Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Тем временем, Илиста и Дальдамар урегулировали тот вопрос и перешли к следующему. Сейчас уже Илиста убеждала Дальдамара, что он способен что-то сделать, что именно Хэсс так и не понял.

Дальдамар повернулся и посмотрел на прибывших. Хэсс кожей ощутил, что Дальдамар его узнал. Но вор точно знал, что не был знаком с этим человеком и до этого не встречался с ним.

– Так что ты говорила? – переспросил он у актрисы, пропустив ее последний аргумент мимо ушей.

Илиста повернулась и обрадовалась, увидев Хэсса.

– Это Хэсс, – представила она. – Он так много много для нас сделал, – добавила она.

Дальдамар поклонился, Хэсс ответил. Официальное знакомство состоялось.

Хэсс и Дальдамар смогли поговорить только уже глубокой ночью. Все время до этого Хэсс провел в башне Илисты, он деятельно принимал участие в обсуждении, в примерках, в первых разборах сцен. Алила появилась в башне к обеду и тоже с удовольствием работала под руководством Дальдамара. Великий постановщик, по мнению Хэсс, являлся сильно неоднозначной личностью. Дальдамару нравилось на все смотреть с других сторон, с таких позиций, которые и в голову нормальному человеку не могут прийти в голову. Например, он решил, что идея Ягамави замечательна в своей примитивности, но предложил добавить еще две сюжетных линии. Одна линия была линия погоды, которую будет постоянно комментировать сумасшедший старик у ворот дома главных героев, а вот вторая сюжетная линия должна быть про малоросликов. Дальдамар предложил, что раз похищают двоих детей, то почему бы к ним не прибавить и третьего от малоросликов. "Три пары лучше, чем две", – мотивировал он свою инициативу.

Ночью страсти утихли. Не спал лишь Ягамави, который писал, сидя на подоконнике второго этажа.

Дальдамар и Хэсс вышли на улицу.

– Пройдем по улице? – Дальдамар достал мешочек с вонючей травой. – Закурю.

Дальдамар запалил самокрутку и с удовольствием затянулся.

– Хочется иногда, обычно оставляю на самый вечер, – признался постановщик. – Это редкая смесь, в столице ее не достать. Придется видимо заказать из дома.

– Попробуйте заглянуть в лавку Пройдохи Гнисуса за старым базаром, – рассеяно заметил Хэсс. – У него найдется все, что вам нужно.

Дальдамар покосился на Хэсса.

– Непременно, – поблагодарил он. – Так о чем вы хотели со мной поговорить, молодой человек?

Они уже ушли довольно далеко от башни Илисты, но Хэссу все еще чудилось, что за ними наблюдают. Хэсс передернул плечами и стал рассказывать о том, что нуждается в толковании некоторых символов.

– Да, – Дальдамар вглядывался в исписанный листок. – Темновато, но видно. Я помню, что использовал это. Не все, конечно, но использовал. Была у меня такая постановка, – мечтательно затянулся Дальдамар. – Это было прекрасно. Хорошее время, однако, было.

Хэсс молчал, опасаясь спугнуть мечтательное настроение постановщика. Дальдамар принялся рассказывать, как к нему в голову пришла идея постановки по легендам и сказкам Неизвестного народа.

– О них никто ничего так и не знает, – Дальдамару было приятно вспоминать и рассказывать. – Осталось всего то три с половиной книги. Я их и использовал в своих постановках. Был такой знаменитый эльфийский ученый Прибальямас, что ли? Не помню точно. Так вот он все это расшифровал. Правда, вопросов осталось больше, чем ответов. Представьте, что после нас остались три книги ваша "История выбора" про Судзуками, "Старые истории" Льямы и пару текстов законников. Что можно сказать о нас можно будет?

Хэсс хмыкнул:

– Это было бы забавно.

– Странное у вас мышление, – заключил Дальдамар. – Все остальные ужасаются.

– Чему? – не понял Хэсс.

– Тому, что о них плохо подумают, – Дальдамар достал еще одну самокрутку и задымил. – А вам то наплевать.

– К этому времени, я благополучно умру, – оправдался Хэсс. – А какая тогда будет разница?

– Ладно, хватит, время бежит, Хэсс, – напомнил Дальдамар.

Они дошли до конца улицы.

