– Ага, вот и познакомились, – согласился большой.

Голый мужик открыл глаза.

– Приветствую, – сообщил он.

– И мы тоже, – согласился маленький. – Я – Вунь, а это – Хэсс.

– А я? – уточнил у них голый мужик, ногами он шмякнул об пол.

– Не знаем, – в унисон сообщила эта странная пара.

– Тогда зачем я здесь лежу? – более обстоятельно поинтересовался своей персоной голый мужик.

– Не знаем, – опять они сообщили хорошо.

– Хрень какая-то, – заключил на голову пострадавший и уселся.

Когда Вунь и Хэсс полечили незваного гостя отваром и припаркой, то разговор продолжился. Мужик уже не был совсем голым. Ему принесли большую простыню, в которую он закутался, завязав узлом на животе.

– Да, точно хрень, – еще раз выразился мужик.

– Значит, ты не помнишь ничего-ничего? – подозрительно уточнил Вунь.

– Не-а, – мужик еще раз постарался что-то вспомнить, но все было безрезультатно.

Хэсс захихикал.

– Ты чего? – удивился мужик.

– Да ты у меня второй без имени, – сообщил Хэсс причину своего веселья. – Был у меня недавно один орк, тоже все забыл, пришлось ему имя давать.

– Так ты умеешь это делать? – обрадовался мужик. – Тогда дай и мне имя.

На этот раз уже похихикал Вунь. Хэсс задумался.

– Тебе имя Милагро подойдет? – предложил он.

– Милагро? Милагро! Очень даже ничего, – восхитился названный Милагро. Если бы колдун себя помнил, то ему бы еще очень понравилось это имя.

Еще один названный Хэссом, сидел в это время на высоком дереве и заглядывал в окно. Нуэва поселился на дереве в саду Хэсса. Сильно ему мешали эти кодры, да и малыши, но Нуэва честно выполнял свой долг. Нуэва знал, что никуда отсюда не уйдет потому, что он слышал обрывок разговора Хэсса и Вуня о том самом медальоне, а теперь к ним еще и мужик новый пожаловал. Нуэва терпеливо ждал свою добычу, только задницу постоянно кололи шипы этого жуткого шамшарника.

Милагро не отличался стеснительностью, и поэтому ужинать с хозяевами пошел в той самой простыне.

За ужином, помимо знакомых ему лиц, присутствовала девушка Маша. Хэсс пояснил ей, что в их сообществе прибыло. Милагро заинтересованно осмотрел Машу, высказал несколько замечаний о погоде и приступил к счастливому поглощению всего, что было на столе. Вунь с некоторой тревогой наблюдал, как исчезают блюда со стола. Сделав себе заметку, готовить в три раза больше, раз у них появился этот странный тип, этим Вунь себя успокоил. Только, когда на столе появились свежие фрукты, выпечка и большой кофейник, то их новый гость разрешил себе перейти к беседе.