Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Если бы кто-то посмотрел со стороны на необычных людей, таскающих огромные коробки внутрь кособокой башни, то решил бы, что это семья. На самом деле, это Тьямин, Сесуалий и Альтарен устраивались на новом месте. Это место они выбрали после долгих споров, но победил Сесуалий, который доказал, что книжная лавка должна быть очень близко от Клубного Кафе и Большой Сцены. Альтарен, конечно, поворчал, но согласился. Тьямин же, которому тоже предоставили право голоса, согласился бы на что угодно. Мальчик пребывал в состоянии постоянного радостного возбуждения. В его жизни происходило столько изменений, сколько, Тьямин раньше так считал, может происходить только с самим королем Главриком IX.

– Ты уже скоро? – с придыхом кричал Альтарен.

Сесуалий остановился, пот тек градом. Тьямин в очередной раз застыл и стал разглядывать их собственную башню. Денег хватило на то, чтобы купить всю башню целиком, выселив семь семейств. Альтарен пока просил его не шляться по этажам, а помочь все обустроить. Тьямин только предвкушал удовольствие от исследования всей башни. Он уже нафантазировал себе, что найдет что-нибудь необычное.

Альтарен хоть и ворчал, но был рад, что у них все получилось. Единственное за что он краснел, это свое поведение в гильдии, когда он торговался и оплачивал все пошлины и платежи. Альтарен сам от себя не ожидал, что будет столь коварен и прижимист. Они выторговали очень хорошие условия для своей будущей торговли.

Во-первых, уплата ежегодного налога свелось к минимальной сумме на последующие пять лет.

Во-вторых, Альтарен выторговал себе право открыть в одном из помещений башни своего рода читальный зал с подачей горячих и холодных напитков и закусок к ним.

В-третьих, Тьямин был записан равноправным владельцем башни и всего их нового книжного дела.

В-четвертых, Альтарен сумел оставить в неведении гильдейское начальство относительно источника их благосостояния.

И, в-пятых, Альтарен почти за даром сторговал все оставшиеся книги от умершего недавно маэстро Фрысча. Взамен они должны были разобрать все кладовые маэстро в течение двадцати дней. Конечно, Сесуалий не радовался, но они со всем справились. А сейчас перевозили книги к себе.

– Так ты скоро? – Альтарен повторил свой вопрос.

– Иду, – Сесуалий тяжко вздохнул. Порой ему начинало казаться, что старший не он, а Альтарен.

Тьямин тоже не заставил себя ждать. Он подхватил большое плетенное кресло, которое они забрали из залежей маэстро Фрысча, и потащил его в башню.

– Так странно говорить "дом", когда это башни, – Тьямиин стоял в полукруглом коридоре и говорил сам себе.

Однако, его услышал Альтарен, который счел, что обращаются к нему:

– Что здесь странного? Все так, как и должно быть. Конечно, если бы не все эти перемены, то дом бы обошелся нам гораздо дешевле. Есть же большая разница, одна семья или шесть.

– Семь, – поправил из-за его спины Сесуалий. – Может передохнем?

– Хорошо бы, – вступился за предложение Сесуалия Тьямин. Мальчик видел, что критик устал и еще и голоден.

– С вами совсем пить бросишь, – пожаловался Сесуалий.

В открытые двери влетели два малыша. Одеты они были в уже привычные для столицы шаровары и рубашки с широкими рукавами.

– Нас направила Ники, – смущенно сообщил один из них.

Тьямин уставился на малышей.

– Ники это бабушка Вуня, – поспешил сообщить второй.

– А! Вуня! – Альтарен уже все понял, а вот остальные пока нет.

– Мы будем с вами жить, – покраснел первый.

– Точно, – кивнул второй. – У нас задание.

– Какое? – забеспокоился Тьямин.

– Хорошо вас воспитать, – признался первый.

Второй его толкнул локтем в бок.

Сесуалий потерял дар речи.

– Как вас звать? – вдохновился Тьямин. Ему казалось, что чем больше вокруг него неординарных личностей, тем лучше жить на белом свете.

– Филя, – кивнул один.

– Жруля, – представился второй.

