Текст книги "Стая (СИ)"
Автор книги: Оксана Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 47 страниц)
ГЛАВА 52
В палате было тихо. Хотя, как иначе. Судя по размеренному дыханию, Монахов спал. Денис не первый раз навещал его в больнице и в такие моменты всегда немного терялся: не знал, что делать – то ли сидя у кровати подождать, пока тот проснется, то ли тихо уйти, предварительно переговорив с врачом.
Неловко как-то у постели спящего больного сидеть. Словно мешаешь ему: вздохами и ожиданием нарушаешь его покой, подгоняешь проснуться. И у окна стоять неудобно: некуда взгляд деть, ничего нет за окном интересного, да и солнце так ярко светит, что ослепляет. Душно в палате, проветрить бы.
Показалось, что воздух в помещении взметнулся, и по спине пробежала зябкость. Так бывает, когда кто-то пристально смотрит в спину. Шаурин обернулся и встретился с жестким взглядом серо-зеленых глаз. Удивительно живые они для человека слабого здоровьем, перенесшего пять дней назад сложнейшую операцию на позвоночнике и прикованного к больничной койке. Можно было бы сказать, что Сергей Владимирович «буравил его взглядом». Но здесь больше подходило другое – «горячо». Монахов смотрел горячо. Так смотрит человек, который ждал встречи, рад, соскучился.
– Как вы, Сергей Владимирович? – негромко и ровно спросил Шаурин.
– Живой, – одним словом обозначил мужчина свое самочувствие.
– Это я и сам вижу.
– Ну, а остальное мелочи.
– Действительно, – хмыкнул Денис, поддерживая попытку Монахова иронизировать.
– Как солнце ярко светит. Как будто весна на дворе.
– Да лучше на улице, – усмехнулся Денис, отметив про себя задумчивость Монахова, легкой тенью мелькнувшей на лице, – на улице бабье лето. Вот и греет «по-женски».
Сергей Владимирович почему-то улыбнулся. Может быть, вспомнил про жену. Это хорошо.
– Как Юля?
– Хорошо, – сначала неопределенно ответил Денис. Юля уже виделась с отцом, проведывала, но сегодня Денис заехал один. – Хорошо, – повторил немного иронично. – Я ее из дома одну не выпускаю, запер в квартире. Пусть в себя придет окончательно. – Денис так и не присел, остался стоять у окна, прислонившись к подоконнику. Может, солнце, которое грело «по-женски», держало; может, просто к концу дня не хотелось лишних движений делать.
– Вот это правильно, – неожиданно одобрил Сергей Владимирович, просветлев лицом. – Скандалит?
Шаурин почувствовал в его голосе понимание и невольно улыбнулся:
– Пытается, – кивнул.
– Ничего, успокоится.
– Вылечим.
Теперь Монахов кивнул с улыбкой, вернее, сделал едва уловимое движение, которое по-другому нельзя было расценить. Кивнул уверенно, словно не сомневался в обещании Шаурина.
– Всегда хотел спросить у тебя, – вдруг сказал он, прогнав с лица спокойствие. Кажется, скулы мужчины чуть побелели, напрягшись. Денис не задал встречного вопроса, но шевельнулся, позой своей выражая полное сосредоточение. Тогда Монахов продолжил: – Как бы ты поступил на моем месте тогда… семь лет назад?
Не уточнил он, что имел в виду, но Денис и так понял, о чем спрашивалось. Отвечать не спешил, хотя в ответе не сомневался и не раздумывал. Но выдерживал паузу – то ли чтобы значимости своим словам придать, то ли сконцентрировать на себе все внимание Монахова.
– Убил бы, – спокойно сказал он. – Будь я на вашем месте, убил бы, не раздумывая, – второй паузы не смог выдержать. – Разочарованы моими словами? – Почему-то стало важным услышать честный и прямой ответ.
– Нет, – как-то тяжело сказал мужчина. Хотя, наверное, еще каждое слово давалось ему с огромным трудом, но этого он, конечно, ничем не выказывал. – Значит, я в тебе не ошибся.
– Почему?
– Потому что сейчас я на больничной койке, а ты на своих ногах.
