Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

– Мрак, а ваш, в смысле наш клан, это что он делает?

– Нам под силу воздух. Мы живем воздухом, раньше, в другом мире мы сумели найти путь в новые миры. Сейчас нам надо много силы, нас должно быть больше, и тогда мы тоже возможно сможем находить путь в новые миры.

– Как интересно, – у Сентенуса встали волосы на голове. Этот кодр так легко говорил о новых мирах, о которых имелись только самые смутные предположения. – Мрак, а...

– А может все-таки полетаем? – попросил Мрак. – Я устал на земле.

– Конечно, – спохватился Сентенус. – А ты знаешь, где дом с красной крышей?

– Фрррр, – неподдельно развеселился кодр. – Ты еще сомневаешься?

Они летели над городом. Сентенус, каждый раз поднимаясь в воздух, получал массу удовольствия от ощущения высоты и свободы. Мрак доставил и ему и себе удовольствие, сделав круг над столицей, а только затем приземлившись у дома с красной крышей.

Пупчай расправил крылья и вытянул шею в приветствии Мраку.

– Они здесь? – вклинился в их мысленный разговор Сентенус.

– Кто? – уточнил на всякий случай Пупчай.

– Король, кот и еще один ненормальный, – Сентенус постарался выразиться о них, как можно приличнее, не исключено, что его мнение передадут королю или коту. Месть обоих может быть поистине чудовищной.

– Так недавно пришли двое с котом, – подтвердил Пупчай. – Милые люди. Оба меня долго разглядывали, один попросил разрешения потрогать. Только с ними был еще Бабайх, он провел их внутрь дома.

– Нет, погляди, вместо того, чтобы заниматься домом, Бабайх разгуливает с королем, – Сентенуса до глубины души возмутила подобное поведение.

– Так ты пойдешь? – нетерпеливо спросил Мрак. Ему хотелось пообщаться с Пупчаем без свидетелей, которые постоянно отвлекают разговорами.

– Конечно, а куда здесь заходить? – Сентенус видел две двери.

– Мррр, – слега окодрился Пупчай. – Мррр.

Сентенус осознал, что мешает им, и предпочел ретироваться без дальнейших вопросов. Зайти он решил в ближайшую странную оранжевую дверь.

– Этот Хэсс еще более чудный, чем колдун, – пробурчал Сентенус.

На этот раз прогремел гром, но молния не ударила. Видимо колдун не предусмотрел в своем заклятии такого случая, и оно – заклятие – растерялось. Но на всякий случай решило напомнить о себе. Сентенус бодро открыл дверь, не желая получить молнией по чувствительному месту.

Дверь открывалась со скрипом, и еще к этому зазвонила колокольчиками, но тоже странно. Как-то типа "Хо-хо-хо". Сентенус никогда не слышал хохонья колокольчиков.

– Как интересно, – он попытался сделать комплимент хозяину, но подскользнулся и полетел вверх к потолку. – Аааа! – неприлично завопил он.

– Вау! – также ответили ему неприлично громко, но в отличие от испуганного Сентенуса, радостно.

Вопить "помогите!", по мнению Сентенуса, всегда было неудобно. Так могут кричать только женщины и дети, но сейчас он был готов изменить свое мнение. Но опускаться до пересмотра жизненных позиций ему не пришлось. Его спас Бабайх.

– Сентенус?! – вопросительно-восклицательно удивился Бабайх.

– А можно меня отсюда спустить? – Сентенус мигом успокоился.

– Можно, конечно, – послышался другой уже не радостный, а грустный голос.

Сентенус повертел головой и увидел, что на лестнице стоит маленький человечек с бородой, в шортах и босиком.

– Не повезло, – незнакомый малыш пошлепал босыми ногами по лестнице вверх.

– А кто это? И что это было? – Сентенуса опустили вниз с помощью позванного Льямы и короля. Кота же напротив не было видно.

Сентенус требовал немедленных объяснений по поводу своего неожиданного пленения. Про короля и Льяму он будто бы забыл.

– Да наш Васесуалий ловит себе человека. Запали ему в душу рассказы Богарты о поимке животных, – пояснил появившийся из очередной двери Вунь. – Мы ему и разрешили у одной из дверей сделать ловушку, чтобы ему попался его человек.

