Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Хэсс уже сообразил, что в этом доме нельзя поговорить в тайне от остальных.

– Не знаю, я думаю, что друг, – пожал он плечами.

Этот разговор направил мысли и замысли каждого из его участников по новому руслу. Маша предвкушала развлечения. После своего "второго" рождения, ей все время хотелось чего-то такого, чтобы жизнь не проходила зазря.

Хэсс думал о своих планах и о девушках в своей жизни. Ему даже припомнилась Мирта, хорошо, что у них все прошло. Пора было выйти в город и посмотреть, как провести сегодняшнее занятие с Машей.

Вунь осознал, что его надежды женить Хэсса на Маше беспочвенны. Все же он сильно надеялся, что не придется решать проблемы с синими птицами, но раз уж Хэсс так стремится все определить и устранить малейшие сомнения, то придется ему – Вуню – принять выбор их личного духа. Теперь надо было придумать, как объяснить остальным про этих птиц, и как им вообще найти общий язык.

Милагро подумал, что это будет еще один восхитительный день. Он собирался сбегать за новыми штанами, подарить Хэссу новый головной платок, а Маше он заказал новую юбку еще короче предыдущих. Ножки у девушки больно красивые. К тому же это должно быть интересно, пойти в город и посмотреть, что будут делать остальные. Милагро стал задумываться о возможности на обратном пути заглянуть в то самое заведение, в котором он так славно подрался. Потом Милагро пришла в голову еще одна мысль о том, что ему нравится, что он все забыл. Так приятно жить проблемами других людей, а не своими. Ведь не мог же он прожить жизнь и не накопить себе проблем.

Нуэва тоже слышал разговор из открытого окна на втором этаже, но вмешиваться не стал. Он был бы рад выйти в город, но пока он не обрастет, то не сделает этого никогда. Это может стать концом его жизни. Такого позора он не переживет. Приходится ждать и жить в подвале. Отшельники его развлекали странными монотонными песнями, Вунь и Лунь кормили, заглядывал Милагро и рассказывал новости. Нуэва закончил свои раздумья мыслью, что эти люди предельно странные. Оставить у себя дома незнакомого орка, могут только странные люди. Нуэва был уверен, что орки бы так в отношении людей никогда не поступили. Орк вздохнул и продолжил подметать дорожку.

Хэсс быстренько свернул приборку на третьем этаже, ему требовалось время, чтобы подготовиться.

Милагро стремительно закончил с уборкой на первом этаже, ему надо было сбегать за новыми вещами.

Маша постаралась побыстрее переделать все дела.

Вунь вообще бросил работу потому, что отвлекся на две новые вещи. В одном из сундуков, в который Вунь пытался запихнуть какие-то тряпки расплодившиеся в доме в последнее время, он нашел старую куртку Хэсса. Подумывая, что и выбрасывать ее не надо, но и стирать не хочется, Вунь принялся обшаривать карманы с мыслью, что вдруг там что-нибудь найдется такое. И точно, он извлек на свет несколько предметов: лист неизвестного растения, кусочек ткани, размером с треть платочка, миниатюрный меч – игрушку даже для Вуня, четыре конфетки и маленькую звездочку. Запихав все же все вещи в сундук, Вунь стал сгребать все находки, кроме меча и звездочки в мусорную кучу, конфеты он решил съесть немедленно. К его удивлению, меч, который он держал в руках, неожиданно стал разрастаться в размерах и тяжелеть в весе. Вунь его бросил и отскочил назад. Спустя довольно малое время, Вунь смотрел на некий артефакт в виде меча.

– Мама моя! – Вунь оглянулся, не видел ли кто-нибудь этого. Затем он открыл дверь и поволок меч в их общую неспальнюю. С некоторым трудом упихав этот предмет под кровать Хэсса, Вунь вернулся в комнату и уселся передохнуть от своих трудов.

Поглядев и на оставшиеся предметы: кусок тряпки и звездочку, Вунь рискнул их опять взять в руки. Со звездочкой ничего не случилось. Но Вунь все равно утащил ее под кровать личного духа. Сделал он это из чистой запасливости.

