Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

– А мы еще нет. Вот идем поужинать в хорошее место, – вор старался весело улыбаться.

Алила и Эльнинь молчали лишь переглядывались друг с другом.

– Теперь это так называется? – Шляссер изогнул одну бровь.

Хэсс сразу понял, что Шляссер знает о его сегодняшних планах все, что он сказал Эльниню. Вор предпочел не заметить издевки, и сделал шаг в сторону, намереваясь обогнуть эту странную пару.

– Вы сильно торопитесь? – Шляссер сделал шаг в ту же сторону.

– Хотелось бы все свое свободное время провести с девушкой моего сердца, – серьезно ответил Хэсс. Алила почему-то зарделась на это искреннее признание.

– Это, конечно, мило, – Шляссер улыбнулся, как стая голодных законников. – Но я так думаю, что планы на сегодняшний вечер у вас были совсем другие, Хэсс.

– Возможно, но даже дороги не всегда ведут куда надо, – Хэсс постарался придать как можно больше беспечности голосу.

– Отлично, – Шляссер прибавил к голодной улыбке кровожадный взгляд и стал даже страшнее законников. – Я думаю, что девушку вашего сердца я могу сводить в хорошее место поужинать сам, а вы отправились бы по своим делам.

Алила собиралась возразить, но Хэсс не дал. Эльнинь так безучастно и стоял.

– А что есть причины мне отправиться по своим делам? – вор постарался не дрогнуть.

– Есть, сегодня большое собрание законников. К тому же, хотелось бы мне посмотреть на маленькую шкатулку в форме летящего кодра.

Здесь Хэсс понял, что у Шляссера свой интерес в этом деле.

– Летящего кодра? Я и не знал, что такие есть.

– Зачем вам? У вас живой кодр живет, – Шляссер опять стал милым. – Кстати, как Пупчай?

– Летает, учит какие-то резкие повороты, – Хэссу припомнился недавний полет. Пупчай рассказал ему о показательных выступлениях на границе с Эвари и стал показывать, как он умеет летать. Хэсс до вечера приходил в себя, искал свой желудок.

– Это замечательно, – здесь Шляссер не лукавил. Ему нравились кодры, а особенно их боевые качества. – Так вам возможно пора?

– Возможно, но в заведении Папы Снега должны поужинать двое: я и моя девушка, – Хэсс переключил внимание на Эльниня.

– Нет проблем, – Шляссер в несколько минут стал Хэссом, лишь одев на руку кольцо, которое достал из своего кармана.

Теперь на улице стояло два Хэсса.

Алила посмотрела на Хэсса, тот ей кивнул. Она отпустила его руку и сделала шаг к Хэссу-Шляссеру.

– Надеюсь, что за ужином я услышу много новых историй, – девушке хотелось потребовать немедленных объяснений, но она не стала этого делать. – Хэсс так хорошо рассказывает разные смешные вещи.

– Еще бы, – ее новый спутник кивнул со знанием дела. – Но и вы, милая девушка, тоже много говорите в особенности при птицах. Так мы поужинаем, погуляем, и будем вас ждать на вашей улице, – Шляссер предложил девушке руку.

Алила покраснела. Теперь стало понятно, что птицы передали ее разговор с Эльнинем начальнику разведки и тайному советнику Шляссеру.

Хэсс и Эльнинь смотрели, как эта пара ушла. Эльнинь все еще молчал.

Не желая разговаривать, да и не о чем было, Хэсс повернул назад. Эльнинь не отставал от него. В быстром темпе они добрались до башни Беркута.

Башня этого законника впечатляла своей роскошью. Камень был отполирован и сиял в лунном свете всеми оттенками серебра с добавлением золотой пыли.

Не доходя до владений интересующей персоны, Хэсс перелетел через высокий забор в сад к его соседу. Эльнинь проделал тоже самое.

Там они остановились.

– Надо пройти до той стороны ограды, – Хэсс указал рукой.

Эльнинь кивнул и попытался пойти, но был остановлен Хэссом.

– Не так, смотри, – Хэсс приподнялся над землей на ладонь и пошел, не касаясь травы. – Здесь ловушки на людей.