– Рад тебя видеть, – поприветствовал его Сентенус и, наконец, вспомнил о цели своего визита в дом с красной крышей и оранжевыми дверями.

– И я тоже, – Вунь запрыгнул на несколько ступенек. Так он чувствовал себя более уверенно.

– Сентенус? – соизволил что-то сказать король Главрик IX.

– Сентенус, Сентенус. – подтвердил за него Бабайх.

– Очень приятно, – ляпнул король и замысловато подвигал бровями.

Сентенус предпочел не понять намек о секретности.

– Ваше величество, позвольте мне выразить радость, что я нашел вас так скоро и в добром здравии, – церемониально поклонился Сентенус.

Главрик IX в досаде склонил голову. Маэстро Льяма тоже сморщился, и даже подумал извиниться за то, что у него такой нечувствительный ребенок.

– Вы уже закончили ознакомительный визит? – Сентенус подумал, что так сможет вытащить короля из этого дома. – Может быть мы отправимся во дворец на кодре.

– Верхом? – уточнил король. Ему было страшновато подниматься в воздух.

– Конечно, – Сентенус смог удержаться от язвительного ответа. – Так вы уже закончили свой ознакомительный визит?

– Почти, – согласился король. – Я только ...., – здесь Главрик IX запнулся, он не знал, как выразить себя.

Маэстро Льяма на удивление был молчалив. Это уже начало беспокоить его сына, как Льяма развеял все опасения в своем душевном здравии, ободряюще улыбнувшись королю, а затем показав язык сыну. Последнее являлось явным жестом неодобрения, если не сказать хуже, и было широко распространено в среде художников и литераторов, как жест ругательный.

– Так я уже готова, – из очередной оранжевой двери на втором этаже появилась невообразимое нечто в дикой перьевой шляпе. Сентенус, как и остальные, открыл рот.

– Отлично, – Главрик IX потащился вверх по лестнице. – Лапчандача, позволь тебе представить Сентенуса.

– Я тоже очень рад, – мгновенно пришел в себя Сентенус. – Вы выбрали его Величество в заместители личного духа?

– И это тоже, – кивнула Лапчандача чуть не потеряв с головы перьевую шляпу. – А также смогу за племянником присмотреть и помочь. Не все Бабайху одному дворец поднимать.

– Так это твоя тетка? – Сентенус повернулся к Бабайху.

– И моя тоже, – согласился тот. – У нее еще два десятка племянников.

– Очень приятно, Лапчандача, – еще раз рассыпался в любезностях Сентенус. – Так вы переезжаете во дворец.

– Конечно, – Лапчандача терпеливая по натуре, вежливо кивнула Сентенусу.

Тем временем, король доскакал по лестнице до самого верха и ухватился за сундук, который волокла за собой Лапчандача. От этого зрелища у Сентенуса выкатились глаза, лишь Льяма одобрительно кивнул.

– Я попрошу Пупчая вас довез... – Сентенус не закончил свое предложение, она тетка Бабайха его перебила.

– У нас теперь есть личный кодр, он нас и повезет, – информировала она.

Сентенус посторонился, Главрик IX выносил сундук. За ним шла Лапчандача, за ней Бабайх. Они скрылись за входной оранжевой дверью.

– Папа? – позвал Сентенус, так как тот не трогался с места.

– Сыночек, я думаю, ты поймешь меня, но я бы хотел забрать Болтуна.

– А где он? – вспомнил о коте.

– Его заинтересовало что-то в доме, – нейтрально ответил Льяма. – Хотелось бы его все-таки найти.

– А король?

– У него теперь личный кодр, – пожал плечами маэстро, раздумывая куда пойти искать не в меру любопытного кота. – Или у кодра личный король, – по своему обыкновению рассматривать каждую ситуацию с разных точек зрения, добавил маэстро.

Вунь стоял на ступеньках, прислушиваясь к разговору. Он пропустил момент исчезновения наглого котяры, и теперь с тревогой думал о возможном ущербе. Их совместные раздумья прервал не человечески жалобный котовский вопль.

– Мяуууур! – позвал всех способных его спасти Болтун.

