Текст книги "Все дороги нового мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Дед восхищенно поцокал языком. Он обожал свою внучку. Он все равно решил, что с ней договорится, а пора было что-то решать с сыном. Внучка должна получить все-все. Дед считал, что она этого достойна. Алила в этот же день в коридоре схватила Шляссера за руки, и стала умолять ее выслушать. Шляссер слегка опешил, раньше его женщины не хватали за руки. Охрану он усилил, а также велел отдельно присматривать за бароном Д'Оро и его спутниками. Алила сбила его с мыслей об ученых-богословах Логорифмусе и Григории. Шляссер получил о них заслуживающую внимания информацию, которую следовало хорошо обдумать.

Шляссер уселся в мягком кресле рядом с малым парадным троном короля Главрика IX. Шляссер никому бы не признался, что не занимает королевское место и должность по двум причинам, одной из которых и был этот неудобный малый королевский трон. Шляссер с возрастом, нагрузками, стрессами и прочими радостями придворной жизни и возможностью решать судьбы мира страдал от некоторых болезней, которым были противопоказаны жесткие сидения.

Прикрыв глаза, Шляссер погрузился в свои думы. Во-первых, он подумал об Алиле. Эта непостижимая девушка слегка его озадачивала. Подумать только, что жизнь в творческой среде растит таких свободолюбивых и своенравных субъектов. Отметив себе, что к барону Д'Оро надо внедрить кого-то поумнее, Шляссер переключился на мысли о том, откуда эта девушка могла достать деньги. Еще раз перебрав варианты Шляссер утвердился в мысли, что она получила их случайно, но сейчас ведет себя весьма грамотно. Шляссер даже улыбнулся от мысли, что она исправно требует выплат и возмещения расходов. Умная девушка, вынес свой вердикт Шляссер.

Затем его мысли переключились на тех самых ученых-богословов. Шляссер уже был осведомлен о сеансах рисования, которые дает Логорифмус, а Григорий рисует. Копии картинок Шляссер долго разглядывал, сделал кое-какие интересные выводы, но понимал, что надо заполучить себе первоисточник, да еще с полным желанием сотрудничать.

Как знал Шляссер, эти два мужика перерисовывают картинки со спины Логорифмуса и пишут научный труд. Шляссеру ежедневно доставлялись черновики и копии с исписанных страниц. Хозяйка постоялых комнат была его преданной сторонницей. Шляссер еще раз подумал, как ему добиться внимания этой пары. Хорошим вариантом было бы поддержать эту пару в тяжелый момент. А этот тяжелый момент у них наступит в ближайшем будущем. У Шляссера были сведения, что к ним не очень благоволит их орденское начальство.

Еще Шляссер подумал, что ему предстоит прочитать доклад о разговоре с еще двумя персонажами путешествия в Темные земли: Альтареном и Сесуалием. Их согласие не вызывало у него ни малейшего сомнения.

После в мысли Шляссера ворвался человек с безграничным ощущением дозволенного – Казимир. Сам Шляссер подумал, что Казимир явился весьма ценным источником сведений об актерах, малоросликах, кодрах и способах сушки травы и ее смешивания. Казимир должен был отправиться в Темные земли за необходимым ему ингредиентом – неизвестной травой.

История Казимира о первом его путешествии в новые земли орков МаносФуэнтос вошла в историю литературы. Она была использована для создания шедевра мирового уровня. Но не все там было правдой, и не все там было неправдой. Сам Казимир поведал правду только одному человеку – Шляссеру. Если порыться в архивах Эвари, то вполне возможно найти истинную версию путешествия Казимира по государственным нуждам, но мало кто об этом знал.

Долететь до места удалось за почти полный день и ночь полета. Всего согласилось полететь пятеро кодров. Один вез Казимира – начальника экспедиции, второй – маленького типа, который сказал он от Шляссера и сойдет в Темных землях, назад доберется сам, третий вез трех малоросликов: Пью, Ахрона и Глюка, четвертый тащил мешки с припасами, пятый летел порожняком. В дальнейшем планировалось загрузить трех кодров мешками с травой, которую накосит Казимир.

