Текст книги "Призыватель шторма (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Глава 12
На следующий день после обеда мы с Руком остаёмся у него в комнате и ждём наказания за смерть Шепчущего. Он упорно уклоняется от подробностей, но одет почти как вчера: мягкие серые кожаные штаны и безрукавка с ремнями и пряжками. Рук снимает кольца и аккуратно кладёт на тумбочку. Почему-то именно это заставляет меня нервничать.
В дверь стучат, и она тут же распахивается, не дожидаясь приглашения. На пороге парень и девушка лет шестнадцати-восемнадцати. Волнистые чёрные волосы, высокие скулы, прямые носы – я мгновенно понимаю, кто они. Знакомство с родителями Рука само по себе было испытанием, но подозреваю, его брат и сестра точно не будут сдерживаться.
– Все готовы? – спрашивает девушка, уверенно входя в комнату. Увидев меня, она резко останавливается на полушаге, рот открывается – почти как у мультяшного персонажа.
– Поэт, это моя младшая сестра Нэйви, – говорит Рук. – Нэйви, моя подруга Поэт.
Нэйви переводит взгляд с него на меня, складывает руки на груди и выставляет бедро. Одетая почти как Рук, с подведёнными чёрным тёмными глазами и волосами до подбородка, она спрашивает: – Так это та бездомная, которую ты притащил домой?
По тону невозможно понять, оскорбление ли это, но тут она расплывается в улыбке, подскакивает ко мне и обнимает. – Привет! Давай дружить.
– Нэйви, дай ей хоть немного пространства, – говорит Рук. Она отступает и поднимает ладони, сдаваясь.
– Я просто пытаюсь быть милой!
Рук проводит ладонью по лицу. – Знаю. – В голосе лёгкое раздражение, но куда сильнее слышится любовь.
Нэйви улыбается, плюхается на край кровати и закидывает ногу на ногу. – Расскажи мне всё про город. Я всегда хотела туда попасть. Какой Эмери? Как Рук ладил с другими учениками? Наверняка только и делал, что всех сверлил взглядом.
И внезапно в груди начинает ныть. Она так напоминает Джорни своей бесконечной энергией, что под рёбрами пульсирует острая тоска по оставленной жизни.
– Извини за неё, – говорит второй гость и протягивает руку. Он тоже очень похож на Рука и их отца, только чуть ниже и крепче. Чёрные волосы длиннее, касаются плеч, половина собрана назад.
– Я Джастин, – представляется он. – Самый младший из детей Атира.
– Рада познакомиться. – Я пожимаю ему руку.
– Как ты? Наверное, тяжело впервые уехать из дома.
В его лице столько доброты, что глаза начинает щипать. Я киваю. – Немного.
– Слышала, вы влипли, – говорит Нэйви. – Папа кипит с тех пор, как узнал про Шепчущего.
– Я облажался, – говорит Рук и трёт затылок. – Слишком быстро среагировал. Не попытался нормально снизить напряжение, но шторм был слишком близко, и я не хотел ещё дольше оставаться наверху.
Брат и сестра обмениваются понимающими взглядами. Наверное, неудивительно, что они знают его тайну.
Призыватель шторма.
За последние сутки на меня свалилось столько новой информации, что я толком не успела осмыслить именно это открытие и подумать, что оно значит для моего будущего. Когда мы с Руком планировали проникнуть в офис Щита, то надеялись доказать, что мы не Хранители, а нечто иное – и тем самым избежать рук Гасителей.
Если я докажу, что не Хранитель, смогу ли вернуться домой? И хочу ли? Если генерал Сол тоже Призыватель, станет ли она меня защищать? Верховный командир ясно дал понять, что в Завесе мне не рады, так что выбора может и не быть.
– Ну всё, пора! – Нэйви резко хлопает в ладоши. – Все уже ждут представления!
– Что именно сейчас произойдёт?
– О-о, ты ей не рассказал? – Глаза Нэйви распахиваются. Она тянет меня за руку, поднимая из кресла, и цепляется локтем за мой. – Сейчас будешь смотреть, как моему большому страшному братцу хорошенько набьют морду.
