Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Хэсс не говорил никому, но он испугался, что Алила захочет уехать с Илистой. Там предстояли долгие гастроли, а ему не хотелось терять эту девушку. В последний день Тримузыки еще до проведения Совета кодров, Хэсс думал спросить об этом Алилу или не надо. Решился на разговор он уже глубокой ночью, когда они валялись на кровати в покоях Алилы во дворце.

Он гладил свою возлюбленную по спине, но тревога не уходила.

– Ты боишься? – Алила очень чутко среагировала на его сегодняшнее состояние. – Мы даже не пошли смотреть закрытие праздника.

– Праздников еще много будет. Уверен, что Вунь нам все перескажет.

– Милагро обещал сделать огненные фигуры на небе, – напомнила Алила.

В это самое время за окном загрохотало. Алила поднялась, накинула рубашку и подошла к окну. Хэсс встал рядом с ней и обнял.

– Так приятно с тобой, – призналась она. – Ой!

– Что? – дернулся Хэсс.

– Мне показалось, – призналась девушка, – что там глаза.

На дереве напротив ее покоев действительно сидел старый барон Д'Оро. Ему надо было убедиться, что все идет хорошо. В проблеске света Алила увидела его глаза.

В это самое время прямо у их окна вспыхнул яркий огромный образ малыша верхом на кодре.

– Ах! – выдохнула Алила.

– Негодник Милагро, – улыбнулся Хэсс.

– Он ... – здесь Алила остановилась. Ее остановила тряска дерева. Дело в том, что барон упал с дерева. И Хэсс, и Алила уловили, что кто-то упал, но посчитали, что это был соглядатай Шляссера.

Алила собиралась рассказать о тайне, но говорить об этом было нельзя. Совсем нельзя. Она случайно услышала нечто, абсолютно поразившее ее. Она знала, что нельзя говорить, но в тоже время так хотелось сказать. "Лучше не думать об этом", – решила она. – Хэсс! – позвала Алила.

– Да, я боюсь спросить, – признался Хэсс в своих сомнениях и пересказал предложение Илисты.

– Я никуда с ней не поеду. На мне птицы и еще твоя большая семья. Я не свободна для таких длительных поездок, но буду играть у Арана. Он ставит классику. Мы с ним говорили, он обещал мне роль в "Старых развратниках" и "Черном доме", – Алила опять забралась в кровать.

Хэсс успокоился.

Барон Д'Оро упал сильно неудачно во всех аспектах этого слова.

– Уяяяоу! – стонал толстый субъект под бароном.

Вольный барон поднялся, но удержаться на месте не мог, опустился на землю. Его невольная подушка жалобно стонала, проверяя состояние своего тела.

– Ты площадник грохнутый! – завопил незнакомец. – Я тебя казню за покушение на государственное лицо.

Барон, не ожидавший подобного обвинения, захрипел. В темноте барон не мог опознать собеседника, но что-то знакомое в нем было. Как всегда барон решил прибегнуть к тактике встречных угроз.

– Моай лучший другк и тайный саветник Шляссер казнит тебя первым, – пообещал барон.

Собеседник поперхнулся от такой наглости.

– Да будет тебе известно, что лучшим другом Шляссер является только он сам, – в очередной вспышке огня барон разглядел, что говорит он с тем самым Шляссером.

– Ох, – барон схватился за сердце. В голове прокрутились возможности и вероятности. То, что его не казнят было точно, а вот, что что-то с него потребуют было весьма вероятно.

– Какого фига ты там делал? – почти спокойно спросил Шляссер. Он все еще стоял, опираясь на ствол могучего черного дерева.

Барон счел лучшим признаться.

– За внучкой смоатрел. Сейчас нодо обязательно смоатреть за детьми. А ты?

Тайный советник оторопел от подобной наглости. ЕГО расспрашивали, что и где он делал. Шляссер совершенно не собирался признаваться, что поводом выйти в сад был разговор с одним из приведений, которое упорно доказывало силу красоты и ее превосходство надо всем в мире. Шляссер долго ругался с приведением, доказывая, что нет в мире ничего выше службы истине, но все же потом решился выйти в сад и прогуляться. Тайный советник был уверен, что судьба ему подскажет. Возможно приведение и право, а он не видит чего-то важного в этой жизни. Судьба подсказала, да еще в довольно жесткой форме. "Служи своему миру, иди по своей дороге", – так расценил знамение проведения Шляссер. Сейчас же он обдумывал, что сделать с этим чокнутым бароном.