От куска тряпки Вунь не ожидал особо коварства, но все равно уже не испугался, когда этот кусок стал преображаться. Рассматривая цветную тряпку, Вунь подумал, что она похожа на покрывало или на скатерть. Решив ее разложить и посмотреть, что детально на ней разрисовано, Вунь потянул за край. Тряпка разложилась. С громкими хлопками на ней стали появляться тарелки, плошки, ложки, кастрюльки, бутылки, чашки. Вунь попятился, протянул руку, открыл кастрюльку, понюхал, убедился, что это суп, а потом неведомо почему спросил:

– А как с мытьем посуды?

– В сервис включено, – послышалось звонкое от кастрюльки.

– Ух, ты! – Вунь позабыв про все на свете, уцепив скатерку за края, побежал на кухню. Все приборы и посуда пропали беззвучно. – Жена! Жена! Жена! – Вунь влетел в кухню.

Стоя на высоких табуретах Каиса и Лунь мыли посуду.

– Чего? – повернулась Лунь.

– Я тебе чего нашел! – Вунь стал разворачивать скатерку на полу.

Опять появились разные кастрюльки, посуда, приборы, бутылки. Детальное исследование показало, что еда была, конечно, не очень. Но с другой стороны, иногда можно было решить проблемы с пропитанием, особенно если не хотелось готовить, а тем паче мыть посуду. Каиса предвкушала, как расскажет обо всем своим знакомым. Вунь пригрозил ей самой страшной карой, но Каису все равно было не остановить.

Вунь посмотрел в окно:

– О! Уже вечер! Мне пора! Где Хэсс! – это уже он докрикивал взбегая по лестнице на третий этаж.

Маша появилась в дверях. Она подкрасила губы, вдела в уши серьги, на руки одела браслет. Привычные кофты и юбки Маша заменила сегодня платьем с оборкой. На ноги натянула любимые бордовые сапоги.

– А зимой ты как будешь ходить? – Вунь ее обозрел и остался доволен. – Красивая!

– Спасибо! А зимой, мне сказал Милагро, мы закажем такие же сапоги, но с утеплением. И все!

– Я тоже хочу! – потребовал Вунь.

– В чем проблема? И тебе закажем.

– И Хэссу, – добавил он справедливое требование.

– И Хэссу, – Маша посмотрела на лестницу, не видно ли Хэсса. Внизу появился Милагро в новых штанах, которые он только что продемонстрировал Нуэве и отшельникам. Последним это, конечно, было глубоко по фигу, но Милагро сильно старался продвинуть моду и хороший вкус в массы.

Задолго до этого момента, Хэсс прошел по городу. Он прошел до центрального рынка, постоял, посмотрел на горожан, на приезжих. Последних было очень легко отличить от местных. Приезжие со страхом и изумлением пялились на башни, и в отличие от местных ни за что не соглашались пройти по подвесным мостам между башнями.

Хэсс нашел идеальное место для своей задумки. Сюда он и привел всех.

Для Маши это арка между двух лавок казалась жутковатой. Справа от них была кривая башенка торговца метлами и садовыми инструментами, а слева – башенка торговки корзинами и другими плетенными вещами вплоть до кресел и столов в восточном стиле. Обе эти башни принадлежали одной семье, и когда еще были домами, то были объединены подземных ходом. Благодаря причудам изменения домов в башни, ход остался, но стал надземным. Так и получилась эта арка. Люди не пользовались ей потому, что за башнями была улица мертвых. Туда предпочитали ходить только с парадного входа, а не с черного, а те, кто жил на этой улице не испытывали необходимости особо частого посещения центрального базара. Эти башенки являлись не особо посещаемыми. Хэсс встал посредине арки. Маша справа от него, Милагро с Вунем на плечах – слева.

– Сделайте шаг назад, – скомандовал Хэсс. – Теперь нас почти не видно в этой тени. Смотрите там идут люди. Вы все видите, что эти люди заняты своими делами.

Маша, Милагро и Вунь смотрели во все глаза, стараясь понять, к чему клонит Хэсс.

– Эти люди идут по свои делам. Вон смотрите там идет женщина в синем платье. Ей не до нас потому, что у нее тяжелая сумка. А вон идет мужчина с ребенком. Этот мальчик отнимает все его внимание.

Слушатели послушно переводили взгляд с одного человека на другого.

