Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

Алила и действительно помянула Хэсса, но отнюдь не в тех выражениях, какие приняты у влюбленных.

– Ты сильно поранилась? – Богарта повернулась к ней, Алила приложила к порезанной руке тряпку. Она задумалась о Хэссе и не заметила, как всадила эту щепку в ладонь.

– Нет, заноза, – девушка убрала тряпку, царапина кровоточила.

– Будь внимательнее, – пожелала Богарта. – Отдохнем?

В комнате находились Богарта и Алила, а также два десятка птиц. Птицы сидели на специально укрепленных насестах. Алила даже похихикала, подумав, что эти птички совсем не похожи на кур. Богарта не разделила ее веселья, все, что относилось к военной службе не вызывало у нее улыбки. Женщина считала, что это все чрезвычайно серьезно.

Сегодня Алила наблюдала, как Богарта общалась с птицами. Пока не возникло ни одного случая непонимания, в отличие от вчерашнего дня. Птица послушно выполняла команды женщины.

– А почему тебя привлекли работать с птицами? – спросила Алила.

Богарта предложила сделать перерыв. Она сильно уставала от работы с ними. Напряжение в котором она пребывало быстро съедало силы. Охранница чуть качнула головой, потом подняла руку и поправила волосы.

– Есть программа, по которой охрана должна работать в паре с птицами. Это для дальних караванов. Птицы, как дозорные. Этому учатся два десятка человек. Сказали, что пока это будет только на особо важных направлениях. Своего рода проверка, как сработает вся система.

– А! Разумно, – Алила же была полна сил, сегодня она почти не работала. – Я то смотрю, что у тебя и других программа сильно отличается.

– Ты про людей Шляссера?

– Точно, – Алилу дальнейшие подробности нового дела не заинтересовали. Она все пропустила мимо ушей, не забывая во время охать, хвалить и соглашаться. В разговор Алила включилась, когда речь зашла о новой замужней жизни Богарты и Саньо.

– Так ты довольна, что с осталась с ним? – девушку в последнее время стали тревожить вопросы совместного постоянного проживания.

– Как тебе сказать? – Богарта отдохнула, но вставать и дальше работать не хотелось, а рассказывать ей нравилось. Собеседница такая внимательная. – У меня с ним все не так, как с ... В общем, мы попробовали жить, как обычные люди. У нас ничего не получилось.

– О! – Алила не нашлась, что сказать, как посочувствовать.

Богарта поняла, что выразилась не достаточно ясно и поспешила ее успокоить:

– Но мы живем, как ненормальные. У нас романтические свидания. У меня никогда такого не было. Мы встречаемся, но не живем вместе. У него театр, поклонницы, друзья. У меня подчиненные, работа, птицы, оружие. Мне хорошо с ним, но я не собираюсь заниматься домом, готовить еду, плести кружево. По началу, после того, как мы вылезли из постели, я этого не понимала, а он то сообразил в чем проблема. И тогда он предложил стать не мужем и женой, а возлюбленными. Понимаешь?

Алила покачала отрицательно головой, потом утвердительно.

– Не совсем, – призналась она под обнадеживающим взглядом Богарты. – Тебе с ним тяжело?

– Быт нас заест. К тому же мы совсем-совсем разные. У нас нет точек соприкосновения, кроме наших чувств.

– Я бы так не смогла, – решила Алила.

– Значит, есть с кем? – Богарте стало любопытно, какая личная жизнь у ее собеседницы.

– Наверное, – Алила не спешила делиться своими чувствами. – А как долго у вас будет так получаться? А если у него или у тебя....?

– Не знаю, сегодня я не буду об этом думать. Будет страшно, буду бояться, – такой ответ был не похож, на обычные высказывания охранницы. – Он ребенка хочет.

– А! – вот на этом моменте для Алилы стало ясно, чего Богарта боится.

– А я не знаю, – Богарта поднялась. Она уже пожалела, что так много рассказала девушке.

Алила приняла, что разговор закончен. Они вернулись к занятиям. В это самое время мучимый любовью ко все жителям Эвари, колдун Милагро зашел попить холодненького в маленький полуподвал маленькой аккуратненькой башенки на улице Страстных вздохов. Хозяин налил чая со льдом и удалился. В заведении сидел еще один человек – Саньо. Мрачность Саньо могла сравниться с чернотой ночи. Милагро, конечно, не удержался и подсел побеседовать. В этом человеке Милагро увидел несчастного влюбленного. Хотя привортами колдун предпочитал не заниматься, но для этого красавчика решил сделать исключение. Саньо, обретший внимательного слушателя, изложил свои взаимоотношения с супругой.