Тащить барона во дворец Шляссеру пришлось на себе.

– Как ты умудрился залезть на дерево? – недоумевал Шляссер. – Ты же пройти то толком не можешь. Сдохнешь же здесь.

– Нет, я не могу сдоахзнуть, – шипел старикашка барон. – Я еще не увидел своую внучку замужем за тем боагатым мальчиком, еще не нянчил ее детей, моая втаорая внучка тоже, пока не стала каралевой.

– Ты ради этого и живешь? – Шляссер остановился, обдумывая куда конкретно тащить барона. Тот собрался с силами и сказал, что по освещенному пространству у дворца он пройдет сам.

Барон оперся на Шляссера. Оба не шли, а тащились. Стража, стоявшая через каждые двадцать шагов под окнами дворца, пялилась на двух ковыляющих стариканов.

Вунь тоже любовался огненными фигурами на чистом небе столицы. Музыка все еще звучала, но люди расходились. Кончились три дня Тримузыки. Вунь гордился собой, он так много сделал для себя, для малышей, для Милагро, для орков, только вот для Хэсса он ничего не сделал в эти три дня. Малыш подумал, что может сделать приятного для личного духа, но не мог сообразить. Глаза закрывались, хотелось спать. "Сегодня должны быть хорошие важные сны", – подумал Вунь и заснул на подоконнике кухни.

Во сне он увидел того, о ком думал постоянно – Хэсса. Личный дух сидел в большом зале. Вунь вспомнил, что так описывала ему королевские залы Лапчандача. Вунь стал внимательно смотреть, пока Хэсс просто сидел. Двери открылись и в зал вошел Милагро. Вуню стало очень интересно, что будет дальше. Милагро подошел и уселся рядом с Хэссом. Вунь стал приближаться, он не слышал о чем они говорят, а было очень интересно.

– Ты их не вини, – говорил Милагро. – Они, конечно, упрекали тебя.

– Как ты мог? Как ты мог? – тихо повторил Хэсс.

– Да, они всегда так говорят, – Милагро чуть наклонился к Хэссу. Это создало ощущение переживаний. – Люди всегда так говорят, когда их жизнь меняется.

– Я меняю их жизни? – Хэсс спросил очень ровно, без лишних эмоций.

– Ты даже мою жизнь изменил, – признался Милагро. – Я же тебе говорил. Тебя не смогло предусмотреть даже мое Черное зеркало. Вернее, оно тебя показывало, но я не думал, что это имеет такое значение, – поправился колдун из Белого дома.

– А когда я им говорю? – опять почти безэмоционально спросил Хэсс.

– Ты? – Милагро пожал плечами. – Я про тебя ничего не знаю, здесь ты должен знать сам.

Колдун будто бы испарился со стула. Личный дух встал и вот они стоят с Вунем на продуваемом со всех сторон утесе. Вунь заткнул уши, такой грохот стоял вокруг.

Хэсс повернулся к Вуню, будто бы увидел его.

– Мы не можем спуститься, – сказал личный дух Вуню.

Малыш забеспокоился. То, что Хэсс его видел было плохо. Только мертвые видят духов, в том числе и спящих.

– Ты умер? – Вунь готов был заплакать.

– Есть такая вероятность, – признал Хэсс. – В будущем. Придумай что-нибудь. Я не знал, но это была далеко не лучшая вероятность, – странно пояснил личный дух.

Вунь взвизгнул и проснулся в холодном поту. Свалившись с подоконника, он побежал искать Милагро. Колдуну не удалось выспаться, Вунь разбудил его несколькими ударами ложкой по лбу.

– Ты здесь спишь, а вероятности убивают Хэсса, – Вунь все еще тряс Милагро.

Колдун выслушал сбивчивый рассказ малорослика.

– Тихо, – Милагро подал Вуню полотенце, чтобы тот вытер слезы. – Тихо ты. Все не так плохо. О таких вещах предупреждают только если есть шанс. Понимаешь, это как развилка: умереть или обойти. В нашей жизни они возникают несколько раз. В конечном счете, одну из развилок мы не обходим, у нас мало сил, желания или везения. Но сейчас, раз он сам тебя предупредил, то все будет хорошо. Вунь, Хэсс ничего не может сделать сам, но может предупредить тебя. Хэсс ведь скрытый, но сильный маг. Он пропитался силой в ваших Темных землях, поэтому должен чувствовать смерть на своем пути. Он уже обходил ее пару раз, но здесь видно сам не справится. Не плачь, маленький.

