Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Алила наверное бы и дальше продолжала тормошить Хэсса, если бы не бежала за ним в таком быстром темпе. Хэсс сделал резкую остановку у самых дверей Клубного Кафе. Все еще не выпуская руки девушки, Хэсс повернулся к ней и подал шкатулку, которую все это время держал другой рукой.

– Я хочу тебя попросить вручить этот подарок от нашего имени: моего, твоего, Эльниня, Вуня. Пожалуйста, Алила. Относительно всех твоих вопросов, обещаю, что буду тебя провожать с этого празднества и все-все расскажу.

Алила кивнула, Хэсс просто не оставил ей времени подумать еще. Он открыл двери и стал тянуть ее к виновникам торжества.

Праздновали свадьбу в Клубном Кафе долго и со вкусом. Вкус впрочем был клубничным, винным и мясным под сладким соусом. Хэсс удалось договорить с Барменом на завтрашнее утро. К тому же Хэсс пообщался с маэстро Льямой, который неумеренно много твердил о будущей книге. Льяма, как говорится, нагнетал интерес среди публики. Хэсс предпочел смыться в тихий уголок, чтобы пообщаться с давним знакомым поваром Гримом.

– А ты стал более мужественным, – повар рассматривал Хэсса с некоторым видимым одобрением.

– Это, наверное, из-за нового платка, – предположил Хэсс.

– Наверно, – Гриму понравилось, как ответил его друг. – Чем занят?

Здесь вор вздрогнул. Пусть не за столь короткое время, но Хэсс привык, что все знают, чем он занят.

– Живу в доме с красной крышей и оранжевыми дверями, – Хэсс попытался отшутиться.

Однако повару Гриму хватило подобного ответа.

– Как же, слышал, – Грим чуть отодвинулся в сторону ближе к самой стене.

– Надеюсь хорошее?

– По крайне мере интересное. Инрих рассказывал о похождениях странной пары: Вуня и какого-то чоконутого субъекта.

– А, это наш Милагро, – Хэсс быстро сообразил, что не стоит всех информировать о колдуне. Только в этом сообщении его задел один момент, оказывается директор следит за тем, как у него дела. Не знал Хэсс того, что не один Инрих присматривал за ним. К числу присматривающих относились помимо всех домашних и темные личности с улиц города, а также не менее темные личности из ведомства Шляссера. Иногда всем присматривающим становилось тесно друг от друга. Но пока никто переходил к активным действиям, все выжидали. – А как у вас, мастер Грим?

Повар облизал губы от взбитого крема, который был на маленьком коржике.

– Я? Живу, работаю. Жениться задумал.

– Хорошая девушка? – сразу включился Хэсс в важную для повара тему разговора.

– Вдова с двумя детями. По характеру они сильно похожи на твоего Вуня, – как то горделиво поделился Грим.

– Замечательные дети, – уже свой вывод сделал Хэсс. – А работаете как?

– У меня королевский заказ, если ты не знал, – Грим стало жарко от выпитого и съеденного. – Пойдем на воздух.

Они отошли от дверей Клубного Кафе. Хэсс нашел место где можно было присесть на ступеньках соседней башни. Но вдвоем им не дали поговорить. Появился Эльнинь и Алила.

– Присаживайтесь, – любезно разрешил повар Грим. – Рад вас видеть.

– Я водички принесла, – Алила достала большую бутыль с водой.

– Спасибо, – Грим попил из горлышка.

– Наш друг рассказывал мне, как у него с работой, – пояснил Хэсс.

– Ага, – Грим кивнул головой. – Я говорил тебе, что у меня королевский заказ. Надо составить поваренную книгу рецептов и во всю ее распространять.

– Зачем? – Алила расправила платье. На ступеньках было жарко сидеть. Камень нагрелся за день.

– Это книга рецептов из мяса мленков, – Грим попил еще воды.

– А! Это будет связано с торговлей, – понял Эльнинь. – Я слышал объявляли указы о пошлинах и прочем таком.

– Да, точно это было недавно, – вспомнила Алила.

Хэсс мысленно поругал себя. Он давно выключился из обычной городской жизни. Все новости ему сообщал Вунь. Видимо эту новость малыш Вунь не счел достойной внимания их личного духа.