– Повернем? – с сомнением спросил Хэсс. Ему казалось, что они не успеют все обсудить на этой короткой улице и надо выбрать более длинный путь, а то как убежит этот Дальдамар назад в башню Илисты. Собеседник понял его колебания и сам повернул на соседнюю улицу.

– Так, что вас интересует, Хэсс?

– Все про эти знаки, другие там тоже были? – Хэсс еще раз показал свой листок.

– Там были все знаки. Я хорошо помню, как мучился над ними. Мы тогда еще много спорили с Квателом. Он работал вместе со мной. Квател не хотел использовать их в декорациях, боялся, что это навлечет беду. Значит так, эти знаки были расписаны, как порядок действий для пути в иной мир.

– Что такое "иной" мир? – напрягся Хэсс.

Подул прохладный ветер. Дальдамар поежился.

– Холодновато здесь. Иной? Не знаю, Хэсс. Это может быть все что-угодно. Может быть там шла речь о новых мирах. Знаешь, открываешь дорогу в новый мир, а там все такое же или гораздо хуже, – Дальдамар не страдал оптимизмом, по мнению Хэсса.

– А сам порядок вы помните? Что там было написано конкретно?

Дальдамар выкинул окурок и какое-то время молчал.

– В начале там шло обычное для таких вещей предупреждение. "Не ходи без подруги-Смерти".

Хэсс возликовал. Сначала он решил, что речь шла о медальоне, но Дальдамар продолжил говорить, и это поколебало точку зрения Хэсса.

– Подруга Смерти это жизнь, наверное, – Дальдамар остановился. Его внимание привлекла большая синяя птица, сидящая на дереве. – Ух, ты...

Хэсс понял свои ощущения, кто за ними наблюдал.

– Итак, – Дальдамар вернулся к вопросу о толковании знаков. – Дальше там было написано, что "Следует выложить какой-то знак путем множества камней". Не помню их странного названия "зумруды", "изямрады"...У нас таких камней нет.

Хэсс возликовал. Видимо, Столичный для этого покупал изельды. Если предположить, что Столичный соотнес неизвестные "зумруды" с изельдами, то тогда и это сложилось. Он знал, что идет по верной дороге.

– Дальше шли две строчки, как это знак выкладывать, – припоминал дальше Дальдамар. – Это я уже не использовал. А в конце, у тебя это написано внизу, там описание в какой угол направлять силу и как плести над выложенными камнями сверху силовую копию знака. И в конце приписка, мол "Пусть Он встанет между Вами и всем опасностями".

– Кто он? – они вышли на улицу Старых монет. – Повернем здесь.

– Он? Не знаю, – Дальдамар раздумывал над вопросом, кто этот молодой человек такой. – Может быть там кто-то появляется, когда эти ворота открываются.

– И больше ничего вы не помните? Вы говорили, что это три с половиной книжки. А что там еще написано про этих незнакомых людей?

– Неизвестных людей, – поправил Дальдамар. – Про них еще известно, что они были похожи на нас, но все были какие-то отстраненные по нашим меркам, конечно. У них не было понятий любовь, ненависть, дружба. Они все были сосредоточены на долге. Но вот чего и кому они были должны это совсем не удалось выяснить.

– А известно, что с ними стало? – Хэсс заметил, что за ними следят и опекают не две, как он раньше думал, а шесть птиц.

– Исчезли куда-то из Серых гор. На долге то долго не протянешь, – сострил Дальдамар.

– Серых? – Хэсс остановился. Все сходилось.

– В той половине книге, которая не дописана, как раз и говорится о Серых горах, – Дальдамар все же решил скурить еще одну самокрутку, даже несмотря на то, что у него закружилась голова от двух предыдущих.

Они прошли с половину улицы молча. Каждый думал о своем. Дальдамар курил и грезил на яву. Ему почудилось, что он стоит в толпе людей. Сумерки только начались, а на сцене идут последние сцены его новой постановки. Мощные и красивые кодры взмывают вверх, влюбленные целуются, родители плачут, дети смеются. Зрители под впечатлением увиденного. На лицах эмоции, волна сочувствия героям. Вроде бы все закончилось, но из-за кулис выглядывает недобитый злодей, который подсыпает в стакан кого-нибудь черный порошочек. На этом все кончается, опускается занавес, а зрители в напряжении ждут и недоумевают, что же было дальше. Занавес, и тишина. Люди не знают, как себя вести. И вот, последняя сцена – выходит человечек, который должен как бы и начать саму постановку, и этот человечек говорит, что это уже другая история, которую покажут завтра. Потом аплодисменты. Они расходятся, чтобы вернуться сюда завтра. А за это время можно устроить прием ставок на то, как кончится история. Хорошо бы иметь в запасе пару вариантов, чтобы играть их в соответствии с интересами зрителей и сделанных ставок. Только надо бы договориться с людьми на местах. Такие вещи можно проворачивать в городах, а вот в маленьких местечках надо играть в честную.