– Это ненадолго, – уверенно сказал Шаурин и тут же поправился: – То, что вы на больничной койке. Я от души хочу, чтобы вы поправились и еще долгие годы радовали нас своим присутствием.
Монахов улыбнулся, отчего-то веруя в его слова.
– Я и сам, признаться, на это надеюсь. Хотелось бы еще внуков увидеть.
– Это обязательно. Вы много чего можете дать моим детям, я хочу, чтобы от вас и моего отца они взяли только самое лучшее.
– Ты мог мне сказать это раньше, – не то спросил, не то сожаление выразил. И тут же разговор их негромкий утратил небрежность – легковесные фразы зазвенели в воздухе.
– Чтобы сказать это раньше, нужно иметь определенную смелость, самоуверенности голой – мало.
Сергей Владимирович помолчал, будто хотел, чтобы слова растворились в воздухе.
– Ну, про свадьбу я не спрашиваю. – И правда не спрашивал, считал это решенным вопросом. – Всегда знал, что ты на ней даже мертвый женишься.
Денис засмеялся такой откровенности.
– И все же, хотелось бы быть в состоянии, так скажем, прямо противоположном.
* * *
– Ну что, майор, давай повторим, – Лёня снова взялся за бутылку коньяка, – за то, что ты, Вадим Валерьевич, уже не майор.
– Бывших ментов не бывает. Да и рапорт мне еще не подписали.
– А что – могут не подписать? – спросил Шаповалов, свободно откидываясь на спинку стула.
– Подпишут, – уверенно ответил Вадим. – На должность начальника отдела всегда полно желающих. А я некоторым всю жизнь как кость в горле.
– Так пуганые же, – усмехнулся Лёня, наполняя рюмку Дениса.
– Причем насмерть пуганые. Хорош, Лёня, – остановил тот его. – Я же за рулем.
– А какого черта, спрашивается, ты в ресторан сам прикатил? Чтобы сидеть, как девица на выданье? Что – некого за баранку посадить?
– Да кто ж знал, что все так серьезно будет… – В кармане пиджака зазвонил сотовый, и Денис прервался, чтобы ответить на звонок.
– Вадим, ты мне скажи, – отвлекся Лёня на Бардина, пока Шаур разговаривал по телефону, – а чего это ты надумал в отставку подать? Сколько мы тебя ни уговаривали, чего только ни предлагали, ты не поддавался. А тут – на тебе рапорт на стол.
Вадим вздохнул, собираясь с мыслями. И проблем-то с ними не было, с мыслями, да разве ж поймет его Вуич. Может, и поймет, но в подробности вдаваться не хотелось.
– А после наших недавних приключений, Романыч, не работается мне. Перестал я всюду искать мораль.
Две недели продержался – действительно не работалось Бардину после похищения Юли. После того как поучаствовал в такой масштабной криминальной разборке. И сам далеко не ангел, всякое случалось за столько лет работы. Чего только не было. Но всегда он действовал во имя закона и на его стороне. В любом случае. А тут… Хотя сам согласился, никого не винил, ни на кого не обижался, о сделанном не жалел. Не хотел Денис его втягивать, о прямом участи и помощи не просил, задача Бардина была только Наталью спрятать. Но не смог Вадим оставить друга в такой момент, прекрасно понимал, что нет у Дениса иного выхода, кроме как разобраться с похитителями их же методами.
– Ну все, теперь ты на «темной» стороне, на нашей, – Лёня хлопнул Вадима по плечу.
– Гм, – гмыкнул тот, соглашаясь и с мрачным спокойствием отмечая про себя, что играть на «темной» стороне оказалось не так уж и сложно. – Чё, Шаур, девки, что ль, гуляют? – спросил, потому что краем уха слышал разговор друга.
– Ага, по четыре штуки в ряд, – Шаурин снова стал набирать номер Юли, потому что внезапно связь оборвалась, и они не договорили.
– По какому поводу?
– Да я и сам… не пойму, кого обнять. – Облегченно вздохнул, когда дозвонился наконец и услышал в трубке Юлин голос. – Я так и не понял, где вы… Ясно, через час буду, – убрал телефон в карман.
– Нехило видать гуляют, – усмехнулся Лёня.
– Сушите весла. А то ты не знаешь, как они пьют. Похлеще, чем мы с тобой.