– Скажите, – Алила снова уселась на ступеньки. – А как это было у Богарты с Саньо? Я Богарту иногда вижу во дворце. Она занимается с птицами, но особо мы не общались. Я ничего совсем не знала про нее и про Саньо.

Повар стал рассказывать то, что знал о взаимоотношениях этой пары за последнее время.

Хэсс пропустил весь рассказ мимо ушей, его одолевали недобрые мысли. Когда Хэсс понял о ком он тревожился, то предпочел быстренько распрощаться с поваром Гримом и двинуться в путь. На удивление самому себе Хэсс тревожился о Вуне. Повар, прервавший рассказ на полуслове, смотрел вслед убегающей компании. Алила, с недоумением смотрящая на Хэсса, и Эльнинь, обеспокоенный внезапной сменой общего настроения, бежали за Хэссом по улицам славной столицы Эвари.

– Да, что случилось? – Алила попыталась уцепиться за Хэсса и потребовать ответа. Тот ее проигнорировал, но перешел на очень быстрый бег.

Эльнинь, еще не привыкший задавать вопросы свободно, просто старался не отставать.

Хэсс остановился на площади перед Белым домом колдуна Милагро. Его глазам предстала сюрреалистическая картина: люди бережно растаскивали на руках малоросликов. Мимо них прошли двое, несущие на руках недвижного малыша. Тот с абсолютно белым лицом, выглядел не лучшим образом.

– Что это? – Алила судорожно вцепилась все-таки в Хэсса.

– Ох, – выдохнул Эльнинь.

В этот самый миг один из малышей запел нудным гнусавым голосом песнь о старом Ойлеге и его сереньком ослике:

– И чегой Ойлегу не сиделось?

И чегой пошел он по грибы?

Жил бы счастливо Ойлега,

а так жует хвосты.

Съел своего ослика!

Съел своего ослика!

Ойлега! Ойлега! Ойлегушка!

Не быть тебе Ойлегушка

Славным сыном Эвари!

Хэсс поморщился, стало ясно, что малыш пьян до сознания бессознательных портовых песенок. Эту песню подхватило еще несколько голосов, и когда сюжет дошел до места детального описания поедания Ойлегом своего ослика, песня запуталась. Малорослики вопили не в склад, ни в лад.

Хэсс, уже переживший первый шок, пошел к Белому дому. До этого ему закрывали обзор несколько десятков людей, столпившихся у ворот Белого дома. За воротами стояли трое: Милагро и еще два стражника. Милагро приходил и уходил из сада за домом с несколькими малоросликами на руках. Там он сдавал их стражникам, те раздавали их людям.

– Что это такое? – Хэсс спросил у стражей. Милагро, как раз ушел за новой порцией невменяемых малышей.

– Не могем знать, – бодро рапортовал один из стражей.

– А кто могет? – Хэссу захотелось зарычать, чтобы получить объяснения.

Стражи скукожились. Алила вытянула руку и позвала одну из синих птиц, сидящих на воротах Белого дома колдуна Милагро. Птица зауркала, загулкала и притихла. Девушка повернулась к Хэссу и отпустила птицу.

– Фчисай говорит, что здесь был хороший праздник, но короткий. Один малыш долго говорил, все махали руками, а потом подняли кубки. После этого все и пошло, они видимо сильно опьянели, а вот теперь их разносят по домам. Они – птицы – созывают людей за своими малоросликами.

Эльнинь вполне оправдано уставился на подошедшего Милагро. Хэсс тоже одарил его недобрым взглядом.

– Бодяжник площадный, ты скотина безрогая! – грубо сообщил Хэсс все, что думает о колдуне.

Люди вокруг них притихли. Милагро немного вжал голову в плечи. В это самое время загремели молнии, пытаясь попасть в Хэсса. Но на удивление все ушли в землю. Милагро постарался, как можно спокойнее объяснить, что не хотел ничего плохого и сам не понимает с чего это все. Его заверения, что все будет хорошо, успокоили Хэсса. Но вор ушел только тогда, когда получил Вуня и его сына Ахрона на руки.

На следующее утро Вунь озадачил всех вопросом к Милагро:

– А если ты в постели с кем-то и она ругается? В кого попадет молния? Сам не боишься, что зад обгорит?