Вунь сразу сообразил, что так можно вопить только снизу. Втроем они кинулись вниз по лестнице, ведущей в подвал. Тяжелые необычные каменные двери, и тоже оранжевые, открывали вдвоем: Сентенус и Льяма. В небольшую щель проскочил Вунь, люди чуть задержались, но также резво неслись по лестнице.

Сентенус чуть не слетел с крутой лестницы вниз, но его опасный наклон предотвратил отец. Вунь уже был внизу, и с возмущением рассматривал потревоженных отшельников и нахала, себе это позволившего.

На мохнатом существе непонятного белого цвета, как потом определилось обсыпанного мукой, висело три отшельника. Один вцепился в хвост, второй в загривок, а третий за заднюю ногу. При этом каждый из отшельников стремился отгрызть, или, по крайне мере, сильно покусать ту часть кота, которая была ему доступна.

– Это что? – Вунь упер руки в боки и кинулся помогать отшельникам догрызать кота.

– Вунь! – не поверив своим глазам, Сентенус успел ухватить Вуня, и уберечь кота хоть от этих челюстей.

Пока Сентенус держал кота, Льяма физическим усилием оторвал от него двух отшельников, и поднял кота на руки. Правда, на нем все еще висел тот малыш, который который грыз заднюю ногу, но и эта проблема решилась легко.

Болтун впервые в жизни молчал, говорить что-либо у него не было сил. Сейчас ему пришла в голову мысль, что такого опасного нападения он не переживал никогда.

–Мня, мня, Льяма, – довольно осмысленно выговорил Болтун.

– Я уже надорвался, – Льяма действительно согнулся под весом этого очеловеченного кота. – Ты бы хоть не столько сала жрал, – заметил он.

– Не буду, – пообещал кот. С чего маэстро Льяма понял, насколько травмирован кот последними событиями. Он не отказался от сала даже, когда ему заявил один из лекарей, к которому таскал его Льяма, что тот может умереть от ожирения сердца, еще до того, как опять станет человеком.

Вунь осматривал отшельников, которые пока молчали.

– Что это было? – Вунь потрогал каждого из них, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

– Я ничего такого не хотел, – жалобно замуркал кот. – Я всего то посмотреть хотел.

– А ну отсюда! – гаркнул один из отшельников. – И если еще раз...

Льяма опустил кота на пол, и тот поковылял к лестнице, поджимая заднюю ногу. Льяма потянул сына за собой. Вунь принялся наводить порядок, лихорадочно разыскивая метелку.

– На дверь поставь сжигалку, – услышал Сентенус указания одного из отшельников, – чтобы всякие разные здесь не шлялись.

Уже поднявшись наверх, и открыв эту тяжелую дверь, Сентенус внимательно осмотрел кота. По мимо того, что тот был удивительно всклокоченным, обсыпанным белой мукой и с выпученными глазами, да еще и без своей обычной наглой морды, а с жалостливой несчастной рожей, кот еще и дрожал.

На лестнице у двери их встречало неимоверное количество маленьких человечков. Каждый норовил прибить кота, воинственные ручки тянулись растерзать чудовище, нарушившее покой их отшельников.

Льяма опять подхватил кота на руки и вынес за пределы дома на зеленую травку. Короля уже не было. Сентенус дважды попросил прощения за кота у малышей и обещал его примерно наказать, с этим его и отпустили. Народный гнев стих.

– Чего ты туда полез? – спросил Сентенус, пытаясь отряхнуть кота от клочков шерсти и муки.

– Захотелось посмотреть, – прохрипел кот не своим обычно звонким голосом.

– Чего ты там не видел? – недопонимал Сентунс.

– Чего ты там увидел? – последовал одновременный вопрос от Льямы.

– Да, просто посмотреть, – тихонечко промявал Болтун.

– Вечно наши люди так "за просто так посмотреть" и нарываются на неприятности, – заметил подошедший Хэсс. – Приветствую, Сентенус. И вас тоже. Мне уже поведали о последних достижениях болтливого кота.

– Я, между прочим, не болтливый, а Болтун, – с прежним апломбом поправил кот.

– Очень приятно, а я Хэсс, – улыбнулся юноша.

– Позвольте представить моего отца, – Сентенус познакомил Льяму и Хэсса.