Эльнинь подумал минуты две и смог повторить движение Хэсса. Передвигаться по воздуху было трудно, но со временем они приноровились. Почти одновременно они перемахнули ограду и пошли по саду к башне Беркута. Когда Хэсс смотрел оставшийся от Шаа альбом с записями о лучших домах города, то с удовольствие увидел, там было написано о башнях. Превращение затронуло не только внешний вид города, но и все карты, все записи и прочее. Именно благодаря этим сведениям, Хэсс смог отправиться на дело в следующую ночь. Вор обходил башню Беркута и выискивал нужное ему окно. Не обращая внимания на Эльниня, Хэсс подпрыгнул вверх на шесть этажей. Окно было закрыто, но для него не составило проблем открыть, попутно уничтожив два злобных заклятия. Эльнинь ждал внизу, пока Хэсс не скрылся в помещении. Затем Эльнинь повторил прыжок Хэсса и тоже влез в окно шестого этажа.

Комната даже в темноте поражала своим богатством. Все стены были обиты красной тканью. На столах – немерено украшений, ценных вещей, на полу валялись книги в дорогих обложках. На большом диване была навалена куча дорогой женской одежды. Шкафы хоть и были закрыты, но явно тоже были заставлены ценными вещами.

Хэсс принялся методично обыскивать комнату, предварительно поставив на дверь заклятие взрыва. Пришедшего с той стороны двери человека ждал большой и шумный подарок.

Эльнинь стоял, как пришибленный.

– Ты ищи шкатулку в виде кодра, но не трогай, – Хэсс мельком посмотрел на Эльниня и стал шарить дальше.

Попадалось все что угодно, но не то, что надо. Почти полтора часа они работали в полном молчании.

– Нашел! – Эльнинь указывал на шкатулку с кодром на крышке.

– Видимо она, – Хэсс посмотрел, шкатулка не была закреплена, но на ней стояло заклятие, защищающее от неразрешенного открывания.

– Ничего другого я не видел, только вон тоже кодр, – Эльнинь указал пальцем на большую скульптуру кодра у одной из стен.

– Заберем эту, – Хэсс показал на маленькую шкатулку, – про большую статую речи не было, и пусть сам мается. К тому же гарантия, что мы не открывали, – решил Хэсс.

– Хорошо, – Эльнинь смотрел на шкатулку. – Мне ее брать?

– Подожди, надо создать видимость ограбления, – Хэсс открыл один из уже просмотренных им ранее шкафов. Там на одной из полок лежали расшитые золотой нитью мешки для денег. – Бери мешки и заполняй. Туда шкатулку, туда эти штуки, а еще вон с того сундука. Там все в порядке, остальное не трогай.

Эльнинь принялся выполнять полученное задание. Хэсс продолжал исследовать содержимое одного из трех не обследованных шкафов.

– Оно, – Хэсс выдохнул почти беззвучно. Он держал в руках маленькую коробку из черного камня.

Стараясь не дышать, Хэсс открыл коробочку. Там лежал медальон. Не в силах поверить в свою удачу, Хэсс вынул медальон из коробки, и сразу он почувствовал волну силы. Медальон жил своей особой жизнью, но сила то была не та. Внимательно рассматривая медальон, Хэсс убедился в этом. Сзади были выгравированы другие знаки. Удерживая в себе ругательства и понимая, что хозяин башни скорее всего сейчас чувствует, что его сокровищницу вскрыли, Хэсс положил медальон обратно в коробку и захлопнул ее.

– Уходим, – велел Хэсс. Он подошел к Эльниню, который уже сгрудил у окна четыре мешка. – Два твоих, два моих. Ты вниз не прыгай, сразу по воздуху и вверх. Понял? Ты первый, пошел!

Эльнинь взял свои мешки и вылетел в окно. В это самое время дверь открылась, и последовал грохот, дым и послышались громкие вопли. Хэсс вынул из одного из карманов прихваченный порошок из цветков, которые он насобирал еще в Темных землях, и высыпал. Подхватить свои мешки и вылететь в окно составило уже сущие пустяки.

В башне все еще слышались крики, вопли, вой, а Хэсс и Эльнинь уже шли по улицам города в трех улицах от башни Беркута.

– Прекрасно, – Эльнинь, наконец, позволил себе эмоции. – Хотя то ограбление с супницей мне больше понравилось.