Милагро признал, что с его стороны это большая недоработка и обещал проверить действие своего заклятия.

Вунь попросил прощения у всех, признав, что это он наколдовал с вином.

– Понимаете, я хотел попробовать старый рецепт моего прадеда Вчиха, – объяснил он свои порывы и провалы в виноделии.

– А какой рецепт? – тут же влез Болтун. – Представляете, какая экономия? Три глотка и ты в отключке?

– Ты по поручению Казимира что ли? – не удержался от ехидного вопроса Хэсс.

– Эта личность с травкой не имеет ко мне никого отношения, – довольно холодно парировал кот. – Я пекусь об интересах гильдии виноделов. За этот рецепт половина из них продаст все, что имеет.

– А тебе чего-то не хватает по жизни? – в свою очередь удивился Милагро. Колдун с особым вниманием разглядывал Болтуна, да так, что тот смутился:

– Нет, просто у старшины виноделов живет такая дикая кошка Матуальдина, что я...

– А! Во всем только личные интересы! – Милагро был разочарован.

– А где ты видел, хоть что-нибудь не личное? – Болтун обиделся. – Дороги этого мира потому еще и существуют, что всеми живыми существами двигают исключительно личные интересы.

– Глава 18. Примириться с неизбежным

– Мария Ивановна, что по отправке пакета для Маклакова?

– Отправили скоростной почтой во Владивосток, не волнуйтесь.

– Где он сейчас? Вы проследили по интернету?

– Конечно, он в Москве.

– Мария Ивановна, вы что несете? В какой Москве?

– Чтобы отправить пакет из Хабаровска во Владивосток надо посылать его через Москву.

– Что это такое, Мария Ивановна?

– Это логистика, шеф.

Однажды Хэсс услышал выражение «влететь в историю» и подумал, что так говорят о неприятностях. С сегодняшнего дня Хэсс знал, что неприятности – это еще слабо сказано.

Каприз судьбы или тонкий расчет какой-то конкретной личности оказались основой творческого успеха Хэсса Незваного. Причем узнал он о своей гениальности, когда поделать уже было ничего нельзя. Книга, подписанная Одольфо, Льяма и Хэсс, разошлась по лавкам города, да и всей стране.

Невзрачный человек с залысинами, тонкими мелкими чертами лица стоял перед Хэссом и уговаривал его принять эту коробку с авторскими экземплярами.

– Да, вы ошиблись, – горячился Хэсс.

– Я не для того встаю так рано, чтобы ошибаться, – возмущался человечек с залысинами. – Здесь написано: "Хэсс".

– Может быть это не я? – Хэссу не хотелось признавать, что сейчас то он "влетел в историю".

Человечек на него так посмотрел, что стало ясно, не отвертеться Хэссу от книги.

– А вы знаете еще одного Хэсса? – доставщик книг усмехнулся.

– Что это? – Хэсс прекрасно знал, что так такое, но демонстративно вынул одну книгу из ящика и прочитал. – "Судзуками: история выбора".

– Видите, сами пишете и сами же не помните, – человечек с залысинами сменил во взгляде укоризненность на сердитость. – Хотя таковы все творческие гениальные люди.

– Гениальные? – Хэсс дрогнул.

– Я читал, – доставщик сказал это со значением. – Это гениально. Так жизненно и важно для простых людей. Эта книга станет основой, вехой в описании душевных переживаний героя нашего времени. Это не есть слабость в его духовных исканиях и выборе, а есть сила в умении думать.

Хэсс готов был провалиться под землю. Он вообще не понимал того о чем говорил этот дерганный человечек. Хэсс то думал, что начатая рукопись Одольфо, это больная фантазия старого человека. Видеть в "Судзуками: история выбора" нечто близкое к нашему времени, не приходило в Хэссовскую голову.

Они так стояли у ворот. Человек держал коробку с книгами, Хэсс смотрел на одну из трех книг, которую держал в своих руках. Доставщик ждал какой-то реакции на свое признание, а Хэсс не знал, что сказать. Неловкость разрушили Милагро, Вунь и Эльнинь. Они вышли втроем подобрать кота Болтуна, который пострадал при ежедневном утреннем ритуале. Милагро отвлекся на вопли Вуня и уронил в сад свою чашку с вином, которая засветила коту по выпуклой черепушке. Короткий мяв известил окружающих, что Болтун выпал в траву в состоянии глубокой бессознательности. Для порядку поспорив о том, будет ли что-нибудь помнить кот, когда очнется, группа товарищей двинулась проверить свои предположения на практике.

