Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Про все это можно было бы спокойно рассказывать, если бы не дальнейшие события. Хэсс зашел в дом, позвал народ, но никто не откликнулся, тогда он сам потащил покупки на кухню, входную дверь он не закрыл, руки были заняты. Хэсс вернулся к входной двери, но на пороге уже стоял гость. Вор напрягся и вспомнил, что уже видел этого типа. Тот вроде приходил и спрашивал Вуня.

– Приветствую, – поклонился Хэсс.

Барон Д'Оро сморщился так, будто съел шип шамшарника:

– Приветствую, – барон проявил вежливость.

Хэсс выжидал, когда этот незваный гость сообщит о цели своего визита. Барон так и собирался сделать, но в этот миг его глаза уловили за хозяином дома необыкновенную картину. Барон потерял дар речи и вообще перестал соображать.

А дело было в том, что вся компания решила сегодня, пока Хэсса нет, разложить часть золота по очаровательным мешочкам. Вунь являлся организатором и идейным вдохновителем этого занятия. Никто из них не ожидал, что личный дух вернется домой так скоро. Для остальных поход по рынку растягивался на четыре-шесть часов. Так много всего можно было купить, Хэсс же уложился в час, совершив покупки по списку. Ранний приход Хэсса остался незамеченным, но Вуню показалось, что вроде он слышал голос, и маленький человечек решил проверить. Он открыл дверь комнаты и уставился на Хэсса и барона. В свою очередь барон уставился на Вуня и то зрелище, которое открывалось за его спиной. От всего этого барон Д'Оро сошел с ума окончательно и бесповоротно.

– Я вас слушаю, – пришлось напомнить Хэссу.

– Эээээ! – барон сделал шаг вперед, он буквально навалился на Хэсса.

– Эй! – вор отпрыгнул в сторону. Барон пошел вперед, как слепой, впервые видящий далекий свет.

Хэсс стремительно развернулся и уставился на открытую дверь и груды золота за ней. Вунь, все еще стоял в дверях, барон просто перешагнул его. Вытянув руки перед собой, барон приближался к куче золотых монет и драгоценных камней, упаковкой которых занимался Милагро. Барон не успел дотронутся до вожделенных денег, как получил ребром ладони по шее. Д'Оро упал лицом вниз.

– Что это? – Хэсс почти спокойно спросил обо всем. В это самое мгновение Хэсс был почти уверен, что ему это снится, а во сне на все надо реагировать спокойно.

– Что б его, – подскочивший Вунь пнул бесчувственного барона по ноге. – Так всегда!

– У нас так всегда? – Хэсс разрешил себе в это не поверить потому, что если поверишь, то дальнейшая жизнь будет очень проблематичной. – Что это было?

– Извини, Хэсс, я его ударил, – Эльнинь выглядел виноватым.

– Это ладно, – вор не сочувствовал гостю, его больше волновало другое.

– Понимаешь, Хэсс, – проникновенно начал Вунь. – Личный дух должен получить от каждого из нас мешок с золотом, вот мы и готовимся.

Осмысленных звуков от Хэсса никто не мог дождаться еще минуты три. Дальнейший разбор был скорректирован приходом Сентенуса. В связи с тем, что двери так и не были заперты, Сентенус появился без предупреждения. Он смотрел на все действо из-за спины Хэсса. Первое, что он увидел, было не золото, первым был колдун. Сентенус испытал такой прилив радости, что лицо у него приобрело нездоровый красный оттенок.

– Мой родной! – Сентенус отодвинул Хэсса и пошел по пути, не пройденном бароном. – Мой любимый! Солнце наше!

Хэсс сделал резкий разворот, посмотрел на второго гостя, но среагировать не успел. Сентенус вошел в ту самую комнату. Эльнинь решил, что не будет бить наследника без указания Хэсса. Сентенус миновал все препятствия и обнял ошеломленного Милагро.

– Я..м...ыы... – Милагро начал задыхаться.

Пришлось Хэссу изменить свой недавний вопрос:

– Это кто?

Сентенус оторвался от обнимания и целования Милагро, он понял, что вопрос относился к нему:

– Колдун из Белой башни, в смысле из Белого дома, – представил он Милагро остальным.

Все в городе знали, кто такой колдун, но сложить их Милагро с этим самым колдуном у жителей дома с красной крышей никак не получалось.