– Необычные имена, – сквозь отчетливое хихиканье Тьямина согласился Сесуалий.

– Добро пожаловать! – заявили Филя и Жруля.

Альтарен поперхнулся их словами. Тьямин уже откровенно хохотал, а Сесуалий подумал, что хорошо бы покушать. Альтарен расслышал шепот Тьямина, который пытался объяснить Сесуалию в чем здесь смех.

– Это же наш дом, а они говорят про добро пожаловать! Такие смешные и похожи на Вуня, – Тьямин все еще хихикал.

Сесуалию было все равно, кто и что говорит, ему хотелось есть и еще выпить.

– Филя, Жруля, – Альтарен поперхнулся на втором имени, но постарался все сгладить улыбкой, – а что вы умеете делать?

– Я готовить, – сообщил Филя.

Тьямин уже научился их отличать по манере речи, а еще он заметил, что у Фили более темные брови, длинные уши, короче челка и много колец на пальцах.

– А я есть, – гордо сказал Жруля.

– Это и понятно, – пробурчал Сесуалий и уже более громко заметил. – Хорошо бы Филе приниматься за свои основные обязанности. Сготовил бы чего.

– Конечно, – энтузиазму Фили не было предела.

– А я? – Жруля похоже обиделся. Личико скривилось и почти наметились слезы.

– Ты же не можешь ничего съесть, пока он не сготовит, правильно? – апеллировал к разуму Сесуалий.

Тьямин опять хихикнул. Филя и Жруля понеслись по лестнице вверх. У них возникла целая череда дел, и первым из них значилось – проверить, что из съедобного есть в доме. Продолжить работу мужчины не успели. В дверях показались три человека.

– Маэстро Льяма! – разом воскликнули Альтарен и Сесуалий.

Тьямин принялся пялиться на этого самого знаменитого маэстро. Тьямин тогда увидел маэстро невообразимо веселым, слегка озадаченным с характерным носом, в воображении Тьямина делающим его похожим на дикого кодра, и чуть надменным.

– Друзья мои! – Маэстро радостно и очень экспрессивно всплеснул руками. – Вы здесь? А мы смотрим, что кто-то заселяется, и еще с таким количеством книг.

– Маэстро! – Альтарен обнял маэстро, затем Сесуалий обнял маэстро.

– А меня узнавать не будете? – второй из вошедших раскрыл объятия.

Его густой голос Тьямин бы сравнил с медом.

– Швах! – Сесуалий недоверчиво разглядывал знакомого. – Ты ли это?

– Как видишь! – Швах был знаменитым поэтом. – Еще бы меня узнать. Когда мы виделись? Больше года назад? Я тогда ничего выговорить не мог.

Альтарен и Сесуалий переглянулись.

– Прости, – им не хотелось напоминать Шваху о прошедшем горе.

– Ничего, хоть Виша и умерла, зато я нашел свою любовь, – Швах отнюдь не расстроился.

– Да? – Альтарен старался в таких разговорах быть осторожным.

– Конечно, – Швах стал рассказывать, как встретился с самой красивой женщиной королевства, и это оказалась его старая знакомая. – Я теперь счастлив, – признался Швах. – Только стихи больше не пишу.

Альтарен и Сесуалий опять переглянулись. Обоим было неясно, как можно жить без стихов. Швах прекрасно понял их перегляд и поспешил сообщить.

– Я теперь пишу роман в стихах.

Тьямин смотрел на этого мужчину с огромным вопросом в глазах, ему было не понятно, что значит "роман в стихах".

– Позвольте представить вам, – церемониальный поклон маэстро Льямы. – Это Милагро.

Стильный мужчина в расшитом костюме поклонился.

– Вы новая звезда? – Альтарен уже что-то слышал про Милагро.

На этом моменте Милагро прорвало.

– Я новая звезда? Я новое солнце для этого города! – Милагро выпятил грудь вперед и еще больше задрал подбородок. – Я так понимаю, что вы здесь обустраиваетесь? А что здесь будет?

Сесуалий коротко рассказал об их планах по организации лавки и библиотеки. Милагро кивал в такт, внимательно вслушиваясь и выспрашивая основные детали.