Пока Дальдамар предавался планам финансовых махинаций, Хэсс обдумывал свою дорогу в Серые горы, по новому именуемые Скалистыми горами.

Во-первых, ему надо было договориться с Пупчаем. Хэсс уже подумал, как объяснить тому цель их полета.

Во-вторых, надо было подумать, что взять с собой. В этом деле могут пригодиться самые неожиданные вещи.

В-третьих, надо побольше узнать о Флавиусе потому, что больше узнавать не о ком.

В-четвертых, хорошо бы поговорить с домашними, да так, чтобы за ним никто не увязался. Этот пункт представлялся очень сложным. Если орки, колдун и котяра его отпустят, то как разговаривать с Вунем и Алилой, Хэсс не знал. Тоже касается целой кучи наблюдающих за ним личностей.

В-пятых, и это надо было сделать в тайне, Хэссу надо проверить свои силы. Он знает, что многое может, он постепенно менялся после Темных земель, но что он может, Хэсс так и не удосужился выяснить до конца.

Самым разумным было поговорить с Милагро. Этот тип должен все знать про то как определить резервы сил Хэсса, и заодно научить чему-нибудь полезному. Хэсс не очень то поверил Милагро, что тот не будет даже смотреть в его линию жизни. Почему то Хэссу Незваному чудилось, что по его будущему кто-то основательно прошелся тем более, что в последнее время ушло ощущение безысходности, хотя и периодически щемило сердце от чувства опасности.

Милагро встретился Хэссу, как только тот решил с ним поговорить.

– Занят? – колдун сгустился будто из воздуха. Хэсс уже видел пару раз подобные вещи и лишь вздрогнул, а вот Дальдамар подскочил.

– О! Будете у нас стариком! – осенило постановщика. – Это не просто старикашка, это посланец судьбы, так сказать, ее глаС.

Милагро это не понравилось.

– Мне уже...В смысле я не старый! И не буду ни для кого стариком, ни глаЗом! – огрызнулся колдун.

Хэсс понял, что чуть было не стал обладателем тайны настоящего возраста Милагро.

Громыхнули три синих и одна красная молния.

– Я не это имел в виду, – пошел на попятный слегка испуганный Дальдамар. – Я о том, что вам будет замечательно выйти в начале нашей постановки и в конце, чтобы так сказать показать от чьего лица ведется повествование.

– В смысле сорвать все аплодисменты себе? – проникся Милагро. – Было бы неплохо.

– Я не об этом, – ляпнул, не подумав Дальдамар. – Я про смысл жизни.

– Какой в этой жизни может быть смысл? – подивился Милагро.

– Как же...? – Дальдамар все еще не мог прийти в себя от незнакомого типа.

– Это колдун из Белой башни, – влез с пояснениями Хэсс.

Дальдамар потрясенно замолчал, Хэсс было решил, что все будет хорошо, как постановщик опять ляпнул:

– Так он совсем не страшный.

Хэсс прикрыл глаза. В принципе, чтобы другого не сказал Дальдамар хуже оскорбить Милагро он не мог. Хэсс знал, что за этим должны последовать громы и молнии. Он уже даже подумал, как сказать Илисте, куда делся Дальдамар.

Вопреки его ожиданиям, все было тихо. Милагро с изумлением разглядывал невежу.

– Я и не страшный? Я самый красивый! – взревел колдун.

Дальдамар и на этот раз позволил себе не согласиться:

– На любителя, – добавил он.

Хэсс открыл глаза, чтобы еще раз посмотреть на обоих мужчин.

– Что куришь? – внезапно поинтересовался колдун.

Дальдамар вынул из кармашка свой мешочек с табачной смесью. Милагро сделал пару пасов над мешком.