– Знаю я. Редко, но метко.
Чуть больше чем через час Денис звонил в квартиру Кати Маркеловой. Юля впустила его, захлопнула дверь и на радостях повисла на его крепкой шее.
– Так и хочется спросить – «в чем сила?..», то есть, что за повод? – спросил Шаурин, мягко отцепляя ее от себя.
– Шаур-р-р, – прорычала она последний звук, заглядывая в серые глаза, – любовь моя, я решила тебе отдаться. Окончательно-таки и бесповоротно. Как это сказать, девичество я свое сегодня провожаю. Видишь, какой повод, а ты не знал. А все потому, что ты никогда не будешь меня контролировать. Ни-ког-да, – постучала по его груди указательным пальцем.
– М-мм, эка вас вштырило, мадам. Что пили?
– Все по-взрослому. Как в американских боевиках: виски с содовой, но в нашем случае – всего лишь виски с колой. Ну, и еще что-то там. А ты нам что-нибудь привез?
– Я вам что-нибудь привез. Но теперь думаю, что зря.
– И ничего не зря. – Юлька забрала из его рук пакет и вытащила бутылку шампанского.
– А чего это вы себя, девочки, сами развлекаете? – не удержался от иронии Шаурин, когда прошел вслед за Юлей в гостиную. – Сказали бы, я б вам к шампанскому не икры, а стриптизеров привез.
Большой круглый стол был заставлен закусками. Грохотала музыка. Таня и Катя пытались танцевать канкан. Порадовало, что не на столе.
– Ха-ха! Братик, ну ты и насмешил! А ревновать не будешь?
– Я-то? К этим набриолиненным проституткам? Обижаешь, сестра.
– Денис… – без лишних слов Юля вручила ему бутылку шампанского. Катерина тут же отправилась на кухню за высокими фужерами.
– Что-то боязно мне для вас, дамы, еще и шампанское открывать, – с большим сомнением сказал Шаур, но золотистую фольгу с горлышка все же содрал. – Глядишь, понесет вас всех в дальние дали. Где ловить будем? Может, остановитесь?
– Открывай, Денис Алексеич, не боись, – с готовностью кивнула Катя, звякнув хрусталем. – В люстру не целься: она безумно дорогая, эксклюзивная. А вот ковры можно и запачкать. Химчистки работают круглосуточно.
– Ох, Катерина, – нарочито тяжело вздохнул. – А я так верил в твою сознательность. Как оказалось, напрасно. – Крепко зажав пробку в одной руке, второй резко крутанул бутылку. Раздался тихий хлопок, и из открытого горлышка повился белый дымок. В воздухе сладко запахло. – А чего это ты, моя дорогая, свое девичество провожаешь у Катерины?
– А потому что мы не только Юлькино девичество сегодня провожаем, мы еще и мой новый паспорт обмываем, – ответила за Юлю Таня. – Я сегодня паспорт получила. Теперь я снова Шаурина! – радостно воскликнула и запищала. – Вот мы и решили собраться на нейтральной территории.
– И кстати, – сказала Юля после глотка шампанского, – если бы хотели сегодня увидеть на вечеринке стриптизеров, мы бы и без тебя справились.
– А вот это ты зря-я-я, по-моему, сказала, – усмехнулась Катя, глядя в лицо Дениса. Хотя лицо его особо ничего не выражало. Да этого и не нужно. Достаточно знать этого человека, чтобы в красках представить последствия вечеринки в компании со стриптизерами.
– Ах, и правда, – Юля театрально ахнула и приложила ладонь к губам. – Надо что-то делать. Сейчас, милый, все будет.
– Сколько вы выпили? – Денис вздернул бровь и посмотрел на сестру.
– Чуть-чуть, всего ничего, – она невозмутимо пожала плечами.
– Да уж, всего ничего… – сел на свободный стул. – А то я не знаю, после какой рюмки у нас такие замашки начинаются.
– У всех свои замашки, про твои я вообще молчу, – вступилась Таня за Юлю.
– Тарелочка белая, каемочка голубая, тортик шоколадный. Шаур-р-р, мой любимый, все для тебя, – Юля поставила перед Денисом торт. В ответ Шаурин глубоко вздохнул, Таня и Катя выразительно хихикнули. Смеяться в голос сил уже не было. Насмеялись за вечер.