Через несколько минут мы входим в огромную пещеру, вырубленную внутри горы. В центре – бойцовский круг. С одной стороны поднимаются ряды трибун, уже заполненные людьми. Все разговаривают и смеются, у многих в руках бутылки с тем, что Нэйви называет фруктовым бренди. При появлении Рука толпа взрывается свистом и криками. Он мрачно смотрит на трибуны, потом возвращает взгляд ко мне.
– Сядь с Нэйви и Джастином. И… если захочешь отвернуться, я не обижусь.
– Что это должно значить? – спрашиваю я, но он уже уходит.
– Пошли, девушка Рука, – говорит Нэйви, хватает меня за руку и тащит в первый ряд.
– Не называй меня так, – хмурюсь я.
– А разве нет? Иначе зачем он рисковал задницей и притащил тебя сюда?
– Следи за языком, Нэйв, – говорит Джастин, садясь с другой стороны от меня.
– Да расслабься, ты такой зануда. – Она поворачивается ко мне. – Ну? Он тебе нравится так же сильно, как ты ему?
– Я ему не нравлюсь, – автоматически отвечаю я. – У него просто не было выбора, кроме как привезти меня сюда.
Хотя, пожалуй, это не совсем правда.
Нэйви фыркает, и даже Джастин криво усмехается. Я смотрю на него, но он уже уставился на арену, где собираются несколько человек, положил ладони на колени и всем видом изображает невинность.
– Поэт, – говорит она. – Я знаю, про Корок ходит всякое, но ты же не настолько тупая.
Я хмурюсь. – С чего ты так уверена?
Она пожимает плечами. – Просто знаю. К тому же вчера он рассказывал нам о тебе.
– Правда? Что говорил?
– Всякое про школу, про то, чему научился. Как вы подружились.
Мне отчаянно хочется спросить ещё. Хочется понять, где заканчивается ложь Рука и начинается его настоящая правда.
– Так он тебе нравится или нет? – Нэйви не собирается отступать.
Я вздыхаю и смотрю на Рука в центре арены. Рядом с ним уже Фишер, Каллиопа, его родители и несколько незнакомых мне людей.
Все тихо переговариваются, а я невольно любуюсь тем, как яркий свет скользит по плечам Рука, подчёркивая мощные мышцы и выточенное тренировками тело, которым я восхищалась ещё на занятиях Штормовой гвардии. И, если честно, почти каждую свободную минуту.
– Ну всё, ясно, – говорит Нэйви. Прикрывает рот ладонью, будто собирается сообщить секрет, и наклоняется через меня к Джастину. – Она по нему сохнет. Вон, глазами его раздевает через всю арену.
– Следи за языком, – одёргивает Джастин одновременно с моим: – Ничего подобного.
Нэйви откидывается назад, показывает мне большой палец и понимающе подмигивает. – Ну да, ну да. Конечно. Совсем не раздеваешь.
Я стону, закрываю лицо руками, потом всё же выглядываю на Рука. Раздевала. Ещё как.
Мне бы держать оборону, но с каждой минутой это становится всё труднее.
Я напоминаю себе, что он был там в ночь смерти Рейна, а я до сих пор не потребовала объяснений. Но после всего, что увидела здесь, вполне возможно, у него есть разумная причина. И если дать ему шанс всё объяснить, злиться, возможно, станет не за что. Тогда я точно не смогу перед ним устоять.
Может, на самом деле меня пугает риск того, что между нами может быть что-то настоящее.
Что-то, у чего, скорее всего, нет будущего: его жизнь здесь, а в его мире мне не рады.
Наконец от группы, где совещаются Рук и остальные, отделяется женщина и идёт в центр арены. Высокая, стройная, с мощными мускулистыми руками, которые заметны даже под кожаным пальто до колен. Длинные платиновые волосы – почти в тон коже – заплетены в сложную систему соединённых кос по всей спине. Ледяные голубые глаза резко выделяются на фоне чёрной полосы краски через лицо. Она останавливается посреди арены и упирает руки в бока.
Толпа стихает почти мгновенно.
– Генерал-лейтенант Рей, – шепчет Нэйви. – Один из старших офицеров.
– Добро пожаловать! – громко и чётко произносит Рей, выпрямившись. – Как многие из вас знают, несколько дней назад на Пятой станции погиб Шепчущий.
Зал погружается в тишину. Люди склоняют головы и тихо произносят слова в память о погибшем. Их уважение настолько не похоже ни на что, к чему я привыкла, что снова выбивает меня из равновесия.