– Врешь! – очень громко возразил Вунь. – Он колдовать не умеет, – привел маленький человечек свой главный аргумент.

– Почему это? – Сентенус в накале чувств стал очень обидчивым. – Я что своего колдуна не узнаю?

– Да? – Милагро уже привык к ситуации. Ему было приятно, что его узнали. – Я сразу понял, что это ты меня узнал. Я ведь действительно ваше солнце.

Сентенус молчал. Ему не доставало только одной детали, надо было сообщить Шляссеру. Уже позже разбирая ошибки в поиске колдуна, Сентенус понял, что стражи обыскивали башни, а в городе осталось не проверенным два помещения – дом колдуна и дом Хэсса. Шляссер в сердцах издаст секретный указ, что первым делом искать все пропавшее и всех попавших в домах колдуна и Хэсса.

– А кто я такой? – Милагро потребовал ответа у всех сразу.

Сентенус сообразил, что колдун потерял память.

– Ты ничего не помнишь? А как ты здесь оказался?

Хэсс и Вунь пересказали историю появления в их доме Милагро. Сентенус всему умилялся и несколько раз стремился обнять колдуна. Милагро это все терпел, но что-то ему совсем не хотелось становиться колдуном.

– А что это вы все меня искали? – Милагро решил поинтересоваться у Сентенуса.

Пришлось тому излагать, как тяжело жить без колдуна. Милагро это вроде и польстило, а потом он уперся:

– Никуда я не пойду! У меня свое дело и на вас нет времени. Разбирайтесь сами.

– Какое такое дело? – Сентенус и остальные еще не были в курсе договора Милагро с Альтареном и Сесуалием.

Выслушав хвастливые пояснения Милагро, Вунь выразил полный восторг и пообещал дать денег. Он сказал:

– У нас их много, а если, что то возьмем еще, – добавил Вунь.

Здесь Сентенус обратил внимание на груды золота.

– Это что? – вернулся Сентенус к вопросу Хэсса.

Зато Хэсс уже попривык к новому виду комнаты, ему в голову пришла здравая мысль, закрыть двери, что он и сделал.

Вунь рассказал Сентенусу жалостливую историю об обязанностях опекаемых перед личным духом. Но наследник не проникся проблемами и обязательствами малоросликов, он вознегодовал на столь дерзкое ограбление.

– Вы хоть понимаете, что сделали? – радость Сентенуса сменилась яростью. – Сейчас каждую башню обыскивают. Вас всех казнят.

– А я мятеж подыму и сам их первый казню, – обиделся Вунь. – Тем более, что мы в доме живем, а не башне.

– Теперь все по порядку, – повелел Хэсс. – Чай будете?

– А с этим что делать? – Эльнинь показал на барона.

– Пусть себе лежит, потом найдем куда его закопать, – великодушно разрешил Вунь. Его супруга кивнула. Милагро задумчиво так посмотрел на барона, что было ясно, закопают его во избежание проблем и лишних слухов.

Хэсс уловил этот взгляд и поежился. В эту секунду он поверил, что Милагро действительно колдун из Белого дома.

За кухонным столом шло горячее обсуждение пропажи и поиска Милагро, похищения и возвращения золота. Вунь отнесся спокойно к решению Милагро попытаться вспомнить свою прошлую жизнь, а вот с идеей вернуть все золото назад он был категорически не согласен. Хэсс успокоил кричащих Вуня, Сентенуса, Милагро, Нуэво и Лунь. Эльнинь скромно не принимал участия в перепалке.

– Давайте по частям, – вор постарался стать не только личным, но и мирным духом для Вуня. – Самым насущным является похищение золота. И его надо вернуть, как можно быстрее. Я правильно понимаю?

Сентенус кивнул. Вунь обидчиво вздернул подбородок, Милагро покачал головой. Лунь прикрыла глаза, Эльнинь вздохнул. Нуэва жалостливо переводил взгляд с Хэсса на Сентенуса.

– Золото надо вернуть, но как это сделать, чтобы не попасться? Мне не хотелось бы объясняться с товарищем Шляссером и всеми его сотрудниками, – Хэсс смотрел на Сентенуса, надеясь, что тот возьмет все трудности на себя.

– Я один столько золота не протащу, – наследник пожал плечами. – По пробитому вами ходу идти нельзя. Там стоят два десятка людей, и они уничтожат любого, кто появится оттуда.