– Подумать только, – ахал колдун. – Как же так! – повторял он.

Милагро вышел из заведения спустя два часа и в голове его родился идеальный план. Быстро пошуровав в своей библиотеки, Милагро разжился интереснейшим трудом по любовной магии и пособием по родам.

Найти Богарту и сделать ей сногшибательное предложение Милагро успел еще до заката. Женщина никогда такого не слышала, и сейчас стояла на дороге с отвалившейся челюстью и большими подозрениями в адекватности незнакомца. Они так увлеклись разговором, что не видели, как к ним подошел Саньо.

– Я не понимаю, – Богарта отшатнулась от незнакомца.

Саньо узнал товарища с которым беседовал сегодня днем о своей несчастной любви.

– Ты?

– Тише вы, – Милагро в очередной раз решил, что влюбленные тупеют от этого чувства. – Я же все объяснил, чего орать.

– Что он тебе предложил? – Саньо напрягся. Намечалась драка.

– Он он он... – Богарта начала заикаться.

– Ох, – Милагро посмотрел на женщину, потом на мужчину. – Я предложил, что раз она не хочет ребенка, есть другой вариант. Она забеременеет, а ребенка выносит муж. Мы вполне можем устроить из мужа своего рода инкубатор. Рожать правда ей придется. Но это пустяки.

– Ин... что? – Саньо осмыслил слова смешного человека. В его голове заработали извилины. – Вы колдун?

– Конечно, колдун, – Милагро поклонился. – Так, что?

Еще минут двадцать ушло на уяснение Богартой всех подробностей предложения колдуна. Когда она все поняла, то вцепилась в руку мужа.

– Знаете, я лучше ему сама рожу ребенка, двоих, троих, четверых. А вы идите со своими предложениями на фиг.

С этими словами обиженная женщина повернулась и поволокла мужа подальше от этого типа.

История умалчивает, как выясняли отношения в этот вечер Саньо и Богарта, но спустя положенное время охранница родила ребенка. Мальчика отец назвал Милагро. По поручению государства Богарта стала управляющей государственной охранной конторы. Саньо стал задумываться о втором ребенке. Подстроить случайную встречу с Милагро ему удалось с первой попытки. Тот улыбаясь, спросил не передумали ли они. Богарта сама завела речь о втором ребенке.

В тот вечер еще одна пара выясняла свои отношения. Сентенус и Маша. Маша и Сентенус. И тяжелый разговор.

Сидя на большой королевской кровати, он утешал плачущую девушку, Сентенус обнимал Машу, гладил по голове и говорил всякие глупости.

– Маша, солнышко, все же будет хорошо. Маша, эта дура такая завистливая. Маша, маленький мой, хочешь я ее выгоню.

Маша не реагировала на подобные утешения и продолжала плакать.

– Маша, ну хочешь ... – Сентенус не успел придумать еще одну достойную кару для жены посла из Ичиаса. Злобная Гию несколько раз оскорбила Машу на приеме у посла. Сентенус появился там с Машей, как со своей официальной невестой. Гию почему-то сразу вцепилась в возможность выставить девушку нелепой и глупой. Тогда Маша стерпела, но сейчас она рыдала в спальне Сентенуса.

Пока Сентенус соображал, как можно отплатить Гию, в покоях появился первый министр Язон.

– Плачете? – Язон это занятие не одобрял. Он считал, что раз двоим повезло оказаться в одной постели, то время надо использовать совсем по другому.

Маша затихла, но Сентенуса не отпустила.

– Вот и зря, – Язон тоже уселся на кровать. – Хлипкая она у тебя. В смысли кровать. Это хорошо.

Сентенус укоризненно посмотрел на деда.

– Шел бы ты, дед...

– Не, я посижу, – Язон умел игнорировать такие намеки. – Как дела? Попрыгали бы что ли на кровати, все полезнее, чем просто сидеть.

Маша подняла голову и уставилась во все глаза на Язона. Сентенус поперхнулся и закашлялся.