– Сейчас мимо нас пробежал мальчишка. Этот явно из помощников в какой-нибудь лавке. Его послали по делам.

Почти рядом с аркой прошла замотанная пара: мужчина и женщина. Хэсс показал на них.

– Сколько бы вы здесь не стояли, на нас вряд ли кто обратит внимание, – заключил он. – А теперь давайте сделаем шаг вперед в полутень. Теперь смотрите, не сильно занятые или сосредоточенные на себе люди могут нас заметить и посмотреть.

Слова Хэсса подтвердились. Сначала на них посмотрел мальчишка, потом какая-то старушка, потом страж.

– А теперь давайте выйдем из арки, – продолжил Хэсс. – Мы будем приметны. Но, если мы никому не будем мешать, то на нас особо не будут обращать внимание.

– Это выходит, что наиболее привлекательно для других некие полутайны? – спросила Маша.

– Нет, – Хэсс покачал головой. – Когда мы стояли в темноте, о нашем присутствии не подозревали, а это есть тайна. А на открытом пространстве нас видели, это не есть тайна. А именно, то что видится, но не совсем ясно и представляет настоящую опасность для нас. Это все и вызывает любопытство людей. Теперь понятно?

Милагро с уважением кивнул, Вунь, придавая этому большую значимость закатил глаза, Маша вздохнула.

– Это была маленькая демонстрация, как у актеров. Любое дело, которое мы хотим сохранить в глубокой тайне должно следовать или первому или третьему случаю. Если вы используете второй, то должны четко понимать, что это лишь привлечет внимание. Я думаю, что и это необходимо для некоторых случаев. Но это уже хитрости. Сейчас об основах. Интересно?

– Интересно, – согласились все в голос. Маша добавила:

– Только пока не ясно зачем ты это все нам показываешь?

– Тебе, Маша, – поправил ее Хэсс. – Поймешь, не волнуйся.

– А дальше, что, Хэсс? – Вуню захотелось еще этих самых демонстраций.

– Дальше давайте опять сделаем два шага назад в тень, и будем смотреть на людей. Ты должна научиться определять, каких людей ты видишь. Как актриса, ты привыкла оценивать людей, как зрителей. Теперь посмотри на них по-другому. Они все разные. Видишь, что двух одинаковых не найти. Маша, ты должна запомнить, что нельзя сравнивать двух людей. Какими бы похожими они не были, но двух одинаковых нет.

– Согласно, – Маше позволил с этим согласиться опыт актерской жизни.

– Отлично, – Хэсс продолжил урок. – Теперь я буду задавать вопросы, а ты пробуй ответить, но только коротко. Чем короче твой ответ, тем яснее твои мысли.

– Ладно, – Маша была зачарована этим занятием.

– А нам можно отвечать? – тут же потребовал ответа Вунь.

– Конечно, – Хэсс еще больше сдвинулся в тень. Остальные последовали его примеру. – Смотри идет важный тип, вон видишь? – Действительно по улице далеко от них шел высокий тип в дорогом плаще и в высокой шляпе. За ним шли трое слуг с корзинами. – Итак, ты его видишь. Скажи, кто сильнее?

– Он, – не раздумывая, ответила Маша.

– Я, – также ответил Милагро.

Вунь лишь крутил головой, ничего не понимая.

– Нет, – покачал Хэсс. – Здесь прав Милагро. В этом случае сильнее тот, кто видит. Ты его видишь, а он тебя нет. Понятно?

– Понятно, – Маша пребывала в глубоком изумлении от логики Хэсса.

– Теперь давай дальше, – Хэсс прищурил глаза. – Представь себе, что ты сама или некто, кто тебе подчиняется может убить этого человека без проблем или обокрасть его.

Маша кивнула, принимая условия вопроса.

– А теперь вопрос, – Хэсс понизил голос. – Этот человек тебе неприятен по некоторым причинам. Скажем у вас была ссора, он обидел тебя, и продолжает тебе вредить, что ты будешь делать?

– Убить его на фиг, – предложил Милагро. Вунь поддержал. Маша задумалась.

– Если его сразу убьют, то подумают на меня. Правильно? Если обокрадут, то вряд ли подумают на меня, если, конечно, у нас была ссора не из-за чего-то ценного. Так?