– Мило, – Хэсс стал обдумывать другие возможности. – По городу с этим мы тоже не можем идти.

– Да уж, – поддакнул Нуэва.

– Ход вам отшельники пробили, а если спросить их? – Хэсс выдвинул другое предложение.

Сразу же появилось расплывчатое лицо в воздухе справа от него.

– Чего ты хочешь? – спросил один из отшельников.

Хэсс пояснил, в какую ситуацию они попали.

– Не проблема, – отшельник пропал.

– Нет! – это Вунь понял, что произошло. Он кинулся в комнату, но она была пуста. На полу лежал барон Д'Оро. Несколько минут назад барон пришел в себя и протянул руку, дотянулся до золотой монетки и зажал ее в кулаке. Потом боль в голове опять напомнила о себе и барон прикрыл глаза.

– Что случилось? – Сентенус вбежал в комнату следом за Вунем.

Вунь не стал отвечать, вышел из комнаты, Сентенус последовал за ним. Затем они заперли дверь. Вунь с печальным видом вернулся на свое место.

– Где оно? – Хэссу хотелось приласкать Вуня, так сильно тот был расстроен.

– Они это сместили назад, это же неживое. С живым они так не могут, – убитым голосом пояснил Вунь.

Сентенус невольно подумал, что колдун будет повыше классом, он перемещал и живых личностей.

– Так всё где? – Хэсс еще раз уточнял больше для Сентенуса, чем для себя.

– Там, где и лежало до этого, – Вунь почти ненавидел Сентенуса.

Наследник это чувствовал и уже недоумевал, что это он золото пожалел Вуню. Вполне мог бы и обойтись без этого. Вунь это понял каким-то свои шестым или седьмым чувством. Он уже собирался хорошенько потрясти Сентенуса, но не успел. Входная дверь будто подверглась атаке тысячи кодров.

– Что это? – встревожились все.

– По-моему, кто-то стучит, – выдал глубокомысленное наблюдение Нуэва.

– И что? – после послышавшегося второго такого удара по двери спросил Вунь.

– Открыть, наверное, надо, – предположил Милагро.

– А разумно ли это? – Вунь уже опомнился и достал свой любимый ножик.

Дверь содрогнулась под третьим ударом и понесся вопль:

– Да откройте дверь, площадники! – затяжно и почти истерично вопил кот Болтун, известный как бывший вольный барон Ульрих.

Спустя пять минут кот уже сидел на кухонном столе. Он жадно лакал из чей-то чашки чай.

– Ты чего так стучал? – Сентенус потянулся, чтобы потрогать кота. Тот отшатнулся и опрокинул другую чашку.

– Колдун! – кот соизволил посмотреть по сторонам.

Милагро скромно кивнул, он совсем не помнил это животное.

– Болтун! – строго потребовал ответа Сентенус. – Ты чего?

Кот уже пришел в себя, но все еще демонстрировал некоторую нервозность.

– Тут такое дело, я пока у вас поживу, – сообщил кот.

Вунь был готов резко запротестовать, а вот Сентенус понял, что дела плохи, раз кот хочет жить в этом доме.

– Что у тебя случилось? – наследнику сильно захотелось потрясти кота за загривок, что он бы и проделал сию минуту, если бы не опасение, что Болтун его располосует.

Кот подумал и еще полакал из чашки.

– Рфь, фрьт, – отплевывался болтун. – Хоть бы чай процеживали.

– Извини, не знали, что заглянешь, – Милагро отодвинул свою чашку, которую опустошил кот.

– Я познакомился с одной такой старой дамой, – туманно начал кот.

– Кто? – Сентенус боялся, что вот они очередные неприятности.

– Леди Самбутал, – признался кот.

Сентенус упал под стол, громкий хохот слышался еще минут десять. Когда удалось успокоить Сентенуса, и кот перестал строить из себя оскорбленную невинность, прояснились все подробности дела.

– У леди Самбутал есть одна, но пагубная страсть, – Сентенус еле сдерживался. – Она любит кошек и у нее их штук двадцать.

– Двадцать три, – поправил Болтун.

– И ты стал жертвой их желаний, – смог красиво закончить Сентенус.

– Где-то так, – признался пристыженный, но все равно гордый кот. – А вы чем тут без меня занимались?

– Чай пили, – с оттенком иронии сообщил Милагро.