– Держи, никогда эта смесь у тебя не кончится, – сообщил он. – Шел бы ты к себе.

– А как же стать "посланцем судьбы" в моих постановках? – Дальдамар все еще не оставил надежды привлечь колоритного персонажа Милагро к участию в постановках.

Колдун скривился:

– Знал бы ты, как я устаю от ваших судеб, – ответил он.

Хэсс распрощался с Дальдамаром, который пошел в башню Илисты к воображаемым судьбам в своих постановках.

– Глава 26. Старые новости

Все новости устаревают еще до своего рождения.

/обозреватель новостного канала/

Отъезд откладывался, но не это беспокоило Хэсса. Его волновала болезнь Вуня. Хэсс как-то никогда до этого не задумывался о том, что малышам тоже свойственно болеть.

Хэсс сидел с Вунем уже вторую бессонную ночь. Вернее, для него это была третья бессонная ночь потому, что первую он провел с Милагро, а когда явился домой, то узнал, что Вунь заболел. Об этом сказала его жена. Она хмурилась, все у нее валилось из рук. Готовить для голодных жителей дома с красной крышей вызвалась Алила. Хэсс держался исключительно на тех резервах силы, которые ему два дня назад открыл Милагро.

Сейчас была глубокая ночь, самое время видеть пятый сон, но Хэсс поил Вуня успокаивающим отваром.

У Вуня второй день не могли сбить жар. Хэсс уже разговаривал и с матушкой Валай, но ничего полезного по лечению болезни Вуня не узнал.

Главное, что Хэсс не мог понять с чего это Вунь заболел.

Напоив Вуня слабеньким отваром травок, Хэсс погрузился в полудрему воспоминаний последних событий.

После бессонной ночи в обществе Милагро учительствующего Хэсс убедился в том, что труднее всего владеть, нежели захватить. Милагро затащил Хэсса куда-то в поле и стал показывать, как надо себя слушать.

– Ты глаза не закрывай, не сосредотачивайся. Это плохо, когда специально стараются что-то услышать. Как правило, слышат совсем не то. Каждый из нас понимает и слышит себя всегда, это как обычный гул голосов на улице. Иди, Хэсс.

Хэсс повиновался и пошел вперед.

Милагро знал, что через десять шагов будет чуть прикрытая высокой травой яма. Хэсс сделал восемь шагов и остановился.

– Видишь, ты смотришь, ты чувствуешь, что впереди яма, – восторжествовал Милагро. – Ты ее не искал, ты ничего не знал. Ты шел, занятый мыслями, как себя услышать, то есть совершенно ненужными мыслями, а ты сам в это время заметил яму.

Хэсс проверил, там была неглубокая яма.

– Так, что надо себе верить? – спустя минут десять размышлений спросил Хэсс.

– Тебе легче будет, если я скажу "да"? – в свою очередь ответил колдун спустя такое же количество времени.

– Нет, я и так знаю, – Хэсс смог оценить его ответ.

– Тогда до свидания, – хихикнул колдун и пропал.

От такой наглости Хэсс опешил. Судя по местности колдун его бросил где-то в у варваров.

"Летать я умею, но это будет долго. Можно позвать кодров, но это тоже долго", – Хэсс встал у этой ямы.

Еще минуты три ушло на обдумывание наглого поведения Милагро, а затем Хэсс сделал шаг вперед и оказался на той самой улице, где встретился с Милагро.

Надо сказать, что туда вернулся и Дальдамар. Он потерял свой заколдованный мешок с табаком, а обнаружил это при подходе к башне. Пришлось ему отправиться в обратный путь. От появления Хэсса подобным образом перед его взором Дальдамар подпрыгнул, но нашел в себе душевные силы предложить:

– А может быть вам захочется стать "посланцем судьбы"?

Хэсс отрицательно покачал головой и подумал о доме. Спустя мгновение он уже стоял у ворот своего любимого дома с красной крышей.

Милагро оказался рядом.

– Вполне, – оценил он прибытие Хэсса. – В дом не попадешь таким образом. Так точно не сможешь. Ты не видишь прорехи в линиях, а грубо ломать не умеешь. Так, что в горы придется тебе по старинке своими ножками, там много преград для таких умных, как ты.

– Я вообще с Пупчаем собирался, – признался Хэсс.

– Это быстрее будет, – согласился Милагро. – Да, это возможно.