– Иди тащить кота! – позвал Вунь.

Хэсс оглянулся. Доставщик воспользовался шансом, сунул коробку в руки Хэсса и сбежал. Хозяин дома немного потеряно посмотрел на коробку, но все же потащил ее домой. К тому времени, когда он добрался до крыльца, из сада вернулись уже четверо: Милагро с чашкой в руках, Вунь с вытаращенными глазами и Эльнинь с котом на руках.

– Что с ним? – Хэсс смотрел на Болтуна. – Жив?

– Пока да, – довольно зловеще предрек колдун.

Эльнинь пожал плечами. Ему хотелось помыть руки от липкой шерсти облитого вином кота. Вунь заинтересовался коробкой и потребовал, чтобы Хэсс все немедленно показал.

– Ух, ты! – Вунь восхитился книжками. – Они ценные?

Милагро посмотрел на обложку:

– Не думаю, – покачал он головой.

Эльнинь прошел в дом. Они услышали, как на кухне взвизгнула Лунь:

– Клади его на стол.

Вунь ворчливо добавил на это:

– Свежевать будем.

– Не надо, маленький, – попросил Хэсс. – Он не такой уж и плохой. Он не со зла.

– Я знаю, – Вунь листал книгу с картинками. – Зла со зла не так уж и много на дорогах этого мира, в основном каждый же добра хочет.

– Добро все весьма по разному понимают, – закончил мысль Вуня Милагро, кивнул и тоже пошел в дом.

Хэсс поставил коробку с книгами на веранде. Вунь закончил перелистывать листочки с текстом и картинками.

– Та, черенькая книжка мне больше нравилась, – решил, наконец, Вунь.

– А почему? – захотелось узнать личному духу.

– Мне Милагро потом прочитал, что это Чернокнижка, и в ней очень много полезных рецептов, как хорошо жить, – Вунь положил книгу Хэсса обратно в коробку и тоже пошел в дом, откуда слышались странные звуки.

Приводить в нормальное состояние огромное мохнатое чудовище решили все вместе. Правда, Милагро дали по рукам за предложение колдонуть. Болтун очнулся с дикой головной болью, но разочаровал остальных, считающих, что он тоже впадет в беспамятство. Потом вся компания выслушала лекцию Вуня, что надо ходить в специальных деревянных шапках. Но ни одной шапки дома не оказалось, единственный действующий экземпляр утащил ненормальный Казимир.

За всеми домашними хлопотами Хэсс и забыл про книгу "Судзуками: история выбора". Вспомнить ему об этом пришлось в Клубном Кафе. Когда Хэсс зашел, раздались шумные аплодисменты.

– Ура! нашему Хэссу!!! – слышались голоса.

Первоначально сам Хэсс шарахнулся в сторону двери, но не успел выскочить на улицу.

– Хэсс, друг мой, соавтор! – маэстро Льяма оказался за спиной Хэсса и не дал ему уйти. – Позволь и себе принять часть того признания, что сегодня уже обрушилась на меня.

– Эээ... – Хэсс не знал, что говорить, как реагировать, но на помощь пришло воровское мышление. Если не знаешь, что делать, импровизируй в стиле окружающей обстановки. Может быть язык и выведет из того леса, куда завели ноги. – Рад! Я так рад разделить ваше признание, но прискорбно, что с нами нет маэстро Одольфо!

Зал одобрительно загудел.

Хэсс во время своей речи рассмотрел собравшихся здесь людей. Ему показалось, что многие здесь живут, а не приходят время от времени. Удивительно, чтобы в такую рань здесь было столь много народа.

Маэстро Льяма довольно кивнул, пришла его очередь работать на публику.

– Я должен представить нашего Хэсса каждому.