Милагро прижал к себе Вуня и погладил по голове.

– Правда? – малыш перестал плакать. – Ты можешь все исправить?

– Это правило развилок касается не только меня, но и всех, – Милагро все еще не отпускал Вуня. – Я геомант и переплету линии по другому. Не могу сказать, что все устраню, опасность все же придется преодолевать.

– Почему? – Вунь уже поверил, что все будет хорошо, а тут...

– Тихо, Вунь, – Милагро поднялся и запер дверь, а потом опять вернулся в кровать. – Есть такие законы, ими пользуются те, кто видит и может. Смерть или другое несчастье можно разбить на части. Но все эти части надо пережить. Или есть другой случай можно их отвести, но на другого. Не думаю, что Хэсс предпочтет пожертвовать кем-то кого любит.

– Нет, – Вунь энергично затряс головой. – А опасности они опасные?

– Мы же тоже можем ему помочь их преодолевать, – подбодрил его Милагро. – Я должен посмотреть на Хэсса. Он как явится утром, я посмотрю, а потом пойду к себе и буду работать. Здесь придется много сделать. Нельзя за просто так манипулировать линиями жизни такого сильного малого, как Хэсс.

Вунь похлюпал носом, но дальше плакать не стал.

– Ты можешь все? – доверчиво спросил маленький человечек.

– Я могу все, – заверил его Милагро. – Но тебе придется привлечь к этому делу много народа.

– Почему? – Вунь выпучил глаза.

– Дело в том, что любое колдовство в этом случае будет иметь обратный эффект, а как он ударит, я не знаю, – признался колдун.

– Это как с башнями? – уточнил любопытный Вунь. – Я знаю, мне Хэсс говорил. Может быть всё-всё?

– И даже гораздо больше, – Милагро выбрался из кровати. Ближайшее будущее не сулило спокойного сна.

– Глава 23. Исчезающий вид

– Сынок, я хочу, чтобы ты вырос настоящим мужчиной.

– Папа, а что бывают поддельные?

Папа смутился и долго думал, как ответить на вопрос сына. Ребенок пришел на помощь:

– Папа, не волнуйся, я не буду таким, как дяди Виталий и Иван из третьего подъезда. Мне девочки нравятся.

Милагро заперся в Белом доме. Разложив вокруг себя множество книг, Милагро принялся читать.

– Нельзя искать...

– Возможно наполнить...

– Исключить влияние....

– Посмотреть на линии....

– Выпить настойку...

Милагро бубнил и бубнил. От количества слов у Вуня загудело в голове. К работе Милагро разрешил привлечь Эльниня и Болтуна. Орки остались присматривать за домом и Хэссом. Эльнинь сейчас сидел в самом углу колдовской библиотеки. Болтун счастливо шлялся между книг, периодически вспрыгивал на какой-нибудь шкаф и шарился там. Вунь очень внимательно наблюдал за Милагро со своего места у окна. Милагро работал, как оглашенный.

Они сделали один перерыв на чай, тогда выяснилось, что у Милагро ничего съедобного дома нет. Не долго думая, колдун сплел две линии, получилось, что сегодняшний королевский обед слуги принесли в его дом, король же вынужден был пообедать с первым министром и еще делегацией от соседей всухомятку без горячего.

– Там всегда есть еда, – в порядке полезной информации заявил Милагро. Болтун заявил, что Милагро таит в себе скрытые таланты. Колдун слабо улыбнулся и слопал шесть порций.

Такое обильное пожирание королевского обеда, сморило ожидающих. Болтун прикорнул на шкафу, Вунь и Эльнинь в креслах.

Милагро же наоборот почувствовал прилив сил и вдохновение. Почесав живот, колдун сообразил, что он забыл сделать. Осторожно переступая разложенные на полу книги, Милагро вышел в коридор и поднялся по лестнице на второй этаж. Там стояли знаменитые зеркала. Напоив Черное зеркало своей кровью, он принялся искать жизненную линию Хэсса Незваного. Пару раз он отвлекся на изучение линий жизни интересных субъектов.

