Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Следующим утром Милагро явился в дом с красной крышей в истерическом состоянии. Болтун и Вунь его утешали. Милагро только и мог, что говорить о своей подруге. Оказывается ей понравилось его кресло, его метла, его одежда и как он готовит, поэтому Милагро обязали собственноручно готовить каждое утро. Метлу, одежду и кресло Эспоза забрала сама. Хэсс присоединился к компании за утренней чашкой кофе.

– Она принялась порядок наводить, а мне сказала, чтобы я пошел погулял. Это в своем то доме? – пожаловался колдун.

– Видишь, она работящая, – обрадовался Вунь. – Я еще попрошу, чтобы к тебе переехали пару наших...

Милагро скривился:

– Ты еще орков ко мне пересели.

– О! Какая удачная мысль! – бесхитростно восхитился Вунь, Болтун хихикнул в усы, а Милагро застонал.

Развить предложение Милагро и согласие Вуня до размеров глобальной битвы не удалось. В дом с красной крышей постучался удивительный гость. Пришел вольный барон Д'Оро. Барон пришел не просто так, барон пришел по двум наиважнейшим поводам, поэтому барон разрядился так, как обычно одевался на коронацию королей. Его внешний вид поразил всех присутствующих, в кухне воцарилось потрясенное молчание. Барон оделся во все черное, это было неплохо. Плохо было то, что все это было почти прозрачным. Вид этого отнюдь не сексуального тела в шапке с ушками потрясал до глубины души.

Барон улыбнулся слегка заискивающе, но в тоже время и как-то нагло.

– Я пришел проасить аудиенции у Великоаго Калдуна, – провозгласил цель своего визита барон.

Милагро сейчас себя не чувствовал Великим и даже великим тоже не ощущал.

– Чего тебе? – грубо спросил он у барона. Тот посчитал, что дело сделано. Главное, что колдун ему сразу не отказал.

– Я хаочу просить о милоасти в паользу моей внучки Алилы и внучки Маши, – заспешил заверить барон.

Хэсс понял, что сейчас последует нечто несусветное.

– Какой? – этот прием подействовал на колдуна.

– Можжжно ли как-то поадправить границы? – чуть блеюще спросил барон и сразу принялся пояснять мотивы своей просьбы. – Понимаеттте, хоателось бы аставить внучкам хоарошее наследство.

– Иди ты! Иды Ты отседова! – заорал Милагро.

Барон замер. Было видно, что отказ колдуна подрывает веру барона в человечество. Хэсс подошел барону, взял под локоть и повел из кухни.

– Скажите, а вы что в дорогу собрались? Алила говорила, что вы поедете в поместье? – будущий зять постарался ободрить и отвлечь барона.

– Да, – печально вздохнул барон Д'Оро. – Моай сыон уехал к жене в другое бааронство. Мне наодо соаставиттть раоспоряжение, чтобы Алила моагла править.

Хэсс вздрогнул. Эта мысль ему совершенно не нравилась, но перечить барону он не стал. Большого смысла в этом не было. Еще поговорив с будущим тестем, Хэсс довел его ворот и попрощался. Хэсс намекнул барону, что у Милагро кризис и поэтому, не стоит так на него обижаться. Возможно, что за время поездки барона Милагро передумает. Вольный барон приободрился и уезжал в более спокойном состоянии. На прощание барон заявил, что рад будущим мужьям внучек.

Когда Хэсс вернулся на кухню, там подписывался договор на колдовство высшего порядка. Хэсс первый раз присутствовал на подобном мероприятии и поэтому, не успел его предотвратить.

Вунь вытянул вперед правую руку и повторял за Милагро:

– Ты колдуешь, что вышеназванный барон не может доехать до Стальэвари, пока на землю не прольется дождь из розовых лягушек.

Милагро накрыл его маленькую ручку своей:

– Колдую.

Громыхнула молния, Милагро любил яркие эффекты. Постояв несколько минут с закрытыми глазами, Милагро совершил все необходимое, а потом убрал свою руки и сел на стул.

– Хочу тебя предупредить, что дождь из розовых лягушек весьма интересное ограничивающее событие. В моей практике первый раз выбирают именно это условие. Обычно дождь из розовых лягушек идет раз в полторы тысячи лет.