– Дед, ты что несешь? – Сентенус разозлился.

– Мы с королем поспорили, когда вы развалите кровать. Я так понимаю, что ты должен поддержать деда, а то тебе худо придется. Между прочим я на спор поставил все твое наследство.

Сентенус опять поперхнулся.

– Как? – Маша забыла о своих обидах.

– Если я все проиграю, то ты останешься без наследства. Я поставил все вообще, – Язон продолжал разглагольствовать об условиях спора. Маша слушала, Сентенус разъярился. – Хотя в твоем случае мое наследство уже не так важно. Но я, конечно, не хочу оставить тебя без штанов, поэтому советую тебе воспользоваться своим шансом. У короля должны быть свои деньги. Это я о тебе. Ты должен знать, что Главрик до конца года на тебя все повесит. Произойдет официальная церемония передачи власти. Я его уговорил, что надо тебе не мешать, дать немножко времени, чтобы ты пожил, как человек, а не как король. Он хотел церемонию наметить и провести дней через десять. Ты же безрассудно тратишь такое дорогое время, не занимаешься девушкой, не помогаешь деду выиграть спор.

– Дед, ты что несешь? – Сентенус выделил два факта из этой речи. Его дед свихнулся и король отдает титул.

– Что слышал, – огрызнулся Язон. – Главрику не много осталось. Лет двадцать пять, и он хочет провести это время совсем не думая о делах. Понятно излагаю? Тебе светит трон и все радости жизни короля в самое ближайшее время. – Язон встал. – Думаю, тогда много лет назад, я должен был сесть на трон. Возможность то была, но видимо от судьбы не уйдешь. Придется тебе. Хоть избежали твоего отца на троне. Я даже думать боюсь, что бы он сделал с Эвари.

– Дед, ты...? – Сентенус пытался осмыслить шокирующие признания деда.

– Язон? – Маша нахмурилась. – Как это? Что это?

Язон опять сел, взял ее за руку:

– Тебе девочка придется тяжело, я не обижусь даже если ты его бросишь. Приемы и такие гадкие Гию лишь малая часть будущих проблем. Сентенусу нужна поддержка. Я тебя не понимаю, ты весьма неплохо дерешься, ты боец по духу, а теперь и по силе. Я же знаю, что ты каждый день ходишь на половину Шляссера, учишься. Это и хорошо, когда молодая королева может о себе позаботится. Мало ли как жизнь сложится. Но твоя сила духа должна тебя научить спокойствию, а ты реагируешь на обидные слова. Если тебе нанесли оскорбление ответь адекватно или не адекватно, а разводить детские обиды глупо, тем более плакать... Тебе еще много чего предстоит услышать. Ты что каждый вечер будешь рыдать на плече у мужа?

– Я просто.. Я сама не знаю...– Маше стало стыдно за свое поведение.

– Может у тебя дни такие, – министр кивнул. – У женщин они бывают. Но чужие слова не такие опасные, как свои собственные. Послушай, в моей жизни самые тяжелые слова были не чужие, а именно свои. Это было два раза. Первый когда меня покинула супруга и пришлось ей сказать "прощай". Второй раз когда пришлось объявить войну. Подумай, каково посылать людей на боль и смерть. Что следует за войной? Знаешь? Ты Маша бездарно тратишь время, рыдая на плече у красивого парня. Я бы еще понял, если бы ты смеялась, но не плакала...

Язон поднялся и покинул пару.

Маша и Сентенус смотрели на хлопнувшую дверь.

– Сентенус, а ведь он прав, – признала Маша.

– Я знаю, – Сентенус опять ее обнял. На этот раз девушка не плакала.

– Я вот думаю, что не хочу выходить замуж за бедного короля, – в плечо Сентенусу заявила Маша.

Юноша не удержался и фыркнул:

– Я тоже не хочу подводить деда. Только вот ходят всякие будто здесь проходной двор.

Стража за дверями услышала странные звуки, будто кто-то двигает мебель к двери, но заглядывать не решилась. Первый министр ясно сказал, что пару не беспокоить ни при каких условиях.

– Глава 20. Вестимо далеко

Из законов Мэрфи: самые долгожданные вести издалека приходят тогда, когда вам уже все равно.