– Если бы больше оглядывался, когда болтал с Алилой, то не участвовал бы этом, – Хэсс позволил себе поворчать. У него было отвратительное настроение. Он нашел медальон, да не тот. Придется все начинать сначала, но не понятно откуда.

Две вещи скрасили Хэссу эту ночь. Во-первых, счастливая рожа Шляссера, который быстро исчез со шкатулкой. А, во-вторых, замечание Вуня по поводу, что все равно сходил не без пользы: принес массу новых вещей и потренировался.

Хэсс улегся спать на рассвете, и сны видел все больше несвязные. Он мотался, искал, не находил, опять искал.

Глава 19. Стража

Жена: – Смотрю вот к какой работе тебя приспособить.

Муж долго крутит головой, вздыхает и поправляет диванную подушку:

– Поесть что-нибудь.

Неудача иногда расхолаживает, а иногда и подстегивает к действиям. Хэсс Незваный попал на развилку равнодушия. Само по себе равнодушие одно из наиболее опасных состояний человека.

Совет собирался в подвале глубокой ночью с единственным вопросом: "Что надо сделать, чтобы помочь захандрившему хозяину дома?". Совет не нашел ничего действенного. Однако, каждый имея на ситуацию свою точку зрения, принялся в меру сил и фантазии возвращать Хэсса к жизни.

Лунь готовила необыкновенно вкусные вещи. Это привело к тому, что Вунь подсмотрел, как Спай осторожно подщипывает волосы на груди, чтобы подольше пожить в подвале дома с красной крышей.

Вунь метался по дому и старался всем рассказывать веселые истории.

Болтун наоборот баловался страшными историями, чтобы люди могли оценить настоящую спокойную жизнь.

Милагро предложил не трогать Хэсса, тот должен сам справиться со своей хандрой.

Эльнинь упорно ходил за Хэссом, стараясь его оберегать.

Приходили Маша и Сентенус. Оба вели душевные беседы, но Хэсс закрыл свою душу и спрятал ключи. Когда так сказал Сентенус, Вунь полночи обыскивал дом в поисках этих ключей.

Спай хмурился из под лысых бровей и злобно ворчал, но с удовольствием поглощал стряпню Лунь.

Нуэва задумался о смысле жизни Хэсса, а потом плавно перешел на поиск своего смысла жизни. Это занятие поглотило все его внимание между приемами пищи.

Отшельники пели заунывные песни, но Хэсс под них хорошо засыпал.

Пупчай свернулся в клубок и улегся спать дня на три.

В невеселой напряженной атмосфере прошло четыре дня.

На пятый пришла Алила, вызванная Вунем. Тот даже презрел свою неприязнь к синим птицами и посюсюкал с ними три минуты под удивленным взглядом девушки.

– Ты должна его развеселить, – наставлял Вунь.

– Что так плохо? – Алила не поверила, что все могло так измениться с их последней встречи.

Вунь подробно пересказал события последних дней.

– Я уже и вещи эти все унес, а он все такой же мрачный, – сокрушался Вунь.

В это самое время она увидела Хэсса, который шел по саду. Сдвинутые брови, будто бы оплывшие черты лица, усталость и безнадежность, исходившие от него, расстроили Алилу.

– Есть одно верное средство, – решилась актриса.

– Какое? – Вунь слегка подпрыгнул.

Алила наклонилась и долго шептала ему на ухо. Вунь даже немного покраснел.

– Ладно уж, – маленький человечек погладил девушку по щеке. – Сегодня я всех утащу в Белый дом, а ты уж смотри все сделай как надо.

– Главное, чтобы Хэсс согласился, – Алила сама удивилась своей смелости.

– Да он на тебя так смотрит, что съел бы целиком, чего уж ему не согласиться, если ты сама... – Вунь запутался в своих чувствах от осуждения до одобрения. – Ты только его покорми, а то он у нас ничего не ест. И еще одно, мебель не ломайте, поняла?

– Постараемся, – актриса пожала плечами, – но не обещаю.

– А это будет дружеское или все же замуж надумала? – Вунь поинтересовался уже более спокойно.

– Как предложит, – она пожала плечами.

– Значит, уже завтра колечко на палец напялит, ну и ладно, проживем, – Вунь отправился вверх по лестнице подготовить остальных к ночевке в другом месте.