– Допрос, проведённый верховным командиром, установил, что предотвратить смерть было невозможно. Обстоятельства заставили выбирать между двумя невиновными жизнями. – Она делает паузу, и мне кажется, сама Рей не слишком верит в мою невиновность. – Но смерть Шепчущего – серьёзнейшее событие, какими бы ни были обстоятельства. Поэтому сегодня командир базы Пятой станции Фишер Стерлинг и первый лейтенант Рук Атира – человек, непосредственно виновный в смерти – понесут наказание по законам Завесы.
По толпе проходит возбуждённый гул. – Что сейчас будет? – спрашиваю я Нэйви и Джастина, но они молчат, потому что Рей уже продолжает.
– Первым – командир базы Стерлинг. – Она отступает и указывает в сторону. Фишер выходит из группы и лёгкой трусцой бежит в центр арены. С трибун раздаются крики поддержки, он улыбается и поднимает руки. На человека, идущего на смерть, совсем не похож. Возможно, всё не так ужасно.
– Кого вызываете? – спрашивает Рей, и её мощный голос перекрывает шум.
– Они должны драться врукопашную со старшим офицером, – шепчет мне Нэйви.
– А-а. – Я смотрю на Рука. Он стоит со скрещёнными руками и наблюдает, как Фишер нарочито задумчиво трёт подбородок.
Затем Фишер разворачивается и кланяется Рей. – Окажете мне честь, генерал-лейтенант?
Трибуны взрываются восторженными криками. Рей отвечает хищной улыбкой и уже сбрасывает пальто, оставаясь в облегающих кожаных штанах и топе. – С удовольствием, солдат.
Кто-то выходит вперёд, повторяет правила и запускает отсчёт. Толпа орёт, Фишер и Рей принимают боевые стойки и бросаются друг на друга.
Сначала я не понимаю, что это вообще за наказание. Да, публичное, но выглядит так, будто им весело. Фишер и Рей сцепляются, бьют руками и ногами, катаются по земле.
На первый взгляд силы почти равны. Потом что-то меняется, и я понимаю: Рей просто играла на публику.
В следующую секунду она уже осыпает Фишера ударами, лицо напряжено от яростной концентрации.
Кулак врезается ему в челюсть. Весь зал одновременно втягивает воздух, когда кровь брызжет на пол и темнит землю под ногами.
Фишер лежит на спине и хватает ртом воздух. Проходит несколько секунд, прежде чем он садится, переворачивается, упирается ладонями в землю и выплёвывает сгусток крови – возможно, вместе с зубом. Трудно сказать.
– Встать, солдат! – кричит Рей, подпрыгивая с ноги на ногу. – Мы ещё не закончили!
Фишер с трудом поднимается, и драка продолжается, но теперь он двигается медленно, реакции запаздывают. Рей бьёт его в живот, он складывается пополам, после чего она вгоняет локоть ему в спину. Фишер падает как мешок.
Теперь он вообще не шевелится.
Один глаз заплыл, из носа и рта течёт кровь.
– Сдаёшься? – кричит Рей, подняв кулак. Она почти не запыхалась, лицо едва вспотело, лишь несколько идеально приглаженных светлых прядей выбились из причёски.
– Ох, – говорю я. – Так вот в чём наказание?
– Публично получить по заднице, – с улыбкой отвечает Нэйви.
Фишер с трудом поднимает руку и трижды стучит по земле под аплодисменты и крики трибун.
– Закончили! – кричит Рей, а двое медиков уже подбегают с носилками за Фишером. Его уносят с арены под смесь свиста и аплодисментов.
Рей вытирает рот тыльной стороной ладони, резко разворачивается и указывает на дальний конец пещеры. – Атира! Твой выход!
Глава 13
По арене снова прокатывается оглушительный рёв. Рук выглядит необычно мрачным, когда идёт в центр и останавливается перед Рей, свободно опустив руки вдоль тела.
– Первый лейтенант, – усмехается она. – Кого выбираешь?
Толпа снова взрывается криками и возбуждённым гулом. Люди выкрикивают имена и просто подначивают друг друга. Я замечаю, как напряглись Нэйви и Джастин, наблюдая за братом. За Фишера они так не переживали. Может, наказание Рука будет хуже. Или они просто не так близки с Фишером.