– Я думаю, что такие большие площади не будут вами сразу использованы. Да к тому же необходимо завлекать людей и другими вещами.

– Да? – Альтарен вздернул бровь.

Тьямин перенес все внимание на этого нового знакомого. Если бы Тьямина спросили, то он бы сказал, что в этой тройке Льяма воплощал яркость, Швах – некоторое спокойствие, а вот Милагро – море личного обаяния и деловой хватки.

– У вас есть конкретное предложение? – Сесуалий не стал выдерживать деловую паузу.

Альтарен нахмурился, ему подумалось, что нельзя допускать партнера до переговоров. Маэстро Льяма внимательно прислушивался, он уже привык, что Милагро это бездна неожиданностей.

– Есть, – Милагро даже понравился этот толстячок. Про себя он решил, что Сесуалий толстоват, лысоват и простоват, Альтарен слишком слащав, а вот мальчик еще не определился в этой жизни, то есть сплошное аморфное тело.

– Какое? – Альтарен поспешил перехватить инициативу переговоров в свои руки.

– Мало людей читают книги, – степенно начал Милагро. Он говорил столь знающим тоном, что остальные не сомневались в его словах. – У вас такой большой выбор книг, – здесь Милагро выдавал желаемое за действительное. Пока, что в башне можно было купить не более трех сотен книг. – Вы верно придумали завлекать людей с помощью питейного заведения, и я думаю, что подавать вы будете не вино с наливкой, а чай и кофе. Все это хорошо, но привлечет лишь малую толику людей, а надо думать шире!

– Это как? – Швах подал нужную реплику, а Тьямин попытался представить себе, что значит "думать шире". Может, это надо думать в дороге или разъедаться, чтобы быть шире?

– Это просто! – Милагро повысил тон, оглушая их своей мощью и авторитетом. – Надо открыть на одном из этажей вашей башни небольшую лавку по продаже и пошиву очень модной одежды. Я готов вступить с вами в долю.

Маэстро Льяма зажмурился от удовольствия и не удержался от вопроса:

– Так ты хочешь обшить наших поэтов и актеров?

– А как еще можно придать вам достойный вид? – ворчливо ответил Милагро. – Это дело моей жизни.

– Да? – Альтарен пожелал немедленно выслушать объяснения, которые и были ему даны в течение последующих двадцати минут. – Я все понял! – смог вставить Альтарен, когда Милагро остановился, чтобы набрать побольше воздуха.

– Разве вы так не считаете? – Милагро спросил очень вкрадчиво, но как-то так, что было понятно, надо соглашаться с ним.

Если Альтарен или Сесуалий ожидали, что вступит маэстро Льяма и скажет, что надо об этом хорошо подумать, то они прогадали. Маэстро молчал, в глубине души он был совершенно согласен, что это общество надо учить стильно одеваться. Это же столица, а не край земли. Пришлось Альтарену самому говорить ритуальную фразу:

– Это несомненно достойно внимания, ...– закончить он не успел потому, как Милагро счел это робким согласием.

Много позже маэстро Льяма согласится с Альтареном, что Милагро весьма своеобразный тип, с которым надо разговаривать без околичностей. Но и это не всегда помогает, Милагро все толкует в свою пользу.

После того, как Милагро счел, что дело слажено, он отбросил свое напускное спокойствие и перешел к решительным действиям.

– Надо тогда выбрать, где мы все это откроем! Вперед! – Милагро двинулся по лестнице.

Остальным волей-неволей пришлось кинуться вслед за ним. Альтарен и Сесуалий силились понять, что происходит. Тьямин, как и Льяма боялся пропустить что-то интересное, а Швах просто следовал потоку событий.

Милагро бодро преодолел лестничный пролет и стал двигаться по коридору второго этажа. Распахивая двери, деятельный Милагро отпускал комментарии, делал замечания и пометки на будущее.

– Ну, как мы договорились? – неожиданно повернулся к владельцам башни красавец Милагро.

Сесуалий предпочел отступить, он и сам чувствовал, что надо молчать.

Альтарен силился выработать свою позицию по этому вопросу и перенести переговоры на завтра или послезавтра.