– Вот, – порадовался Милагро. Он не слышал, как за его спиной открылась дверь и вошли трое, оставленные сладко спать внизу. Милагро ухватил черную, как ночь, и красную, как кровь, линию жизни Хэсса. С превеликой осторожностью колдун смотрел на события.

– Так, так, так, так. Не может быть! – воскликнул Милагро.

За его спиной послышался шорох. Вунь и Болтун подобрались вплотную к зеркалу.

– Чего? – любознательность малорослика сбила Милагро.

– Тьяфя! – ругнулся тот. – Чего? Чего! Того!

– Конкретизируй, – послышался требовательный мяв котяры.

– Ладно, – Милагро стал опять искать эту живую нить. – Хэсс по роду не колдун совсем, но выжить мог только с определенной долей силы, которой у него не было. Но был и вариант, что он получит эту силу. В нашем случае, Хэсс благополучно проскочил этот узел. Сила есть, – колдуну показалось, что он нашел, но нить запульсировала и вырвалась. Пришлось ему начинать все сначала. – Есть узел, где он принимал решение насчет маленьких жителей. Если бы не взял, то тоже бы не выжил. Была какая-то избушка. Хрень в общем, здесь я смотреть не буду, – на слова Милагро Вунь кивнул со знанием дела. – Итак, здесь завязки на прошлое и будущее, как интересно!

– Чего? – потребовал ответа Вунь.

– Да ничего четкого, но похоже, что кто-то из прошлого сильно смотрит за нашим Хэссом. И этот из прошлого вернется в будущем. Есть прямое пересечение. Видимо дети, да, это возможно, – Милагро затих, он зацепил нужную нить и старался не сбиться. Понимая, что эти за спиной не отстанут, колдун решил сказать им еще чего-нибудь. – Сейчас тихо, я дотяну линию до первой развилки. Думаю, что там как-раз это и будет.

Болтун и Вунь сидели очень тихо. Эльнинь смотрел на действия колдуна и тоже будто бы чувствовал в руках линию жизни Хэсса.

– Ты руки убери, – рявкнул колдун. – Хоть ты ему и... – Милагро осекся. – Ладно, держи, я буду смотреть.

Эльнинь растерялся.

– Я не умею, я случайно.

– Держи, бодяжник, – Милагро посмотрел на свои руки, шла кровь. – Нити всегда держать тяжело, руки режет.

Эльнинь встал рядом и поднес руки к зеркалу. Мгновенно во всем теле Эльниня раздалась пульсация.

– Это жизнь, – радостно сообщил Милагро. – Держи крепко, но не рви.

Вунь цокнул зубами. Болтун склонил голову.

– Я ...вот оно... – Милагро опустил голову в зеркало и пропал на половину.

– Держи его, – скомандовал Вунь.

Колдун высунулся из Черного зеркала.

– Ага, нашел, – Милагро забрал нить жизни Хэсса из рук Эльниня. – Теперь смотри, учись, – велел он Эльниню.

Вунь попытался было задать вопрос, почему колдун велит юноше учиться, но не успел, перед глазами поплыли линии. Все предметы в комнате стали оплывать. Так забавно было увидеть, как стал расплываться Милагро, сжиматься Эльнинь, и лишь Черное зеркало сохраняло четкость.

– Все, – выдохнул Милагро.

Все кончилось, в мире опять воцарился порядок.

– В книге сказано, что надо посмотреть на оборот. Оборот, оборот, оборотик, – колдун стукнул по зеркалу. Оно мгновенно вывернулось. Вунь ахнул. Зеркало изнутри оказалось ужасающе прозрачным.

– Угу, – Милагро тоже всунулся и туда. – Вау!

Через мгновение Милагро выбрался из оборота зеркала, тот замерцало и погасло.

– Силу съело, – пожалел его Милагро. – На попей, – предложил он зеркалу, и приложил к его поверхности кровоточащие ладони.

Зеркало впитало кровь и слабо замерцало.

– Скоро придет в себя, но ...

– Что значит оборот? – Вунь помнил, как Милагро говорил об обратном эффекте.

– Я увидел черную пыль, но ее покрыли зеленые листья, – четко, но абсолютно неясно сообщил колдун.

– Что это значит? – первым догадался спросить Болтун.

– Надо посмотреть в книге, – Милагро отодвинулся от зеркала и пошел к двери.