– Ох, ты! Один визит в такое количество лет мы переживем, – рассудил Вунь и довольный собой отправился в сад к Пупчаю, который его мысленно позвал.

Милагро посмотрел, как за малоросликом захлопнулась дверь, и задумчиво сказал, глядя в пустоту:

– Последний раз дождь из розовых лягушек прошел почти полторы тысячи лет назад. Пожалуй, еще дней сорок его не будет.

Болтун зевнул. Он знал все шутки колдуна. Орки насмешливо скривились, их колдуны тоже выделывали подобные гадости. Хэсс решил, что Алила все же захочет увидеть деда.

Хэсс выкинул из головы все мысли о бароне. Ему предстоял разговор со Шляссером. Для этого надо было хорошо подготовиться. К тому же вечером он обещал Алиле что-нибудь необычное, но пока так и не придумал, что же именно сделать.

Хэсс сидел в кабинете у Мортироса. Вор решил, что хорошо бы пойти не к Шляссеру, а к казначею Мортиросу.

Пухленький казначей озабоченно подпер руками щеки и так задумчиво-задумчиво смотрел на посетителя. Мортирос-Шляссер был уверен, что мальчик знает про него многое. Сегодняшний визит это подтвердил.

– С казначеем приятнее общаться? – полюбопытствовал Мортирос, изменив позу на еще более расслабленную. Он откинулся назад на свой стул с высокой резной спинкой и вытянул ноги вперед.

– Разницы то никакой, – вор же наоборот еще больше напрягся. – Дело не в образе, дело в сущности.

– Молодец, – Мортирос принял руководящее решение, что поможет этому мальчику. – Ты хочешь найти Столичного. Этот мелкий типчик уже некоторое время служит у моего старого знакомого из Скалистых гор – Флавиуса.

Хэсс вздрогнул. Здесь появился верный след к медальону.

– В городе Столичный не появлялся дней двадцать– двадцать пять, – все также спокойно рассказывал Мортирос. – Я могу поведать тебе о нем некоторые подробности, но думаю, что и так сам все знаешь. Что касается упомянутого тобой Флавиуса. Он поселился где-то в районе Скалистых гор, но точнее сказать не могу, некоторая область закрыта для моих людей.

Казначей поднялся, подошел к стене и сделал замысловатый пас рукой. На стене замигала карта мира. Он еще поводил рукой, выделенный участок увеличился.

– Иди, смотри, – позвал Мортирос.

Казначей показывал на сверкающие серые горы.

– Где-то отсюда и досюда мы не имеем допуска, – признался он. – Что там мы лишь предполагаем. Там должны быть два поселения, но о жителях этих высокогорных мест мы знаем мало. Однако изредка кое-кто появляется в низинах. Я так понимаю, что тебе предстоит туда отправиться, и поэтому советую запастись разными вещами, чтобы обходить магические стены и другие препятствия. Есть предположения, что там находится мощный источник энергии, который кто-то во всю использует. О том, что это именно Флавиус, я не скажу, но возможно... Хотя его имя может быть лишь прикрытием. Не совсем ясно, почему этот некто не является в другие районы Эвари или в Ичиас. Но и на это есть свое предположение. По крайне мере, одна попытка использовать источник здесь была, или вернее, две. Предыдущая попытка была связана с землями орков. Как стало известно, некий житель Эвари по имени Светило (он так представился) оказался в землях орков. Там что-то не поделил, ну и пожелал в сердцах. Земли начали умирать. Этот Светило, по мнению, наших ясновидцев попал в какой-то временной провал. Он несколько раз будто бы перескакивал туда-сюда. Нет сведений, как он сумел выбраться из этого временного потока, но источник силы затих на некоторое время. Сам Светило пропал. Последний раз его видели... видели....

Хэсс знал, где могли видеть Светило. История получалась ошеломляющая. Мортирос показал ему из своей папки рисунки-портреты Светило, Флавиуса и Столичного.

– А потом источник силы оказался в другом месте? – вор опустил глаза.

Мортирос усмехнулся, закрыл карту, прошел на свое место и сел.

– Не ясно совсем, почему этим источником никто не пользовался некоторое время, но это установленный факт. Потом было следующее упоминание об этой вещи связанное с уже мертвым городом. Ты там был.