Последующий вечер и ночь не сохранились бы для истории, если бы не некоторые любопытные личности сгрудившиеся у одного из зеркал в Белом доме. Вунь впервые обиделся на Милагро за то, что тот не дал досмотреть все до конца. Это необъяснимое поведение колдуна заставило сильно задуматься кота Болтуна. Кот решил, что к колдуну вернулись человеческие чувства, в том числе и способность сопереживать, а также желание заботиться о близких. Бывший некогда бароном Ульрихом сильно позавидовал колдуну Милагро. Сам Болтун знал о таких вещах, но уже почти забыл, как это бывает. Болтун боялся возвращаться обратно в человеческое обличье во многом потому, что ему нравилась эта жизнь без обязательств перед близкими.

Вунь притащил всех домой рано утром с самым рассветом. В избытке чувств Вунь по пять раз покормил всех попадавших на его пути, включая и двух синих птиц.

Хэсс вышел из неспальнии нехмурый, но сильно озадаченный. С него было можно писать картину: "Люди внезапно узнали, что в мире одно солнце и много звезд, а не наоборот".

Вунь постарался быть деликатным, но это ему удалось плохо, особенно после того, как он вслух стал планировать хорошую гулянку со свадьбой на ближайшие выходные.

– Ты, конечно, молодец, – похвалил Вунь Хэсса. – Но личный дух прежде чем решиться на такое важное событие, должен посоветоваться, особенно, раз невеста тебе досталась с обременением.

Здесь фыркнула Алила, которая появилась на кухне в длинной рубашке Хэсса:

– Жених то тоже с большим обременением.

– Ладно, но у него хоть обременение говорящее, – Вунь не желал уступать.

– Ха! Мои птички тоже говорящие, – Алиле до этого было настолько хорошо, что она не стала обижаться на Вуня, но и птиц в обиду не давала.

– Ладно, но у нас есть руки, – Вунь помахал своими ручками.

– А у них крылья, – Алила помахала своими.

– А мы тоже можем летать, – Вунь помотал головой. – Знаешь, у нас сколько кодров?

– У меня тоже есть кодры, и вообще личный дух женится на мне, а не на тебе, – Алила уже развеселилась от Вуневских утверждений.

– Здесь у вас действительно недоработка, – пробурчал из своего угла Спай.

– Ффрррр, – Вунь, как масло зашипел на орка. – Чего мы тебя терпим?

Вунь и Алила продолжали перепалку о достоинствах и недостатках "обременений" личного духа, сам же личный дух предпочел ретироваться из кухни. Хэсс всерьез опасался, что его заставят высказывать свою точку зрения. Сегодня он не был расположен к дипломатии. Он и сам не мог понять свое внутреннее состояние. Но, что это была не хандра, это было точно.

Постояв на холодном полу, Хэсс послушал еще немножко и собрался было подняться наверх, как рядом с ним появился симпатичный маленький малорослик.

– Ты чего? – Хэсс вздрогнул. Он не слышал, как тот пришел.

– Отец Гмыкл зовет тебя к себе, – пропищал малыш.

– А куда идти? – Хэсс услышал, что на кухне разговор дошел до обсуждения длины ног и скорости бега.

– За мной, – малыш убедился, что личный дух не очень соображалист. Малыш решил, что это не главное для личного духа.

Хэсс подумал было пойти наверх и одеться, но малыш явно не желал ждать. Тогда личный дух надел на ноги сапоги Милагро, накинул на свою длинную рубашку темный плащ Алилы и открыл двери. Идти пришлось недалеко. Отец Гмыкл ждал Хэсса рядом с пушистым и спящим Пупчаем. Они обменялись приветствиями, отец Гмыкл забрался на лапу кодра.

– Посидим?

Хэсс уселся на землю:

– Случилось что? – личный дух внимательно рассматривал малорослика.

– Ты бы лучше спросил не случилось ли чего?

– Хорошо, – Хэсс был очень покладистым. – Не случилось ли чего?

– Именно, что не случилось, – отец Гмыкл замахал руками. Хэсс подумал, что Вунь учился художественно размахивать руками у отца Гмыкла.

– Чего? – личный дух научился терпению. Когда он учился этому самому терпению с Вунем, то понял, что воровская выучка лишь начало. Это раньше он думал, что ждать тяжело, а с Вунем проникся, что ждать – это довольно приятно. Пока ждешь, можешь наслаждаться своими делами, а вот потом придется разгребать неприятности.