Вся компания перебралась в библиотеку, где Милагро опять стал копаться в книгах.

– Вот оно, – провозгласил он, наконец, тряся в руках книгой в голубом переплете. – О?

– Чего там? – Вунь испугался, настолько странным стало лицо колдуна.

– О! – Милагро будто заклинило на одном звуке.

Эльнинь рискнул заглянуть в книгу через плечо Милагро.

– Здесь написано, что черная пыль есть смерть, которую отвели, а зеленые листья это как возмещение в лице новой жизни, – прочитал Эльнинь.

– То есть? – Малыш Вунь все еще ничего не понял. – Какая новая жизнь? Где ее взять?

– Ребенка ему родить надо, – ответил сообразительный Болтун.

– Почему ему? – Вунь сомневался в здравии остальных и этой книжки.

– Ребенка оба рожают, – Болтун оскалился. – Видимо в этом случае жизнь и смерть требуют максимальной отдачи. Ребенка ему надо заделать.

– Мне? – прорвалось у колдуна. – Я не...

– Это обязательно? – Вунь повернулся к Болтуну, как самому умному на этот момент.

– Условия возмещения надо выполнять немедленно, – авторитетно заметил Болтун. – По крайне мере, так было всегда на более простых вещах. Думаю, что и эти сложные такие же.

– Тогда чего стоим? Кого ждем? Вперед за ребенком, – Вунь понимал, что ради жизни личного духа, он сделает все.

Эльнинь по знаку Вуня подхватил Милагро под руку и потащил его из дома.

– Стойте! – смог выговорить Милагро, когда они уже вышли из его дома.

– Вперед! – опроверг его утверждение Вунь.

– Стой! Стой! Стой! – Милагро остановил движение. – Все не так просто. Я не хочу ребенка. Мне не подходят дети.

– Твое дело только его сделать и не говори, что не умеешь, – послышалось вкрадчивое от Вуня. – Мы сумеем сами воспитать твоего ребеночка, на крайняк отдадим королю. Ты, как никак, народное достояние Эвари.

– Что? – Милагро возмутился не на шутку. – Что я слышу?

– Ты хочешь нас осиротить? – Вунь тоже рассердился.

Эльнинь отвел глаза от этой противоборствующей пары. Болтун же наоборот от интереса высунул кончик языка.

– Нет, но... – колдун явно растерял свою обычную наглость.

– Тебе всего то надо получить удовольствие, – Вунь говорил очень жалобно, просяще. – И нам поможешь, и девушке удовольствие доставишь, и приумножишь сокровища Эвари. Все последствия мы берем на себя.

– Но я...

– Поздно. Это она?

– Ээээ, – Милагро собирался все отрицать, но появившаяся рядом с ними женщина повела себя более чем странно. Она осмотрела всю компанию. Пару раз переведя взгляд с Эльниня на Милагро, а потом сделала выбор. Эта стройная, загорелая, полуобнаженная женщина подошла вплотную к колдуну и обняла его, и предложила:

– Поцелуй меня.

Вся компания смотрела на эту очаровательную незнакомку, открыв рот. Пришлось Эспозе самой поцеловать Милагро.

– Я – Эспоза, – представилась после этого она.

– Очень приятно, – отозвался Вунь. – Мы хотим спросить, ребеночка не хотите?

Эспоза впилась в маленького человечка своими острыми серыми глазами:

– От кого?

– От него, – Вунь ткнул в Милагро пальцем. – Нам очень срочно надо.

– Не здесь же, – усмехнулась женщина.

– А его дом там, – Вунь развернулся и показал Белый дом.

– Тогда мы пойдем, – решила женщина.

Милагро молчал, но позволил этой незнакомке увести себя назад.

Вунь отправился домой через рынок. Чувство хорошо выполненного дела требовало выхода в виде покупки двух больших полок, серого ковра и двух корзинок с фруктами. Все это тащить доверили Эльниню.

– Ты как думаешь? – спросил Вунь уже на обратном пути домой.

– Эта женщина настоящее колдовство, – ответствовал Болтун.

– Я не тебя спрашивал, – возмутился Вунь.

– Я думаю, что хорошо бы забрать у колдуна ту книжку, – сказал Эльнинь.

– Почему? – Вунь испугался, что они чего-то не сделали, не учли.