Кодрам нравилось летать в полную силу, они без устали летели над лесами, полями, лугами, деревнями. Казимир за пол дня полета ощутил, что долгий полет похож на такой же долгий отходняк после изрядного косяка с неизвестной субстанцией. Привал позволил им расслабиться, походить по земле и слопать половину съестного.

В Темные земли они прибыли на восходе солнца. По старой памяти кодры были ориентированы на площадку для взлетов, но Казимир во время спохватился и попросил остановиться неподалеку от Черной скалы.

Орк Страхолюд не то, чтобы радостно, но поприветствовал гостей.

– С чем пожаловали? – Страхолюд покосился на незнакомого типа.

Казимира слегка пошатывало от усталости.

– Отоспимся и немного покосим травки на том лугу, мы тебе и компенсацию привезли. Сторгуемся, надеюсь. Малыши погуляют там сами по себе. А этот дальше отправится, – Казимир индифферентно показал рукой на человека Шляссера, затем закрыл глаза, и упал на землю. Его любимый Глюк подумал, подошел и бухнулся на землю в такой же манере.

Страхолюд оценил нового человека своим тяжелым взглядом.

– Сюда или отсюда? – чуть вопросительно уточнил он.

– Дальше на запад, – также чуть обозначил улыбку человек.

– Тогда?

– Я пошел, – маленький темненький человек повернулся и потопал в указанном направлении. Несколько дней, пока он пробирался через Темные земли, за ним следовал большой зеленый змей Августо, который обеспечил ему беспрепятственный проход до границы МаносФуэтос с Ичиасом.

Казимир отсыпался недолго, уже к обеду он был полон сил. Страхолюд также безучастно сидел и смотрел на него все это время.

– Как ты тут без нас? Обвыкся? – Казимиру хотелось пообщаться с орком.

– А чего обвыкаться, если это все мое? – Страхолюд не понял вопроса.

– Точно, обвыкаться можно, если все чужое, – Казимир почесал в затылке. – А твои скоро будут?

– Скоро, – орк не стал вдаваться в подробности. – Сам он ждал своих со дня на день или уж точно до Нового года.

– А мы вот как тебя оставили, нового орка нашли, – решил Казимир поддержать беседу и пересказал события в Калчегоре и явление Нуэвы.

Страхолюд все это выслушал и сделал себе заметку на будущее узнать про этого разрушителя с медальоном. Всякое по жизни может приключиться, Страхолюд совсем не жаждал визита в его новые земли этого типа.

– Так ты покосить приехал? – Страхолюд вернулся к текущим делам.

– Покосить, пойдем на поле, – Казимир с большим энтузиазмом двинулся в нужную сторону. – Помню, как мы тут все...

Глюк не вмешивался в разговор. Когда он понял, что куда направляются эти двое, то покачал головой. Ему совсем не хотелось, чтобы его привлекли к работе. Глюк тоже был увлекающейся натурой, как Казимир, но сейчас он не был увлечен идеей покоса неизвестного вида травы.

Страхолюд и Казимир во время путешествия в Фестивальный много не общались, внимания друг другу не уделяли, а вот сейчас им было приятно общество друг друга.

– Так где вы здесь строиться будете? – Казимира последнее время волновала строительная тематика. В столице произошли существенные изменения.

Страхолюду захотелось поделиться своими планами. Он чувствовал, что кто-то должен оценить его гениальность.

– Я тебе покажу, – пообещал он. – Но одно из главных мест это неподалеку от Черной скалы. Такое приятное место.

– Действительно, – Казимир уже слышал некоторый вой, но это его не смутило. Также он не стал задавать вопросы о причинах воя, не желая портить собеседнику настроение. Казимир посчитал, что орк хозяин и ему лучше знать, кто и зачем воет в его доме. Вместо дальнейших вопросов о строительстве Казимир решил переключиться на вопросы торговли. – Так мне надо два десятка мешков с травой. Косить буду сам. Не думаю, что кто-нибудь еще знает, как правильно надо косить травищу.

Страхолюд покосился на актера, но возражать не стал. Он тоже считал, что это занятие отнюдь не для орка.

– Я думаю, что тебе мы можем продать двадцать мешков по цене пятнадцати, – орк проявил торговую смекалку. – И это выйдет...это выйдет...это выйдет...