Страхолюд и сам был не рад. Его, как людского человека, принуждали жениться. Этот гад Грандиеза стоял и смотрел на него с ласковой улыбкой. Улыбка эта была такая гадкая, вся такая понимающая и даже немного сочувствующая. Страхолюд сейчас скажет «да» и все начнется. Страхолюд себя пересилил, помня разговор с Грандиезой, и сказал свое «да».

– Объявляю Вас мужем и женой! – Грандиеза махнул топором. – Будьте довольны своей жизнью.

Страхолюд напился на праздновании до состояния человеческого визга. Ему удалось влить в себя пол бочонка крепчайшей настойки. Жена сладко спала, а вот Страхолюд не мог уснуть, все вспоминал. А как хорошо все начиналось.

Орки прибыли в бывшие Темные земли. Орки восхищались своими новыми землями. МаносФуэнтос – земля сильных рук – влюбила в себя орков. Страхолюд стал уважаем и почти священен.

За столом переговоров Грандиеза и Страхолюд обо всем договорились. Он – Страхолюд – будет военным главой новых земель. Гад Грандиеза даже не упомянул брака Страхолюда с Маришкой. Он видел это девчонку, она строила ему глазки и даже заволокла в темную чащу. Но Страхолюд отбился от приставаний. Этим он почему-то заслужил еще большее ее восхищение. Сам же Страхолюд искренне полагал, что за его дела будет достаточно вознаграждения деньгами и должностью. Брак с дочкой Грандиезы – хуже вариант был только брак с его сыном. Грандиеза и это предложил. Потом ему – Страхолюду – показали пункт древнего закона, где все было четко изложено.

Грандиеза сказал, пообщайся с девочкой. Страхолюд принялся усиленно общаться. Он привык молчать, а эта девчонка трещала без умолку. Страхолюд это терпел, хотя пару раз хотелось врезать ей промеж прекрасных глаз.

Страхолюд пошел на попятный, не хотел он жениться на ней. Он вообще ни на ком не хотел жениться. Ему не нужна семья. Страхолюд решил, что лучшим способом избавится от Маришки будет ей сказать, что он ее не любит, не хочет с ней жить и прочее.

Оркская красотка, конечно, расстроилась и врезала сопротивляющемуся жениху по яйцам, по ребрам и добавила удар в челюсть. Страхолюд долго валялся в кустах, приходя в себя. Гад Грандиеза на следующий день ехидно так спросил, мол любовь его так сразила? Страхолюд засопел и высказал на прямую папаше девушки все что думает про нее. Грандиеза посмеялся и выдал ему другой древний текст закона. Кто откажется от награды вождя подлежит немедленному умерщвлению.

Страхолюд ходил мрачнее Темных земель. Даже разок сходил к Черной могиле Линая. Тот выл успокаивающе. Страхолюд решил еще раз поговорить с Грандиезой. Может тот откажется от планов дочки.

– Пойми, – Грандиеза велел большому змею стеречь их разговор, чтобы никто не услышал. – Жену любить не обязательно. Ты ей говори, что она такая хорошая, любимая и прочее. С нашими женщинами надо играть по их правилам. Не советую тебе раздражать Маришку. Она упорная, она тебя из под земли достанет. Втемяшился ты ей в голову, герой хренов. Чего так, не знаю, но это так.

Грандиеза еще долго объяснял политику общения с женщинами. Страхолюд слушал. На следующий день Страхолюд опять был у Грандиезы. У обоих болела голова после вчерашнего, но их внимания требовали государственные дела.

– Перва, надо сделать карту наших земель. Измерить все. Дозоры и прочее.

Грандиеза отдал приказания и отключился. Страхолюд отправился на воздух, чтобы прийти в себя. Мимо проползал Августо.

– Ты считать умеешь? – Страхолюда озарила гениальная идея.

– Умею, – Августо поднял змеиную голову на уровень глаз орка.

– Тогда ползи по границе, все измерь. С собой возьми отряд, пусть они заносят на карту. Исполнишь, доложишь.

Когда спустя десять дней Грандиеза изучал карту, то обалдел от измерения территории в "августиках".

Страхолюд изменил свое внешнее отношение к Маришке и согласился на свадьбу. Этим вечером он сказал "да".