Тьямин же решил, что это замечательно, и этот странный тип абсолютно прав.

– А как насчет обуви? – мальчик выступил вперед.

– Молодец! – радостно взвыл Милагро. – Обувь и еще прически! Это гениально!

Маэстро Льяма впервые обратил внимание на мальчика.

– Это ваш племянник? – Льяма требовал ответа у своих учеников.

– Это наш ученик и совладелец нашей лавки, – быстро сориентировался Альтарен.

Маэстро поднял брови, выражая свою заинтересованность, но остановился и не стал задавать дополнительных вопросов.

– Ты и в правду считаешь, что это хорошо? – Альтарен смотрел на Тьямина.

– Конечно, – смело кивнул головой мальчик. – Это очень даже хорошо. Почти гениально.

Милагро готов был смертельно обидиться, но подумал, что этих жителей надо учить еще и понимать прекрасное и гениальное. Они пока очень темные и зашоренные.

Тьямин продолжил пояснять свою точку зрения:

– Сюда будут стремится женщины, они приведут мужей. Те, естественно будут спускаться вниз и гулять по лавке с книгами, сидеть за столами. Женщины тоже будут сидеть внизу и разговаривать. Книги будут продаваться, это точно. Еще надо заказать такие большие картины, чтобы женщины могли их покупать в свои дома, а еще хорошо бы коврики какие.

– Это дело! – Милагро забыл свою обиду и порадовался, что нашел достойный его замыслов ум. – Общество актеров и чтецов несомненно привлечет женщин, которые захотят стать очень красивыми для них. Еще они приведут своих мужчин, чтобы те хоть как-то походили на тех самых актеров. А мужчины приведут своих жен, которым не мешает стать красивыми и стильными, как наши творческие женщины.

– Это целое дело, – восхитился Швах. – Но для этого надо привлечь достаточно наших.

– Я предполагаю, что справлюсь с этим, – скромно пообещал Милагро. – Ну, и что?

Сесуалий был склонен согласится, Тьямин тоже загорелся, а вот Альтарен боялся, что этот ушлый тип их обдерет, хоть от него исходили весьма интересные предложения.

Дальнейшие переговоры продолжились за столом, который организовали Филя и Жруля. Соглашение было достигнуто спустя три часа. Счастливый Милагро разговорился с Сесуалием на предмет драгоценностей. Сесуалий под воздействием некоторого количества крепкого вина поделился с ним, что задумал написать обзорную книгу о драгоценных камнях. Милагро высказал дельную мысль, навеянную недавним ограблением королевской сокровищницы, что надо сходить в то место, где этих камней много. Милагро имел в виду рынок, а вот Сесуалий подумал о королевских запасах. Критик подумал, что вполне реально завтра пойти и обратится к одному из знакомых с такой просьбой.

В другой стороне маэстро Льяма беседовал с Тьямином о творчестве. Мальчик нашел в себе силы признаться, что желает у него учится. Маэстро не стал подымать его на смех, а предложил прийти завтра в башню с двумя входами на соседней улице.

– Там занимаются мои ученики. Там вообще большая творческая школа, – маэстро тихонько говорил с Тьямином, но не забывал слушать и разговор Шваха и Альтарена. На это у него была веская причина.

Эти двое разговорились, и Швах непременно должен был упомянуть о своей любимой супруге. Альтарен еще не знал, но Швах женился на леди Немисе. Эта леди в свое время очень сильно зацепила сердце Альтарена. Швах уже пересказал, как попрощался со своей супругой, а заодно рассказал о похоронах первого супруга своей нынешней жены. Наконец, всплыло имя – Немиса. Губы Альтарена свело будто от резкой боли. Маэстро внутренне дрогнул. Все-таки страсть его ученика не прошла.

Хозяева улеглись спать только глубокой ночью. Они так и не продвинулись в распаковке ящиков с книгами, отложив все на завтра.

Завтра началось с радостной песни Тьямина. Он умывался, прихорашивался, одевался, собирался в ту самую башню с двумя входами.

– Ты куда? – зевая и пытаясь завязать халат на пузе, Сесуалий еще и пытался разговаривать.

Тьямин был уже почти на пороге.