Здесь Страхолюд слегка замешкался, так как он не знал, во сколько можно оценить мешки с травой. Казимир поспешил прийти на помощь. О цене они сторговались еще до того, как дошли до того самого счастливого поля. Орк повел рукой, как бы отдавая поле на откуп новоявленному косарю. Казимир посмотрел и зажмурился от счастья.

Дальнейшие события по сбору и упаковке травы можно опустить, сосредоточившись на отбытии Казимира в столицу. Страхолюд подержал в ладони монеты за двадцать мешков травы, потом протянул их назад Казимиру со словами:

– Ты мог бы добросить меня до ближайшей деревеньки?

Казимир посмотрел монеты, потом сложил их в привесной кошель:

– Да с удовольствием, партнер. Надеюсь, что мы станем добрыми партнерами в этом деле?

Страхолюд скорчил доброжелательную рожу, подумав, что никто больше не явится сюда за этой зеленью:

– Конечно, я обещаю, что траву буду продавать только тебе.

Они ударили по рукам.

В деревеньке Строгий Вал их хорошо запомнили. Все случилось неожиданно. Добрый и отстраненный от житейских проблем Казимир попросил кодров приземлиться на центральной площади в деревне. Казимир подумал, что орку будет удобно купить все то, что он пожелает, а потом, Казимир даже пообещал, что кодр подвезет его назад. Приземление пяти мохнатых чудовищ на непосредственной территории деревни вызвало легкий переполох в деревеньке.

Местный глава еще помнил, что потерял нескольких весьма ценных работников. Недовольство Чинче сыграло решающую роль в самосознании группы молодых людей, которые подумали, что было бы справедливо возместить убытки от визита этих актеров в их деревню Строгий Вал.

Страхолюд тоже в силу привычки быть неприкосновенным так, как тех, кто мог его серьезно потревожить, почти не осталось в живых, беспечно отправился по дворам. Страхолюд искал художника. Надо было, чтобы тот запечатлел для истории постепенное изменение и преображение земли МаносФуэнтос. Как водится, художник жил на самом краю деревни.

Казимир мирно смотрел на сбежавшихся мальчишек и девчонок, на появившихся старушек, поэтому и пропустил появление десятка крепких молодых парней с цепями в руках.

– Дык, ты здеся чего? – один из парней, видимо, главный не удосужился даже формальным приветствием.

Казимир повертел головой, чтобы определить откуда слышится голос.

– О! Приветствую, – в отличие от деревенских Казимир не собирался быть невежливым. – Партнера я здесь жду.

– Дык, вали отсюда ждать партнера, – грубо посоветовал ему местный главарь, и угрожающе позвенел тяжелой цепью.

Казимир понял, что с этими ему не справиться, это во-первых. А во-вторых, он понял, что сейчас его кинутся защищать три маленьких человечка, в их числе и Глюк, к которому Казимир очень привязался.

– Всем сидеть! – рявкнул Казимир. – Мешки стерегите, – продолжил он, кивая малышам. Те послушались. Зато это привлекло внимание деревенских к мешкам.

Дети и старушки за время, пока еще цивильной перебранки отодвинулись подальше. Никому не хотелось попасть под удар. Это дало возможность десятку деревенских взять Казимира и кодров в кольцо.

Актер больше боялся за малышей, чем за себя. Казимир знал, что эти самые кодры вполне могут сжечь всю эту деревню дотла. Забияки же этого не учитывали в своих справедливых планах.

– А мешки то нам отдай, – подал голос один из смекалистых парней. Казимир повернулся в его сторону, и покачал головой. Он надеялся, что сейчас появиться орк, и они смогут улететь отсюда до начала драки.

Страхолюд действительно появился, но он то с удовольствием дал бы кому-нибудь в морду, в почки, и еще хорошо по коленям. Но в этот раз Страхолюд был не один и не мог отвлекаться на развлечения. Он привел с собой местного художественного гения Смачаса. Договорится о цене они еще не успели, но Смачас уже принял заказ. За объемным и волосатым орком Смачас казался маленьким и плюгавеньким. Да еще его реденькие кудрявые волосы по плечам, длинный балахон неопределенного серого цвета и большая сумка с вещами дополняли картину. Орк стоял и слушал, как эти деревенские пытаются отобрать у Казимира мешки. Тогда он понял, что видимо на эту траву и впрямь такой большой спрос, раз ее пришли отбирать организованной группой.