Новоиспеченный зять Грандиезы благополучно забыл на утро про свою вынужденную женитьбу. Встав с кровати Страхолюд напялил какую-то рубашку и вышел на улицу.

– Хуфуху, – высказал радость по поводу появления орка старик целитель Мгачиван.

Страхолюд зыркнул на Мгачивана:

– Чего хуфукаешь? – обиделся орк.

– Да, не видал тебя еще в кружавчиках, – Мгачиван с удовольствием представил себе, как будет пересказывать в лицах утреннее появление Страхлюда.

Орк глянул на себя. Действительно на нем была женская кружевная розовая рубашка. Покраснев до состояния спелой сливы, орк нырнул обратно в дом. Там он увидел спящую супругу. Быстро переодевшись, Страхолюд ушел из дома. Предстояло выполнить много работы.

Утреннее заседание Грандиеза проводил в состоянии тяжелого похмелья. Страхолюд же только удивлялся, почему у него не болит голова, вроде вчера он допился до глубокой невменяемости.

– Слышал я, ты одежду уже жёнкину носишь? – громко спросил Алибо сын Грандиезы.

Сам Грандиеза поморщился, сегодня даже не было сил держать свой любимый топор, не то что слушать пререкания двух тупых орков.

– Сидеть, – выдавил Грандиеза.

Страхолюд и Алибо уселись перед ним.

– Чего случилось со Спаем? – первым делом Грандиеза вернулся к тревожащему его вопросу.

– Неизвестно, – пожал плечами Страхолюд.

– Известно, что он в Стальэвари, – у Алибо было чуть больше сведений о судьбе брата.

– Чего тогда сидишь? Иди и приведи его, вдруг чего случилось, – потребовал обеспокоенный отец.

Алибо поднялся, поклонился и исчез в тумане.

– Итак, – Грандиеза уже продышался и даже приложился к бутылке с опохмеляющим зельем. – Что у нас с соседями?

– Одни заслали разведку, – четко доложил Страхолюд. – Но полезных сведений они не принесут. Их отловил Августо. Двоих он сразу съел. Еще двоих уже доели наши. Я, конечно, выговор сделал, но что с тех двоих было взять, они сошли с ума при виде ужина Августо их сотоварищами.

– Ладно, – Грандиеза тоже не одобрял людоедства, но и ругать их серьезно не собирался. В конце концов, те сами напросились, а на этот случай есть хороший закон: "Съешь своего врага, чтобы он не съел тебя". – А остальные соседи что?

– Остальным не до нас, – Страхолюд немного об этом сожалел. – Вроде и развлечься нечем.

– Тогда опять начнем торговать, – Грандиеза тоже вздохнул. – Организуй два отряда наемников орков. Пусть поработают. Пора открывать рынок по найму орков. Мы хорошие бойцы и к тому же нам наплевать за кого махать топором.

– Хорошо, – Страхолюд с надеждой посмотрел на вождя.

– Ни думай, – тот понимал, что зять норовит сбежать из дома. – Иди, скажи жене, что она твоя радость. Сравни ее с топором, потом сам знаешь и собирай орков. Объяви, что будут состязания, а из достойных будут два отряда. Понял?

Страхолюд кивнул.

– И имя то смени, – посоветовал напоследок Грандиеза. – А то стыдно мне зятя с таким именем иметь.

– А тебя никто и не заставляет иметь, – послышался высокий голос дочери. – Пусть будет Страхолюдом. Это его судьба.

– Доча? – Грандиеза не ожидал, что дочка ввалится без предупреждения.

– Папа, не рычи. На меня это давно не действует. Я сон видела.

– Маришка? – Грандиеза приподнялся. Сны дочери очень важны. – Что?

– Много хорошего, – улыбнулась Маришка. – Ты иди, – она выставила Страхолюда из комнаты. – Папа, у меня будет дочка, скоро война и еще что-то такое же хорошее.

– Это замечательно, – согласился Грандиеза. – Прям в одном сне?

– Да, папа.

– А что еще? – вождь желал более подробного отчета о предвидении дочери.

– Это не про тебя. Про меня и мужа, – Маришка была уверена в своих силах и любви к этому черствому типу. Маришка решила завоевать любовь мужа. На это она выделила себе время до конца года. На случай, если это не поможет, она решила, что тогда воспользуется проверенным способом – опоит несчастного колдовским зельем. Тот всю остальную жизнь будет видеть только ее – Маришку. А если и это не поможет, то тогда прибьет Страхолюда и найдет себе нового мужа. В конце концов, не дочери вождя горевать из-за несчастной любви к одному очеловеченому орку.