– Я иду к маэстро Льяме, – с плохо скрытой радостью, нетерпением и надеждой сообщил Тьямин.

– А что так рано? – это уже Альтарен появился на лестнице.

– Он же сказал, как проснешься, приходи, – Тьямин взялся за ручку двери.

И Альтарен, и Сесуалий сильно сомневались, что маэстро будет ждать Тьямина в такую рань, но не стали задерживать мальчика.

– У тебя деньги есть? – побеспокоился здравомыслящий Альтарен.

– Есть, – кивнул Тьямин. – Я пойду? – Тьямин на минуту потерял свой запал.

– Конечно, – попытался его подбодрить Сесуалий. Конец фразы потонул в зевке.

– Ты там будь собой, – напутствовал Альтарен. – Поесть взял?

– Да, Филя сделал, – Тьямин дотронулся до своей черной сумки.

Тьямин появился у дверей башни с первыми лучами солнца. Напрасно Альтарен и Сесуалий думали, что маэстро Льяма придет значительно позже. На самом деле маэстро Льяма сидел на этом самом пороге.

– Приветствую, маэстро, – поклонился Тьямин. Он страшно волновался и немного стеснялся.

– Приветствую, молодой человек, – маэстро движением руки предложил Тьямину сесть рядом с ним. – Радостно вас видеть здесь. Тьямин, я думаю, что ты знаешь, но все равно я обязан рассказать о нашей башне. Этот вход для тех, кто приходит и тех, кто выходит в самостоятельную жизнь. Если когда-либо ты почувствуешь, что это не твое, то уйти тебе надо будет через вторую дверь. Только ты должен осознавать одно, если уйдешь через ту дверь, то возврата назад не будет. Так, что для той двери нужны очень веские основания. Второй момент, который тебе надо знать, состоит в том, что и войти просто так ты не сможешь.

– А как? – Тьямин запереживал, что его не пустят.

– Ты должен что-то сделать без учебы. Например, художники встают здесь и рисуют картину, стихотворцы пишут стихи, актеры разыгрывают представления. На все про все у тебя есть три дня. На восходе четвертого дня соберутся люди и посмотрят на твое творение. Ты не думай, это не блажь. Мы должно четко определить с какой ступени ты начинаешь свой путь. Знаешь, что бывают такие случаи, когда человек и сам видит, что не надо ему входить в эту дверь, нет способностей, талантов, дара, желания. К тому же бывают и другие случаи, когда понятно, что человеку не надо входить потому, что его не нельзя ничему учить. Иногда попадаются такие таланты, которые должны идти своим непроторенным путем. Понимаешь?

Маэстро смотрел на Тьямина с надеждой и вопросом.

Тьямин сглотнул и кивнул. Отвечать он не мог, язык внезапно стал очень тяжелым и неповоротливым.

– Так вот, а бывает, что ученик думает о стихах, а на самом деле он рисует или играет. Часто мы не видим свой настоящий талант, прикрываясь выдуманным.

– Это все условия? – Тьямин, наконец, собрался с силами.

– Почти. Есть еще одно, – Льяма постарался успокоить мальчика взглядом и мягким голосом. – Не отступать с выбранного пути. Если ты войдешь в эту дверь, то должен забыть про вторую. Ты понимаешь?

– Нет, – Тьямин не стал лгать.

– Ничего, поймешь, а когда поймешь, то можешь выбросить свой ключ.

– Какой ключ?

– Когда ты сюда поступишь, то получишь два ключа. Один для входной двери, а второй для той самой. Так вот, когда действительно поймешь, о чем я говорил, то можешь пойти и выкинуть свой ключ, – маэстро не стал раскрывать все секреты этого ключа. На самом деле сколько бы ученик не выбрасывал этот самый ключ, то на утро тот возвращался опять. Ключ пропадал лишь тогда, когда ученик переставал бояться потерять свой творческий дар, и напрочь забывал о ключе.

– Маэстро Льяма, – Тьямин был заинтригован сообщением о ключах и непонятных дверях, но сейчас его больше всего волновало утро четвертого дня. – А я должен быть все время здесь до четвертого утра?