Они оглядели друг друга, и остались довольны новым знакомством. Хэсс припомнил, что уже неоднократно видел этого субъекта в Клубном Кафе у Бармена. А Льяма сразу списал себе в заготовки колоритную внешность нового знакомого для использования в своем последующем нетленном труде.

– А что это там они светятся, а остальные не светятся? – Сентенусу припомнилось, что те агрессивные человечки в подвале светились, в отличие от остальных.

– Это духовные отцы маленького племени, которых так некстати потревожил ваш кот, – спокойно ответил Хэсс.

– А! – Сентенус опять наклонился к коту, который возложил на него обязанности по своей чистке, и лишь пялился на нового знакомого. – Понятно, простите еще раз.

– Ничего страшного. Я так понимаю, что вам больше досталось, – отмахнулся Хэсс.

– А у вас то все в порядке? – Коту не понравилось, что его причисляют к слабой стороне.

– Сейчас да, а вот с вечера у нас будут учения и тренировки по предотвращению подобных неприятностей. Также будут произведены некоторые улучшения в доме по безопасности и выставлен караул, – сладким голосом информировал их выглянувший из-за двери Вунь. – Хэсс, а завтрак готов, – ласково сообщил он личному духу, а затем опять посмотрел на-хлопотливых гостей и добавил. – Я так думаю, что вам следует отвезти это меховое чудовище к лекарю поскорее.

– А то что? – Болтун попался в ловушку.

– Мало ли что. Знаете, что наши отшельники сколько жили в норе в сырой земле, а там всякое бывает, – буквально елейным голосом сообщил Вунь.

Кот сглотнул, Льяма усмехнулся, а Сентенус нахмурился. Наследник попросил Мрака отвезти родителя с котом, а ему надо заглянуть в еще одно место. До дворца он доберется потом сам. Хэсс молча проводил Сентенуса до забора, и попрощался кивком. Сентенус отправился совершать подвиг или безумство. Определение своим дальнейшим действиям – подвиг или безумство, занимало его всю дорогу до Белой Башни геоманта.

–

Глава 5. Объявление о наборе к(а)одров

– Женщины – оптимистки по своей логике, мужчины – пессимисты, поэтому женщины живут гораздо дольше мужчин.

– Проиллюстрируйте свою мысль.

– Для женщины все в жизни 50 на 50, для мужчины один шанс на миллион.

/Научный спор на конференции/

Не успел Сентенус скрыться за поворотом, а Хэсс дойти назад до своих оранжевых дверей, как в ворота кто-то заколотил кулаком. Пришлось Хэссу вернуться. На пороге ждали очередные посетители, которым Хэсс обрадовался: Эльнинь и Маша.

– Заходите, – Хэсс распахнул ворота. – Завтрак готов.

– Спасибо, – Маше сняли повязки на руке и на ноге. Но шла она, прилично прихрамывая.

– Спасибо, – Эльнинь неожиданно для себя застеснялся.

– Оууу! – Вунь высунулся из окна второго этажа и старался привлечь внимание личного духа.

– Это он говорит, что завтрак остывает. Пойдемте. Только пройти надо будет аккуратно. Там столько народа, хоть большая часть и разбежалась в поисках своих людей, – предупредил Хэсс.

– Мы знаем, – очаровательно улыбнулась Маша. Шрамы на лице не портили впечатления от улыбки. – Нам Шара сказала.

– А кто такая Шара? – Хэсс вроде не помнил такой знакомой.

– Это человечек Дикаря. Она дружит с Лайзой, которая собирается замуж за сына Вуня, – толково пояснила Алила.

– Ага, понятно, – Хэсс толкнул оранжевую дверь, и подумал, что о малейших изменениях в его жизни будет знать весь город, затем вздохнул и затолкал эти мысли на самую высокую полку.

– Девочки! Мальчики! – Вунь кричал с площадки второго этажа. – Все готово!

– Я живу на третьем. Маша, тебе нормально подняться? Если хочешь, то мы тебе поможем, – забеспокоился Хэсс.

– Все хорошо, и ты и кодры мне сильно помогли, Хэсс, – Маша на многое в новой жизни смотрела по-новому.