– Что происходит? Что не так?
– Ничего, – отвечает Нэйви. – Просто терпеть не могу, когда он дерётся.
Я тоже.
Я снова смотрю на Рука. Он по-прежнему выглядит так, что хочется съесть его живьём. Проводит рукой по волосам, бицепс напрягается. Тёмная подводка делает его опасным и загадочным. Кажется, я немного одержима.
– Фу, – говорит Нэйви. Я поворачиваюсь к её страдальческому лицу. – Убери это выражение. Я не хочу представлять все грязные мысли о моём брате, которые сейчас крутятся у тебя в голове.
– Никакого выражения не было! – возмущаюсь я. Нэйви кривится, а потом заливается смехом. Даже Джастин улыбается, и я чувствую, как горят щёки.
– Ладно, может, совсем чуть-чуть, – тихо признаюсь я. Я могу сколько угодно убеждать себя, что больше не доверяю Руку, но сердце – и некоторые части тела, о которых лучше не говорить, – явно другого мнения.
Будто почувствовав мой взгляд, Рук поворачивается и едва приподнимает уголок губ. Эта улыбка пробивает грудь насквозь, словно стрела. Вокруг сотни людей, но мне кажется, она предназначена только мне. Потом он отворачивается к дальнему краю арены. Нэйви берёт меня за руку и сжимает, а сердце сбивается с ритма.
– Я вызываю верховного командира! – кричит Рук, и толпа снова сходит с ума.
– Блядь, – выдыхает Джастин, а Нэйви резко втягивает воздух.
– Это плохо? – спрашиваю я. Саммит тем временем растягивает губы в улыбке, прокручивает шею и хрустит костяшками.
Он снимает длинную кожаную куртку и отдаёт её кому-то позади, затем шагает к Руку. По пути снимает и верх, открывая мощный рельефный торс и татуировку, поднимающуюся по рёбрам и расползающуюся по левой груди.
Трибуны снова ревут, люди топают и скандируют.
– У них это давняя история, – говорит Нэйви. – Рук за всю жизнь ни разу не победил его в рукопашной.
А-а. Вот оно, настоящее наказание.
Следом Рук снимает рубашку под визг и крики толпы. Его тело не слишком отличается от мраморных статуй в коридорах Эмери.
– Почему мужчины в моей жизни такие нелепые? – задумчиво спрашивает Нэйви. Я фыркаю, Джастин бросает на неё недовольный взгляд. – Не ты, конечно, мой милый младший братик.
Джастин закатывает глаза и потирает ладони о бёдра, ожидая начала.
Толпа обезумела. Думаю, половина здесь влюблена в Саммита, вторая – в Рука. Хотя нет, скорее почти все влюблены в обоих. Я не могу отвести глаз от Рука, пока отец и сын встают друг напротив друга, слегка пригнувшись и широко расставив ноги.
– Он правда ни разу его не победил? – спрашиваю я, пока Рей ещё раз громко повторяет правила. Что-то подсказывает, эти двое и так их знают.
– Ни разу, – отвечает Нэйви. – Было пару раз, когда почти получилось, но, кажется, папа тогда был пьян. Или только отходил от гриппа? В общем, был не в лучшей форме. Он научил Рука – вообще-то всех нас – всему, что знает сам, поэтому все наши приёмы ему знакомы. Папа обещал: если однажды Рук его победит, получит командование Завесой.
– Вот так просто?
Нэйви скептически смотрит на меня. – Поверь, это только звучит просто.
Все орут, болеют и стучат ногами по настилу. Шум такой, что я почти не слышу собственных мыслей.
– И все об этом знают? – Я киваю большим пальцем на толпу за спиной.
Она оглядывается и усмехается. – Все.
Я тяжело выдыхаю, и бой начинается. Рук первым бросается вперёд, обхватывает отца за пояс, врезаясь головой ему в грудь. Они сцепляются и начинают кружить по арене. Толпа уже стоит, кричит за обоих, пока отец с сыном крутятся, вырываются, время от времени нанося удары. Тычок в живот. Скользящий удар в челюсть. Размашистый удар ногой в спину.