– Почему? Нет, конечно, ты можешь уйти и прийти потом. Тьямин, ты совершенно свободен, иди и ищи свое вдохновение. Единственное, что ты не можешь сделать, так это вернуться домой. Таковы условия. Так ты согласен?

– Согласен, – Тьямин будто спрыгнул с самой высокой башни города.

– Давай руку, – попросил Льяма и надел ему на руку браслет. – Свободен.

В это самое время мимо башни прошел Сесуалий. Он глянул, убедился, что мальчишка согласился и кивнул маэстро. Сесуалий очень спешил, что было не легко для его комплекции. Он должен был встретится с Ищего, который мог ему помочь предстать перед Мортиросом и изложить свой глубокий замысел про книгу. Раньше Сесуалий никогда не писал книг, но после поездки в Темные земли к нему пришло это желание. Сесуалия очаровал блеск драгоценных камней. Он невольно подумал, что в сокровищнице их должно быть очень много.

Ищего служил старшим помощником казначея Мортироса. Сесуалий еще вчера рассказал о своем желании Филе, тот сговорился с Тризой, которая жила у Ищего. Так утром, после ухода Тьямина, Сесуалию сообщили, что Ищего его ждет. Пришлось критику наряжаться, как на первое свидание. и в спешном порядке спешить ко дворцу. После завтрака в компании старшего помощника и долгого путанного разговора, Ищего все же решился представить своего знакомого казначею. Еще два часа ушло на ожидание в приемных покоях главного по золоту Эвари. Но Сесуалий так и не смог рассказать о своих замыслах казначею потому, как в то самое время было обнаружено крупное хищение из сокровищницы. Если сказать, что Мортирос был в ярости, то не сказать ничего. По тревоге были подняты все. Люди, маги, колдуны, стражи, кодры и Мортирос пытались понять, как из настолько охраняемого места пропало ценностей на невообразимую сумму.

– Это же был заем! Мы должны были пустить это все в дело! – Мортирос колыхался из стороны в сторону от своих воплей и эмоций. Для того, чтобы опомнится и симулировать тяжелый припадок ему понадобилось довольно много времени. Когда было объявлено, что казначей слег в тяжелом приступе, на сцене появился злой Шляссер.

– Искать! Не найдете всех казню, – тихо пообещал начальник разведки и тайной канцелярии.

– И меня? – поинтересовался первый министр.

– Вас в первую очередь, – Шляссер не был настроен на шутки.

– За что? – Язон слегка струхнул под таким напором.

– За все вообще и для поправки настроения. Должно же быть что-то хорошее в этой ситуации, – Шляссер постарался улыбнуться.

Язон поморщился, и не задавая больше дурацких вопросов, министр удалился в свои покои. У него было много своих дел. Первый министр подумал, что Шляссер сам со всем разберется.

В то самое время, как во дворце и в его окрестностях проводилось спешное расследование по поводу кражи части золотого запаса, Тьямин гулял по улицам и смотрел на этот город. Насколько Тьямин пребывал в умиротворенном состоянии, настолько Шляссер дергался и сходил с ума. Сентенус застал своего непосредственного начальника в состоянии близком к тяжелому припадку ярости. Усевшись на край стула, Сентенус подумал, что и как спросить, но под тяжелым взглядом Шляссера молчал.

– С тех пор как король объявил тебя наследником, по моему ведомству начались одни проблемы, – сумрачно и сухо Шляссер выдвинул свои претензии.

Сентенус в принципе был с ним согласен, но в слух это не рискнул произнести.

– Какие, например? – вместо этого спросил он, желая переключить начальника с причины его ярости на другие не менее заслуживающие внимания вещи.

Не будь Шляссер на таких нервах, он бы никогда не попался в эту простую ловушку переключения внимания.

Первым делом Шляссеру вспомнились приведения, потом кодры, потом башни, потом активизация разведсетей соседей, потом птицы и актеры, потом маленькие человечки, потом уже дом с красной крышей и суета в преступных кланах города, а закончил он свое выступление словами о беспрецедентном проведении в городе уже двух расследований такого масштаба.

– Это мало, что мы колдуна из Белого дома потеряли, так нас еще и ограбили. И ведь ни один ясновидящий... Зачем им платить? Ни один ничего не предсказывал.