Дальше началась череда бесконечных представлений. Хэсс хоть и профессионально запомнил всех в общем и каждого индивидуально, но к концу представления у него голова гудела обрывками слов: "маэстро... превеликий...ночная гордость... воплощает страсть... поэма "Славный Эвари"... автор трех сотен... ученик незабвенного... восхищен... красавица... самый... очень... творить... кумир...маэстро... глава гильдии... маэстро... критик...актер... постановщик... актриса... волшебник слова...маэстро".

После того, как новоиспеченный автор выпил общую здравицу своему произведению, его оставили в покое. В зале появились новые объекты для внимания. Прибыли Милагро и кот Болтун.

Хэсс уселся за стойку. Бармен был занят, но кивнул, что подойдет, как сможет. Маэстро Льяма подошел и сел рядом.

– Не доволен мной? Но держался очень хорошо, – похвалил он.

Хэсс поморщился, будто это на него упала чаша Милагро.

– Про что хоть книжка? – Новоиспеченный автор предпочел не высказывать своего недовольства вслух.

Прославленный литератор оценил тактичность Хэсса, опять таки одобрительно глянул на него и стал рассказывать то, что понаписал в новой книге.

– Я решил ее назвать "Судзуками: история выбора". Это, конечно, не то название, что было у Одольфо. У него было два десятка черновых вариантов, но все они не подошли.

– Почему? – Хэсс проникся экспрессией маэстро Льямы.

– Понимаешь, у таких вещей должно быть глубоко философское название на радость всем критикам.

– Ага, – Хэсс обдумал и согласился. – Так чем дело кончилось?

– Давай я по порядку тебе перескажу, уж, – решил маэстро. – Я там кое-что и в начале менял, чтобы углубить акценты и сконцентрировать внимание на этом самом выборе.

Маэстро как раз перешел к сюжетной линии, когда подошел Бармен. Без просьб хозяин заведения поставил перед маэстро Льямой чашку с травяным чаем, а перед Хэссом стакан с холодной водой. Оба поблагодарили Бармена не прерывая разговора.

– Первые две главы я посвятил истории жизни Судзуками до роковых событий, описываемых в книги. Сам понимаешь, что читателю надо знать, что подвигло их героя к совершению того или иного преступления. В этом романе Судзуками предстает жертвой родительской любви. Его мать слишком его любила и вырастила из него чудовище. Судзуками считает, что он всегда прав. В третьей главе погибает друг Судузками, который стал жертвой именно всегдашней правоты Судзуками. Судзуками не скрыл проступка Йольда, так я назвал погибшего друга и соседа Судузуками. Главный герой не вмешался, не защитил глупого Йольда. Понимаешь? Да, и проступок пустячный, но в молодости всё воспринимается острее. И вот, Йольда погиб, намеренно разбившись на магическом турнире. Судзуками находит записку, в которой Йольда сумбурно описывает причины своего поступка. Этим заканчивается третья глава моего романа. С четверной по десятую идет полностью текст Одольфо. Там про его героические поступки покончить собой и разобраться в своих эротических фантазиях. Когда фантазия закончила свою работу, вступился разум и проснулась совесть. Потом я развил еще на пять глав раздумья Судзуками и добавил несколько реальных попыток покончить с собой, но всегда ему кто-то мешал. Судзуками попробовал отравиться, но неожиданно у него прихватило живот. Судзуками вышел по делу, и яд выпил один из учителей, зашедший к нему. Потом Судузками соорудил самострел, но под самострел попал глава магической школы. Тогда Судзуками попробовал убить себя заклинанием, но что-то напутал и прибил лекаря школы магии. В отчаянии Судзуками попытался повеситься, но здесь его отвлекли на праздничный обед в честь победы школы в этом самом магическом соревновании. Веревку украл один из учеников, попытавшийся выбраться тайком из Башни и разбившийся. Веревка оказалась ветхой.

– Как там все не перемерли? – Хэсс попытался подсчитать количество жертв.

– Это не входило в мои планы, – скромно признался маэстро Льяма.

– Это пятнадцать глав, а что остальные пять? – Хэсс помнил, как перелистывал книгу, что там было два десятка глав.

– Последние пять стали для меня самыми трудными, – признался мастер слова Льяма. – Это своего рода заключение истории.

– Так чем это можно закончить? – Бармен оказывается внимательно слушал разговор посетителей.