– А чего это ты к ним чай пришел пить? – Болтун весьма подозрительно смотрел на колдуна. – Я между прочим не жажду опять в человека. В моем нынешнем виде живется куда слаще.

– Почему? – удивилась Лунь

– Потому, что обязанностей мало, а удовольствий гораздо больше, – сформулировал Болтун основную причину.

– Всего то двадцать три, – тихонько пробурчал Сентенус, за что был удостоен злобного шипения.

Милагро потребовал и выслушал объяснения по поводу превращения вольного барона Ульриха в кота, а потом пожал плечами:

– Я все равно ничего-ничего не помню, так что...

Теперь уже кот слушал объяснения о злоключениях Милагро. Почесав задней лапой за ухом, Болтун родил гениальную мысль:

– Надо бы тебе вернуть память.

– А как? – Милагро эта идея не очень привлекала, но он понимал, что все эти люди и нелюди от него не отступятся.

– Да, как потерял, так и вернуть. Ты же колдун, пойдешь домой в ба... смысле дом и восстановишь память, – Болтун ни мгновения не колебался.

– А у меня и дом есть? – подивился Милагро.

– Такой белый, может видел? – подсказал Сентенус.

– А видел.... средненький такой, – потянул Милагро. Сентенус дернулся, он то знал, на что пошел колдун из-за этого дома. – И когда идти надо?

– Сейчас, конечно, – Сентенус уже тянул колдуна к двери. – Без тебя здесь вся жизнь стоит. Ты опора Эвари, – уже непафосно, а весьма искренне сказал Сентенус. – Пойдем....

Компания в полном составе отправилась в Белый дом. Но в самом начале пути случилась накладка, стоившая Сентенусу седых волос. Хэсс предложил отправится на кодрах. Кот радостными воплями поддержал идею Хэсса, Болтун был пока слишком слаб для длительных прогулок. Пупчай проявил к этому интерес и позвал еще двух кодров.

Два прилетевших кодра радостно приветствовали главу своего клана – колдуна. Сентенус уловил это и узнал, что колдун тоже получил титул главы клана кодров. Кодр колдуна представился Фремусом. Фремус оказался трепливым созданием, так что до Сентенуса дошло, что кодры всегда знают, где находятся из главы. Наследник не стал громко вопить, но Мрак долго и сочувственно пел ему песню.

Кодры опустились во дворе прекрасного Белого дома. Милагро с удивлением обозревал свое жилище.

– Я здесь живу? – Милагро не верил, что это его дом.

– Тебе не нравится? – Вунь подумал, что очень любит Милагро и если тому не понравится этот дом, то Милагро вполне может жить с ними, а этот дом сдавать. Вунь высказал эту мысль вслух, что явилось причиной очередной травмы Сентенуса, он прикусил язык.

Сентенус приказал стражам охранять дом снаружи, те повиновались. В их взглядах наследник заметил неуемное любопытство и страх перед колдуном. Впереди всех шел Милагро, он смотрел на свой дом, и совершенно не узнавал его.

– А что за этой дверью? – Милагро спрашивал Сентенуса, тот пожал плечами:

– Думаешь, я знаю? Это же твой дом.

– А ты, что у меня никогда не был? – подивился Милагро.

– Был, конечно, но до экскурсий дело не доходило, – Сентенус постарался ответить по-дипломатичнее.

– Даже так? – Милагро поднял брови и выпятил губы. Что-то ему не нравилось в себе прошлом.

– Ты туда пойдешь? – это уже Вунь не стерпел. – Не понимаю, зачем вести такие длинные разговоры, надо просто посмотреть.

– Хорошо, – Милагро толкнул дверь, она не открывалась.

– Пни ее, – подсказал Вунь. – Или пусть Хэсс откроет.

– Может ручку повернете? – Хэсс смотрел на дверь и на них. – Там ручка, поверните.

– Точно, – Милагро повернул ручку, дверь плавно открылась.

В комнату ввалились все.

– Сколько книг! – ахнул Сентенус.

– Все мои! – в Милагро проснулась хозяйственность.

– Так точно, – в голос ответили сто двадцать книжных шкафов, – хозяин.

– О как! – Вунь оглянулся на Хэсса. – А может у тебя есть книга, как память вернуть? – Вунь с сомнением посмотрел на Милагро.

К этому моменту очнулся кот Болтун, бывший вольным бароном Ульрихом:

– Ты думаешь, что даже в здравом уме этот тип что-нибудь здесь найдет?