– Дай попить чего-нибудь, – взялся за маленькую ложечку.
– Чего изволите, Ваше Величество, – чаю али кофе?
– Лимонаду.
– Вот не надо мне сейчас грубить, не надо. Я тут, понимаешь…
– Понимаю. Чаю, Юля, чаю. Без сахара. Иди, – развернул ее в направлении кухни.
– Любовь, ёлки-палки, – тоскливо вздохнула Катерина, потягивая шампанское.
– Это не любовь, Катя, это все алкоголь. Чувствую я, долго мне еще сегодня этот фестиваль наблюдать.
– Чего ты жалуешься? Ты сейчас должен светиться от счастья, я же за тебя замуж собралась.
– А ты это решила до того, как выпила, или после?
– Конечно, «до»! – искренне оскорбилась. – Ферштейн?
– А как же.
– Угу, – довольно кивнула и, расплываясь в улыбке, снова покинула гостиную.
…Денис шагнул в квартиру первый и щелкнул выключателем. В просторной прихожей вспыхнул яркий свет, на мгновение ослепив.
Юлька зажмурилась:
– Девушки, уймите вашу мать!
– Чего?
– «Любовь и голуби», – открыла глаза и, вздохнув, сбросила туфли. – Люблю этот фильм. Сто раз смотрела. А ты любишь?
– Еще как. Инфаркт микарда. Вот такой рубец. Вскрытие показало.
– Ой, давай завтра еще раз посмотрим.
– Ага. Давай. Прям с утра и начнем. – Помог Юле снять плащ. Она с удовольствием освободилась от верхней одежды, повесила ему на плечо свой шелковый шарфик. – Ты здесь полностью собираешься раздеться? – спросил он, когда она сунула ему жакет и расстегнула верхнюю пуговицу на блузке.
– А ты против? – приглушенно рассмеялась.
– Абсолютно.
– Абсолютно против или абсолютно нет?
– Я не против.
– Это правильный ответ, – одобрила Юля и, оставив Шаурина разбираться с ее вещами, скрылась в спальне. Там она завалилась на кровать и закинула руки за голову.
– Денис! – громко крикнула.
– Что? – ответил из ванной.
Сползла с кровати и пошла к нему. Сделать это оказалось трудновато: тело отяжелело, голова немного кружилась. С удовольствием вдохнула запах зубной пасты, это немного отвлекло от неприятных ощущений.
– А почему ты на мне раньше не женился? – обняв Дениса сзади, уткнулась в его голую спину. Он не ответил сразу, пришлось подождать, пока почистит зубы.
– Когда раньше? – сунул щетку в стаканчик.
– Ну раньше…
Вытер лицо полотенцем и устало выдохнул.
– Потому что это ты должна выйти замуж за Шаурина, а не я жениться на Монаховой.
– Не вижу никакой разницы.
– Разница огромная.
– Ладно. Раз ты говоришь разница огромная, значит, огромная. Можно я подумаю об этом завтра?
– Нужно.
– Ложись в кровать, я сейчас приду, – скомандовала, а он в ответ только усмехнулся и вышел, прикрыв за собой дверь.
– Блин, все уже повыключал, – проворчала Юля, немного погодя передвигаясь в темноте по спальне.
– Ложись уже.
– Ай, – тихонько вскрикнула, – я обо что-то ударилась.
– Обо что ты там могла удариться?
– Не знаю я, но ударилась.
– Ложись.
– Я замэрз, как на морском дне, – стуча зубами, процитировала Попандопуло. – Холодной водой мылась…
– С ума сошла.
– …чтобы протрезветь. – Забралась под одеяло и крепко прижавшись к любимому, закинула ногу ему на бедро. Денис натянул одеяло выше ей на плечи.
– Зачем тебе трезветь? Спи.
– Я спать? Я спать еще не собираюсь. Если только на тебе.
– Ты не вытиралась, что ли? Мокрая вся.
– Конечно нет. Я сегодня жутко неуверенная в движениях. Зачем столько суеты, в постели высохну.
– Да действительно. К чему все это… – усмехнулся.