– Примерно, – улыбнулся Хэсс. – Но здесь у тебя ошибка. Ты приняла мои условия, но не дополнила своими. Ты можешь не только его убить. Ты можешь его соблазнить, ограбить, похитить, можешь о нем забыть, переехать, женить, поджечь. И все, что угодно. Наши возможности ограничиваются только нашим выбором, а выбор этих возможностей мы осуществляем сами. Не спеши принимать решение, если не обдумала всех возможностей. Обе из предложенных мною, не блестящие. Ты вполне можешь придумать многоходовую комбинацию, если все таки взялась за него. Поняла?

– Убить все же надежнее, хотя ты прав, Хэсс, – уважительно признал Милагро.

– Чувствую себя какой-то глупой, – пожаловалась Маша.

– А вот этого не надо, Маша, – Хэсс взял ее за руку. – Когда такие вещи узнаешь так легко, то надо чувствовать себя очень умной. Ты это все поняла без потерь для собственной жизни, денег, здоровья и душевного состояния. Согласна?

– Согласна, спасибо, – на этом этапе Маша поняла, что чему бы ее не научил Хэсс, она признает его учителем. Хэсс это тоже как-то инстинктивно почувствовал. – А еще?

– Еще? Хорошо, продолжим, – Хэсс вышел из тени на свет. – Теперь давайте походим между рядов. Походим просто так, главное это влиться в поток. Мы пройдем до башни торговца сластями. Думаю, что мы заслужили что-нибудь диковинное и вкусненькое.

– Ура! – крикнул Вунь. – Ура! Личному духу!

До лавки со сластями надо было пройти по рядам торговцев шерстью, потом тканями, потом обувью, потом повернуть в ряды торговцев кухонной утварью, а дальше уже они попали на улицу торговцев едой. На этой улице смешивались запахи в такую причудливую гамму, что желудок немедленно пожелал поесть.

– Вот здесь должны торговать сластями, – Хэсс с компанией стоял у желтой башни. Они все смотрели на вход, увешанный колокольчиками.

– Почему должны? Здесь и торгуют, – дверь открылась и из нее выглянул статный тип с крючковатым носом, короткими волосами и в коротких штанах с нашитыми карманами. – Кто к нам пожаловал!

– Рад вас видеть, – Хэсс подошел и обнял хозяина башни. – Я давно у вас не был.

– Да, Хэсс, но ты всегда незваный гость, – намекнул хозяин. Оба рассмеялись. Друзья Хэсса поняли, что это их шутка. – Пришли что-нибудь попробовать? У нас есть такие вещи, что вы будете сюда возвращаться каждый день.

Милагро придержал дверь перед Машей, они оказались внутри.

– Как пахнет! – восхитился Вунь. Маша тоже с удовольствием купалась в сладковатом и щекочущем запахе шоколада, пряностей, фруктов, карамели, молока, выпечки.

– Меня все зовут Пыш, – представился новым гостям хозяин. – Я приглашаю вас попробовать новые конфеты с добавлением перца.

– Конфеты с перцем? – ужаснулся Вунь.

– Вы попробуйте, – Пыш лукаво выставил на стойку маленькую тарелочку с круглыми конфетками. Каждый взял по одной. Минуту длилось молчание, потом раздался вопль маленького человека, выглянувшего из дверей:

– Личный Дух! Предводитель Вунь!

И Вунь, и личный дух поперхнулись и закашлялись.

– Ну, вот, – сокрушенно покачал головой Вунь, – я не распробовал конфетку. Придется нам купить их штук тридцать.

Хэсс улыбнулся находчивости своего Вуня, а Пыш принялся паковать коробки. После того, как они выслушали рассказ Пыша и его маленького человечка Врита о их новой жизни в башне, после того, как Вунь попробовал еще двадцать шесть видов сладостей, и они заплатили за семь коробок со сластями, Хэсс попрощался с Пышем, и компания отправилась домой. Где-то на пол пути к дому, Хэсс остановился:

– Когда мы шли до лавки Пыша, вы все старалась влиться в толпу, но все время чувствовали себя не так. А вот когда шли обратно, то вы влились в эту толпу.

– Мы были заняты собой! – радостно ответил Вунь на это замечание.

– Именно! – похвалил его Хэсс, и они дальше зашагали домой.