Хэсс кивнул.

– Есть предположение, что именно в этих горах как-то можно управлять источником, а вот в низинах он берет вверх над людьми и творит, что хочет, – задумчиво добавил Мортирос.

Хэсс опять кивнул.

– А про другие подобные вещи есть какая-то информация?

– Есть, – казначей достал из стены еще одну папку с бумагами. – Это Милагро постарался, – объяснил он на интерес Хэсса к хранению документов в глухой стене. – Никто не видит, а там целая комната. Тебе может тоже пригодится.

Хэсс не стал спрашивать, зачем ему подобные знания и "сплошные стены", Мортиросу-Шляссеру было виднее.

– Есть сведения, что набор из шести предметов по форме, напоминающих медальоны на резных цепочках, был доставлен в наш мир из другого. Каждый из предметов это как доступ к некому источнику силы. Сами по себе источники различаются. Есть общее перечисление этих источников, но с весьма странной, так сказать, аллегорической классификацией: чистота, пустота, земля, кровь, смерть и ключ. Достоверно известно, что медальон с ключом уже ушел из нашего мира, хотя может его хозяин и вернуться. Медальоны первых двух вообще не попадались. Недавно в городе был всплеск медальона с силой земли. Она инородна нашему миру, как предполагается потому, что земля у нас другая. Таким образом,...

– Мы ищем медальон смерти, – закончил Хэсс.

– Она везде одинакова, – пожал плечами казначей.

– Не пойму, как он думает управиться со смертью? – риторически спросил Хэсс, не ожидая ответа.

Мортирос опять встал и убрал бумаги назад в стену.

– Но соблазн то очень велик, согласись.

Хэсс промолчал.

– Есть еще что-нибудь, что вы могли бы мне подсказать? – вор понял, как много информации он получил и был благодарен Мортиросу.

– Во-первых, привет Шаа передай, – позволил себе высказаться казначей. – Во-вторых, подумай, что делать будешь, когда туда доберешься. Советую путешествовать по воздуху и непременно в компании друзей. И, в-третьих, я хочу знать, что такого сделал Милагро, что он завел себе постоянную женщину.

На первое замечание Хэсс обещал, что выполнит, за второе – поблагодарил, а вот про третье ничего не мог объяснить.

Они расстались довольные друг другом.

Сказать, что Хэссу повезло было нельзя, ему очень-очень повезло. Выйдя от Мортироса, он отправился на Старый рынок, чтобы купить подарок для своей любимой девушки. Но купить он ничего так и не успел. В первой же лавке, в которую он зашел, он встретился со Столичным.

Хэсс затаился, закрылся и понял, что сегодняшний вечер не для любви, сегодняшний вечер для смерти. Он вышел вслед за Столичным и стал за ним следить. Они провели на рынке еще целый час, пока в мешке Столичного не оказалось двадцать шесть крупных изельда. Хэсс терпеливо ждал удобного случая. Пока они ходили по рынку, Хэсс рассматривал своего врага. Жадность и самодовольство наложили на лицо Столичного свой отпечаток. Спесивость в общении с торговцами не добавляла Столичному привлекательности. Да, они его терпели, но не любили. По нескольким услышанным замечаниям, Хэсс догадался, что Столичный частый гость и скупщик зеленых изельдов.

Случай представился, когда Столичный зашел в постоялую башню "Чепрачный котяра". Хэсс знал хозяина "Чепрачного котяры", знал он и тайный ход в это заведение. Определив, что Столичный поднялся в комнату на четвертом этаже, Хэсс обошел башню и углубился в сад за ней. Тайный вход в башню был в стволе высохшего дерева. Хэсс проверил, что за ним никто не наблюдает и проник в подземный ход.

Сто сорок два шага под землей, двести пять по шаткой лесенке и Хэсс под самой крышей башни на седьмом ее этаже. Там он надел на себя широкую рубашку не первой свежести и такие же штаны поверх своей одежды. Платок он снял и спрятал в карман. Серьгу он не смог вынуть из уха, но она неожиданно изменила форму. На голову Хэсс напялил женский парик, который нашел тут же. Зная, что надо стать незаметным, он взял в руки большую корзину с грязным тряпьем и понес ее вниз по главной лестнице.