Вунь отрицательно покачал головой.

– Я тоже так думаю, – Болтун вышел из комнаты. – Пойдем чего еще поищем. Говорят, ты баб очень любил.

– Вообще то, я их не перестал любить, – с достоинством ответил колдун и запустил в кота книгой. Тот естественно отскочил. Колдун вышел из комнаты, остальные за ним, лишь Вунь задержался и постарался запихать под одежду маленькую черенькую книгу, которой швырялся колдун.

Под взглядом Хэсса Вунь пробормотал:

– Читать буду учиться.

Хэсс открыл рот, а потом его закрыл. Изучение дома продолжалось дальше. Следующим местом, куда они забрели была кухня.

– Сколько еды! – восхитился Нуэва.

– Ты не очень то, – предостерег его Болтун. – Достоверно известно, что этот тип баловался едоклятием.

– Что такое едоклятие? – пожелал немедленно узнать Вунь.

Милагро пожал плечами.

– Откуда я знаю.

– Это значит, что он наколдовывал на еду. Съешь гренку, вырастут рога или еще что, – просветил Болтун. – Со мной так и было.

– О как! – Вунь с уважением смотрел на Милагро. – Это очень хорошо, так замечательно помогает избавляться от незваных гостей.

Хэсс поперхнулся.

Нуэва же пожалел, что столько еды извели за даром.

– Дальше? – спросил Милагро.

– Здесь ловить нечего, – авторитетно решил Вунь. – Дальше и вправо.

– Хорошо, – Милагро опять шел первым.

Они открывали двери, смотрели обстановку, обсуждали, делились догадками о повседневной жизни колдуна. Милагро морщился, но шел дальше.

– Теперь второй этаж, – потребовал Вунь. – Ничего здесь нет.

– Согласен, – кот уже минут десять обдумывал какую-то важную мысль.

– На втором этаже было обнаружено отсутствие колдуна, – счел необходимым поделиться информацией Сентенус.

– Я что по первому этажу вообще не ходил? – Милагро аж остановился на лестнице.

Наследник смутился, сложно рассказать человеку, что тот использовал свой первый этаж для приема гостей и их разводки.

– Даже в библиотеку? – продолжал свое гнуть Милагро.

– Раньше тебе стены были не проблема, – Сентенус рассказал об обстоятельствах их последней встречи в башне без стен.

– Так мы пойдем дальше? – Вунь устал, ему захотелось забыть все россказни Сентенуса и отправиться с Милагро в дом с красной крышей, к тому же пора было кормить личного духа. Вунь последнее время истово взялся кормить, мыть и одевать во все новое их личного духа. Хэсс, конечно, удивлялся, но под влиянием жены Вуня – Лунь, решил, что незачем перечить маленькому человечку. На самом деле Лунь умолчала, что в основе заботы Вуня лежит страстное стремление пристроить Хэсса в хорошую семью, то есть найти ему невесту. Хэсс же понял из невнятных объяснений Лунь, что Вуню надлежит каждый год выполнять свою норму заботы, а тем более о личном духе. Лунь сказала, что иначе другие маленькие человечки и отшельники могут сместить Вуня с должности, и тогда за Хэссом будет смотреть другой малорослик. Хэсс счел за благо не сопротивляться порывам Вуня, просто получить от этого удовольствие. Пару раз Нуэва поглядывал на то, как Вунь распекает Хэсса за пыльную обувь и второй раз подряд одеванный наряд, и удивлялся терпению вора.

Оказавшись в большом зале на втором этаже, где стоял котел с застывшей грязью и на полу лежала картина, Сентенус высказал свои предположения о случившемся.

– Видимо, ты что-то здесь делал, а потом был какой-то эффект, и картина упала на тебя. Или возможно, что кто-то уронил ее на тебя, наверное, ты сам, – Сентенус показывал руками на грязный котел и картину в тяжелой рамке.

– МяУ! – возвопил Болтун.

Все подпрыгнули.

– Между прочим, так и речь можно потерять, – попенял Вунь.

– Тебе бы не мешало, – огрызнулся кот. Он пока не наладил приемлемых отношений с маленьким человечком. Они оба терпели друг друга.

– Ты что-то хотел сказать? – Сентенус уже успокоился. После того, как Болтун помог его деду, Сентенус проникся к коту уважением.