– Когда он разберется, что ребенка то мог делать и я, как непосредственно участвующий в манипуляциях, то предполагаю, что в Эвари не останется ни одного целого строения, – Эльнинь старался быть совершено спокойным, но временами в голосе прорывались панические нотки.

– Чепуха! – Вунь поспешил утешить юношу. – Ты еще мал, чтобы иметь детей.

– А он что вырос что ли? – съехидничал котяра.

– Если задумываешься о ремонте, то уже вырос, – вынес свое окончательное суждение Вунь.

– Думаешь? – Эльнинь страстно желал в это поверить. Кот лишь усмехнулся.

– А ты ничего про колдуна не видел? – внезапно спросил Вунь.

– Нет, – здесь Эльнинь солгал, не хотел он говорить, что привиделось ему нечто весьма забавное.

Как потом себя ругал Милагро, можно только догадываться. Хэсс никому и никогда не говорил, что как-то видел колдуна, бьющегося головой об стенку.

– Бодяжник! Площадник! Сразник! – Милагро сильно сердился на себя.

На вопрос Хэсса он смог более или менее связанно пояснить, что всему виной его желание получить себе "дом". Милагро подумал, что "дом" у него теперь есть, даже два дома, да не тут то было. Не додумался Милагро, что хочешь дом, получишь дом во всех смыслах: "дом", как строение, "дом", как место жизни и удовольствий, "дом", как сборище любимых личностей, и, наконец, "дом", как семью. Семья, в лице этой сумасшедшей дамочки и будущего ребенка, довели бедолагу Милагро до исступления.

– Чего ты кипятишься? – не понял Хэсс.

– Я их боюсь, – признался колдун. – Я не умею жить в семье, а эта меня бросать не собирается.

– Я тоже боюсь, но какой в этом толк то бояться? – рационально заметил Хэсс.

– Иди ты, – огрызнулся колдун. – Знал бы ты, что она мне сказала.

– Что? – Хэсс понял, что станет обладателем самой лучшей тайны в мире.

– Она мне рассказала, что жила в глухой деревеньке. Деревеньку так и называют Глухая. Вот не было у нее там женихов. Не было и все. Она захотела семью себе и мужа хорошего. Ей ее бабка и приколдовала быть в определенном месте в определенное время, а там подхватить самого щуплого мужика. Тот мол и будет ее мужем.

– Ух ты! – у Хэсса голова пошла кругом. – Что же это выходит? Получается, что это она сплела твою линию?

– Тьяфя на тебя, – сплюнул колдун и одарил Хэсса неприязненным взглядом.

– Ничего, так бывает, – поспешил утешить Хэсс испуганного колдуна. – Всеми дорогами этого мира правят женщины, так говорил мой учитель, и думается, что он был прав.

Милагро не успел ответить. В это самое время на любимом кресле Милагро в комнату залетела Эспоза.

– Я думаю, может крышу переложим? Сделаем еще пару этажей? – Эспоза, по мнению Хэсса, идеально подходила Милагро. Самое главное, что было в ней замечательного – она не боялась колдуна и плевала на все его выкрутасы. Эспоза искренне считала, что это она центр мира, а не ее муж Милагро. Семейство принялось с жаром обсуждать вопросы перекладки крыши.

Хэсс подумал, но говорить не стал. Сентенус сказал, когда стало известно, что колдун живет с женщиной и собирается стать отцом, то законники стали исчислять новую эпоху, король Главрик IX посмеялся, Шляссер ругнулся, мол проблем прибавиться, а министр Язон готовит свадебный подарок – комплект из двадцати пяти книг по этикету, родам и воспитанию детей.

Милагро выбрался из окна, чтобы посмотреть, права ли Эспоза, что крыша с правой стороны требует немедленного внимания. Эспоза подавила улыбку и серьезно заявила Хэссу:

– Не буду ему, пока говорить, что будут двойняшки-девочки. Он бедняга, уже решил, что когда родится ребенок, то он сойдет с ума, а что с ним будет при известии о двойне?

– Да, еще девочки, – Хэсс спохватился и поздравил Эспозу.

– Ему тоже придется преодолевать свои страхи супротив женского пола, – Эспоза говорила так убежденно, что Хэсс уверился. Эта женщина насквозь видит своего колдовского мужа.

С того самого момента, как колдун приступил к выплатам за вмешательство в жизнь Хэсса, на самого Хэсса стали нападать неприятности, обещанные колдуном.