У самых дверей дома уже Маша остановилась:

– Хэсс, а к чему это было?

– Когда поймешь к чему, значит, научишься, – хитро улыбнулся учитель.

– Это же не все, – неуверенно уточнила ученица.

– Конечно не все. Завтра в пять утра продолжим, – пообещал Хэсс.

– Что? – Вунь не хотел так рано вставать. Милагро тоже был не в восторге от этого. Но обоим очень хотелось узнать, что же будет дальше.

Вечером Маша потащила Милагро и Вуня к Эльниню. Ей надо было обязательно сказать ему, что Хэсс приглашает его жить в дом с красной крышей и оранжевыми дверями.

Хэсс уселся на веранде со стаканом красного вина, и стал смотреть на этот мир, наслаждаясь своими мыслями. По дорожке к дому, пыхтя на каждом шагу, шел незнакомый человек. Хэсс не знал Шляссера лично, не считая встречи в покоях первого министра Язона, но тогда Шляссер пребывал в обличье казначея Мортироса. Но вору было положено знать в лицо тайного советника Эвари.

– Позвольте к вам присоединиться, – человек остановился у веранды.

– Пожалуйста, – Хэсс указал на соседнее сидение. – Вы зачем пожаловали?

– За советом, уважаемый, – признался начальник разведки.

– Я советы давать не могу, сам мало знаю, – отшутился Хэсс. Не хотелось ему общаться с этим типом.

– Ну, а вот ваш старший товарищ Шаа иногда давал мне дельные советы, – гость бросил приманку, и, конечно, Хэсс попался.

– Шаа? – на всякий случай переспросил он. – А что же у вас общего?

– Да жили на одной улице когда-то, земляки мы. А земляки всегда договорятся между собой. Он вот мне советами помогал, а я присматривал за его воспитанником. Помню, был один случай. Обнаружили мы значит, что некто устроил в подвале винном свидание, – со значением рассказывал гость, а Хэссу стало жарко. – Но это же был воспитанник моего земляка. Сами понимаете, потом, правда, пришлось ход закапывать. Когда я рассказал все это Шаа, то он напоил меня хорошим вином. Мы тогда молодость свою вспомнили. Мы до такого не дошли.

– Видимо, условий не было, – нашел в себе силы откомментировать Хэсс, но голос у него при этом сел. Хэсс сделал большой глоток. Вроде, голос вернулся, дыхание восстановилось. – Так вы себе наливайте. А о чем вы хотели поинтересоваться?

– Да, вот после вашего возвращения из Темных земель много странного творится в Эвари и за его пределами. – Шляссер обвел взглядом панораму башен в закатном окрасе. – Но со многими вещами мы разбираемся, но есть и совсем неясные. Так сказать, не понятно откуда там ноги растут, – Шляссер задумчиво смотрел на Хэсса, и даже этот задумчивый, но не враждебный взгляд пробирал до самого сердца.

– И что же так вызывает затруднение? – Хэсс в уме перебрал за что его могут призвать к ответу, результат ему не понравился. Почти все подводило его под долгий тюремный срок или сразу веревку на шею.

– Да, вот появились некие сведения о чудовищной рыбке, – покосился на него Шляссер. – Хотелось бы услышать некие подробности об этом создании.

– Чудовищной рыбке? – Хэсс чуть было не рассмеялся от облегчения. – Я ничего не знаю.

– Да? – Шляссер качнул головой. – Постараюсь напомнить вам. Такая маленькая, желтенькая, говорящая сволочь.

– О! – по этому описанию было невозможно ее не узнать. – Я встречался с одной маленькой, желтенькой, говорящей, но она отнюдь не была чудовищной, – быстро исправился Хэсс.

– Вот видите, – Шляссер постарался обаятельно улыбнуться, но в этом облике, это скорее выходило хищно.

– А что бы вы хотели узнать? – Хэсс мечтал побыстрее расстаться с этим опасным типом. Ему категорически не нравилось, что тот пьет его вино, сидит на его стуле и говорит такие вещи.