– Хорошо, аккуратно, – и Хэсс и Эльнинь страховали девушку, когда она поднималась.

Вунь накрыл стол в неспальнии. К удивлению Хэсса на одном из портретов ярким светом проявился портрет Маши. И Вунь, и его личный дух пялились на новый портрет, пока гости не заметили причину их замешательства. Пришлось Вуню давать пояснения этим портретам. Маша лишь посмеялась, а вот Эльнинь аж покраснел. Вунь утопил неловкий момент, громко гаркнув, что завтрак почти остыл. Хэсс вынужден был усесться в кресло, а Маша и Эльнинь на диван. До тарелок было не удобно дотягиваться, столик был очень низким. Хэсс первым наложил себе в тарелку всего понемногу, и поставил ее на колени.

– Поработаем еще над обустройством, – улыбнулся он положению.

Маша последовала его примеру, лишь за ней Эльнинь решился нарушить этикет приема пищи за столом.

– Это тебе не дорога, – пропищал Вунь, запихивая в рот огромный кусок мяса.

– Да, в дороге все это гораздо проще, – нашел в себе силы согласиться самоназванный ученик Хэсса.

– А как там в поле дела? – Хэсс наслаждался ощущением, что у него есть дом. В это мгновение его переполнила благодарность к своеобразным отшельникам, те в свою очередь получили такой заряд силы, что до самого вечера его утрамбовывали в свои запасники силы.

– Нормально. Ночь прошла нормально, – Маша взяла на себя обязанности по объяснению Хэссу. – Нас кормят, кодры сообщили, что с ними все хорошо. Им нравится летать, болтать и слушать. Уже рано утром к нам стали приходить люди из-за городской стены. Многие уже со вчера знакомы с твоими малышами, и от них наслышаны о кодрах. Все хотят посмотреть, кто-то и полетать, их как бы тянет к кодрам. Инрих говорит, что надо дать представление. Они вечером собираются и хотят тебя пригласить с малышами. Те хорошо помогают в организации и проведении выступлений. Сентенус обещал, что приведет своего отца великого маэстро Льяму. Тьямин в нетерпении. Он мне сказал, что Альтарен и Сесуалий обещали ему, что он будет учиться у маэстро. Саньо крутит круги вокруг Богарты, Казимир травку курит и думу думает. Есть у него одна ненормальная идея. Представляешь, он собирается поступить на королевскую службу. Альт и Сесуалий занимаются пропагандой выступления. Илиста и остальные заняты кодрами вперемешку с репетициями. По крайне мере, так начиналось это утро. Алилы нет. Ее еще вчера пригласили во дворец, и птиц нет. Мы прошли по городу, а они все сидят на дворце. Тот стал частично синий. Так интересно! Я у лекаря была еще вчера. Сам видишь как.

– Это замечательно, Маша, – Хэсс налил себе в стакан водички. Хэсс из этого потока выделил три вещи. О первых двух он решил, что Маша больше не знает, а вот о третьей ее можно спросить. – И что тебе еще сказал лекарь?

– Сказал, что мне в поле жить нельзя, надо срочно себе что-то подыскать, а еще сказал пить отвары, а еще делать специальные упражнения. К сожалению, шрамы с лица не уберешь до конца, да еще хромота останется. Может и не очень сильная. И напрягаться сильно нельзя.

Хэсс глянул на стену, на которой висели портреты, в том числе и Машин. Решение он принял мгновенно.

– Давай ты пока поживешь у меня. Дом большой. К тому же у нас освободилась моя спальня. Все остальное занято, пока малышами. Вунь ее замечательно зовет спальния. Мне тоже в принципе так нравится, как-то это по-домашнему. Ты сначала подумай, Маша, сразу не отказывайся. К тому же во дворе и на крыше сможет жить твой кодр. Я же вижу, что вы пешком.

– Да, я скучаю по Трещотке, – призналась Маша. – Я на ней уже два раза самостоятельно летала. Тогда меня привязывали, да еще и напаивали, чтобы перевезти. Мне с Трещоткой хорошо, она такая теплая и поговорить любит. А Пупчай на крыше спит?

– Спит, он еще и во дворе спит, – согласился Хэсс. – На счет представления вечером я не знаю, надо Вуня спросить, а он уже решит.