– А что сейчас говорят? – Сентенус понадеялся, что начальник выплеснул основной комок гнева.

– Сейчас говорят, что у кого-то пробит ход в нашу сокровищницу и что нас обирали регулярно, но понемногу, а теперь вот взяли треть всего, что было, – нездоровая краснота у Шляссера прошла и вернулось более трезвое мышление.

– А найти другой конец хода? – Сентенус знал, что задавал дурацкий вопрос.

– Хррр, – Шляссер зарычал. – Эти неучи ничего не могут. Колдуна нет и все.

– А про колдуна что-нибудь? – понадеялся Сентенус.

– Ничего, пока. Вроде бы ритуалы провели, где-то он здесь, но ничего пока нет. Мы все обыскали, но нет, – Шляссер развел руками.

– А не мог он сам? – Сентенус подумал, что если это колдун их обчистил, то концов не найти.

– Мог, – Шляссер враз помрачнел. – Про колдуна мы ничего вообще не знаем, так, что мог.

– И что будем делать? – Сентенус пожалел, что спросил про колдуна из Белого дома.

– Искать, – рявкнул Шляссер. – Эти самоучки говорят, что ход находится в пределах столицы.

– Опять обыски? – Сентенус представлял, какие слухи поползут по столице. – Нам это сильно повредит.

– Слабо сказано, – Шляссер закрыл глаза. – Со старыми Ляками скандал. Возмещение мы, конечно, найдем, но никто в нас больше вкладывать не захочет.

– Что делать мне? – Сентенус понимал, что это почти катастрофа, но с другой стороны, может хоть его не привлекут к трону.

– Счастливую рожу при бодяжных обстоятельствах, – Шляссер поднялся, пора было выслушать очередные доклады, что ничего, до сих пор не найдено. – Скандал тебе придется улаживать. Главрик совсем спятил на твоих кодрах. Ему плевать на корону. Дед твой не в себе, хорошо, что кота нет. А куда кстати его дели? Надо объявить тому благодарность. Вечером у тебя какой-то прием. Я не помню, там возьми бумаги на этих послов.

Сентенус кивнул. К приему следовало подготовиться. Информация по ведомству Шляссера выручала его не раз. В государственных делах получалось так, что либо Сентенус брал собеседников за горло с помощью известных ему тайн, либо те брали Сентенуса за горло.

Далеко отсюда еще один тип пытался объяснить дочери принципы успешного властвования. Орк Грандиеза закрылся с дочерью в комнате. Они спорили до хрипоты и до криков. Грандиеза знал, что надо обязательно заручиться поддержкой родной дочери. Впереди предстоял самый главный этап переговоров. Своим неверием Маришка уже сделала достаточно хорошего, теперь от нее нужна была вера. Грандиеза просчитал, что тайное сопротивление его дочери представит узкоглазым возможность подумать, что же не так. А дальше должен вступить в действие план Грандиезы, вернее не план, а лишь маленькая деталь в этом плане, но добровольное и искреннее согласие дочери необходимо, как воздух.

– Девочка моя, – этот обычно громоподобный жесткий голос настоящего правителя, сейчас дышал нежностью. – Ты посмотри на все это дело с нашей стороны. Ты же должна понимать, что невозможно смотреть на жизнь с точки зрения обывателей. Правители тем и отличаются от обычных смертных орков, что в состоянии оценить ситуацию и использовать ее всегда на благо своего народа.

– Папа, кому вы говорите? – Маришка уперла руки в боки и картинно возмутилась, но дальше не смогла выдержать тон оскорбленной невинности. – Ты же все деньги положишь в свой карман.

– Не в свой, а в наш. А во-вторых, – Гранидеза пожелал бы, чтобы дочь не так громко об этом кричала. – Я сделаю что-нибудь хорошее для народа и вообще буду в хорошем настроении.

– И что даст твое настроение? – Маришка готова была зафырчать.

– Моим поданным достанется меньше оплеух, – довольно просто выкрутился Грандиеза.

– Ох! – Маришка закатила глаза, давая понять, что это не разговор.