Они шли по дорожке к дому. Милагро был чрезвычайно доволен собой.

– Хэсс, учти, что я и так уже привысил дарованный мне лимит воздействий. Борись сам, все будет хорошо, если не отступишься, – серьезно сказал колдун. Потом улыбнулся так радостно, что Хэсс все простил этому несносному тип. – Так, что на все твои вопросы ты найдешь ответы сам, – все же добавил колдун и нагло демонстративно исчез из дома.

Именно тогда на ступеньках лестницы он заметил Лунь. Она обеспокоено прижимала руки к груди.

– Что случилось? – Хэсс испугался по настоящему, как не пугался уже давно. Отшельники дрогнули. Страх личного духа зачерпнул часть и их силы.

– Вунь заболел, – признала Лунь. – Алила сейчас с ним, но все ждут тебя.

Хэсс так ругнулся, что покраснел даже бывший вольный барон Ульрих, а ныне мохнатое бесстыдное чудовище в мохнатой котовской шкуре.

Вунь лежал в неспальнии Хэсса и жалобно стонал. Алила сняла уже сухую тряпку с его лба. Когда дверь открылась, она повернулась. Хэссу показалось, что она перестала дрожжать.

– Лунь сказала, что у него это с обеда. Я когда пришла от Илисты, он уже лежал. Но еще не было так плохо, – Алила говорила шепотом.

Хэсс выгнал всех из комнаты, он знал, что остальные решили, раз Хэсс пришел, то все будет хорошо. Сам Хэсс не был в этом уверен. Это же был не перелом, не рана, а неизвестная болезнь. Вуню было плохо, он весь горел и потел.

Хэсс позвал Эльниня.

– Ты посиди с ним, я пока займусь отварами.

Длительный допрос Лунь выявил, что Вунь никогда и ни чем не болел. И вообще Лунь не знает отчего это может быть. Однако она признала, что Вунь пару раз жаловался на усталость, но заснуть не мог. Вроде у него что-то болело, но он не признавался в этом. А сегодня в обед он просто свалился под стол.

Хэсс утихомирил дрожь в руках и стал перебирать травки из заветного сундучка.

Эльнинь добросовестно менял мокрые тряпки на лбу Вуня и обтирал его.

– А может ему помочь чистой силой? – рискнул предложить Эльнинь.

– Нельзя, – Хэсс и сам бы это сделал, но знал, что нельзя. – Я знаю, что нельзя. В таких случаях просто нельзя. Он другого вида, это во-первых. А во-вторых, если речь пойдет о смерти, то можно попробовать, но не нам.

– А если попросить Милагро изменить линии? – Эльнинь опять понадеялся на чудо.

– Я так понимаю, что он уже наменялся в этих линиях дальше просто некуда, – Хэсс мрачнел с каждой минутой. Отвар Вуню не помогал.

Уже второй день Хэсс занимался Вунем и начал отчаиваться. Вунь бредил, улучшения не наступало. Когда Хэсс появился внизу на кухне после третьей бессонной ночи, вздрогнул даже Милагро, настолько уставшим и растерянным был личный дух.

– Хэсс, – Алила стала суетиться и варить кофе. – Хочешь чего-нибудь?

Он так на нее глянул, что девушка прикусила язык.

– Ничего не понимаю, – Хэсс готов был заплакать, но и на это сил не было. – Ничего совсем.

– Может поспишь, а то ты спал то всего три часа прошлым днём? – осторожно предложил кот Болтун.

Милагро подошел сзади Хэсса и стал водить руками за его спиной. Хэсс закрыл глаза, опустил голову и заснул тяжелым магическим сном.

– Его взяли и потащили, – приказал колдун. – Давайте наверх, я попробую сделать мост между их душами.

– Хочешь, чтобы Хэсс поговорил с душой Вуня и посмотрел, что у того болит? – уточнил Болтун.

Милагро кивнул.

Нуэва уже бережно нес Хэсса наверх.

Эльнинь сидел с Вунем, когда орк принес спящего Хэсса.

– Постели на том диване, – Милагро велел Эльниню. – Сейчас будешь смотреть и запоминать, а остальные пошли бы попили или поели.

Ни оркам, ни котяре, ни Алиле, ни Лунь не хотелось есть или пить, но приказание колдуна они выполнили. Каждый знал, что тот поможет Хэссу и Вуню. Эльнинь встал за спиной колдуна, стараясь не дышать и все запомнить.