Хэсс получил послание из прошлой жизнь. Дома сидели два орка, когда Хэсс услышал крики у ворот. Он вышел из дома, оторвавшись от записи рождения и браков малоросликов.

– Это что? – высунулся Спай.

– Не знаю, лежит что-то, – напряг Хэсс глаза.

– Пойдем вдвоем, – решил бдительный орк.

– Пойдем, – Хэсс старался без неприязни принимать идеи орков.

Они подошли к воротам. У их ног лежала коробка.

– Я открою, – Спай поднял коробку, велел Хэссу отойти подальше и снял крышку. – Здесь бумага какая-то, – громко крикнул он.

Хэсс подошел и тогда орк отдал ему коробку. В коробке лежала бумага, придавленная камнем.

– Странно как, – Хэсс вынул камень, достал бумагу и развернул ее. Прочитать он не успел, у ворот появился Инрих.

– Приветствую, – мужчина поклонился Хэссу и орку. – Чем заняты?

– Да, вот послание принесли, – Хэсс развернул на мгновение бумагу перед носом гостя.

Инрих запечатлел в памяти текст, который воспроизвел и прочитал по памяти уже после разговора с Хэссом о хоре малоросликов.

Хэсс проводил Инриха до ворот и вернулся в дом, чтобы прочитать послание, но сделать этого не успел, вернулся Вунь.

Нуэва доложил, что поступила коробка с камнем и бумагой. Малыш Вунь счел это зловещим и послал Болтуна заболтать Хэсса, пока Эльнинь ему прочитает, что там написано. На кухне валялось множество бумаг, которые добросовестно перебирал Эльнинь, но незнакомого текста не находил. Болтун был остановлен Лунь с наставлениями, что в саду развелись опять незнакомые личности, которые постоянно подглядывают в окна. Котяра подумал, что за ними шпионят по поручению Шляссера. Решив это немедленно проверить, Болтун выбрался в сад и стал обходить его. Наблюдателей бывший вольный барон Ульрих не нашел, но подтвердил свои подозрения. Кот заметил следы пребывания людей на двух деревьях, послуживших наблюдательными пунктами. Одно дерево удачно находилось возле кухни, второе со стороны окон комнаты Хэсса. Тем временем, личного духа позвал Пупчай: "Хэсс, подойди, пожалуйста".

Хэсса задели несчастные мысли кодра, и он бросив коробку и послание у себя на верху, отправился на площадку. Пупчай беспомощно смотрел на свою заднюю лапу.

"Что такое?" – подумал Хэсс.

"Лапа болит", – признался Пупчай.

"Где?", – уточнил Хэсс и стал аккуратно осматривать лапу, которую вытянул кодр.

" У тебя здесь вздулось, похоже заноза, резать надо", – определил Хэсс.

"Мррья", – возмутился Пупчай. "Я не хочу", – пожаловался он.

"Надо, а как иначе лечить?", – Хэсс очень озабоченно смотрел на своего друга. "Как вас раньше лечили?".

"Когда мы жили не здесь, то были люди-врачеватели, а здесь мы спали", – Пупчай и сам удивился, что упущен такой важный момент здоровой жизни кодров.

"Видишь, у нас этих врачевателей нет. Надо резать. Сиди спокойно, я принесу воды, травки, нож, тряпку. На лапу потом ступать нельзя, пока не заживет", – Хэсс зашел в дом, но продолжал мысленно утешать кодра.

Тем временем, Вунь сообразил, что интересующая его бумага может быть на верху у Хэсса. Быстро сбегав наверх, он притащил коробку и мятый лист.

– Оно? – Вунь и сомневался и был уверен, что именно "оно". – Что там такое?

– Здесь написано, – начал читать Эльнинь, – "что хочешь найти, есть у Четвертого облака по полуночи. Твой друг Дрил".

– Что это значит? – Вунь требовательно дернул своего чтеца за рукав и принялся расхаживать из стороны в сторону.

Эльнинь пожал плечами.

– Здесь больше совсем ничего не написано.

– Это ловушка, – быстро решил Вунь. – Мы должны разобраться.

– Почему ловушка? – Эльнинь подумал, что Вунь слишком подозрителен.

– Я знаю всех друзей Хэсса. Друга Дрила нет, – отчеканил Вунь. – Мы пойдем с тобой туда, пока Хэсс не сходил.