После последнего Рук буквально взлетает, перелетает через часть арены и падает лицом вниз. Я ахаю, когда он несколько футов скользит по земле и наконец останавливается. Вокруг снова крики и скандирование, ему велят вставать. Проходит несколько секунд, прежде чем Рук поднимается на колени. Бровь рассечена, грудь содрана, губа лопнула, кровь стекает по подбородку. Прошло всего несколько минут, а выглядит он уже хреново.
На краю арены я замечаю Фароу Атиру. Она стоит, сцепив руки, глаза тревожно прищурены.
– А ваша мама что думает обо всём этом? – спрашиваю я Нэйви. Та пожимает плечами.
– Это папин способ. Она давно его приняла. Он нас любит, но всегда заставляет становиться лучшей версией себя.
Бой продолжается, а я думаю о собственном отце. Он тоже был ко мне суров, но дети Атира за это будто ещё сильнее любят и боготворят Саммита, а не ненавидят. Конечно, наши семьи слишком разные. Я готова поспорить: за пределами тренировок Саммит Атира ни разу в жизни не поднял руку на жену или детей.
Рук и его отец снова кружат друг вокруг друга, дёргаются, делают обманные движения. Рук точно бьёт в челюсть, голова Саммита откидывается назад. Тот отступает на несколько шагов, на губах появляется кровь. Качает головой, сплёвывает – и снова бросается вперёд.
Они сталкиваются. Руки мелькают, блокируя и отбивая удары, ноги быстро переступают. Рук хорош. Я помню, каким невероятным он был на матах. Теперь понятно, почему в школе он без труда побеждал всех подряд: так он тренировался всю жизнь. И вдруг до меня доходит, насколько сильно он притворялся в спортзале. Как много скрывал. Он мог размазать по полу любого из нас.
Но каким бы отличным бойцом ни был Рук, его отец ещё лучше. Движения быстрые, точные, плавные и выверенные – за каждым ударом годы опыта.
Оба уже вспотели, кожа блестит под жёстким светом. Я смотрю, как под ней перекатываются и напрягаются мышцы, пока они сцепляются.
Саммит бьёт Рука в живот, затем в челюсть. Рук пошатывается и падает на колени под рёв зрителей.
– Насколько сильно он его покалечит? – спрашиваю я, вцепившись в Нэйви.
Ненавижу это. Ненавижу видеть Рука раненым.
Несколько секунд он качается, затем валится вперёд лицом в землю под оглушительный рёв. Саммит неспешно подходит и встаёт над лежащим сыном.
– Ну, я… – начинает Нэйви, когда двери арены внезапно с грохотом распахиваются. Все поворачиваются на шум.
Гвардейцы.
Точнее, Круговая гвардия Щита – в гладкой белой броне, со станнерами в руках.
Я мгновенно вскакиваю.
Четверо гвардейцев входят на арену и останавливаются парами друг напротив друга. Рук пытается смотреть сквозь кровь, стекающую ему в глаза, одной рукой держится за рёбра. Проводит тыльной стороной ладони по окровавленному рту и переводит взгляд на меня.
Они нас нашли.
Потом на арену входит ещё кто-то, проходит между гвардейцами и останавливается. Зал мгновенно стихает.
Это она. Генерал Никсия Сол собственной персоной.
Глава 14
Вся арена замирает. Тишина будто вибрирует в воздухе. По лицам видно: кто-то вообще не понимает, кто только что вошёл, а другие прекрасно знают генерала и всё, что она собой олицетворяет.
– Ох, блядь, – говорит Джастин. Он явно из второй группы. Рук говорил, что Щит не знает об этом месте. Неужели я привела её прямо сюда и разрушила то, над чем они работали десятилетиями?
– Следи за языком, – шепчет Нэйви, и брат отвечает ей тревожным взглядом.
Рук всё ещё лежит на земле и пытается сесть, по виску течёт кровь. Он качается и едва не падает, опираясь ладонью о пол.
– Помогите ему, – негромко говорит Саммит, указывая на сына. Двое медиков тут же подбегают, помогают Руку сесть и начинают осматривать раны.
Верховный командир Атира протягивает руку, и через секунду кто-то вкладывает в неё его рубашку. Он натягивает её через голову, отбрасывает мокрые от пота волосы назад и разминает плечи. Его реакция сбивает меня с толку. Разве он не должен поднять тревогу или что-то в этом роде? Судя по растерянным взглядам вокруг, не мне одной это кажется странным.