– Нам стал один старый тип портить жизнь, – пожаловался Гмыкл.

– Кто? – удивился Хэсс, хотя таких знакомых у него было человек триста.

– Кто может основательно испортить жизнь? – отец Гмыкл опять махнул рукой, да так, что Хэсс испугался, как бы малыш не вывихнул суставы.

– Шляссер, – предположил Хэсс.

– Нет, такой милый тип, – отец Гмыкл действительно так думал о тайном советнике. – Он нам деньги дает, все время нас проверяет, разговаривает много.

– Тогда Язон? – попытался еще раз угадать Хэсс.

– Этот старикашка? – Гмыкл удивился еще больше. – Он слишком слаб.

– Тогда король что ли?

– Этот нам подчиняется, – Гмыкл подумал о Лапчандаче.

Хэсс едва приметно вздрогнул. Если бы их слышал кто-нибудь, то это бы вызвало ненужные вопросы и предположения.

– Тогда не знаю, – личному духу уже надоело гадать.

– Шаа, – подсказал Гмыкл.

– Учитель? – Хэсс аж привстал.

Гмыкл кивнул, еще раз подтверждая свои слова.

– А что случилось? – Хэсс забеспокоился.

– Я же говорю не случилось два раза, – отец Гмыкл завращал глазами и замахал руками.

Личный дух стал напряженно думать. Ничего умного в голову не приходило. Отец Гмыкл рассматривал мыслительный процесс Хэсса по гримасам, которые отражались на личнодуховском лице.

– Он вообще родиться хотел, – напомнил отец Гмыкл.

Хэсс чуть было не покраснел, но потом вспомнил, что он все же повзрослел.

– Это оба раза что ли? – Хэсс вытянул ноги, которые уже успел отсидеть.

– Оба? Да, про это он нас задолбал, а за медальон твой он нас просто замучал, – прорвалось, наконец, у отца Гмыкла.

– О!

Они чуть посидели, Хэсс собирался с духом, но опять подкрались мрачные мысли.

– По первому пункту расслабьтесь, все вроде устроилось. Вунь там ругается с Алилой и строит планы нашей свадьбы. Он уже птичек кормит.

Отец Гмыкл вздохнул:

– Знаешь, утешил. Все же когда просто мучают, легче чем когда долбают и мучают.

– Не знал, – Хэсс не воспринял несколько странных воззрений отца Гмыкла на жизнь.

– А с медальоном что? – малорослик не желал отступать от темы беседы.

В это самое время в доме обнаружилось отсутствие Хэсса. За этим последовала бурная сцена его поисков, потом обвинение Алилы, что она не справилась и Хэсс пошел топиться в пруду. Хотя прудов в черте города и не было. Затем вся компания подхватилась и понеслась из дома с красной крышей в дом с белой крышей. Хэсс проводил взглядом странную процессию, но кричать им не стал. Минуть пять спустя, пообещав отцу Гмыклу не отчаиваться, Хэсс вернулся домой и стал завтракать в полном одиночестве.

Когда заработало зеркало, единственный комментарий последовал от Нуэвы:

– Он же все сожрет!

Вунь радостно запищал и побежал назад, остальные за ним. Всем хотелось позавтракать.

Колдун же пропустил завтрак, обед и ужин. Он сидел на крыше и думал о своей жизни. За столько лет он привык, что смысла в жизни нет никого, кроме самой жизни. Сегодня эта вера была поколеблена. Милагро нравилось жить в полной уверенности, что он гармонирует с этим миром, а вот сейчас ему стало ясно, что он то ничего не понимает в этой самой жизни. Он бы сам по своей инициативе так не побежал, не переживал бы за Хэсса. Конечно, Милагро не дошел в своих мыслях до опасной черты, что не он самый красивый в этом мире. Это было бы уже слишком страшно (душа не выдержала бы подобных потрясений), но вот мысль, что он живет довольно таки поверхностно по сравнению с тем же Вунем крепко засела в его голове. Если такие мысли приходят к вам в голову, то надо немедленно что-то делать. Милагро знал эту простую истину, но никогда ей не пользовался потому, что до этого дня и мыслей таких не было.

– ВУНЬ! – Милагро заорал с крыши.