– Я вам поведаю, что известно нам, а вам бы было хорошо дополнить наши сведения, – Шляссер сделал единственный правильный ход. Он стал говорить первым, надеясь, что Хэсс это оценит. Все же мы больше скажем в беседе, а не на допросе. – Итак, однажды, в нашем случае, совсем недавно, была замечена в нашей реке рыбка. Она попала в сети одного промыслового корабля. Рыбка устроила настоящий погром и уничтожила корабль. Все правда спаслись, но мы взяли это на заметку потому, как один из тех, кто тянул сеть сообщил следующее. Рыбка эта заговорила с ним, и предложила ее отпустить. Рыбак этот несколько медлил, и тут она рассердилась. Второй случай вроде бы и не связан с первым. Ребенок переплывал какую-то притоку, и столкнулся с неким чудовищем. Но это чудовище быстро исчезло, и появилась рыбка, которая ему же сказала, чтобы ребенок не боялся.

– Да? – Хэсс пожал плечами. – А что нибудь еще было?

– Было еще два случая. Во-первых, по свидетельствам очевидцев. Девушка одна с не очень устойчивым характером после ссоры со своим молодым человеком кинулась в воду, но ее извлекла оттуда некая сила, которая попросила здесь не мусорить, – с усмешкой сообщил начальник разведки Эвари.

– А второй? – Хэсс порадовался, что никого нет дома. Он представил себе комментарии Вуня, Маши, Милагро.

– Второй такой же прозаический, – Шляссер допил свое вино. – По несчастливому совпадению в реку попало много деревенской бражки. Горе на всю деревню, все плачут, но реку то не выпьешь. Зато рыбка эта самая хорошо прибалдела, видимо и на нее это подействовало. Она устроила там маленькую водяную бурю, потом наколдовала части деревенских женщин новые одежды, отправила часть мужиков на самые верхушки шамшарника, а он колючий, мужики понесли значительные потери. Детям рыбка колданула игрушек странных деревянных и у всех курятников в деревне пропали крыши.

– Да, это она не подумав, – Хэсс представил, что бы еще могла сделать рыбка и ужаснулся.

– Итак? – Шляссер ждал.

Сильно урезанная версия событий встречи с рыбкой, ее выпускания и еще рассказ Тори заняли много времени. Шляссер уточнял детали, ничего не записывая.

– Это все, – выдохся Хэсс.

– Примечательная история, Хэсс. Но, позвольте сделать вам комплимент. Я рад, что вы ученик моего земляка. Никто бы другой так не отпустил эту рыбку, – Шляссер поднялся. Ему хотелось выразить свои чувства и оставить надежду доверительного общения на будущее. – А вы не знаете, как ее зовут?

– Рыбку? Нет, – Хэсс тоже поднялся, чтобы проводить гостя. Он сердцем чувствовал, что Вунь и Милагро могут вот-вот появиться. Хэсс подумал, как выставить гостя не через главный вход. – Позвольте вам предложить долететь до дворца на кодре. Пупчай? – Хэсс про себя взмолился, кодр согласился ему помочь.

Тайный советник и правитель Эвари подумал, глянул на дорожку, а потом все же принял предложение хозяина. Когда Пупчай взлетел, Шляссер все же увидел, как к дому по дорожке идут двое. Но это были Маша и Эльнинь. Вунь и Милагро где-то задерживались.

– Хэсс! – Эльнинь постарался быть уверенным, но это выходило плохо.

– Ребята! – Хэсс был рад и счастлив, что отправил весьма опасного типа во время. Еще не известно, как Шляссер поймет, то что могут ляпнуть остальные его домочадцы. Эльнинь и Маша не исключение.

– У тебя кто-то был? – Маша посмотрела на грязный стакан.

– Да, нет. Я налил себе в два. Знаете, полезно иногда провести беседу с самим собой, – Хэсс взял оба стакана и понес на кухню, мыть.

– А мы посидим, – Маша уселась на место Хэсса, а Эльнинь на то, на котором сидел недавний гость. – Я подумала, что тебя вполне можно поселить на втором этаже. Там есть милая такая комнатка. Я пока живу на третьем, там же и Хэсс. Вунь с Лунь и сыновьями обосновался на первом этаже. В подвале у нас живут родственники Вуня, к ним лучше не ходить, и еще орк. Может ты его помнишь? Нуэва.

Маша примолкла. Сейчас ей подумалось, как сказать и объяснить Эльниню, что она стала ученицей Хэсса.