Милагро стал настраивать себя на то, что он мост. Когда колдун достиг нужного состояния, то просто позвал к себе души Хэсса и Вуня.

Личный дух заснул магическим сном. Своя усталость разрешила чужой силе Милагро воздействовать на тело. Физически надо было обязательно отдохнуть. В своем наведенном сне Хэсс будто бы бродил по темной вязкой воде. Внезапно он почувствовал ветер и увидел вдалеке прекрасный каменный мост. Хэсс пошел по воде, внутренне понимая, что его там ждут.

Вунь оказался на мосту совершенно внезапно. Он не помнил, где был до этого. Только вдруг ему показалось, что надо срочно бежать к личному духу. Малыш забеспокоился и очень сильно захотел увидеть Хэсса, тогда и появился мост.

Они встретились посредине. Хэсс понял, что эта часть моста его, а та Вуня.

– Вунь! – Хэсс протянул руки, но не смог дотронуться до малыша.

– Хэсс! – Вунь тоже попытался преодолеть невидимый барьер. – Мы умерли? – малыш спросил с некоторой печалью и отрешенностью.

– Нет, – Хэсс был в этом абсолютно уверен. – Ты лежишь дома и болеешь. Мы не можем сбить жар и не знаем, что с тобой такое.

– Я? – Вунь не то, чтобы не поверил, но усомнился. – Я здоров. Видишь же, что у меня ничего не болит.

– Здесь? – Хэсс оперся на перила моста, те будто бы улыбнулись. Хэсс узнал Милагро. – Это Милагро.

– Где? – быстро оглянулся Вунь.

– Мы на нем стоим, – проинформировал Хэсс. – Он помог нам встретиться. Вунь, думай быстрее, что у тебя болит, и как тебе помочь?

– Мне? – Вунь ощупал себя с ног до головы, попрыгал, присел. – Да, здоровый я!

– Нет, – к Хэссу опять вернулось знакомое отчаяние, но мелькнула догадка. – Может тебя кто околдовал?

– Ты в это веришь? – Вунь начал смеяться. – Кто может на меня наколдовать в этом то доме с такими жильцами?

Смех прервался. Вунь скривился.

– Фых, – сообщил он.

– Что? – личный дух выпрямился.

– Десна болит, – потом Вунь невнятно что-то пробормотал, ворочая языком во рту. – Вот, бодяжник, зуб мудрости режется.

– Что? – опешил Хэсс. – Зуб мудрости?

– У нас зубы мудрости почти никогда не режутся, – Вунь еще раз прервался и пощупал зуб языком. – Верхний левый, – сообщил он. – Но иногда и режутся. Буду я самым мудрым.

Хэсс не успел ответить, он повалился вниз, моста не стало.

Эльнинь внимательно наблюдал за Милагро.

– Смотрите, он улыбается, – заметил Милагро. За дверью послышалось пошушукивание. Алила тоже улыбнулась, орки переглянулись, Болтун вылизал себе левую ногу.

– Дай ему поспать еще немного, – колдун тоже устал. Все-таки и Хэсс и Вунь были не самыми легкими и по весу и по силе индивидами.

– А что было? – Эльнинь осознавал, что его долг перед друзьями за дверью состоит в том, чтобы подробно расспросить колдуна.

– Они договорились, – любезно сообщил тот и испарился в свой Белый дом. Его девушка Эспоза сильно увлеклась наведением порядка, Милагро подумал, что пора вмешаться, а то он не сможет жить в этом абсолютном совершенстве линий и форм.

Когда Хэсс проснулся, он знал, что надо делать.

Обежав шесть лавок, Хэсс нашел нужные ему травы. Из них он приготовил жевательную смесь и концентрированный отвар. Снадобье подействовало через пару часов. Спал жар, пришел спокойный сон. Вунь проснулся одновременно с Хэссом, который задремал в кресле.

– Хэсс! – слабым голосом позвал Вунь.

– Да? – Хэсс уже знал, что Вунь быстро поправиться. – Что же ты не сказал, что мудрым хочешь стать.

– Я? – Вунь, несмотря на свою слабость, нашел в себе силы удивиться.

– На вот пожуй, – Хэсс взял со стола маленькую тарелку с непонятными бурыми комочками.