Зов был такой отчаянный, что все кто был в доме выбежали наружу и уставилась на крышу.

– Милагро? – Хэсс прикидывал, что должно было случиться с Вунем, чтобы колдун так заорал.

В это самое мгновение появился Вунь в смешных шароварах с вышитыми кодрами.

– ЧЕГО? – Вунь ответил таким же оглушающим криком.

– Залазь, – уже более спокойно предложил Милагро.

– Ты чего орешь? – Хэсс убедился, что с Вунем все в порядке, и переключился на оценку душевного состояния колдуна.

– Вуня зову, – Милагро заметил беспокойство остальных, и даже немного смутился, чего не случалось с ним уже много-много лет.

– Чего так громко то? – заворчал Нуэва, он обжегся кофе, когда услышал пронзительный вопль.

– Чтоб услышал, – это уже пробурчал Вунь. – Чего все встали? Вперед работать, а то на ужин поставлю блюда со скатерти.

Это была поистине страшная угроза. Скатерть выдавала питательные, но невкусные кулинарные изделия. Никому не хотелось перейти на скатерное питание.

Милагро поднял руку, и Вунь поднялся в воздух.

– Осторожнее не урони, – пробурчал малыш.

Минуту спустя Вунь уже сидел на крыше рядом с колдуном Милагро.

– Чего звал то? – Вуню и самому было интересно, что случилось.

– Нас никто не подслушает? – забеспокоился колдун, что было совершенно для него невероятно. Милагро никогда ни о чем и ни о ком не беспокоился.

Вунь оценил обстановку и мягко напомнил Милагро, что зеркало у того дома. А остальные вроде не умеют летать. А если подлетит кодр, то они его увидят, так как тот очень большой.

– Точно зеркало дома, его таскать нельзя, а то настройки собьешь, – рассеяно заметил колдун. – Я когда его делал, то специально узнавал.

– ЧТО? – на этот вопль опять все население выскочило из дома.

Хэсс задрал голову вверх:

– Чего случилось?

Вунь махнул рукой. Нуэва страшно ругался, он так и не смог допить свое кофе, в этот раз он прикусил язык. Поняв, что ничего вроде жуткого не произошло, народ разошелся.

– Так ты сам можешь их делать? – Вунь вцепился в руку Милагро.

– Кого? – колдун уже забыл о том, что сказал до этого.

– Зеркала! – Малыш еще и затряс Милагро.

– Умею, конечно. Я же колдун какой-никакой, – Милагро даже обиделся на такое недоверие.

– Именно никакой, раз мы туда-сюда бегаем. Значит, сегодня пойдешь колдовать. Мне, пожалуйста, одно большое зеркало и два маленьких.

– Ох, – Милагро улыбнулся. – Ладно, но не сегодня. Их делают не меньше шестидесяти дней.

– Значит, пока будем бегать, – Вунь вздохнул, – а ты давай за работу. Расселся тут, не обеспечив семью всем необходимым.

Милагро счел, что все складывается удачно. Разговор как раз вышел на ту тему, которая его тревожила.

– Вунь, погоди пока. Ты мне скажи, как ты так живешь. Так глубоко, – попытался пояснить свои вопросы колдун.

Малыш рассматривал его минуты три, и стал очень серьезным:

– Я так живу потому, что люблю своих малоросликов, люблю свою семью, своего личного духа, друзей. Я стараюсь жить с ними так, чтобы им было хорошо.

– И только в этом все дело? – Милагро и раньше слышал подобное.

– Дело в том, что я так живу потому, что мне это нравится. Понимаешь? – Вунь совсем не походил на того наглого малыша, которого все привыкли видеть. – Я всегда правильно выбираю потому, что беру только свое. У меня куча проблем, но нет бед. Понимаешь?

Милагро что-то понял, но выводы, которые он сделал сильно изменили этот мир. Вунь потом тайком признался Хэссу, что у них с Милагро был такой разговор, но он и не думал, что сможет из этого учудить колдун. Хэсс велел все скрывать, за такое и казнить могли, не взирая на заслуги перед государством.