Смачас дернул орка за локоть.

– Если бы вы им сейчас напортили внешности, то я бы считал, что половину суммы вы уже внесли.

– За серию работ из восьми картин? – мгновенно уточнил орк.

Смачас кивнул и предвкушающе улыбнулся.

Дальше события развивались волнообразно. Орк словно дровосек валил с ног всех попадающихся ему под руку. Казимир прижимался к кодру с малышами, а те в восхищении смотрели, открыв рты.

Оплата со Смачасом заняла у орка не больше десяти минут. Поле боя произвело на него приятное впечатление. Страхолюд подумал, что он, конечно, не любитель бить младенцев, но если уж выпадает случай, то обязательно надо им воспользоваться.

Посадив Смачаса на кодра, Страхолюд грозно осмотрел расползающихся деревенских парней. Казимир многословно его поблагодарил, и их кодры разлетелись в разные стороны. Кодр, отвезший Страхолюда и Смачаса в земли МаносФуэнтос, догнал их через несколько часов. Казимир подумал было поинтересоваться у кодра, как дела у орка с тем смешным человечком, но не стал. По его глубокому убеждению, у этого орка дела всегда идут лучше некуда.

Мысли Шляссера о Казимире прервал визит одного из подчиненных, который положил на стол бумаги и тихо исчез. Бумаги были озаглавлены: "Крит.Альтарен.Сесуалий". Эти люди тоже занимали воображение Шляссера. Придумать и воплотить в жизнь план по их использованию было доверено Гоше. Гоша был тайным резервом Шляссера. Было у начальника разведки некое неясное предчувствие, что не быть Сентенусу его преемником.

"Вот и первый Гошин отчет", – подумалось Шляссеру. "Почитаем", – Шляссер открыл его. Дальнейшее одновременно повеселило его описанием мыслей и действий Гоши, но поставило перед проблемой поиска себе нового преемника. Гоша оказался способным исполнителем, но не был способен к абсолютно самостоятельной работе. Начальник разведки погрузился в чтение сего творческого опуса.

"Операция была проведена в ночь на полную луну. По заданию Ш. я был в комнате крит.Альтарена. Анализ характеров крит.Альтарена и крит.Сесуалия показал, что хоть крит.Сесесуалий и старше, но крит.Альтарен разумнее. Также это подтверждается разными опросами. Соответственно этому я решил внушить идеи Ш. сначала крит.Альтарену, с тем чтобы он мог воздействовать на крит.Сесуалия. Действовать я решил по типу поведения сильного, поэтому я пробрался в его комнату, когда они ужинали. И затаился. Затаиваться мне пришлось в большом сундуке с бумагами. Я решил появиться незаметно в то время, как крит.Альтарен отойдет ко сну, и уже закроет всю комнату от внешнего проникновения. Мною не был осуществлен этот план, так как крит.Альтарен пришедши с ужина после первых звезд, возжелал записать нечто и для чего открыл мой сундук. Увидев меня, крит.Альтарен проявил неожиданное коварство, и постарался закрыть меня обратно в сундук, при этом я получил некоторые травмы. Но и сам крит.Альтарен получил травмы рук и пальцев. При этом мы громко кричали друг на друга. Видимо сии крики услышал крит.Сесуалий и вбежал в комнату, чтобы разобраться в ситуации, но разбираться не стал, а ткнул меня под ребра тяжелой кочергой. Я частично выпал из сундука, коим мне все же прищемили задние мягкие части. В то время у меня выпала из кармана золотая эмблема разведывательного подразделения Эвари. Ее подобрал молодой мальчик, известный как Тьямин. Тогда крит.Альтарен и крит.Сесуалий перестали меня запихивать в сундук. Потом крит.Сесуалий донес меня до кровати и уложил на спину, но лежать мне было больно о чем я его и информировал. Тогда крит.Альтарен переложил меня на живот. Мальчик Тьямин принес много льда, и меня долго лечили. Только утром мне удалось рассказать им о причинах моего появления. Крит.Альтарен долго смеялся, а крит.Сесуалий просто ухахатывался. Мальчик Тьямин тихо хихикал. Но они согласились выполнить идею Ш. Конкретно крит.Альтарен обещал, что они будут проводить в кругах людей, к которым имеют доступ, политику доброго отношения и терпимости в отношении кодров, синих птиц и малюсеньких людей. Также они обещали периодически давать отчеты о проделанной работе. Крит.Альтарен и крит.Сесуалий обещали давать письменные отчеты не менее трех раз в год, они предложили мне наведываться по своему желанию. Плату они запросили следующую.......В частности, первым их делом о котором они подумали в ту ночь и утро является следующее. Крит.Альтарен будут участвовать в чтениях в Клубном кафе и много расскажет о кодрах. Крит.Сесуалий сказал, что поговорит со своей матерью, которая имеет доступ в круги ремесленников, в том числе ремесленников по дереву, ремесленников по глине и ремесленников по металлу. Его мать (крит.Сесуалия), по его утверждению, может сделать святого из кого угодно. Мальчик Тьямин обещал много хорошо говорить о кодрах в школе, в которую он будет ходить. Затем наступило утро. Крит.Альтарен помог мне подняться и спуститься вниз. Я был вынужден с большим трудом добираться до места работы, где обратился к дежурному лекарю и магу. Теперь я пребываю на домашнем режиме и лечу все зашибленное в этом задании. Остаюсь действительным агентом службы разведки Славного Эвари, и лично верным агентом короля Главрика IX, и лично начальника разведки Ш. Подпись, число, месяц (пропущен), год. Гоша".