Грандиеза воздел руки к потолку:

– Нет, дочь моя, ты меня не слушаешь. Пойми ты, что всегда так было и будет. Владеющие чем-то надувают тех, кто этим не владеет и хочет завладеть. Я же продаю им землю достаточно дешево, и я уверен, что они в курсе наших сложностей, – здесь Грандиеза врал, но угрызений совести не испытывал.

– Папа, я уже не девочка, – Маришка злилась на отца. – Папа, так поступать нельзя. Мы перестанем держать эту землю, и проклятие пойдет по ней.

– И что? Думаешь только мы можем держать проклятия? – Грандиеза был в этом абсолютно уверен, но спокойно задавал такие вопросы.

– Папочка, но подумай...

– Маришка, слушай меня внимательно. Если мы не продадим эту землю этим узкоглазым, то потеряем возможность устроить тебя замуж очень выгодно, – Грандиеза пустил в ход самый главный довод.

– Я не хочу замуж, – раскричалась возмущенная оркская девушка.

– Хорошо, тогда Страхолюду мы откажем, – покорно согласился Грандиеза.

– Что? – Маришка еще больше вскипела.

– По закону он должен получить приличное вознаграждение и кровные узы с нашей семьей. Мне, между прочим, даже не чем выплатить ему эту сумму, – здесь Грандиеза опять врал, но Маришка ему поверила. – А раз ты не хочешь с ним жить, то здесь остаются два твоих брата или я. Думаю, что и на это он не согласится. И кто я буду после этого? Я даже не могу его достойно вознаградить.

– Папа! – Маришка крепко задумалась над предложением отца.

– Девочка моя, ты всего то признайся этим узкоглазым, что мы находимся на грани разорения, – папа клонил свою линию.

– Но тогда они постараются снизить цену, – практичный ум девушки уже поддался уговорам отца. Грандиеза сдержал улыбку. Он был доволен, что правильно все рассчитал.

– Конечно, я пойду на это, но мы вставим некоторые дополнительные условия в договор. С их стороны, это будет казаться лишней гарантией, а так защитит нас ото всех будущих претензий.

– Папа!

– Маришка! – Грандиеза подумал, что поторопился.

– Папа, – Маришка успокоилась. Она подумала, что папа старается ради нее, и все у нее будет хорошо. Грандиеза же подумал, что надо срочно издать закон или пусть лучше найдут будто бы старый закон, который обяжет Страхолюда жениться на Маришке. Деньги он, конечно, даст, но все уйдет в семью. Иначе, дочь не даст ему покоя, и начнется настоящая война. – А кому я должна это сказать?

Орк улыбнулся, все действительно складывалось замечательно. Завтра эти узкоглазые попадут в его сети, и скоро орки будут жить в новых землях МаносФуэнтос.

– Глава 15. Аховая жизнь Вуня

Наш мир наполнен ровно настолько насколько в нас любви.

/Личное мнение автора/

Хэсс отказался кому бы то ни было рассказывать о событиях этого дня. Он даже сам старался их не вспоминать, не думать и хохотать только в подушку, хотя тогда ему совсем не было смешно.

День начался как обычно. Хэсса покормили завтраком, в этот раз готовила Лунь. Ради познавательных целей Лунь готовила по рецептам Нуэвы. Есть это было можно, но блюда не блистали разнообразием. Хэсс покорно пожевал нечто зеленое, отметив, что это вполне прилично.

Потом он потратил два часа на общение с малышами. Хэссу надо было выучить сложный ритуал, который Вунь придумал на ходу. Дело в том, что в ближайшем будущем предстояли свадьбы, разводы и рождение детей и еще что-то не менее торжественное.

Проверив как там Пупчай и ответив на несколько странных вопросов о поведении людей, Хэсс пошел в сад.

Осмотрев в саду очередную разрушенную неизвестным орком ловушку Вуня, Хэсс покачал головой и отправился за покупками. Сегодня была его очередь тащить припасы в дом.

На рынке тоже все было степенно и размеренно, если не считать того, что молодой парень попытался его обокрасть. Жесткий удар по рукам убедил этого глупого вора, что Хэсс не станет легкой добычей.