Спустя четыре дня после разговора Вуня и Милагро на красной крыше в дом пожаловали двое: Сентенус и Шляссер. Прилетели они к Хэссу на кодре. Оба знали, что тот сейчас один в доме. Хэсс придумывал куда сегодня может повести Алилу. Теперь каждый вечер Хэсс устраивал ей что-нибудь необычное. Они были в гостях у старого звездочета и танцевали под музыку звезд. Еще они смотрели сокровища семьи Фрисов. Это семейство славилось тем, что хранило свои сокровища в темном подземелье и показывало их на платных экскурсиях. Хэсс знал, как туда пробраться, да и хозяева знали, что он туда ходит. У них было негласное соглашение, что Хэсс только смотрит, ничего не трогает, и может ходить без сопровождающего Фриса. Также Хэсс и Алила провели один вечер в театре Зныня. Хэсс достал приглашения на первый показ для знати. Вчера они ходили домой к Илисте и прекрасно провели время. Сегодня, Хэсс еще не решил, что они будут делать вечером. Куда можно пригласить девушку? Но судьба в лице Шляссера и наследника Эвари Сентенуса распорядилась по своему и с особым вкусом красного перца и двух международных скандалов.

– Кто это сделал? – не приветствуя, не кланяясь, не улыбнувшись, потребовал с порога ответа Шляссер.

– Что именно? – хозяин дома пребывал в настолько глубокой задумчивости, что не обратил внимание на безобразное поведение гостей.

– Кто это сделал с нашим колдуном? – Шляссер был мрачен и сильно сердит.

– Милагро? – Хэсс почему-то оглянулся назад.

– Милагро, – Сентенус казалось пребывал в состоянии нерешительности. С одной стороны, суровая маска на лице, а с другой – блестящие веселые глаза с огоньком предвкушения.

Хэсс посторонился и пропустил визитеров в дом.

– Милагро вроде в порядке, – Хэсс пытался сосредоточиться на колдуне, но в голове упорно находилась одна Алила. Опасаясь, что чего-то не знает, Хэсс уточнил. – Вчера вроде был.

– Вчера тоже не был, – Шляссер похоже понял, что вор не знает, о чем пойдет речь. – И день назад и два тоже. Ты в город ходишь?

– Да, с Алилой каждый вечер, – Хэсс пожал плечами, все еще не прерывая раздумий о сегодняшнем вечере.

Шляссер и Сентенус переглянулись. Тайный советник печально плюхнулся в кресло. Хэсс поморщился, это было его любимое кресло. Когда они собирались в большой комнате по вечерам, Хэсс усаживался сюда, Вунь на ручку кресла, а кот Болтун раскладывался на спинке кресла.

– Значит, ты не знаешь, – Шляссер будто бы поверил, что мир не изменить и против судьбы не пойдешь.

– Чего? – Настойчивые вопли Шляссера сделали свое дело и вытеснили из головы хозяина дома красотку Алилу.

– Расскажи ему, – разрешил Шляссер.

Сентенус уже сидел в другом кресле. Хэссу ничего не оставалось, как плюхнуться на диван.

– Расскажите мне, что опять случилось, – разрешил он.

Сентенус принялся говорить монотонно, без выражения, но при этом внимательно глядя на Хэсса. Уж очень хотелось видеть, как он среагирует. Чем больше говорил наследник, тем выше поднимались брови Хэсса. Такого ужаса Хэсс не помнил со времен Темных земель.

– Четыре дня назад у наших соседей, не будем говорить каких, – начал Сентенус, Шляссер досадливо поморщился. – У них пропал сад, который являлся гордостью короны и любым детищем самого! Сад пропал полностью и бесповоротно. Там были и деревца с красным перцем, которые впервые смог вырастить король самостоятельно. Это очень большое достижение. Была поднята вся разведка, войска, маги, шпионы, агенты, послы и прочие. В это самое время в нашей славной Стальэвари произошли некоторые перемены. Если бы ты больше смотрел по сторонам, то заметил бы, что город сильно преобразился. Некто сильно постарался, город будто утоп в зелени. Горожане, конечно, в восторге. Но... международный скандал разразился сегодня утром. Это повод для большой и затяжной войны.

– Это все? – Хэсс уточнил для порядка так, как считал, что этого достаточно. Шляссер помотал головой. Сентенус вздохнул и продолжил:

– Нет, это самое начало. Потом этот некто стал заниматься укреплением городских стен. Ты бы видел, что у нас вместо северной стены и ворот! – Сентенус прикрыл глаза на мгновение, вызывая перед мысленным взором новый облик городских стен.