Шестой...

Пятый...

Четвертый...

– Эй! – кто-то окрикнул Хэсса.

– Да? – вор повернулся и оказался нос к носу со старушкой.

– Вы когда принесете мой ужин? – потребовала разъяренная постоялица.

Хэсс представил, что он маленький служака в "Чепрачной кошке" и захныкал:

– Хозин мне доверяет только грязное белье, но я спрошу... Я спрошу... Негоже такой хозяйке ждать ужина....

Женщина осталась довольна и вернулась к себе в комнату.

Хэсс посмотрел. Комната сорок два. Комната сорок первая должна быть занята смотрящим по этажу. Двери комнаты сорок четыре были открыты. Там никого не было. Оставалась комната сорок три.

Хэсс постучал.

– Да? – Столичный открыл свою дверь.

– Белье, – забубнил Хэсс и сунул ему свою корзину.

Столичный попятился внутрь комнаты, Хэсс смог зайти. Он понес корзину на лежанку постояльца.

– Куда! – Рассердился тот и подбежал к вору. Хэсс выпустил корзину из рук и ударил Столичного в солнечное сплетение. Постоялец "Чепрачного котяры" согнулся пополам. Хэсс нажал две точки на шее. Столичный отключился и упал на пол.

Вор вернулся и закрыл дверь. Для надежности он подпер ее столом. Затем уложил своего врага на кровать, крепко его связал и заткнул рот, а после этого срезал с него одежду. На лежаке лежал голый и связанный тип без сознания. Вор принялся разбирать вещи незнакомца. Из достойных вниманию предметов Хэсс выбрал драгоценные камни, лист со странными неясными по смыслу надписями и большой нож.

Вор открыл окно, но расправил занавески. Четвертый этаж, но мало ли кто пролетит мимо.

Пришлось подождать. Скоро лежащий очнулся. Хэсс вытащил кляп, но к груди приставил нож.

– Запищишь, останешься без сердца, – пообещал он.

Мужчина осознал свое положение и бешено завращал глазами, изо рта потекла слюна.

– Расскажи мне про Шаа, – с убийственной лаской попросил Хэсс.

– Ты его подзаборник, – смог выговорить Столичный. – Жаль, что тебя тогда тоже не...

Договорить он не успел, нож легко вошел в его сердце. Рот открылся, глаза застыли, дыхание остановилось. Хэсс убедился, что этот человек мертв.

Вору пришлось посидеть в комнате с мертвым еще около часа. Как раз достаточно стемнело, да и ветер нагнал много тяжелых туч. Луны не стало видно. Хэсс поджег комнату, она запылала по его желанию. Огонь горел не обычный, а магический.

"Здесь больше делать нечего", – и Хэсс выпрыгнул в окно. В постоялой башне "Чепрачный котяра" хватились, что горят, когда Хэсс уже был в трех улицах от нее.

– Глава 25. Озарение

– Чего ты ждешь?

– Озарения.

– Озарения сами по себе не приходят. Их надо хорошенько приманить.

– А как?

– Очень просто. Начни что-нибудь делать, тогда возможно озарение поймет, что ты можешь справиться и сам, и быстренько тебя посетит.

Хэсс Незваный забрался на дерево. Он не заметил, что в правую ладонь воткнулось несколько шипов от шамшарника. Хэсс сидел и думал о себе.

Алила не дождавшись его во дворце пришла в дом с красной крышей.

– Можно? – она открыла дверь и чуть не упала на Вуня. – Ты что сидишь у самой двери?

– Жду личного духа, – коротко информировал мрачный малыш.

– А где он? – Алила стала оглядываться по сторонам.

– Темно, правда, не видно, но сидит вон на том дереве, – показал Вунь рукой в полумрак.

– А почему? – девушка прониклась тревогами Вуня.

– А кто его знает, – пожал тот плечами. – По старому обычаю, надо сидеть на пороге и ждать, когда он придет.

– Не слушай его, – послышалось от Болтуна. – Он только, что метался по всему дому, запнулся и уронил поднос с чашками. Теперь вот сидит, Лунь сказала, что задаст ему, если он еще что-нибудь перевернет.

Алила пропустила эту тираду мимо ушей.