Они еще поболтали, Вунь обещал, что они будут помогать на вечернем представлении и с обеда уже будут на поле. Маша под уговорам Вуня, Пупчая и намеком Трещотки согласилась пожить у Хэсса.

Хэсс проводил гостей, у них с Вунем было еще одно важное дело впереди.

Машу и Эльниня довез до места стоянки Пупчай. Маша, собирала свой сундук, и думала спросить ли ей Эльниня или нет. Решила, что надо спросить.

– Эльнинь, а почему ты Хэссу не сказал зачем приходил?

Эльнинь уже успокоился, но немножко грустил:

– Я хотел попросить у него разрешения пожить в доме, внизу там или на кухне.

– А что не попросил?

– Так он же сказал, что дом занят. Ты и сама видела, сколько там его маленьких человечков, – Эльнинь закрыл ее сундук. Теперь они ждали Трещотку, на которую надо навьючить сундук и усадить Машу.

Актеры уже начали готовиться к представлению. Кодры летали от дома Хэсса до поля, перевозя малышей.

– Для тебя это так важно, Эльнинь? Я поговорю с Хэссом, – пообещала Маша.

– Спасибо, – поблагодарил тот.

К тому времени, когда вернулась Маша, Хэсс закончил записывать под руководством Вуня список адресов и своих новых заместителей, к которым ушли жить некоторые малыши.

– Итого, сто двадцать два, – посчитал Хэсс. – Как быстро они расходятся. Это не страшно? Они уверены, что правильно выбирают? Это за один день и ночь.

Вунь выпятил губы, ему всегда нравилось, когда Хэсс беспокоился о нем и его родичах. Это служило еще одним подтверждением правильности выбора Вуня.

– Ты не волнуйся, наши в обиду себя не дадут. Мы просто всегда знаем, что наше, что не наше. Понимаешь?

Хэсс кивнул и закрыл большой альбом, в который они все записывали и который откуда-то приволок Вунь.

– Хэсс, – Вунь забрался на кресло с ногами. Ему так очень нравилось сидеть. У Вуня такое сидение в кресле с ногами почему-то ассоциировалось с троном и королем.

– У?

– Хэсс, а что такого сказала Маша, ты в лице пару раз менялся?

– Во-первых, она сказала, что наш новый знакомый маэстро Льяма. Я сразу то и не сообразил. Я хочу ему отдать рукопись Одольфо.

– О! – одобрил Вунь. – А что еще?

– Еще то, что Алила во дворце. Ты не мог бы узнать, как она, – попросил Хэсс.

– Ты все еще думаешь, что она твою будущая супруга? – Вунь поднял брови и подергал себя за ухо с серьгой.

Хэсс ответил ему таким же жестом.

– Ты намекаешь на портрет Маши?

– Я прямо говорю, – Вунь еще раз дернул себя за ухо. – Ты бы хорошенько подумал, Хэсс.

– Нет, – упрямо замотал головой Хэсс. – Маша милая, но не моя. Не хочется мне с ней пить вино под луной и болтать о любви.

– А с Алилой хочется? – Вуня не устраивала Алила только по одному параметру. Она стала хранителем синих птиц.

– С ней хочется, – Хэсс поднялся со своего кресла.

Они оба одновременно заметили, что с их стороны дома села кодра.

– Это Маша, – Хэсс открыл окно.

– Во что она одета, ты бы ее как-нибудь переодел и постриг, а то она явно не очень, – ни с того ни с сего потребовал Вунь. Раньше подобных претензий к девушке он не выдвигал.

– Хорошо, – Хэсс чуть опешил от таких суровых указаний.

Они оба выглянули в окно. Кодра уже приземлилась, но Маша еще не слезла. Девушка вытянула шею и подняла голову вверх.

– Хэсс! – Маша махала рукой. – У меня сундук!

– Я спущусь! – Хэсс закричал в ответ.

Прохладный воздух ворвался в комнату, Вунь быстро замерз в легких штанах и рубашке.

– Окно закрой! – попросил он личного духа.

Этим утром не скучала и Алила. Она общалась в высших кругах. Беседу вел Шляссер. Он надеялся, что разговаривать с Алилой будет Сентенус, но тот занялся более неотложным делом.