– Именно, – Болтун ликовал, от переполнившего его чувства значимости. – Он потерял память, надо сделать так, чтобы вернул.

– Это мы и так знаем, – заворчал Вунь.

– Тише, – шикнул Сентенус.

– Надо все проделать вновь, тогда колдун все вспомнит, – наконец, выдал кот свою гениальную идею.

– Но мы же не знаем, что он здесь делал, – возразил Нуэва.

– Мы можем попробовать несколько вариантов, – не сдавался кот.

Милагро со вздохом согласился на издевательства кота и всей компании. Попытка номер один закончилась на том, что в котел плеснули воды и пошла несусветная вонь. Попытка номер два была неудачной потому, что рамка, которую швырял Нуэва отдавила ноги Милагро. Попытка номер три не удалась потому, что вместо Милагро Нуэва попал по голове Сентенусу. Зато попытка номер четыре вышла по всем правилам. Милагро изображал, что колдует над котлом, и получил по голове рамой. Упав в беспамятстве Милагро стал медленно таять.

– Куда это он? – потребовал ответа кот.

Эльнинь и Хэсс схватили Милагро и поволокли из комнаты.

– Надо его домой, – распереживался Вунь. – А если он пропадет, давайте казним кота.

– И тебя тоже, как принимавшего участие в его действиях, – защитил кота Сентенус.

Милагро перестал таять, но стал стонать.

– Плохо ему! Милагро! – Пожалел Вунь. – Сделайте что-нибудь!

Нуэва взвалил Милагро на плечо и понес из Белого дома. Нельзя сказать, чтобы стражи адекватно отреагировали на это зрелище, но сделать ничего не успели. Нуэва сложил колдуна на кодра и забрался сам. Уже дома Вунь прикладывал к голове Милагро травяные компрессы и всячески поносил кота за его глупые идеи.

Милагро очнулся с ужасной головной болью. Если бы он был в силах, хоть глаза открыть, то пошевелился бы, а так просто лежал. Но боль не мешала ему слушать. Милагро определил, что лежит на кровати. Лежанка была удобная и мягкая. Нос уловил, что пахнет травяными отварами. Кто-то его похоже лечил. "Что же это я учудил?", – подумалось невольно Милагро. Попытавшись вспомнить, что было до этого Милагро уснул. Второй раз колдун проснулся через несколько часов. Все так же пахло лечебными травами, а у его кровати двое вели разговор. Милагро стал вслушиваться с большим интересом.

– Второй день лежит, – Хэсс выжал тряпку и положил ее на лоб Милагро. – Вунь развылся. Они же с Милагро большие друзья.

– А ты? – Эльнинь перетирал по указанию Хэсса несколько трав в ступке.

– Милагро, конечно, несносный тип со своими фанабериями, но и я такой же, – признался Хэсс. – А дома с ним хорошо было.

И Милагро и Эльнинь поняли, что фактически Хэсс признался в том, что любит Милагро. Колдуну захотелось вспомнить кто это говорит, память смилостивилась и послала ему правильный ответ. Милагро ощутил, что он и Милагро и колдун одновременно.

– Так ты думаешь, что он уйдет? – тем временем спросил Эльнинь.

Хэсс вздохнул:

– Мы же не можем его удержать. Сентенус говорит, что он тот самый колдун из Белого дома.

– И что из этого? – захотелось спросить Милагро, а спросил Эльнинь. – Может он ничего не вспомнит?

– Если не вспомнит, то Сентенус это так не оставит. У него королевство в опасности. Интриги какие-то и прочее. Все равно они найдут способ, чтобы Милагро снова стал колдуном, – Хэссу было неприятно об этом думать, но врать себе он не привык. – Если он сейчас все вспомнит, то может не захочет даже с нами говорить. Ходят сплетни, что колдун из Белой башни весьма нелюдимый и неприятный тип.

– А что про него еще известно? – Эльниню хотелось поговорить, побольше услышать о Милагро.

– Только слухи, но говорят ему лет семьсот. Живет он долго. Башню ему строил кто-то очень хороший, а для колдуна это много значит. Силы у него немерено. Сентенус рассказал, что это он город так изменил. Сам понимаешь, кем для этого надо быть. Кто он такой и откуда не известно. Бытует две основные версии. Первая, что колдун, как и Бармен из другого мира. Бармен – хозяин Клубного кафе, хотя и про Бармена ничего не известно толком. Может это все наговоры. А еще есть вариант, что колдун и сам забыл, кто он такой. Его имени никто не знает.