– Дай тебе всего хорошего, – пожелал Грандиеза. Аспекты взаимоотношения его дочери и зятя Грандиезу не особо волновали. – Будет что еще, говори, порадуй отца.

– Да, папа, – Маришка ушла.

Алибо появился в столице Эвари в тот самый обед, как раз, когда Вунь вез колдуну Милагро готовый обед. Милагро по ненавязчивой подсказке Хэсса увлекся строительством дорог. Дороги этого мира были счастливы, в их семье прибыло. Милагро колдовал, прокладывал дороги и тропинки. Колдун задался целью создать сеть безопасных дорог по всему королевству Эвари. Сегодня Милагро ремонтировал объездную городскую дорогу. Вунь явился к колдуну на кодре, поэтому то Вунь увидел, как к столице приближается одинокий орк-воин.

– Тьфу! – плюнул Вунь. – Надо было деревья корчевать.

– Что? – Милагро был не в курсе мнения Вуня, что оркам будто намазано солью и кровью на их участке.

– Если он к нам, то все! – Вунь подозрительно посмотрел на орка. Тот миновал двоих странных личностей, не обратив на них серьезного внимания. – Ты почему зеркало не сделал?

– Не успел, – Милагро почувствовал свою вину, что подвел малыша в столь важном вопросе.

– Полечу за ним и посмотрю, – Вунь уже решил, как будет действовать. Еще одного орка в своем подвале он не потерпит. Один – случайность, два – совпадение, три – уже диагноз.

Парить в воздухе и наблюдать за орком, доставило Вуню некоторое удовольствие. К сожалению, орк действительно заинтересовался домом с красной крышей. Вунь скомандовал Пупчаю приземлиться. С воплем: "УАУАУА!" Вунь домчался до дома и остановился на кухне.

– Что? – Лунь вздрогнула.

Хэсс вытаращил глаза и почесал лысину:

– Что сделал Милагро?

– Объездную дорогу, семь тропок и две дороги, – добросовестно доложил малыш.

– И все? – Эльнинь то понял тревогу хозяина дома.

– Думает о детях, – чуть пожевав губу, провозгласил Вунь.

– Откуда ты знаешь? – влез с вопросом любопытный кот Болтун, который разместился на подоконнике.

– Все время говорит "затрахаться можно", – выдал Вунь источник сведений.

Кот поперхнулся. Хэсс улыбнулся, Лунь нахмурилась.

– И все? Что же ты так орал? – Хэсс догадался, что тревога была не поэтому поводу.

– Нет, – Вунь позабыл чего кричал, а здесь вспомнил. – К нам еще один орк пришел.

– Ох! – на пол упала поварешка Лунь, затем рыкнул Спай и щелкнул зубами Нуэва.

– Что делать будем? – послышалось со стороны Эльниня.

– Деревья надо срочно корчевать, – выдал Вунь первоочередное занятие.

– Зачем? – послышалось со всех сторон.

Болтун выдвинул свою версию:

– Чтобы они не могли нас окружить незаметно.

– Нет, их сюда, как манит, – печально выдал Вунь.

Дальнейший разбор садово-огороднических мероприятий был прерван стуком в дверь.

– Алила, – Хэсс поднялся и пошел открывать.

В дверях стояла Алила и Милагро. Колдун подумал, что может пропустить что-то интересное и быстро рванул домой. Милагро решил, что доремонтировать объездную дорогу он успеет и позже, нельзя пропускать потрясающих домашних событий.

Алила задержала Хэсса в дверях. Милагро ушел на кухню, где принялся хлебать суп из горячей кастрюли.

– Хэсс, – Алила прижалась к нему. – Своди меня сегодня на совет.

– Какой? – Хэсс с радостью обнимал свою девушку. От нее пахло горькой травой и фруктовыми конфетами.

– Как какой? – Алила отпрянула. – Кодров, конечно.

– А я и не знал, – Хэсс постарался ее успокоить.

– Да? – Девушка посмотрела на него весьма скептически. – Может забыл?