Хэсс вернулся из кухни с чистыми стаканами и еще одной бутылкой красного.

– Наливайте, а где несравненная парочка? – он лениво потянулся. Хорошее настроение вернулось.

– Так, они пошли в Клубное кафе, – Маша разливала вино. – Я там уже была, такое замечательное место. Думаю, что им кто-то сказал. Они поэтому и потащились со мной, чтобы на обратном пути туда зайти.

– Что ж главное, чтобы ничего не учудили, – Хэсс подумал, что они скоро вернутся, вряд ли им будет интересно в поэтическом месте. Здесь он сильно ошибался.

Вунь и Милагро уже два дня планировали свой триумфальный поход в то самое заведение. Милагро привел достаточно убедительные доводы, чтобы Вунь принял участие в его триумфальном возвращении в то самое место.

Эта пара толкнула двери Клубного Кафе в предвкушении бурной реакции посетителей, которая не замедлила себя ждать. Сначала было тихо, Вунь и Милагро прошагали к стойке. Потом начался галдеж. Милагро демонстративно положил на стойку дубину и посадил рядом Вуня.

– Мы так и не поели, – Милагро внимательно смотрел на Бармена. Тот выдержал столь недружелюбный взгляд внешне спокойно, но под рубашкой вспотел.

– Так еще не поздно, – предположил Бармен. Народ затих, лишь слышался шепот. Кто-то пересказывал кому-то про их предыдущее посещение Клубного Кафе, – поесть, – закончил Бармен свою мысль.

– Поздно! – пафосно отказался Вунь. Знаменитый критик Склай прикусил язык от этого вопля. – Мы уже не голодные, – более спокойно пояснил Вунь. – У вас здесь бывают выступления?

Бармен не стал возражать.

– Мы хотим выступить, – вступил Милагро.

– С чем? – Бармен подумал, что если их творчество такое же, как они, то опять будет драка, но эти ребята станут очень знаменитыми.

– С речью, естественно, – Милагро одарил Бармена жалостливым взглядом.

– И показом, – добавил памятливый Вунь.

Милагро повторил его слова:

– И показом тоже, – Милагро повернулся к аудитории, потом подумал, и уселся на стойку. Бармен сморщился. Люди затаили дыхание. Недоброе отношение к этому типу еще сохранялось, но всем было интересно, что он еще сделает.

– Я хочу обратиться к вам, как к самым талантливым и умным в этом городе, – патетически и очень громко начал Милагро. На этом месте кто-то поперхнулся. Все ожидали, что этот тип начнет оскорблять, а он хвалил и льстил. – Я пришел принести вам свет, но это не тот свет, который есть, это свет моды. Вы все должны стать первыми в моде, чтобы красота вернулась в этот город. У вас такие башни, но люди совсем не соответствуют им. Вы понимаете, что отсутствие гармонии может сгубить ваш город?

Здесь стало любопытно всем, включая и Бармена. На этот мир еще никто так не смотрел.

– Вы не чувствуете, что все стало другим? Посмотрите на меня, я могу подойти к любой двери, и мне отроют, а вам? Да, приезжие не понимают, что это новый город, они больше подходят ему, чем все вы. Вы же замшели в своих привычках. Я не буду обсуждать вашу одежду, лишь посмотрите на мою. Штаны в расшивке, рубашка, обувь, прическа. А вы? Есть ли кто-то еще такой стильный, как я? А вы все должны ими стать!

Народ безмолвствовал. Каждому было о чем подумать. Никто не желал признавать, что он не моден, зато про соседа так был готов сказать каждый.

Неподалеку от места зарождения модного движения, которое потом назовут "Чудо башен Эвари", тоже происходило собрание. Только оно было более закрытым. В темной комнате присутствовало шестеро. Двоих мы знаем: Логорифмус и Григорий. Еще двое были представителями верхушки ордена богословов-практиков, а другие двое – ордена богословов-теоретиков.

Ситуация была нетривиальна. Все эти люди не знали, что говорить, и молчали. Каждый надеялся, что разговор начнет другой.

– Кмм, мгмм, – прокашлялся отец Григорий. Он был уверен, что эта встреча будет легкой и приятной, что признают их заслуги с товарищем, но все выходило не так. Это молчание говорило, что все находятся в затруднении. На привлекшего к себе внимание отца Григория покосился богослов Заравий, который посчитал, что поведение Григория непристойно.