Ее дыхание стало размеренным. Некоторое время Юля молчала.
– Шаур-р-р, мой любимый… – прошептала.
– Что? – вздохнул.
– А когда мы в ЗАГС пойдем заявление подавать?
– Когда хочешь. Хочешь завтра.
– Нет, послезавтра. Завтра у меня, наверное, голова будет сильно болеть.
Юля пошевелилась, устраиваясь поудобнее. Снова замолчала, но ненадолго.
– Денис…
– Что?
– Только давай подадим заявление как нормальные люди. Не надо, чтобы у нас его принимал мэр города. Не надо никого покупать. Никому ни за что платить не надо. Давай придем в ЗАГС, сами заполним заявление, постоим в очереди как все нормальные люди. Подождем, сколько надо. Месяц… или сколько там…
– Хорошо.
– И свадьбу не надо. То есть большого праздника. – Тут она ощутимо напряглась. – Боюсь я этого… чтобы чего не случилось… А то знаю я вас с папой, соберете всю свою братву. А мне этого не надо. Просто зарегистрируемся, потом поужинаем в ресторане с близкими. И на острова. Там себе свадьбу устроим – торжество для двоих. Я так хочу.
– Хорошо.
– Ты не против? – она как будто удивилась.
– Мне все равно. Хочешь на острова, поедем на острова.
– Да. Люблю Бали. Можно на Бали. А можно куда-нибудь в другое место. Я потом придумаю – куда. Только на месяц. Целый месяц. Будем вести себя как животные: есть, пить и заниматься сексом. А нет, пить нельзя… вдруг деточка получится…
– Спи, деточка…
* * *
Ветер гонял по аллеям желтые листья. Солнце неловко подсвечивало из-за туч. Всю ночь шел дождь – асфальт блестел, будто его отполировали. Шаурин посмотрел на часы и достал телефон. Договорились встретиться у сквера, чтобы пойти в ЗАГС подать заявление. Юля должна была приехать первой, потому что сам он немного задержался.
– Юль, ну ты где? – спросил нетерпеливо.
– Иду, – задыхаясь от быстрого шага, ответила она. – Я в магазин забежала, пока тебя ждала. Улицу перехожу.
Денис обернулся и посмотрел в ту сторону, откуда могла появиться Юля.
– Иди через подземный переход, – строго сказал, когда она подошла к краю дороги вместо того, чтобы пройти дальше к подземному переходу.
– До него далеко идти.
– Я кому сказал.
– Я быстро перебегу.
– Юля!
– Прекрати, я же не маленькая. Умею дорогу переходить.
– А ведешь себя как маленькая!
– Тихо, я уже иду, – закончила она перепалку и сунула телефон в карман плаща. Крепче устроила ремешок сумочки на плече и замерла, ожидая, пока поток машин поредеет.
С затаенным беспокойством Денис наблюдал, как Юля переходит дорогу в неположенном месте. Кажется, за это недолгое время сердце в груди несколько раз перевернулось. И вздохнул спокойно, только когда она подошла.
– Не ори, – сразу сказала Юля. – Я все сама знаю.
– А раз знаешь, зачем лишний раз злишь меня?
– Ладно, не ворчи. Пойдем прогуляемся, как договорились. – Юля изогнулась, оттягивая плащ, проверяя, не забрызгала ли тот сзади. Пока бежала к Денису, перепрыгнула пару лужиц.
– Погода как-то не очень для прогулок, – проворчал он, но раздражение уже схлынуло. Вышло вместе с воздухом, который выдохнул.
– Наоборот. – Взяла его за руку. – Вдыхай глубоко, Шаурин, пока свободен, а то скоро обзаведешься женой, потом ребенком, трудновато дышать станет.
Денис глубокомысленно хмыкнул и улыбнулся.
– Я ценю твой юмор. Это было остро.
Юлька довольно и звонко засмеялась – то ли собственной шутке, то ли шауринской деланой невозмутимости. У самого-то глаза вон как блестят. Блестят жаждой и нетерпением. Пристукнув каблуками, стряхнула воду с лаковых сапожек и потянула Дениса вперед по аллее. Они пошли медленно. Побрели, лениво перебирая ногами. Влажный воздух дышался легко, прохладный ветерок бодрил, иногда порывами сбрасывая с деревьев холодные капли. Тогда Юля поднимала глаза в небо, словно проверяя, стоит ли ожидать дождя.