– Все очень просто, я закончил наиболее очевидно. Это любят наши критики, – маэстро тянул время, подстегивая любопытство слушателей.

– Как? – Хэсс решил, что прочитает этот роман, чтобы проверить не смеется ли над ним маэстро Льяма.

– Судзуками под влиянием чувства сильной вины за такое количество жертв в магической школе попросил друзей, чтобы те закопали его живьем в землю.

– Фу, – плюнул Бармен.

– И что?

– Он помер, глубоко осознавая свою вину за рождение и жизнь в этом мире, – признался маэстро.

– Какая гадость, – заключил Бармен.

– А народу нравится, – вспомнил Хэсс утренний разговор с доставщиком книг. – Что же это такое творится?

– Знаешь, Хэсс, – маэстро поставил свою чашку. – Живи себе спокойно, и не задумывайся над такими вещами. Ты к народу имеешь весьма слабое отношение.

Здесь Хэсс не понял ничего, но переспрашивать не стал, свое восприятие мира показалось Хэссу дороже этого понимания.

– Маэстро, так в чем здесь этот самый философский смысл? – Хэсс уже окончательно потерялся в рассуждения Льямы.

Кто-то открыл дверь в Клубное Кафе и потянуло сквозняком, Хэсса обдало теплым ветром. Ему даже показалось, что это Одольфо.

– Странно, чего это двери просто так открываются? – удивился Бармен.

– День такой, – хмыкнул Льяма.

Хэсс был склонен с этим согласиться, хотя у него было свое мнение, чего это двери открываются сами по себе.

– Так, что, маэстро? – напомнил Хэсс свой вопрос.

– Смысл в том, мой юный соавтор, что на выбор можно смотреть с разных сторон. Во-первых, в этой книге сразу бросается в глаза, что выбор Судзуками делает постоянно. И делает выбор он всегда в свою пользу.

– А, во-вторых, если уж есть во-первых? – Хэсс опять подивился выводам маэстро Льямы.

– Во-вторых, Хэсс, у Судзуками по сути никогда и не было настоящего выбора, – Льяма загадочно смотрел на Хэсса.

– Это как? – опешил Хэсс.

Бармен крякнул, тем самым проявив свое недоумение.

– Да, так, что жизнь Судзуками череда глупых решений. Свободный выбор, то есть абсолютно любой, могут делать свободные и не обремененные моральными терзаниями люди.

– Погодите, вы о чем? – Хэсс остановил маэстро.

– Не думай об этом, – посоветовал маэстро. – Тебе это не грозит.

– Что? – Хэсс вообще ничего не понимал.

К ним подошел критик Шамболалай, который попросил маэстро Льяму на несколько слов. Хэсс и Бармен смогли поговорить о своих делах. Бармен заменил Хэссу стакан.

– Бармен, говорят, что ты всех знаешь? – вор начал издалека. Начинать с сути дела можно было только, когда точно знаешь, что тебе ответят. Сейчас у Хэсса не было такой уверенности. Окольные разговоры давали шанс, что всплывет хоть какая-то полезная информация.

– Многих, – Бармен даже не улыбнулся. – Ты всеми интересуешься или кто конкретный тебе нужен?

– Всеми пусть Шляссер интересуется, – Хэсс тоже не стал улыбаться, разговор шел серьезный. За спиной шумели люди-посетители, но Хэссу и Бармену было не до них.

– Хорошее пожелание товарищу Шляссеру, – оценил Бармен.

– Благодарю, сам видишь, что издание книг даром не проходит, – Хэсс понял, что Бармен напряжен. Значит, что-то было в их разговоре. Чего-то Бармен ждет.

– Шаа Змеёныш, – прозвучало имя от Хэсса.

– Я так и думал, что ты этого не оставишь, – Бармен чуть расслабился.

– А что-нибудь сказать по этому поводу можете? – Хэсс ощутил странную волну сочувствия со стороны Бармена.

– Могу, – тот старался осторожно подбирать слова. – Могу рассказать, что возможно, это все было неспроста. В один из дней Шаа пришел ко мне с неким предметом и попросил показать одну вещь, он хотел проверить подойдет ли эта вещь для его предмета.

– Медальон и шкатулка из черного камня, – догадался ученик Шаа.