– Кмхм, мгмгм, – подал голос отец Логорифмус, за что заслужил такой же неодобрительный взгляд от отца богослова Жвакавия.

– Мы собрались, чтобы дать указания нашим ...., – богослов Заравий примолк, как назвать реформаторов он не знал. – С тем, чтобы повелеть не обнародовать ничего из того, что готовится отцами Логорифмусом и Григорием без предварительного одобрения Совета, который сформирован из двухсот представителей ветви теоретиков и стольких же практиков.

Логорифмус и Григорий не смогли скрыть свое изумление от этого повеления. Такой Совет означал, что их труд никогда не будет обнародован. Им повезло, что им не дали открыть рот. Аналогичное приказание произнес отец Жвакавия, только сделал он это более витиевато и пространно.

Затем два несчастных отца-реформатора выслушали еще кучу условий подготовки их труда и последующей передаче в Совет и ушли оттуда морально измученными.

– Так ты что думаешь? – отец Григорий решился спросить своего товарища, когда они остановилась у дверей постоялого двора, где снимали две комнаты.

– Я буду писать, – угрюмо сообщил Логорифмус. Он впервые задумался над тем, чтобы послать свой орден вместе с Советом в самые дальние земли. – А ты?

– Я продолжу трудиться рядом с тобой, – отец Григорий постарался ободряюще улыбнуться. – А потом мы что-нибудь придумаем. Но я думаю, что надо нашу книгу писать более скрытно.

– Я согласен, они не должны знать, что мы уже сделали половину. Пусть забудут про нас, – Логорифмус встал на опасный путь и сам понимал это. На лицо было прямое неподчинение, обман и реформаторство, что означало открытое изгнание из ордена и тайную охоту за жизнью изменника.

Ни тот, ни другой не знали, что об их разговоре сообщили Шляссеру, который понял, как привлечь этих ученых на свою службу.

–

– Глава 11. Интриганы

– Библиотекарь: «Какую книгу вы заказывали из хранилища?»

Читатель: "Теория денежного обращения".

Библиотекарь (с диким апломбом): "Вы, что думаете, я их читаю?".

Читатель: "Извините, я не знал, что вы не умеете. Вон та синенькая моя".

/Из жизни/

– Пойти на занятие в пять утра – это ненормально! – провозгласил донельзя довольный Вунь. Со вчерашнего дня он пребывал в состоянии глубокой эйфории. Милагро тоже светился самосознанием собственной значимости и величественности.

– Ага! – зевая, согласилась Маша.

Эльнинь молчал, он стоял подтянутый и бодрый.

Хэсс посмотрел на свою команду.

– Да? Ну, тогда вперед! – он вышел на улицу. – Садитесь на землю.

Все послушно расселись.

– Что вам нравится? – последовал вопрос.

– Тишина! – в голос заявили Вунь и Маша. Эльнинь задумался. Милагро молчал. Его ответ и так был ясен. Милагро балдел от самого себя.

– Солнце, – определился Эльнинь.

– Ответ неправильный, – Хэсс закрыл глаза, ему не хотелось видеть их обиженные глаза. – Вам нравится все потому, что я так понимаю, вы откажетесь отдать навсегда что-либо из этого.

– Точно, откажемся, – Вунь хлопнул глазами так, что впору было подняться ветру. – Как можно отдать часть дня, ветра, солнца или звуков?

– Выходит, что мы сосредотачиваемся на чем-то одном, вместо того чтобы воспринимать все? – Маша уже могла делать выводы в стиле Хэсса.

– Точно, – Хэсс не стал скрывать довольной улыбки.

Эльнинь на него покосился, но свои мысли высказывать не торопился.

– Теперь обратный путь, – Хэсс опять закрыл глаза.

– Это как? – не утерпел Вунь.

– Да так, что если вам что-то не нравится, то это не значит, что не нравится все. Да, и не забудьте про людей, это все применимо и к ним, не только к обстановке вокруг. Когда обдумаете и будете готовы продолжать, скажите, – Хэсс постарался расслабиться, не подсматривать за своей любознательной командой, но иногда не удерживался, чуть приоткрывал глаза.