– Угощайтесь, милая Алила! – Шляссер из-за всех сил старался быть добрым и почти ласковым.

В личине Мортироса ему было бы легче найти общий тон взаимопонимания с Алилой, но девушка не восприняла бы казначея, с ней должен был говорить начальник тайной канцелярии и разведки.

– Спасибо, – сначала ей кусок в горло не лез под слащавую улыбку этого толстого борова, но потом, когда он предложил ей сладкие фруктовые конфеты, Алила будто бы увидела совсем другого человека.

Смотришь он то один, то другой. Тот который сейчас не очень приятный, но вроде старается говорить мягко и не давить. А тот который иногда проглядывает какой-то симпатичный. Алила жевала конфеты, запивала все чаем. Утром ее уже накормили. Вернее, ее накормили рано утром. Стража приволокла такое количество еды, что они с птицей объелись.

– Вкусно, – одобрила Алила.

Дальше Шляссер ее удивил.

– Сам делал, – похвастался он.

– О! Очень вкусно, – повторила Алила.

– А главное от них не так полнеешь, – дополнил Шляссер. – Алила, позвольте обращаться к вам без титулов, – девушка кивнула. – Алила, вы уже имели беседу с наследником престола Эвари, и пришли с ним к определенному согласию.

– Да, конечно, – Алила взяла еще одну конфету. – Мы разговаривали о птицах. Я сама так быстро стала их хранителем, что даже не думала о том, что должно быть дальше. Сентенус сделал мне и им хорошее предложение. Общие условия мы обговорили.

– Алила, скажите, могли бы вы пожить здесь некоторое время. Так сказать, пока все не устроиться, не уладится жизнь, не войдет в привычную колею? – Шляссеру надо было, чтобы она осталась во дворце.

– Ммм, – девушка не думала, что ей придется остаться здесь, хотя этот человек говорил правильные вещи.

– Не торопитесь, это должно занять не так много времени, – Шляссер давал ей еще один шанс подумать. – Разумеется вы здесь не будете пленницей. Вы сможете ходить, летать куда надо. Лишь какое-то время вы должны будете посвящать занятиям с нашими людьми и птицами. К тому же ночью, утром, вечером, днем вы будете доступны. Вам надо будет только говорить, где вас можно будет найти, – Шляссер принялся подробно излагать ей ее жизнь во дворце. – Вас поселят в южном крыле. Там живу я и мои люди. Мы поселим вас в бывших покоях первого министра Язона. Он предпочел перебраться поближе к внуку и королю. Они живут в центральном крыле. Я думаю, что вам придется присутствовать на некоторых официальных приемах, но вы можете себе это позволить. К тому же казна будет выплачивать вам жалование. И, что главное, вы сможете лично проследить, чтобы с вашими птицами все было хорошо.

Когда Шляссер закончил, то Алила была полностью убеждена в его словах. Она почти согласилась, но сначала надо было решить два щекотливых вопроса. Шляссер знал, что сейчас девушка начнет выдвигать свои условия, но таких он не ожидал.

– Я должна вам сообщить, что тогда вы полностью возьмете на себя, как материальные, так и физические расходы по разводу еды, – смущенно сообщила Алила.

Начальник разведки икнул.

– Какой еды?

– Они, понимаете, хотят питаться мышами. Мне пришлось привезти немного мышей. Они пока летают в лес охотиться, но им это не очень нравится. Они требуют, чтобы здесь быстрее стали разводить тех мышей из Темных земель. У меня есть два их ящика.

Начальник разведки опять икнул, но затем вспомнил, что и не такое приходилось делать.

– Хорошо, у нас появились фермы по разведению мленков. Сейчас люди осваиваются. Кодры – наше благосостояние. Синие птицы тоже наше достояние. Значит, создадим фермы по разведению мышей. Алила, вас тревожит что-то еще?

– Вы точно все угадали, есть еще одна вещь. Я – актриса и хочу играть.

Шляссер испытал желание рассмеяться.

– Милая Алила, я думаю, мы найдем возможности совмещать ваши занятия. Вы же помните, что сначала у вас будут интенсивные работы, а потом лишь время от времени некоторая помощь.