– А ты помнишь наше первое свидание?
– Помню.
– Да? – Быстрыми мелкими шагами Юля вырвалась вперед и преградила ему путь. Денис вынужденно остановился, и она обвила его руками. Он ответно чуть сжал ее плечи.
– Да, – подтвердил. – Для меня это было вообще первое свидание.
– Хоть в чем-то я у тебя первая.
– Ты вообще у меня первая, – мягко растягивал слова, доверительно пригнувшись к ее лицу. – Первая, единственная, неповторимая, любимая, самая красивая.
– Ммм, боже, как приятно, – проговорила, как пропела. – Ну закидал меня комплиментами, закидал. Ты точно будешь идеальным мужем. А давай поцелуемся?
– Что это за внезапные желания?
– Я недоцеловалась на улице, – пошутила она.
В черном, доходящем до середины бедра, черном плаще, Денис выглядел слишком представительно. Это, конечно, только впечатление, но захотелось сделать его ближе и роднее, рассеять этот невольный официоз.
Посмотрел на ее губы, красивые и чуть напряженные от сдерживаемой улыбки. Поцеловал, а она как будто не ожидала. Отстранился на краткий миг, чтобы обняться удобнее, и снова приник. И сам, как Юля, недоцеловался на улице. Для него вообще все, что ее касалось было с приставкой «недо».
Они долго стояли на аллейке, целовались под чужими взглядами – одобрительными, осуждающими, но не равнодушными. Кроме них, гуляющих парочек больше не было – погода не та, да и время не прогулочное, – только случайные прохожие бежали по делам, спешили пересечь этот маленький городской сквер напротив ЗАГСа.
– Я волнуюсь, – чуть позже сказала Юля, когда они подошли к крыльцу здания.
– А чего ты волнуешься?
– Сама не знаю. Мы же так ждали этого, так хотели… Хотели, да? – даже приостановилась.
– Да. Хотели и ждали. Пойдем.
Внутри здания стояла тишина. Такая, что стук каблуков по полу показался слишком громким и неуместным. Но больше всего Юля поразилась отсутствию людей. Не было никакой очереди – ни людей, ни шума.
– Что ты на меня смотришь, как на врага народа? Я не виноват, что тут нет очереди, я тут вообще не при чем.
– Точно?
– Ты переоцениваешь мои возможности.
– Нет, любимый, я слишком хорошо тебя знаю, – деловито сказала она и огляделась. На одном из стендов с образцами бланков нашла заявление о заключении брака. Села за стол, из сумочки достала свои документы и авторучку.
– На, – Денис положил на стол свой паспорт, – заполняй. И за себя, и за меня. Подожди, дай-ка мне… – внимательным и цепким взглядом окинул бумагу, поставил свою подпись в конце и еще что-то черканул. – Все, можешь теперь заполнять. – Снова положил перед ней бланк заявления.
Юля тут же подняла на Дениса глаза, когда увидела, что в графе «присвоить фамилию: жене…», он собственноручно вписал «Шаурина».
– А может…
– Не может, – оборвал ее и указал глазами на лист бумаги. – Пиши.
Она усмехнулась и, чуть качнув головой, открыла свой паспорт. Денис не стал ей мешать, прошелся по залу, постоял у стендов с образцами документов, изучил таблички на дверях специалистов.
Когда Юля почти закончила, из ближайшего кабинета вышла молодая парочка. И девушка, и парень выглядели счастливыми, наверное, тоже приходили подавать заявление. Денис бросил на Юлю красноречивый взгляд.
– Все, – сказала она и поднялась со стула. Сбросила светлый плащ, перекинула его через руку. Денис от своего не стал избавляться. Только, освободив пуговицы из петель, распахнул полы.
– Мне кажется, что я уже вышла замуж, – чуть позже засмеялась Юля, толкая дверь на улицу.
Денис не успел ей ответить: едва вышли на широкое крыльцо, их оглушили приветственные крики.
– Вы какого здесь? – немного опешил Шаурин.
– А-а! – Юлькин восторженный вскрик плавно перетек в не менее восторженный визг. Вуич усердно тряс бутылку с шампанским.