Пока остальные полностью погружены в работу, Хэсс попал на праздник. Праздники вещь неоднозначная. Есть праздники, которых можно долго ждать. Есть праздники, которые наступают неожиданно. Есть такие праздники, про которые мы предпочитаем не вспоминать по разным причинам. А есть еще такая группа праздников, с которыми сам не знаешь, что делать. Этот самый праздник в честь личного духа стал для Хэсса именно таким.

Хэсс явился к дому во второй половине ночи. Он рассчитывал, что все спокойно спят, лишь в темноте мелькнут глаза странного орка с дерева. С ним в саду было как-то спокойно. Хэсс открыл ворота, сделал шаг, закрыл ворота, но здесь услышал шепот. Говорили двое.

– Ты его видела? – мужской голос Хэсс не узнал, но вспомнил, что уже его слышал.

Женский же голос, ответивший тому мужскому, Хэсс узнал и замер.

– Видела, – это была Мирта. С ней он когда-то хорошо проводил время. – Но я не могу к нему подойти.

– Этот дом никого из нас не пускает, – пожаловался мужской голос. – Это какое-то наклятие, никто из наших не может подойти к мальчику нигде, что в городе, что здесь.

– Ты, значит, меня за этим притащил? – Мирта сердилась.

– Мы думали, что может ты... – провякал мужчина.

– Могли бы письмо послать, если так свидеться захотели, придурки, – рявкнула Мирта. Хэсс услышал, как она зацокала по улице.

Хэсс слишком устал, чтобы разбираться с требованиями малознакомого мужчины. Оказалось, что "прыганье по воздуху" отнимает предельно много сил.

Единственная мечта вора в тот момент заключалась в желании доползти до своей неспальнии, никого не перебудив, а еще бы хорошо найти на столе или под диваном кусок чего-нибудь съестного.

Хэсс шагал по дорожке и прикидывал в какую дверь зайти. Он плохо помнил у какой двери один из малышей, по его же разрешению, поставил ловушку на людей. Решил идти все же с центрального.

Хэсс повернул голову, чтобы посмотреть на Пупчая, но не увидел его. На площадке для кодров никого не было. Решив, что спросит его завтра, о том как у него дела, Хэсс поднялся по ступенькам, и взялся за ручку двери.

Дальше он чуть не помер от испуга. Оранжевая дверь ярко засветилась, на ней прорисовалось лицо одного из отшельников, а потом дверь заговорила:

– Хэсс пришел! Ура, личному духу!