– Так почему Хэсс сидит на дереве?

– Случилось что-то, – авторитетно заявил Болтун.

– А то мы не знаем, – заворчал Вунь.

Алила напрягла глаза, но так ничего и не увидела.

– Может ты к нему сходишь и полечишь? – с надеждой предложил Вунь, – А мы бы куда-нибудь бы сходили.

– Схожу, – Алила стянула обувь, бросила сумку, собралась было к Хэссу, но остановилась. – Он что-нибудь ел?

– У нас нет, – последовал четкий ответ Нуэвы, который всегда и всё знал о еде в этом доме.

– Тогда я пожалуй что-нибудь бы взяла, – Алила направилась на кухню, откуда потом вышла с большим свертком.

Она прошла по тропинке до пятого дерева в четвертом ряду, как сказал ей Вунь.

– Эй! – позвала она, закинув голову вверх. – Гнездо собрался вить? – предположила она.

Хэсс слабо улыбнулся на шутку:

– Я сейчас спущусь. Прости, что я...

– Нет, – решительно воспротивилась Алила. – Мы с тобой еще не сидели на дереве. Считаю, что это замечательный способ ухаживания, – девушка задумчиво почесала голову и скорчила забавную рожицу. – Только вот не знаю, кто за кем ухаживает.

Через пять минут, все же всадив две занозы в левую ладонь, Алила сидела на соседней ветке.

– Это тебе, но я тоже присоединюсь, – она протянула ему сверток.

Хэсс развернул его.

– Вунь?

– Лунь, – поправила Алила. – Ешь давай, а то сил ни на ночь со мной, ни на причитания Вуня не будет.

Не желая обижать свою девушку, Хэсс принялся жевать что-то прессованное мясное с пряностями. Вкуса он не чувствовал, но добросовестно работал челюстями. Алила посмотрела, как он ест, но вопросов не задавала.

– Давай я тебе стихи почитаю, – девушке хотелось плакать, когда она увидела выражение глаз своего любимого.

– Нет, не стихи, – Хэсс знал, что уж стихов ему не надо.

– Тогда песню спою, – она предложила альтернативный вариант.

– Нет, не надо, – Хэсс опять отказался. – День у меня тяжело сложился. Лучше посмотри вот это.

Хэсс протянул Алиле лист с непонятными надписями.

– Я нашел это и не могу понять, что это может быть, – пояснил он.

Девушка повертела лист, но в свете звезд было не разобрать рисунки и надписи.

– Может в дом пойдем? Там свет есть, – Алила вернула ему бумагу.

– Скажи, а что ты знаешь про изельды?

– Это камни зеленого цвета, стоят дорого, если чистые без примесей, – она скрыла свое изумление от столь резкой смены темы. – Их используют для свадебных украшений. Но когда я была маленькая, то слышала, что изельды также используются в тайных обрядах.

– Каких? – Хэсс перестал есть и впервые проявил искру любопытства.

Девушка добросовестно постаралась вспомнить, что еще она слышала про изельды.

– Это было как-то связанно с другими мирами или с мертвыми. Я не помню, – честно призналась она. – Помню про миры и мертвых, но были ли они связаны не знаю.

– Ладно, спасибо, – Хэсс как-то воспрял духом от последнего сообщения своей подруги. – Вунь там, что причитает?

– Нет, – Алила пожала плечами. – Вунь сидит на пороге и ждет тебя. Домой пойдем?

– Пойдем, – Хэсс ощутил, что он личный дух и его ждут за оранжевой дверью.

– Я думаю, может спрыгнуть, – Алила посмотрела на свою расцарапанную руку.

– Не надо, – Хэсс как-то горько улыбнулся. – Я хотел тебе рассказать, что научился тут кое-чему. Не бойся.

Алила почувствовала, как вокруг ее талии обвилась невидимая рука и стала приподнимать ее, а затем медленно опустила на землю. Следом таким же образом внизу оказался Хэсс.

– Забыл, понимаешь, руки изодрал, когда на верх лез, – признался он.

Алила пару раз глубоко вдохнула, учась жить с новым неизвестным Хэссом.

– Это единичные способности или есть еще что?

– Есть, – Хэсс рассказал ей о Темных землях.

Ей стали понятны все разговоры Милагро и Эльниня.