– Вуич, твою мать… – Денис прикрыл глаза, стоя под дождем из пенных брызг.
– Романыч, хорош! А то пить нечего будет, – притормозил Лёньку Вадим.
– Да ладно! Шаур один раз женится, надо чтобы все было красиво!
– Ага, теперь-то красивей не бывает, – Денис осмотрел себя и смахнул с плотной ткани сладкие капли.
– Шаур, когда свадьба? – весело спросил Стас.
– Ну, скажи, – подтолкнула Юля Дениса, расплываясь в радостной улыбке.
– Восьмого ноября.
– Шутишь? – переспросил Лёня с недоверием.
– Вообще не шучу. Восьмого ноября, – улыбнулся он.
– Твою дивизию… – протянул Вуич, – это ж каждый раз напиваться придется до полусмерти – и за твой день рождения, и за день вашей свадьбы.
Юлька звонко рассмеялась.
– Мы не виноваты, так получилось.
Шаповалов разлил шампанское по пластиковым стаканчикам.
– Все пьянки восьмого, – предупредил Шаур, но стаканчик взял.
– Шаур, ты что издеваешься? С Монахом какая пьянка? Будем тихо-мирно потягивать компот – ни шампанским не облиться, ни водки напиться, – шутя возмутился Вуич.
Юлька откинула за спину волосы и тоже взяла стаканчик. Несмотря на то, что шампанское было ледяное, руки ее горели огнем. На душе было тепло – от ощущения полнейшего счастья.
– Ну все, теперь Юльку срочно домой, а сами к Катюхе в ресторан, она обещала нам банкет. А то девичник, понимаешь, был, а с мальчишником нас прокатили, – сказал Вадим.
– Разумеется, – согласился Денис. – Так и сделаем: Юльку домой, а сами в ресторан.
– Как это? – растерялась Юля. – Вы что? А я? Почему это меня домой?
Все дружно рассмеялись.
– Да шутка это, дорогая моя, шутка, – успокоил ее Денис. – Ты что – веришь этим бандерлогам?
– Почти поверила.
– Вадя, ты чувствуешь?
– Что?
– Никто не чувствует? – Лёнька сделал хитрое лицо и подмигнул Юле. – Что горько… А я чувствую… Горько, вашу мать!
– Лёня, отвали, – сказал Денис.
Юля хихикнула и сделала последний глоток, допивая игристое вино.
– Горько! – заорали теперь все трое друзей.
Шаурин отдал свое стаканчик Бардину и притиснул к себе Юльку.
– Иди сюда. Успокоим жаждущую публику, а то нас арестуют за нарушение общественного порядка.
Поцелуй был долгим. Поцелуй почти мужа и жены. Крепкий, пьянящий, со вкусом шампанского.
– А насчет ресторана я, между прочим, не шутил, – сказал Вадим, когда молодые оторвались друг от друга.
– Чего мы тогда тут мерзнем, как студенты? – среагировал Шаурин.
Юля потянулась к нему и поцеловала в щеку.
– Потому что это романтика. Потому что ресторан, регистрацию, как бы это все ни было красиво, ты забудешь. А вот то, как мы целовались в сквере, как нас облили шампанским, как мы пили его у ЗАГСа из пластиковых стаканчиков, ты не забудешь никогда.
* * *
– Нет, моя любимая, только ты так можешь – на второй день медового месяца навернуться с лестницы и вывихнуть ногу, а потом две недели валяться практически в недвижимом состоянии. Просто прелесть, а не медовый месяц. Ради этого, конечно, стоило лететь на Маврикий. Навернуться с лестницы дома – для тебя банально.
– Хорошо еще, что я ногу не сломала. – Юля поболтала ногами в воде, плеснула на бедра и, отклонившись назад, оперлась на руки, подставляя лицо яркому солнцу. – И, кстати, милый, наша жизнь целиком состоит из банальностей. Просто у каждого они свои. Свое счастье, свое несчастье, свои банальности, – задумчиво изрекла она глядя в небо, поражающее своей синевой. Какое-то акварельное оно, будто нарисованное яркой краской. И облака на нем белые, воздушные, как сахарная вата. Смотришь в это небо и, кажется, чувствуешь на языке сладковатый привкус. А может, такой он – вкус счастья?