Заговорила дверь довольного громко. Хэсс ругнулся. Теперь уж точно весь дом поднимется на ноги. За эту шутку Хэсс решил провести Вуню воспитательную беседу. Но деваться было некуда. Пришлось вору повернуть ручку, и открыть дверь. Дом то, оказывается, совсем не спал. Хэсс вспомнил свой первый недавний визит в этот дом. Тогда было бесконечное море малоросликов. Теперь же был бесконечный океан людей с малышами на руках, на плечах, на коленях.

– Ура! – громко повторило все это бесконечное количество. – Ура! Личному духу!

Им всем было приятно наблюдать, как вытянулось лицо у этого самого личного духа. Самому личному духу тяжело было придумать, что ответить на это приветствие, тем более, что он очень устал. На помощь пришла знаменитая фраза.

– О, как! – Хэсс увидел, что к нему идет с большим подносом в руках Маша.

– Дорогой Хэсс, мне доверили подарить тебе ежегодный наболтай. Это ото всех нас и от чистого сердца. Как только ты его съешь, мы можем начинать праздник.

Хэсс слегка опешил от этого самого наболтая, но поднос принял. Там стояла закрытая салфеткой тарелка.

– Сними салфетку, – прошептала Маша.

Хэсс удерживая, поднос одной рукой, второй смог снять салфетку.

– Теперь бери тарелку и ешь, – также зашептала Маша.

– Подержи поднос, – попросил Хэсс.

Маша послушно взяла поднос. Хэсс взял с него тарелку, но ложки не было. Все ждали с нетерпением, когда же Хэсс съест наболтай. Указывать, что они забыли ложку, Хэсс не стал. Взявшись за края тарелки, Хэсс поднес ее к губам и выпил. Вкус оказался похожим на помесь супа из трав и черничной запеканки.

Далее заученным воплем прозвучало: "Ура! Личному духу!". Повсюду зажегся свет. Хэсс оглянулся во двор, дверь он так и не закрыл. Там стояли накрытые столы, на площадке сидело трое кодров, люди и малорослики стали выходить из дома из разных дверей, зазвучала музыка.

К Хэссу подбежал Вунь.

– Мы уже заждались, – упрекнул он.

– А чего так? – Хэсс постарался не думать об этом. – Сколько же вы ждали?

– Нам отшельники сказали, что будешь на десять минут раньше, – пояснил Вунь. – Мы собрались, но все равно пережевали. Хэсс, пойдем танцевать. Сегодня нам надо всех веселить. А еще потом подарки принимать. Я все подарки лично проверил. Бери, не бойся, все замечательные.

Хэсс закатил глаза.

– Быстрее давай, – поторопил Вунь. – А то Милагро утащит Машу танцевать первым. А я договорился с ней, что ты будешь первым.

– О! – на такие увещевания и ответить нечего. Наверное, поэтому Хэсс пропустил мимо ушей следующее сообщение Вуня.

– Эти подарки еще не годовые, а по случаю выбора твоих заместителей. А годовыми мы займемся дня через три-четыре.

Музыка затянула их в свой круг. Многие желали пообщаться лично с личным духом. Люди благодарили, рассказывали разные истории о том, как меняли их жизнь маленькие человечки. Хэсс слушал, кивал, смеялся, танцевал, пил, ел. Этот самый наболтай дал ему бодрости. В один из моментов Хэсс уточнил у Вуня про загадочный наболтай.

– Это старый напиток от отшельников, – Вунь сидел на шее Хэсс и кричал ему в ухо. – Они его где-то тырят, сами готовить не умеют. Наболтай дают только самым лучшим из нас и еще тебе. Наболтай дарит вещие сны. Это просто подарок, понимаешь? Тебе надо после него повеселиться, чтобы радостным лечь спать, и тогда ты увидишь хорошие вещие сны.

– Угу, – Хэссу не хотелось смотреть вещие сны, но дело уже было сделано. – Так, что они мне постоянно будут давать этот наболтай?

– Что ты! – Вунь заерзал на шее, замахал руками, чуть не упал. – Наболтай нельзя пить чаще раза в три десятка лет.