Бармен чуть кивнул, но продолжал говорить о вещах и предметах.

– А кто-нибудь об этом узнал? – Хэсс цеплялся за перышко надежды.

– Тогда никто, но я сказал, что нужную ему вещь можно достать у Толстушки Вали, – признался Бармен.

– Она не могла, – Хэсс был в этом уверен.

– У нее служил помощником один тип по прозвищу Столичный.

– Что это значит? – Хэсс не помнил такого типа.

– Столичный это как сокращение от Столичного Актера. Я знаю, что тот прибыл в Эвари откуда-то из провинции, из парня не вышел знаменитый столичный актер, но получился специалист по проблемам, – Бармен пожал плечами.

– И что?

– А то, что я свою просьбу передал не Вале на прямую, а через него. Я не знал, что Столичный уже не работает с Валей. Потом, конечно, я встречался и с ней, но Столичный был в курсе, что я ищу ту вещь для того предмета, – Бармен опять напрягся.

– А на кого работает этот Столичный? – Хэсс почуял, что тайник где-то рядом. Ответ Бармена должен прояснить ситуацию.

– Ходили слухи, что на одного неприятного типа, – замялся Бармен, не желая произносить имени вслух.

– Кто? – Хэсс уже ощутил в руках нить правды. Он знал, что Бармен назовет имя Флавиус.

– Беркут, – огорошил его Бармен.

– Ккаккой Бер...– Хэсс понял о ком говорил Бармен.

Беркут берется за выполнение грязных дел. Беркут непременный участник заварушек, похищений, махинаций. Ведомство Шляссера несколько раз ловило этого гада, но каждый раз тот выкручивался, обменивая свою жизнь на услуги и сведения. В целом про Беркута можно было сказать, что он служил каждому, кто готов выложить приличную сумму. Беркут это лишь прозвище, на самом деле его звали досточтимый законник Ваславур. Ваславур собирал вокруг себя три вещи: деньги, ценные редкие вещи и людскую грязь.

Они поговорили еще немного, и Бармен признал, что предлагал вознаграждение за медальон по поручению Беркута.

Хэсс вышел из Клубного Кафе слегка ошарашенный новыми сведениями и уставший от криков посетителей этого места. Милагро и Болтун исчезли из Кафе еще раньше, уведя с собой часть посетителей. Милагро всерьез принялся организовывать свое дело.

Хэсс подумал о Беркуте. Для того, чтобы проверить свои предположения о наличие в его доме медальона следовало ограбить этого типа. Хэсс решил, что завтрашняя ночь самое подходящее время, чтобы это сделать. Вор с благодарностью вспомнил про маленький записной альбом с подробным планом города и со сведениями о лучших домах города. Похоже, что сегодня самое время воспользоваться информацией Шаа.

Домой Хэсс пришел достаточно поздно, улегся спать, а на следующий день много времени провел у себя в неспальнии. Естественно, что это поведение не осталось незамеченным остальными обитателями дома. Вунь потребовал немедленного ответа. Хэсс не стал говорить правду, ему совсем не хотелось идти на дело в окружении всех жителей дома с красной крышей. Но зато это заставило его задуматься над тем, как незаметно уйти из дома. Хэсс признался себе, что допустил промах в отношениях с домашними. Все же Шаа был прав, живя в семье нельзя заниматься воровством. Слишком опасно и для семьи и для него. Единственное, что было еще хуже, чем семейный вор, это влюбленный вор. Семья и любовь мозги отшибают напрочь.

Хорошим выходом из создавшегося положения, по мнению Хэсса, было уйти из дома с кем-то из домашних, тогда остальные не будут волноваться. Из всех возможных кандидатур Хэсс выбрал Эльниня. Зазвав его к себе в комнату, Хэсс попросил его о помощи.

– Для меня это важно, – Хэсс старался не давить. – Я не хочу, чтобы Вунь и все были в курсе. В конце концов не возможно ходить на дело в такой компании. Если бы не эти обстоятельства, то....Я потом им скажу, уже после того, как... – пообещал Хэсс.

Эльнинь быстро принял решение и спросил, что надо ему делать. Хэсс со спокойной душой, хоть и под скептические взгляды Вуня, выбрался из дома с первыми звездами. Вунь долго ворчал, что не след скрывать свои любовные дела. Хэсс, как мог смущался, в соответствии со своей ролью. За ним вечером зашла Алила, объяснив присутствующим, что они с Хэссом идут на свидание.