– Это так плохо?

– Почему плохо? Хорошо, только вот три других стены теперь выглядят, так будто бы их можно пнуть одной ногой, и они развалятся, – прокомментировал Шляссер.

– Чего еще я не знаю?

– Вчера, Хэсс, этот некто воспылал необъяснимой неприязнью к другому нашему граничному соседу, и, как следствие, напустил на их территорию нескольких гигантских чудовищ. Они их, конечно, забили, но это тоже повод для скандала и войны уже с другой стороны, – Сентенус нахмурился, Шляссер гневно вздохнул.

– Так, а что было вчера? Я так понимаю, что вы излагает мне события каждого дня? – Хэсс пытался придумать, что делать, но не представлял себе никаких вариантов.

– Вчера этот некто стал заходить в башни наших жителей, вести с ними разговоры, утешать их, выполнять какие-то желания. Но жители в шоке, по городу пошел слух, что наш колдун спятил. Ты представляешь, что происходит в городе?

– Нет, – Хэсс не представлял и не хотел. Если бы Милагро разрушил пару башен в припадке ярости, то жители бы отреагировали спокойнее, чем на его благодушие. – Вы его спросили?

– Спросили, – сквозь зубы признал Шляссер. – И знаешь, что он нам ответил? – на этом вопросе голос его дрогнул.

– Не знаю, но предполагаю, что вы мне сейчас расскажите, – признался вор.

– Он сказал, чтобы жить в полную силу, надо кого-нибудь любить. А он маг, настоящий маг, и должен любить по-магически. Это значит любить кого-то большого. Он сказал, что будет любить народ Стальэвари, – Сентенус сообщил дословный ответ Милагро.

– О! – Хэсс подумал, что ничто не предвещало подобного поворота дел.

– Мы не знаем, что он натворит дальше, но на эти мысли его явно кто-то навел. И я хочу знать кто! – Шляссер опять вскипел.

– Я не знаю, у нас таких нет, – Хэсс решил, что может быть кто-угодно из домашних. – Мы что похожи на таких?

– Именно, вы все и похожи, – Шляссер опять расслабился. – Мои сотрудники долго не выдерживают за вами смотреть, а аналитики высчитывать что вы вытворяете. Я отчеты читать не могу. Вся банда понеслась туда, потом назад. Это что занятия для поднятия аппетита? Или вот, нарядились, песни завели, на орка столовый прибор надели, зарезать его хотели, но заманили другого орка. Потом и этого побрили и заселили к себе. Коллекционируете вы их что ли? Как талисманы дома или на тяжелых работах используете? У меня деньги пропадают. До сих пор, между прочим. Забили ходы в сокровищницу, так деньги стали пропадать у любого человека из дворца. Да к нам с деньгами не ходят. Все исчезает. Мы воров найти не можем. Представляешь, нам послов приходиться обыскивать, деньги изымать. Как это нормально можно объяснить? – Шляссер остановился.

Хэсс сидел разинув рот.

– И чего вы от меня хотите? – Хозяин дома собрался с духом.

– Мы хотим чтобы он перестал так активно любить наш город, – высказал Сентенус сокровенное желание Шляссера.

– А то, что он натворил? – уточнил вор.

– Знаешь, что он предложил с садом? – Сентенус опять говорил без выражения эмоций. – Он сказал, что растения второго перемещения не стерпят, и он спер сад у соседей наших соседей. Там оказывается не только красный, но и лиловый перец растет. Как тебе?

– В смысле пусть те воюют друг с другом, – не заметив как, Хэсс высказал свою мысль вслух.

Шляссер застонал:

– Точно, это ты!

– Я?

– Дело в том, что Милагро так и пояснил свой поступок, – поспешно ответил Сентенус.

– А! – Хэсс опять разинул рот.

– Если и сегодня будет что-нибудь, то я не знаю, что с вами со всеми сделаю, – пообещал Шляссер.

Разгневанные визитеры покинули дом.

Хэсс наплевал на вопли Шляссера. Он понимал, что нельзя остановить колдуна, если уж тот что-то решил в своей ушибленной башке. Пусть государство и занимается вразумлением Милагро. Гораздо приятнее было думать об Алиле. Хэсс ощутил, что в этот момент девушка о нем тоже думает.