Девушка вздохнула с облегчением. В своем сотрудничестве с разведкой Эвари они не видела ничего плохого, лишь временные неудобства.

– Есть еще один маленький нюанс, Алила, – Шляссеру надо было ее уговорить пройти ритуал на неразглашение сведений, которые она получит в будущем.

И этот вопрос удалось решить безболезненно.

Алила отправилась к актерам. Птицы ей сообщили, что сегодня будет представление.

Шляссер же принялся обдумывать, как провести беседу с неким чудаком по имени Казимир. Начальник разведки получил сведения, что тот предлагает научить жителей Эвари спокойно летать на кодрах. Есть у этого Казимира некоторое средство, чтобы снять все страхи сугубо земных жителей столицы. К этому вопросу следовало подойти с умом, Шляссер обдумал все несколько раз.

Потом он еще немного посидел, разглядывая стену. Шляссер размышлял о Сентенусе. Сейчас многое зависело от того правильно ли Сентенус интерпретировал слова и поступки придурочного колдуна из Белой Башни. Но также Шляссер побаивался того, что должно произойти, если Сентенус все же окажется прав.

Шляссер лично присутствовал на подготовке к представлению и решил остаться на само представление. Он явился днем, чтобы пообщаться с Казимиром. На его взгляд этот молодой щуплый субъект был излишне экзальтированным. Глядя в чуть поддернутые дымкой глаза Казимира, Шляссер сильно сомневался в его полезности Эвари, но все равно слушал.

– Я и предлагаю выделить мне место и должность, чтобы обучить желающих летать. Вернее, люди интересуются кодрами, да кодры не равнодушны к людям. Вот утром пришел странный плотненький тип. По форме явно ремесленник, лет пятидесяти, да еще и с брюшком. Кодрам он очень понравился. Его выбрала кодриха из Легких. То да се, у них разговор. Кодра предложила ему полететь, а он боится. Что делать? Я здесь и помог. Провел разъяснительную беседу, а затем еще лекарственно простимулировал желание полетов.

– И что? – Шляссер покивал головой. Он уже знал, что было дальше, но собирался выслушать эту историю в изложении Казимира. Дополнительно определился виновник переполоха на городской стене.

– И что! Он сел на свою кодру, и они полетели. Представляете летят, песни поют, даже немножко за стену залетели. Ну, думаю, что там ничего страшного не случилось, – просительно закончил Казимир.

– Если не считать того, что Ралид с своим зверем заглядывал в казармы и пугал стражу дикими воплями, – нейтрально информировал его о своей точке зрения начальник разведки Эвари.

– Ну, надо было за ним присмотреть, – мгновенно согласился Казимир. Он уже понял, что за это ему ничего не будет.

– Надо было, надо, – Шляссер сложил руки на животе. Он сомневался в полезности идеи актера.

Казимир это почувствовал и решил, что надо еще больше замазать небольшое негативное впечатление от самостоятельного полета его первого ученика.

– Но в конце концов это же не театральные приведения. Всего то один обкуренный человек на летучей зверушке, а стража должна учиться быстро реагировать, – Казимир положил руку на плечо собеседнику. Тот вздрогнул, такие вольности не позволял себе никто. Хотя если несколько часов назад, его запрягли выращивать мышей, то и это в порядке вещей.

Шляссер поперхнулся, но зато решение принял мгновенно.

– Вы приняты. Во-первых, прошу вас, Казимир, не применять ваши навыки без нашего прямого одобрения. Начнете с завтрашнего дня. Во-вторых, мы будем вам достаточно платить. В-третьих, я хочу все знать о трех театральных приведениях. И последнее я желаю услышать немедленно, – заявил Шляссер безапелляционно.

Улыбка, расцветшая на лице актера, могла растопить сердце самой гордой красавицы. Казимир с удовольствием вспоминал свою встречу со странными призраками. Он рассказал при каких обстоятельствах познакомился с ними. Шляссер взял себе на заметку больше разговаривать с этим типом, который оказывается создал для него одну из проблем. Эти три приведения заселились во дворце и долбали высокопоставленного придворного, занимающегося королевским театром. Тот с испуга не мог никак понять, за что к нему привязались три призрака. На остальных призраки не обращали внимания.