Повинуясь внезапному порыву, Алила обняла Хэсса и страстно поцеловала:

– Бросай думать глупости, – велела она. – Пошли в дом, посмотрим твой листик, утешим Вуня, горячего поедим, свидание продолжим.

– Самое время, правильно? – Хэсс вернул поцелуй. – Спасибо, тебе.

– Я принимаю от тебя "спасибы" только в натуральном выражении, – Алила опять прижалась к Хэссу и зашептала на ухо. – Перестань думать о плохом, переживи это, прости себя, не думай, если хочешь, то расскажи, пожалуйста, солнышко мое.

Хэсс еще крепче обнял свою любимую.

– Все будет хорошо, – пообещал он.

– Я знаю, – ответила она. – Уже можно в дом или еще хочешь здесь постоим?

– Пойдем, – Хэсс выбросил из сердца печальные мысли.

Когда они открыли дверь, то Вуня на пороге не обнаружили. Вунь старательно изображал спокойствие, сидя на кухне.

– Еда остыла, – попенял он.

– Мы не голодные, – ответила Алила.

Милагро вопросительно посмотрел на нее, девушка пожала плечами.

Хэсс выложил на стол смятый лист и развернул его:

– Кто-нибудь может прочитать? – спросил он.

Естественно, что на такой призыв, среагировали все. Каждый принялся рассматривать таинственный листочек.

– Это что за буковки? – Вунь тыкал пальчиком в символы, похожие на старинные буковки.

Болтун рассматривал рукопись вверх ногами, но и это не меняло сути дела.

Милагро водил пальцем по кривым строчкам.

Алила нахмурилась. Она пыталась вспомнить где видела нечто подобное.

Эльнинь вытянул шею, чтобы рассмотреть символы из-за мощных плеч орков.

Все равно было не понятно, что это такое.

– Ты где это взял? – внезапно спросил Милагро.

– Там, – без эмоций сообщил Хэсс.

– Оно и видно, – Милагро подарил Хэссу еще один проницательный взгляд.

– Ты можешь это понять? – Хэсс предпочел игнорировать невысказанные подозрения колдуна.

– Нет, – покачал тот головой.

Все молчали, время догадок ушло, а знаний не было.

Алила протянула руку и взяла листок со стола, повертела его, посмотрела на лист вытянув руку вперед. Все еще сосредоточившись на воспоминаниях, Алила попросила Эльниня подержать листок, а сама отошла к дверям и посмотрела с далека.

– Точно! – воскликнула девушка. – Я это уже видела!

– Где? – все удивились и с нетерпением ждали ответа.

– Где-то на сцене, – Алила в этом была абсолютно уверена. – Сейчас я подумаю, – она закрыла глаза и стала перебирать в памяти яркие картинки воспоминаний. – Это было на больших декорациях. Вернее, не все это вот та часть, – Алила открыла глаза и показала остальным, что имела в виду. – Эти три верхние строчки, я точно видела. Тогда шло что-то, где я не играла. Я ходила с кем-то...с Кенарио... это было что-то на основе легенд....Точно! Это была постановка Дальдамара!

– Это кто? – к Хэссу вернулось ощущение удачливости. Без Алилы он бы не узнал о Дальдамаре, если уж сам Милагро не смог разобраться в этих надписях.

– Это один талантливый постановщик, – Алила принялась пояснять, все еще рассматривая листок. – Я вроде бы слышала, что он где-то здесь. Одно время шли три его постановки по легендам Неизвестных людей. Первую вещь я не видела. Это было что-то о крушении надежд, а вот на второй и третьей я была. Одна была о любви, которую называли великой, но в конце он ее бросил, а она в отместку убила их ребенка, который один мог спасти целый народ.

– Сговорились вы что ли? – встрял Болтун. – Я уже наслушался пересказов и пересудов про вашего прадурка Судзуками, а вы еще про этих ненормальных.

– Прости, Болтушечка, – девушка смущенно улыбнулась. У кота звякнула об стол челюсть и усы свернулись трубочкой. – Но последняя вещь был еще хуже, если можно так сказать...

Милагро ухмыльнулся, он знал о чем говорила Алила. В свое время он с удовольствием смотрел постановки Дальдамара через свое любимое зеркало.