– Я? – Вунь постарался оттолкнуть тарелку. – Может лучше пирожок?

– Нет, говорю, – Хэсс взял рукой небольшой комочек и положил себе в рот. – Смотри и жуй.

Вунь осторожно протянул свою маленькую ручку и выбрал самый маленький комочек. Положив его в рот, Вунь принялся медленно и настороженно жевать.

– Я не хочу это глотать, – воспротивился Вунь.

– Тогда выплюнь, – разрешил Хэсс. – А теперь жуй еще один.

– Нет, уж, – Вунь впал в настоящую панику. – У меня все во рту связалось, – начал он капризничать.

– Это так и должно быть, – личный дух потратил еще час на уговоры, но все комочки были пережеваны.

– А кушать когда будем? – Вунь замечтался о сладких пирогах, горячем супе с большими кусками мяса и вкусной каше со сметанным соусом.

– Как проснемся, так и будем есть, – Хэсс подумал, что когда он скажет, что после этих лечебных комочков нельзя есть еще полдня, то Вунь его прибьет. Решив, что надо как-то отвлечь Вуня от мыслей о еде, Хэсс стал рассказывать длинную историю из тех, что слышал от Боцмана.

Вунь и Хэсс отправились на кухню охотиться на еду глубокой ночью. Но кухня была занята. Алила и Милагро беседовали о вечном – о детях.

– Я хочу ребенка, – услышали Хэсс и Вунь, стоя за дверью кухни.

Оба застыли. Заявление Алилы застало их врасплох.

– Ну, это вообще не ко мне, – среагировал Милагро.

Хэсс нес Вуня на руках. Малыш дернул личного духа за ухо. Хэсс наклонился. Вунь зашептал:

– Будем подслушивать.

Хэсс утвердительно хрюкнул.

Разговор в кухне продолжался.

– А ты хочешь ребенка? – спросила Алила. – Что вообще мужчины чувствуют, когда хотят детей?

Милагро нашел в себе силы покраснеть в ответ на свои мысли. Первое пришедшее в голову, он не стал выкладывать в качестве ответа. Второе тоже пропустил, а вот третье сказал:

– Обычно самые счастливые дети и семьи соответственно, когда именно мужчина больше хочет ребенка, а не женщина

Хэссу даже не надо было видеть, он просто знал, что Алила распахнула широко глаза. Подобная точка зрения для нее стала большой новостью.

Милагро опять мысленно пропустил с десяток неприличных ответов, а потом только начал отвечать.

– Хмм, вот считается, что семья это женщина. И часто женщины растят детей без отцов. Бывают, что отцы есть, но заняты своими делами, скажем работой или там другими вещами. Вроде и семья, а дети то болеют, то талантов нет особых, то жизнь как-то не складывается. И не найти в чем причина отсутствия счастья. А вот, в тех семьях, где мужчина хочет детей от своей женщины, то как-то все неуловимо по другому, и порядок, и достаток, и радости.

– Правда? – Алила постаралась осмыслить правда ли это, или Милагро только так кажется.

– Так я и говорю, что счастье в семью приносят мужчины, а женщины его хранят, – Милагро иссяк в своих объяснениях.

Вунь опять дернул Хэсса за ухо:

– Женись, – прошептал он. – Будешь нам счастье каждый день в дом таскать.

Хэсс чуть не выронил Вуня из рук.

Днем позже Хэсс все-таки собрался в Скалистые Серые горы, но и здесь не судьба. Пупчай категорически отказался лететь.

"Я не могу!", – кодр думал резко, и Хэсс испугался, что и этот заболел. "Я не болею", – Пупчай отвечал на страхи Хэсса. "Должна родить Мышка, у нас все сложно. Сам понимаешь, что кодренка надо отправить", – сообщил Пупчай.

"Кто такая Мышка?" – Хэсс уже поднимался назад по лестнице. Мешок, который он приготовил в путь пришлось затолкать под диван.

"Мышка, по вашему, моя сестра", – чуть подумав и посчитав, сообщил кодр.

"Она рожает?", – Хэсс ужаснулся, что ему придется принимать роды у кодры.

"Рожает", – Пупчай чуть повеселился, посмотрев на мысленную картинку, которую вообразил Хэсс.

"Ага. А что значит про "отправить кодрёнка"? – продолжил свои вопросы Хэсс.