– Может, – у него не было сил спорить, к тому же вопрос казался неважным. – Сходим, конечно, если тебе хочется. Только я сегодня думал, что пойдем на чтение стихов маэстро Касповского.

– Нет, – девушка покачала головой и опять прильнула к Хэссу. – На стихи сходим потом. Сегодня обязательно надо быть на совете.

– А что будут что-то обсуждать такое? – Хэсс рылся в своей памяти и не находил сведений о сегодняшнем совете кодров. – Они же постоянно всякие советы проводят. Сама знаешь.

Алила не захотела сообщать, что знает о сегодняшней теме совета. Кодры собирались обсуждать вопросы молодости. Им совершенно не нравилось, что люди живут меньше их. Один из кодров сошелся с человеком, который стал активно изучать вопросы долголетия кодров и жизни людей. На вечернем совете планировалось заслушать первые выводы этого человека.

Стадия обниманий плавно перешла в стадию поцелуев, но все это было прервано воплем Вуня.

– Хватит там обжиматься!

Алила и Хэсс вздрогнули. Алила весьма укоризненно посмотрела на Хэсса, тот лишь в ответ пожал плечами и, не отпуская ее руки, повел девушку на кухню.

Вунь барабанил ложкой по столу:

– Делать что? Делать что? Делать что?

Остальные молчали. Предложения, поступившие раньше, не выдержали критики Вуня. Спай и Нуэва тоже молчали. Спай так сжал челюсть, что казалось, сломает её. Нуэва на мир смотрел более философски. Ему представлялось, что в конечном итоге, все орки переселятся в подвал к Вуню. Нуэва имел неосторожность высказать свое нехитрое предположение Вуню, за что получил ложкой по лбу.

– Думкайте! – оговорился Вунь, но новое слово ему понравилось. Вунь еще несколько раз повторил его.

Алила осторожно поинтересовалась, что случилось, и получила подробный отчет о странных свойствах земли и прихода орков в их дом.

Милагро оторвался от поедания супа из кастрюли. Его брови поползли вверх.

– Я бы мог колдонуть, – предложил колдун.

– Неттт! – послышалось в унисон со стороны орков.

– Почему? – Милагро страшно обиделся. В его жизни никто не отвергал его колдовскую помощь, да еще с таким неприятием.

Нуэва и Спай стали жертвами баек кота Болтуна. Тот в период хандры Хэсса напичкал их таким количеством страшных историй про колдуна Милагро, что орки боялись попасть под колдовскую руку. Лучше уж претерпеть позор и быть лысым, чем обзавестись хвостом и мохнатой задницей.

– А я думаю, может тогда его колдонуть, – предложил Милагро. Ему хотелось что-нибудь еще колдонуть.

– Как? – Вуню понравился взгляд с другой стороны на проблему.

– Может дороги колдунуть? Ни один орк не придет к нам, – Милагро вспомнились Темные земли.

– Нет! – Это было дружное от Вуня, Хэсса, Алилы и Эльниня.

– А что так? – Милагро понял их страхи, но быстро отступать не собирался.

Эльнинь особо и очень печально посмотрел в глаза колдуну. Милагро махнул рукой и снял вопрос с повестки дня.

– Тогда не столь радикально, давайте этого орка колданем, – послышалось с подоконника от кота Болтуна. – Милагро сможет.

– Не надо, – Вунь имел свои соображения насчет колдовства. – Мы как кого колданем, все время разгребаемся, – малыш не желал говорит в слух о недавнем тяжелом состоянии Хэсса. Вунь опасался, что малейшее изменение силы вокруг может негативно повлиять на настроение личного духа.

– Тогда я не знаю, – обиделся Болтун. – Надо выяснить, что сюда тянет орков.

– Земля, – послышалось короткое от Вуня.

– Нет, не может быть, – Болтун не верил в суеверия, которые не мог увидеть. А он ясно видел, что с землей все в порядке. – Что сюда притянуло Нуэву?

– Потеря памяти, – быстро отрапортовал тот. – Еще меня побрили.

– А второго?

– Я шел за своим заместителем Чмоком, – сумрачно послышалось от Спая.

– У нас еще и Чмок есть? – Вунь подскочил. – Не скрывайте от меня ничего! Я сильный!!

– Да нет, – Хэсс успокающе погладил Вуня по голове. – Это у Нуэвы два имени: Чмок-Нуэва.