– Ладно уж рассказывай, – разрешил котяра.

– В третьей постановке все было сосредоточено вокруг поиска каких-то неизвестных сведений о бессмертии. И там все бегали и искали эти надписи, а они были на самом виду, – изложила Алила.

– И чем все это кончилось? – Болтун вспрыгнул на стол и стал вылизывать лапу.

– Чем все может кончится в подобных постановках. Секрет кто-то разгадал, сам попользовался, но другим не рассказал, – пожала она плечами. – И долго смеялся над остальными, а потом они над ним, когда он остался одним единственным на земле.

– И искали эти самые знаки? – понял Хэсс.

– Да, – Алила еще раз взяла в руки лист. – Они были видна при последних сценах. Там развернулась для зрителей какая-то серая гора и выбитые знаки.

– А кто делал эти декорации? – Вунь очнулся от своих тревог и активно включился в разговор.

– Не знаю, – Алила, наконец, положила лист и стала заваривать себе свежий цветочный сбор. – Дальдамар должен точно знать. Это же была его постановка.

– А этот Дальдамар в городе? – Хэсс обдумывал пути его поиска.

– Я тебе помогу, – девушка заварила и ему свежего напитка. – Кто-нибудь еще будет?

– Я пойду спать, – изрекла Лунь. – Советую и остальным тоже лечь. Сегодня же ночь Зеленых огней.

– АУАУА! – возвопил Вунь. – Всем спать!

Этот маленький человечек с неистовой силой стал выпроваживать всех из кухни с уговорами немедленно улечься в постель.

– Что за ночь такая? – личный дух слегка растерялся.

– Идем спать, – Алила засмеялась. – Я тебе расскажу потом.

Ей удалось легко увести недоумевающего юношу на третий этаж.

– И что такого в Зеленых огнях? – Болтун, бывший некогда вольным бароном Ульрихом, почесал задней ногой ухо. – И почему нас не посылают спать?

– Дело в том, что считается дети, зачатые в эту ночь, будут очень счастливы в жизни, – информировал его Милагро, махнул рукой и исчез.

Благодаря ночи Зеленых огней дерево, на котором сидел Хэсс осталось целым в эту ночь. А так Вунь планировал его выкорчевать и засадить все там кустарником. После трудного разговора следующим утром с Алилой Вунь понял, что людям необходимы места, где люди могут погрустить. Дерево его не устраивало. Вунь решил, что надо использовать орков и выстроить в саду настоящую беседку с удобными скамейками и столом, чтобы можно было попить чаю. Эти планы Вунь реализовал уже после Нового года. Малыш отличался последовательностью и упорством. Хэсс долго смеялся, когда увидел, что на беседке висит большая табличка, написанная рукой Эльниня: "Место для грусти личного духа. Прошу не беспокоить. Занят. Грущу".

В тот поздний вечер Эльнинь постоял чуть-чуть и пошел в сад, чтобы посидеть на дереве шамшарника, размышляя об убогой фантазии. Это же надо дать абсолютно одинаковое название для колючей травы – шамшарниковая, для кустов с острыми шипами – шамшарник и для деревьев с неприятными занозами – шамшарник. Эльнинь всерьез обдумывал возможность издать свое предположение, подтвержденное прочитанными им воспоминаниями одного типа из библиотека Милагро. Предположение и воспоминания пересекались в одной точке. Оказывается тот тип, который давал названия классифицируемым им травам и деревьям, одно время страдал тяжелым прикусом языка и не выговаривал часть букв. Эльнинь подумал о том, насколько увлекательной будет битва ученых и богословов, да и простых обитателей с предположениями о то, что мог иметь в виду прославленный шепелявый ученый.

Алила выполнила свое обещание. Ее друзья-птицы рассказали, что Дальдамар должен быть башне донны Илисты к обеду этого дня. Хэсс так и не узнал, что такого особенного в ночи Зеленых огней. Он забыл спросить, и эта мысль занимала его во время пути в башню донны Илисты.

Двери были открыты.

Слышался общий гвалт.

Туда-сюда по улице из двух соседних башен в башню Илисты и Мошталя бегали разные люди.

Никто не желал отвечать на вопросы Хэсса.

Все куда-нибудь спешили.