"Его ждут в другом месте", – постарался наиболее доступно пояснить кодр. "Этот мир не для Мырмыра".

"О!", – Хэсс замер. "Вы его отдадите в другой мир?"

"Отдадим, конечно, раз там его дом", – Пупчай относился к этому совершенно спокойно. "И такое в жизни бывает, Хэсс".

"Понятно", – старательно подумал Хэсс, хотя ему совсем это было не понятно. "Так пока Мышка рожает, мы сидим здесь?".

"Да, Мышка родит, кодрёночка пристроим, потом полетим. Все равно, пока рано".

"Знаешь, Пупчай. Это уже вторая остановка", – Хэсс на мгновение подумал, что это Флавиус строит против него козни.

"Это совсем не так", – возразил мудрый Пупчай. "Учись терпению, Хэсс. Иногда от этого зависит жизнь".

Хэсс знал, что такое терпение. Как-то Шаа его заставил дней пятьдесят смотреть за одним и тем же домом. Зная, что ждать не так тяжело, если есть возможность что-то делать, Хэсс стал искать дополнительную информацию про Серые Скалистые горы и их обитателей.

Весьма разумной показалась мысль сходить в подвал своего же дома и поговорить с отшельниками. Для этого пришлось осуществить сложную тактическую операцию. Вунь покричал на орков, чтобы те занялись садом и не мешали Хэссу.

– Приветствую, – личный дух слегка терялся с отшельниками. Если уж считать, что Вунь был странным, то отшельники были еще страннее. Никогда не знаешь, что придумают. К тому же тяжело говорить с существами, ведущими отличный от твоего образ жизни и знающими будущее.

Хэсс спустился по лестнице. В подвале было чисто и прибрано. Две большие подстилушки для ночлега орков были свернуты в самом углу подвала. Пахло не орками, а вкусной мясной нарезкой. Хэсс подумал, что голоден.

В подвале Хэсс удивился еще и тому, что из троих отшельников был только один.

– А остальные? – осторожно спросил он симпатичного малорослика, застывшего в пяти локтях от пола.

– Ушли. Завтра пора будет кодрёнка тащить, так прикидывают, кого послать, – ответил отшельник. – Ты чего? Голодный?

Хэсс кивнул.

– Тогда поешь, – разрешил отшельник. – Дай мне послушать.

Хэсс стал осматриваться в подвале. Он сюда толком не ходил, считая, что это вотчина отшельников, а теперь еще и временное прибежище орков. За едой сюда носилась Лунь, а тяжелые вещи таскали орки.

Подвал внутри оказался гораздо больше, чем дом. Половину подвала занимали отшельники, которые обычно уютно зависали в паре локтей от пола. В самом углу обитали орки. Они здесь спали. Остальное время и Спай и Нуэва проводили в доме или в саду. Вторая часть подвала была забита шкафами, сундуками, мешками и висящими под потолком связками.

В этой части подвала было гораздо холоднее, чем в части отшельников, причем Хэсс нигде не нашел границы. Шаг на половину отшельников и тепленько, назад – и ощутимо холодно. Хэсс стал изучать содержимое шкафов. Его поразило как там много всего набито. Личный дух настолько увлекся содержимым подвала, что пропустил, когда вернулись два других отшельника.

– Хэсс, – позвал кто-то из отшельников.

Хэсс вздрогнул и заспешил на их половину подвала.

– Мы зверя не унесем, в проходе всю силу снесет. Надо туда послать кого-нибудь без силы, но внушающего доверие, – сумбурно изложили отшельники.

– Еще раз и помедленнее, – пришлось попросить запутавшемуся личному духу.

– Садись, – велели отшельники. – Запоминай. Мы не можем видеть будущего в другом мире так, что мы там все на равных условиях. Можем полагаться только на кодров. Они сказали, мы верим.

Хэсс кивнул.

Отшельники продолжили:

– Мы взяли направление на другой мир. Сами кодры не могут, пока ходить по мирам. Еще в этом не освоились. Мы укажем точку, Милагро поможет силой. Ворота откроем. Но надо отнести кодрёнка и отдать его человеку. Мы не унесем, колдуну и любому с силой нельзя. Проходы съедают силу. И еще кодрёнка должен отдавать человек, внушающий доверие. Кто это может быть?