– Хорошо, что ты себе шею не сломала! – Денис подплыл к ней и повис на краю бассейна.
– Шею бы сломала Монахова, а Шаурина шею сломать не может. Это факт. А вывих – это всего лишь отголоски моей прошлой жизни, вживаюсь в новую роль.
– Мне твои «вживания»… – оборвал он фразу, оставив в тоне угрожающую многозначительность.
– Это почему? – потянувшись к мужу, смахнула с его плеч капли воды. Размазала по теплой загорелой коже. – По-моему, сбылась твоя мечта. Ты же всегда хотел, чтобы я от тебя ни на шаг не отходила. Так я теперь без тебя и шагу ступить не могу.
– Мне не до шуток.
Юля шумно и немного раздраженно выдохнула.
– Ну знаешь, я не могу лежать и ныть. Сетовать и жаловаться на свою судьбу. Ты еще обвини меня, что я все подстроила.
– А черт тебя знает…
Юля бросила на Дениса гневный взгляд, собираясь возмутиться, но увидела в его глазах смех.
– Ты же знаешь, у меня на этой ноге связки слабые. Я постоянно ее подворачиваю. Сама хочу, чтобы все зажило быстрее.
– Я точно поседею раньше времени.
– Принесешь мне водички? С лимоном.
– Ужас, дикий ужас… Две недели рабства.
– Не переживай, любимый, у меня же нога болит, а не голова. Будет тебе медаль на отвагу. Да и нога у меня уже болит не так сильно. Пойду сама схожу, а то умру от жажды, дожидаясь, пока ты все свои претензии выскажешь.
– Сиди, – подтянулся на руках и вылез из бассейна. – И я еще не высказался, вернусь – договорю.
Не потрудившись вытереться полотенцем, Денис так и двинулся в открытую гостиную, оставляя за собой лужицы воды. Юля проводила его взглядом и прищурилась: стены дома и крыша такие белые, что солнечные лучи, отражаясь от них, слепили глаза.
С тоской она посмотрела на океан, так хотелось пробежаться по теплому песку, окунуться в воду, взбить веер брызг. Но пока сотня метров – непреодолимое для нее препятствие. Что ни говори, отдых мог быть намного приятнее, если бы травма так сильно не ограничивала ее в движениях. Но даже эта досадная неприятность не могла прогнать привкус карамельной сладости на языке. Ведь все получилось так, как они хотели: райский остров в нескольких шагах от океана, уютная, утопающая в зелени, вилла. И вокруг ни души.
– Про претензии, – строго продолжил Денис, вручая ей стакан с водой. – Конечно я в претензиях. Ты мне обещала праздник: танцы на берегу, купание под водопадом, секс в джунглях и бассейн шампанского. И где все это?
Юлька громко рассмеялась, чуть не подавившись водой.
– Да хватит уже прикалываться. В претензиях он, что без праздника остался… Ты на свадьбе попросил регистраторшу, чтобы она подсократила речь. Я твоя жена, у тебя теперь не жизнь, а сплошной праздник.
– И она подсократила, кстати. Такая понимающая женщина оказалась, – довольно кивнул Денис. – Так то регистрация!..
– Подожди пару дней, устрою я тебе праздник, а сейчас у меня больничный.
– Слава Богу, наконец-то я услышал то, что хотел.
– Истина где-то рядом. Слу-у-у-шай, – вдруг с воодушевлением сказала она, протягивая гласные. Обычно в таком тоне Юля начинала разговор по душам. – А когда ты меня полюбил?
– Чего?
– Когда ты понял, что любишь меня?
– Не скажу.
– Скажи.
– Не скажу.
– Ну пожалуйста.
– Если я скажу, ты отстанешь?
– Конечно.
– Когда сердце застучало, тогда и понял.
– А когда застучало?
– Когда полюбил, – снова ускользнул от ответа, потом покачал головой с усмешкой. – И знаешь, танцы на берегу моря, купание под водопадом, секс в джунглях и бассейн шампанского я точно забыл бы через пару тройку лет, а вот то, что ты чуть не свернула шею на второй день медового месяца, я не забуду никогда.