– Между прочим, – Алила возмущалась для вида, пока они шли по дорожке от дома. – Приличные девушки не бегают за парнями.

– Значит ты неприличная? – подтрунил Хэсс.

– Наверное, – она была склонна с этим согласиться. – Иначе бы я не работала.

Хэсс по новому посмотрел на вопрос работы и обалдел от подобной интерпретации понятий приличия.

– Так куда мы идем? – они вышли за ворота и остановились. – Смотри, какие-то люди, – указала Алила. – Что это с ними?

Хэсс прекрасно знал, что это с теми людьми. Отшельники, как обычно, наколдовали что-то. Хэсс до сих пор не встретился ни с кем из темных старых знакомых по воровской жизни.

– А что было с Диттом? – потребовала ответа девушка, вспомнив мучивший ее вопрос. – На свадьбе... Помнишь? Он чашку взял в уплату за такие подарки.

– Помню, – Хэсс предпочел пойти в сторону противоположную той, где плутали темные личности. Не смотря на то, что это было проверено. Даже если Хэсс пройдет в шаге от старых знакомых, они к нему не подойдут. Но он не хотел сосредотачивать внимание Алилы на этом аспекте его жизни. Итак достаточно много вопросов. Они пошли по улице, изредка кивая знакомым и даже незнакомым. – Вся история не то, чтобы старая, но похожа на те, которые писал Одольфо.

– Да? – Алила была чрезвычайно заинтригована. – Ну...

– У Дитта этого, есть старший брат тоже Дитт. Вот старший Дитт влюбился в девушку, которая оказалась дочкой одного видного типа. Тот тип собирался отдать дочку за сына не менее видного типа, а не за Дитта. Влюбленные решили сбежать. Дитт собрался бежать с неплохим денежным запасом и драгоценностями, а мой учитель Шаа им помог.

– Да? Они потом жили долго и счастливо? – растаяла Алила.

– Да, нет. Шаа их поймал и сдал отцу Дитта старейшине Дитту, – буднично закончил Хэсс свою историю.

– Не поняла, – Алила остановилась от возмущения. – Как это он помог?

– Все просто. Девушка эта оказалась занималась не очень хорошей вещью. Окручивала глупых мужиков, убегала с ними, а потом прикапывала в темном месте, забирая всех их деньги. О побеге никто не знал. Вот так и жили.

Алила от столь жуткого объяснения совсем оцепенела.

– А? Это как же? Правда?

Хэсс оставался очень серьезным. Он чувствовал, что малейшая улыбка, и Алила не поверит во все эти страсти.

– Дитт старший потом удачно женился и уехал отсюда. Этот Дитт хорошо ведет дело.

– А девушка? – Алила пыталась представить себе эту девушку, но не могла.

– Ее казнили вместе с отцом и другими товарищами, посвященными в дело, – он пролил свет на судьбу девушки.

Хэсс потянул Алилу, они возобновили движение по улице.

– Какая страшная история, – признала Алила.

– А вот Дитты так не считают. Деньги и жизнь остались у них. Дитт с тех пор так и продает нам вещи, – Хэсс свернул на другую улицу.

– Куда мы? – его спутница попыталась забыть об этой жуткой истории.

– Ты и Эльнинь в одно очень хорошее место, а я пока по делам, – отрапортовал Хэсс.

– Как? – Алила начала возмущаться и требовать ответа, когда из полутьмы улицы вышли двое: Эльнинь и Шляссер собственной персоной.

Две пары остановились друг на против друга. От чужих глаз их удачно закрывали несколько старых раскидистых деревьев. Хэсс обдумывал ситуацию. Похоже, что сегодняшнее дело придется отложить. Хэсс решил, что придется приятно провести время в компании Алилы, а потом спросить с Эльниня, что он себе позволяет.

– Приветствую, – Хэсс чуть поклонился. – Гуляете?

Эльнинь дернулся, Шляссер же стоял совершенно невозмутимо.

– Нагулялись, – начальник разведки и тайный советник не расположен был к вежливым разговорам.