– Но вы же зовете его Милагро? – заметил противоречие Эльнинь.

– Это я ему дал имя, – признался Хэсс. – Так вышло.

– Но те кто дают имя ответственны за дальнейшую жизнь, – напомнил Эльнинь. – А тем более, если дают имя в зрелом возрасте. Получается, что ты ему новую жизнь определил.

– Нормально вообще то получается, – Хэсс усмехнулся. – Ты только никому не проболтайся. Представляешь, что будет, если это выплывет наружу.

– А что уже что-то было? – Эльнинь уловил, что Хэсс имеет в виду нечто конкретное.

– Вчера Сентенус рассказал. Вся история с пропажей колдуна стала достоянием наших законотворцев. Они быстро собрались и приняли закон. Они объявили, что любого виновного в причинении вреда "достоянию королевства Эвари" следует проклясть, замучить, а затем жестоко казнить.

– И что? – не понял Эльнинь. Он перетер всю траву в мелкую пыль.

– А то, что Милагро-колдуна они приравняли к "особо ценному достоянию королевства Эвари", – торжественно закончил Хэсс.

Сам колдун чуть не расхохотался, давненько его так не веселили. Хотя, когда он стал Милагро, то смешного и грустного с ним произошло столько, сколько за последние лет триста.

– Это такая честь, – очумело прошептал Эльнинь.

– Не скажи, я бы обиделся, – возразил Хэсс. – Представляешь, такое сделать с человеком, который может всю твою жизнь прочитать, только посмотрев на тебя.

– Это правда? – Эльнинь впал в еще большее ошеломление.

– Откуда я знаю, – Хэсс пожал плечами. – Может он потому в своей башне и сидел, что не хотел смотреть на чужие жизни.

– Да уж, это тяжело, – согласился Эльнинь.

Милагро припомнил, что действительно это умеет. И очень ему захотелось посмотреть на тех двоих. По колдовским ограничениям те, на кого он смотрит, не должны знать, что он смотрит. Сосредоточив силу в зрачках Милагро открыл глаза. Он прочитал жизнь сразу обоих: Хэсса и Эльниня. Таких линий он не видел ни у кого и никогда, и это ему дико понравилось. Приятно было почувствовать, что он не один на дорогах этого мира. Не в силах сдерживаться, Милагро захрипел. Хэсс и Сентенус подскочили.

– Что? – выкрикнул Эльнинь. Он чуть не выронил ступку.

Милагро схватился за живот и ржал, как ненормальный, катаясь по кровати. Дом содрогнулся от такого смеха.

– Чего это вы с ним сделали? – в комнату ворвались Вунь и Маша.

Потушить в себе пожар радости Милагро смог через несколько минут. Но радость никуда не ушла. Похоже, что она решила поселиться в душе у Милагро.

– Ты как? – Вунь пялился на Милагро.

– Нормально, только голова болит, – хриплым голосом сообщил колдун. – И жрать хочу.

– Еще бы! Сейчас покормлю, – Вунь заботливо посмотрел на своего друга. – Все вроде хорошо.

– А почему не отлично? – уточнил Милагро.

– Да никак не могу поймать этого придурочного орка. Ходит все и нашего Нуэву похоже хочет похитить, – посокрушался Вунь. – Но все будет хорошо. Я тут такую штуку придумал, – прихвастнул малыш. – Вы его оденьте, – велел Вунь личному духу и его ученику. – Маша, пойдем, поможешь накрыть на стол, раз в гости заявилась.

Хэсс и Эльнинь с напряжением смотрели на Милагро. Вор уловил, что выражение глаз у потерявшего память изменилось.

– Значит, вспомнил, – понял Хэсс. – И что будет дальше?

Милагро с некоторым трудом поднялся.

– А чего дальше? – Милагро опять улыбнулся. Радость чуть было не прорвалась наружу смехом. – Поживу, пока на два дома. Ты же мне новую линию жизни нарисовал, Хэсс.

Вор чуть поклонился.

– Хмм, а не боишься? – спросил Хэсс.

Эльнинь поперхнулся от такого вопроса, а колдун опять захохотал. Ответь Милагро не смог. Да и не время еще было.

Вунь припрыгал к ним с большой ложкой в руках.