– А! Тогда еще ладно, а то я перепугался, что они тут размножаться стали, – без желания уязвить орков, высказался Вунь. Но Спай этого не понял. Он подскочил и зарычал на всех. Утробный рык орка слился с воплем Болтуна:

– Зырит!

– Где? – Вунь подскочил к окну. Действительно среди деревьев мелькнуло нечто волосатое.

– Алибо! – узнал Спай.

– Не может быть! – выдохнул Нуэва. – Вот жизнь, не хватает только Грандиезы.

Вунь насупился, глядя в сад. Орк уже скрылся, но у Вуня осталось стойкое ощущение, что тот непременно вернется.

– Надо что-то делать прямо сейчас! – Вунь расстроился, что не может решить такой простой проблемы по отвращению от их дома орков.

Алила не принимала участия в оживленной беседе, а думала.

– Скажите, – послышался ее нежный голос. – А что собственно не так? Ведь вопрос не в том, чтобы орк пришел, вопрос в том, чтобы он не остался.

Малыш Вунь удивленно уставился на девушку.

– Правильно, – одобрил Болтун, он уже понял ход ее мыслей.

– Тогда выходит, надо пригласить орка сюда, поговорить с ним, снять все вопросы и тогда он уйдет, – продолжила Алила размышления вслух.

– Мы с ним поговорим, – Вунь приободрился.

– А мы нет, – вставил свои три слова Спай.

– Он поверит только оркам, – добавил Нуэва. – Он, наверное, за нами пришел.

– А! – Вунь стал успокаиваться по поводу перспектив орков в его доме.

– А вы не можете с ним поговорить потому, что без волос? – изящно сформулировала Алила.

– Я же говорил, давайте колдану, – послышалось от Милагро. Он уселся на подоконник рядом с котом.

– Волос нет, но может сделать грим? – Алила предложила неуверенно, опасаясь, что оркам не понравится эта мысль, как и предложение колдануть от Милагро.

Неожиданно стало слышно, как Болтун стучит хвостом по подоконнику, как шумит листва, как урчит в животе колдуна Милагро.

– Нанести грим? – попробовал повторить Спай. – В смысле прилепить к нам волосы?

– Это, конечно, необычный грим, – поправилась Алила, – но вполне возможно.

– Это не больно, – Нуэва готов был согласиться на предложение человеческой девушки.

– Это было бы хорошо, – Спай принял решение. – Мы сделаем грим и поговорим с бра.. смысле с Алибо спокойно. Он уйдет, а мы вернемся позже.

– Правильно, – согласился Вунь. – Он уйдет.

– А как сделать этот грим? – Нуэва озаботился более практическими вопросами. – И что мы ему скажем? Как это все объясним? Почему мы здесь живем?

– Да еще вдвоем? – пробурчал недовольный Спай. Ему совершенно не нравились даже невольные домысл по поводу его и Нуэвы.

Все посмотрели на Алилу.

– Я тоже могу сделать грим, но лучше позвать кого-нибудь мастера грима. Может Анну или Най? – Алила вопросительно обратилась к Хэссу.

– Я могу их найти, – пообещал он. – А как вы позовете третьего орка на переговоры?

Спай и Нуэва переглянулись. Орки тоже задумались над этим вопросом, пока вразумительного ответа не было.

– А грим хороший? Крепкий? – стал уточнять Спай. – Знаете, чтобы не отвалился.

– Не волнуйся, – Алила знала, какой грим могут сделать мастера-гримеры. – Все будет хорошо.

Алила и Хэсс в тот вечер нашли Анну и попросили помочь в сложном деле. Гримерша согласилась и обещала прийти на следующий день. Влюбленные успели на Совет кодров, который в этот вечер проходил за городской стеной у реки. Хэсс удивился, когда осознал, что на совете было очень много людей. Те ему кланялись, приветствовали. Хэсс замучился кланяться, кивать и просто улыбаться в ответ.

– Где Пупчай? – спросил Хэсс. Он пытался нащупать мысленную связь с кодром, но в голове откликались другие разные кодры, но не Пупчай. Алила совсем не слушала Хэсса, она уставилась на завораживающее зрелище. С десяток кодров носились кругами друг за другом, пытаясь поймать соседа за хвост.