– Но... – Эльнинь не ожидал подобного решения. – Может быть мы скажем Хэссу.

– Нет, – Вунь решил, что Эльнинь явно блаженный. – Хэсс очень добрый и, что еще хуже любопытный. Пошли!

– А где это Четвертое облако? – Эльнинь не стал возражать, вспомнив о своем недавнем разговоре с колдуном.

Хэсс занимался лечением Пупчая и не думал о таинственном послании. Ему было ужасно жалко кодра. Пупчай хоть и физически страдал, но мысленно не забыл доложить обо всем Совету кодров. Теперь у тех появилась новая тема для обсуждения – как лечить кодров. Выяснилось, что никто этого достоверно не знает. Совет с хода решил, что это чрезвычайно важно и потребовал немедленно Большого Совета.

К месту лечения Пупчая слетелось шесть кодров. Им было тесно на кодровской площадке, но никто не хотел улетать. Каждый кодр счел своим долгом посмотреть, как Хэсс лечит Пупчая.

Эльнинь и Вунь порядочно заплутали при розыске Четвертого облака, а вот Инрих с друзьями нашел Четверное облако гораздо раньше, но уже после визита двух больших грозных типов из ведомства тайного советника Шляссера.

Четвертым облаком назывался маленький закуток в башне Пушистых Облаков.

Первое облако в этой Башне – это большая кухня. Там можно было не только вкусно поесть, но и приготовить, что душа желает из продуктов хозяина Первого облака. Вход в Первое облако с возможностью съесть все, что душе угодно стоил не так уж и много. Привилегию готовить следовало оплатить дополнительно.

Второе облако это большое помещение для игры детей всех возрастов. Пока родители прохлаждались в Третьем облаке – месте разговоров и сплетен при поглощении напитков разной крепости, дети играли во Втором облаке. Хозяин Башни Пушистых Облаков гарантировал присмотр, как за детьми, так и за их родителями.

Четвертое Облако – закуток для людей особой ориентации на чужое имущество и чужие жизни. В Четвертом облаке ошивались неприятные личности, хотя порой туда забредали и искатели острых приключений. Четвертное облако располагалось под самой крышей Башни Пушистых Облаков. Попасть в Четвертое Облако можно было только из двух соседних башен, пройдя по тонким болтающимся из стороны в сторону мостам. Слабонервный человек не пошел бы в Четвертое Облако. Как правило, пришедшие в туда первым дело заказывали двойную порцию самого крепкого напитка. Дверь с выходом на общую лестницу Башни Пушистых Облаков была надежно закрыта. По договоренности хозяина башни (Первого, Второго и Третьего Облак) с хозяином Четвертого Облака, эту дверь можно было открыть три раза. На третий раз хозяин Четвертого Облака обязан ликвидировать свое заведение и передать всю площадь хозяину Башни. Такая коллизия возникла потому, что отец нынешнего хозяина Башни Пушистых Облаков женился на воровке. У него было два сына от разных женщин. Своему старшему и путному отец оставил большую часть Башни (тогдашнего дома), своему младшему и беспутному – отец оставил лишь малую часть Башни, ныне ставшую Четвертым Облаком. На протяжении истекших трех десятков лет дверь открывалась лишь однажды. Чумачок – хозяин Четвертого Облака жил наверху безвылазно. Он придумал сложную систему поднятия грузов на самый вверх. Чумачок был бледен, постоянно находясь в круглых стенах, не загоришь. Мылся он тоже редко и к тому же любил хорошо накуриться. Чумачок утверждал, что от правильного курения дохнут все болезни, и он самый здоровый человек на дорогах этого мира.

У Чумачка собирались люди, чтобы поговорить о важных делах, иногда здесь заключались сделки. Сам хозяин Четвертого Облака находил особое удовольствие в том, что его посетители заключали заказы на совершение темных дел над головами будущих жертв этих темных дел.

Сегодня в Четвертом Облаке собралось человек тридцать. Для этого заведения это была почти норма. Обычно здесь не сидело больше тридцати пяти – тридцати восьми человек. Чумачок велел свой помощнице Зяке поторапливаться, надо было обслужить особых гостей. Вечером к нему пожаловали четыре почтенных маэстро из гильдии воров. Они тихо переговаривались о чем-то забавном. Пару раз Чумачок явственно слышал подхихикивание.