– Хватит тут, пошли, а то Нуэва все слопает, – рассердился Вунь. – Я у него ложку отобрал, он руками меньше загребает, чем ложкой. Но это не надолго. Он очень быстро ест.

Милагро уже одел рубашку и тонкие светлые штаны, обувью он не озаботился. Приятно было шлепать босыми ногами по полу.

– Пойдем, мой друг, покажем орку, как надо есть! – провозгласил Милагро и двинулся в кухню.

Эльнинь и Хэсс переглянулись.

– Чего это он так хохочет? – Эльнинь рискнул спросить Хэсса.

– Может настроение у него хорошее. Вспомнил, что задолжал ему кто, или где деньги зарыл лет триста тому назад, или еще что, – предположил Хэсс и двинулся следом за процессией в кухню. – Я, пожалуй, тоже голоден.

Ночью, когда луна нагло ухмылялась в окна жителей столицы, а звезды старались ей подражать, двое вели серьезный разговор: Хэсс и Вунь. Вунь еще со вчерашнего утра думал, что надо обсудить несколько вещей, но не было времени. Они все занимались больным Милагро. Хэсс уже спал, когда Вунь понял, что теперь самое время поговорить. Как ни жалко было будить личного духа, Вунь это сделал.

– Ты чего? – Хэсс сел на кровати.

– Поговорить надо, – шепотом сообщил Вунь. – Только тиха, чтобы никто не слышал.

– Ты про орка того? – предположил Хэсс.

– Нет, ему сегодня не до нас. Я засыпал весь сад едучим порошком. Кто вздохнет полдня чихать и плакать будет, – отмел его предположение Вунь. – Я требую, чтобы ты мне все рассказал про то, что сказали кодры.

– Вунь! – Хэсс вскрикнул потому, что Вунь его ущипнул.

– Почему ты мне ничего не говоришь, – Вунь готов был заплакать. – Ты меня не любишь и не простил за то золото?

– Вунь, – Хэсс не знал плакать или смеяться. – На счет золота, я думаю, ты понял, что у Сентенуса нельзя красть.

Вунь согласно кивнул. Эту спорную истину Вунь запомнил, но не одобрял. Вунь стал думать, что надо бы поговорить с Милагро и маэстро Льямой, а лучше с Сентенусом относительно того, у кого можно взять золото для личного духа. Не может же быть, чтобы ни у кого нельзя было брать.

Хэсс уже стал присыпать под молчаливые мысли Вуня, как тот принял решение и вернулся к разговору. Толчок в бок острым локтем пробудил Хэсса к действительности.

– Чего? – Хэсс сладко зевнул.

– Расскажи!

– Три дня назад был совет кодров. Они там решали, как им жить и чего они еще хотят. Эти летуны постоянно озабочены этим вопросом. По крайне мере, их главы и заместители. Меня вызвали, помнишь ты велел напялить этот страшный синий костюм?

Вунь вздохнул. Он уже и сам признал, что костюм Хэссу не шел.

– И что там было? – малыш не поддавался на провокации поменять тему.

Хэсс вдруг вспомнил, что забыл спросить про барона Д'Оро. Личный дух схватил Вуня за руку.

– Погоди, а с тем сумасшедшим, что сделали?

– У нас их много, – Вунь постарался прикинуть о ком говорит Хэсс. – С кем именно?

– Тот, которого заперли в той комнате, – напомнил Хэсс.

– А .... барон! – Вунь с удовольствием улыбнулся. – Сентенус вызвал стражей, они его утащили к Алиле во дворец. Там он очнулся и бедняге объяснили, что он упал в обморок, когда пил чай. Больно стал слаб. Там, конечно, все постарались, очень старались. Чоконутый барон хоть и что-то твердил, но его убедили, что все ему привиделось.

– Даже так? – Хэсс был доволен, что одной проблемой меньше. – Молодцы.

На самом деле барон Д'Оро стерпел все увещевания, все объяснения, со всем он согласился вслух, а вот монету, зажатую в кулаке барон сохранил. Д'Оро точно знал, что все это было взаправду. Барон принялся внимательно изучать всю доступную информацию о жителях дома с красной крышей. Узнал барон и о чувствах Хэсса и его внучки, вроде у них что-то есть. В результате всего этого он пришел к одному выводу, что надо срочно пристроить внучку за хозяина дома таинственного Хэсса. Барон подумал, что у нее будет не меньше власти, чем у его названной внучки Маши.