– Стой! – задержал Хэсс знакомого. – Лахса!

– Хэсс! – обрадовался акробат. – Ты как здесь? Собираешься поехать?

– А ты спешишь? – Хэсс все еще держал Лахсу.

– Почему спешу? – возразил акробат.

Хэсс выпустил коричневый рукав рубашки Лахсы.

– Наша подруга Жау сегодня встречается здесь с Визказой, – Лахса выглядел отдохнувшим, каким-то довольным жизнь и лично собой.

– Погоди, но ее же звали Санвау? – Хэсс сначала спросил, а потом уже подумал, что не надо было.

Но Лахса не обиделся.

– Санни наша жена, а Жау ее подруга и тоже будет наша жена. Жау она светлая, – доверительно сообщил акробат.

Хэсс приготовился выслушать долгую историю обретения новой жены и подруги неизвестной Жау.

– Санни здесь было очень тяжело, но она подружилась с Жау. Жау она не акробатка, она трюкачка и работает с огнем. Последние три дня в этих башнях собирают три больших постановки. Илиста собирается отправиться по дорогам. В соседней башне, – Лахса повернулся и показал рукой, – там что-то связанное с трагедией, но зато вон в той новое зрелище.

– Очень интересно, – вор отреагировал дежурной фразой.

– Жау так нравится, как мы о ней заботимся. Она говорит, что это по-настоящему, когда муж берет на себя заботу о жене, когда провожает ее, когда носит на руках, – продолжил хвастаться своей подругой Лахса. – Она там, а я пошел к Илисте. Хочу послушать, что нового придумал Дальдамар.

– Дальдамар? – Хэсс зацепился за нужное имя.

– А! Это великий человек! – Лахса чуть снисходительно посмотрел на знакомого. – Ты не знаешь, но в его уме столько гениальных идей. Он как-то поставил вещь, где акробаты изображали ветер, дождь, осень.

Хэсс не стал уточнять, как это можно изобразить акробатам. Но проникся восторгом и почтением Лахсы к известному Дальдамару.

– А он здесь? – уточнил на всякий случай Хэсс.

– Да, на верху, – Лахса посмотрел на дверь.

За время разговора мимо них успели проскочить три полуобнаженные девицы, два старика с палками, одна женщина с кучей тряпок на руках и большой детина с детским выражением лица.

– Мне бы хотелось его повидать, – Хэсс сделал шаг в направлении открытых дверей.

– Пойдем, – Лахса пошел рядом. – Увидеть ты его увидишь, но поговорить сложно будет. Там громче и суетливее, чем на городском базаре.

Они поднялись на второй этаж. Двери комнат были открыты, в коридоре стояли стулья со сваленными на них вещами. Хэсс с Лахсой заглядывали в комнаты.

Где-то шли примерки, где-то шили, где-то накладывали грим, в одной из комнат на ковре спал симпатичный парень, положив под голову две книги. В другой комнате бурно шло обсуждение какого-то пафосного текста.

Хэсс кивнул Мошталю, стоящему в коридоре. Тот слушал страстную речь одной светловолосой красотки. Муж Илисты коротко кивнул в знак приветствия. Хэсс и Лахса пошли дальше.

По дому бегали и малорослики с таким же ажиотажем примеряя одежды, учась делать грим, разнося воду и лепешки с мясом для голодных посетителей башни.

– Там, – тихо заметил Лахса.

Хэсс кивнул. Действительно в самой дальней комнате и самой большой собрались искомые лица. Илиста, к которой пришел Лахса, перебирала листы и что-то показывала неизвестному мужчине. Хэсс сразу понял, что это и есть прославленный Дальдамар. Была в нем некая искорка безумия на фоне общей глубокой уравновешенности.

– Ты не можешь такое сделать! – убеждал ее мужчина.

– Ты считаешь меня такой старой? – с вызовом и обидой ответила актриса.

Хэсс и Лахса вошли в комнату и увидели, что там еще сидят пятеро. Двоих Хэсс видел в Клубном Кафе и молча им кивнул. Они ответили. Еще троих он не знал. Но их знал Лахса, который оставил Хэсса и пошел к ним.

Хэсс застрял у дверей, обдумывая, что сделать, как ему пообщаться с Дальдамаром.