– Это хорошо, – Хэсс порадовался, что эта перспектива от него далеко. Надо только пережить эту дозу наболтая. – А орк то где?

– Нуэва? Он в подвале с отшельниками, – ляпнул Вунь, уже довольно расслабленный праздником.

– Что он там делает? – Хэсс еще больше удивился орку. – Вы его не того?

– Что ты, Хэсс, – Вунь резко запротестовал. – Мы его слегка уронили, но он сам упал с дерева. Ничего страшного. Мы его потом в подвал отнесли, а там уж отшельники случайно его побрили. Это все было совершенно случайно, кто же знал, что он так будет пережевать. Но он пока там поживет, пока шерстью снова не обрастет. Мы его кормим, новости рассказываем, – поспешил заверить его Вунь.

Хэссу стало в принципе все равно, что они делают с орком в подвале. На сегодня он решил забыть об этом.

– Смотри, как Илиста пляшет! А как эта акробатка! А как ее мужьи подкидывают! А еще вон Дикарь топчется! А смотри это моя жена! – Вунь вытянул руки вперед. – Пойдем и мы! – взмолился он.

Хэсс шагнул в круг танцующих.

Это было удивительно, но Хэсс не видел в эту ночь никаких вещих снов. Встав во второй половине дня следующего после праздника дня, Хэсс точно помнил, что ничего такого он не видел. Хэсс подумал, что видимо на него наболтай не сработал.

Вунь строго настрого велел никому не говорить, что Хэсс увидил во сне. Приставать к Вуню или отшельникам, Хэсс не стал. Вскоре он об этом забыл. И напрасно, дело было в том, что наболтай высвобождал свою силу постепенно. Вещие сны уже стучались в двери Хэсса, возможно, что он бы увидел их в ближайшие несколько ночей.

Но в связи с тем, что он не хотел видеть никаких вещих снов, возникло противоречие. Отшельники, постоявшие у спящего Хэсса в одну из последующих ночей, решили, что вполне можно заменить вещий сон на вещую встречу.

Вещие встречи возможны только с мертвыми.

Из мертвых, Хэсс был бы рад встретиться с одним человеком – Шаа.

–

– Глава 10. Всякие комплексы

Работник отдела кадров читает в трудовой книжке принятого работника: «Император первой категории», поднимает голову и долго смотрит на работника:

– Знаете, у нас вообще то была вакансия оператора, ......

/Из жизни/

После праздников, какими бы они не были, есть хороший обычай – прибираться. Зная, что если хочешь добиться результатов приборки, а не просто сделать вид, что прибирались, Вунь занялся приборкой самостоятельно. Но без помощников было не обойтись. Выдав из запасов Милагро штаны и рубашку страдающему орку Нуэве, Вунь привлек и его к работе. Милагро некоторое время смотрел, как они работают, а потом и сам возжелал попробовать убираться. Вунь направил силу Милагро на вытаскивание из дома ковров и их вытряхивание и выбивание. Нуэва таскал мешки с мусором, а Вунь протирал пыль, сносил в кухню посуду, оттирал пятна. Лунь и ее подруга толстушка Каиса намывали посуду.

Хэсс тоже решил поучаствовать в уборке и заняться комнатами на третьем этаже. Начать уборку Хэсс решил с их самой неспальнии. Протирая пыль со всех пыльных поверхностей, Хэсс посматривал на висящие картины. Две из них так и были пусты. Обдумывая, как можно это все истолковать, Хэсс замер на долгое время у стола. В его душу закралось сомнение, что действительно, Маша может быть и его женой, хотя он вроде и не собирался на ней жениться. Больше ему нравилась Алила. Было что-то в ней огненное и такое теплое, что хотелось ее обнять. Но если Маша не жена, то есть вероятность, что она станет другом. Хэсс вспомнил, как он ее лечил. После такого действительно становятся друзьями, но спасенная жизнь может быть и началом ученичества. Чуть подумав, Хэсс решил подкорректировать настоящее, вернее более четко его определить. Если он займется Машей и чему-то ее научит, то она будет его ученицей. Здесь, Хэсс поморщился, оставался еще Эльнинь на портрете. Он же вроде, как претендует на ученичество. Но, рассудив, что разобраться с вероятностями Алилы и Маши важнее, Хэсс отбросил эти мысли. Напевая о старом мастере, который влюбился в молоденькую девчонку, Хэсс прикинул, чему он может научить Машу, чтобы это было для нее важно. Ответ выходил один. Надо научить Машу жить спокойно. Милагро помог во внешнем перевоплощении, хотя Маша и воспринимала его, как очередную роль. Но прическа, сапоги, юбки, открытые кофты в дополнение к чарующему голосу делали из нее девушку привлекательную. Теперь оставалось что-то поменять внутри. Хэсс подумал, что он вполне может справится с этой задачей, и тогда не будет отравлять себе жизнь беспокойством, что Маша может стать его женой, она будет ученицей.

Маша прибиралась на втором этаже дома. Там ее и застал спустивший Хэсс.

– Маш, оторвись, – Хэсс оперся о косяк.

Маша действительно привлекательна в этих коротких штанах, которые ей выбрал Милагро.

– У? – девушка повернулась, отложила в сторону тряпки.

Выслушав доводы и причины Хэсса, она согласилась ему помочь, с некоторой оговоркой.

– Ты своего рода хочешь все точно обозначить, чтобы не беспокоиться. Я понимаю и, наверное, одобряю, Хэсс. Но ты же понимаешь, что связка ученик-учитель обоюдна, она не может быть только потому, что ты так желаешь.

– Понимаю, – Хэсса порадовало ее понимание проблемы. – Я прошу тебя уделить мне все свое ближайшее время. Ты меня послушаешь, подумаешь, а в конце решишь насчет всего этого.

– А сколько времени? – Маша опять взяла в руки тряпку.

– Ну, я думаю, что не меньше двадцати дней. Хорошо?

– Хорошо, это реально, но ты, Хэсс, большой оригинал. Взять себе ученика на двадцать дней, – Маша улыбнулась.

– Нет, это первые пробные двадцать дней. В них ты решишь, правильно ли все это будет. Понимаешь? А если уж решишь, то это на всю жизнь, – постарался объясниться новоиспеченный учитель.

– Попробуем. А когда ты собираешься начать? – Маше жизнь показалось забавной. Вунь ей рассказывал про Эльниня и Хэсса, а теперь вот... – Хэсс, а Эльнинь?

– Что Эльнинь? – Хэсс отлепился от двери.

– Ему жить негде, а еще у него тяжелые проблемы. Он считает, что он должен быть твоим учеником, – напомнила Маша. – И на картине он тоже есть.

– Жить негде? – Хэсс уже ощутил, что теперь уже есть, где жить Эльниню. – Это поправимо, Маша, но я тебя попрошу об одном одолжении.

– Я слушаю, – подобралась девушка.

– Не рассказывай ему про значение портретов, пожалуйста. Если он задаст тебе вопрос, то направь его ко мне.

– Конечно, без проблем, – Маша подумала, что хорошо бы передвинуть шкаф в этой комнате. – Хэсс поможешь? – Она объяснила свой творческий замысел.

– Да за раз, – вор с легкой душой принялся двигать мебель.

– А когда мы начнем? – Маше было интересно попробовать.

– Сегодня вечером, будь готова, – Хэсс распланировал, что будет делать сегодня.

– Да? А что надо? Листы достать?

– Зачем? Ты что писать собралась? Мы с тобой пойдем в город. Оденься, как хочешь, но лучше красиво, – Хэсс тоже собирался нарядиться.

В комнату заглянул Вунь:

– А куда это вы собрались? – он слышал весь разговор и не утерпел.

– В город, на базар. Мы пойдем часам к пяти, – оповестил их Хэсс. – Ты хочешь с нами?

– Очень, – Вунь обожал походы во все места, где можно было потратить деньги. – А Милагро? Его нельзя оставлять дома одного.

– Пусть тоже идет, – покорно согласился Хэсс.

На головой Вуня появилась рожа Милагро:

– Тогда надо заканчивать с приборкой. Я должен сбегать за новыми штанами. Я и тебе платочки заказал с кодрами, – Милагро тоже подслушивал. – А я тебе кто?