– Генерал, – произносит он, и низкий голос разносится по арене. По толпе идёт приглушённый шёпот. Даже тот, кто не знает, кто она, сразу поймёт: от этой женщины исходит власть и абсолютная уверенность. – Что вы здесь делаете?
– Где они? – спрашивает она, решительно входя в центр арены. Сначала смотрит на Рука, потом обводит взглядом площадку и трибуны. – Вижу, ваш сын вернулся. А где она?
Я стараюсь стать как можно меньше и с трудом подавляю желание спрятаться за широкой спиной Джастина.
– Кого она ищет? – спрашивает Нэйви, и в следующую секунду до неё доходит. – Ох. – Генерал Сол как раз находит взглядом меня.
Саммит подходит к генералу. – Никсия, возможно, нам стоит поговорить где-нибудь без свидетелей?
– Разумеется. Но за этими двумя нужно следить. – Она указывает на Круговую гвардию. – Я не хочу, чтобы они снова сбежали.
– Хорошо, – отвечает Саммит, хотя это слово словно причиняет ему физическую боль.
Двое гвардейцев направляются ко мне. Я с трудом сглатываю, лоб покрывается потом, ноги превращаются в желе.
– Идёмте с нами, – говорит тот, что слева. Выбора у меня очевидно нет. Я неловко перелезаю через ограждение между зрителями и ареной, быстро встречаюсь взглядом с Нэйви и иду за людьми генерала Сол.
Рук уже без сознания и лежит на носилках.
– Генерал Сол, – говорит Саммит. – Пройдёмте сюда. Ваша гвардия может сопроводить моего сына в лазарет, пока мы разговариваем.
– Я пойду с ним, – вырывается у меня. Все головы поворачиваются ко мне. Под пронзительными взглядами обоих лидеров я почти сжимаюсь в комок. – Я останусь с ним, пока вы…
Я понятия не имею, как закончить. Пока она не решит вернуть меня в Нью-Манхэттен и разобраться со мной? Тринити раскрыла меня как Хранителя, но Рук считает, что генерал может быть Призывателем шторма. Поверит ли она, что я тоже?
– Хорошо, – говорит Саммит, разглядывая меня с новым интересом. – Можешь идти с ним.
– Спасибо. – Верховный командир и генерал Сол разворачиваются и быстрым уверенным шагом идут через арену. Перед выходом они останавливаются поговорить с Фароу. Стоит им уйти, как пещера взрывается разговорами: все пытаются понять, что происходит.
Медики поднимают Рука и уносят через другой выход. Я иду между гвардейцами Сол, словно преступница, и не оглядываюсь, хотя физически чувствую на себе внимание всего зала.
В голове всплывает странная мысль: обычно Сол сопровождают шестеро гвардейцев, а сегодня их только четверо. Потому что двоих убили мы с Руком. От осознания желудок болезненно скручивает. Они преследовали нас, когда мы прыгнули с крыши Эмери, а потом мы перерезали сеть. За всеми событиями я почти не думала об этом. Теперь в ушах стоит только страшный хруст их тел о мостовую. Они погибли, пытаясь остановить нас, а Сол всё равно нас нашла.
Мы входим в медицинское крыло, делаем несколько поворотов, и Рука заносят в палату с кроватью и кардиомонитором. Вдоль коридора тянутся смотровые окна. Через одно я замечаю Фишера – он лежит на кровати с закрытыми глазами. Каллиопа сидит рядом, ссутулившись в кресле, и прожигает меня взглядом, когда я прохожу мимо.
– Дайте нам несколько минут, – говорит один из медиков, поворачиваясь ко мне. – Увидите его, когда мы оценим повреждения.
– Хорошо. – Двое гвардейцев занимают позиции по разным концам коридора, отрезая любые пути к бегству для меня и Рука. Не знаю, какая власть у генерала Сол над ним, но понимаю: я всё ещё принадлежу ей.
За спинами гвардейцев начинается шум, и появляются Нэйви с Джастином. Оба требуют пропустить их к братьям.
Гвардейцы сомневаются, но Нэйви говорит без остановки, пока те не сдаются. Есть подозрение, что слово «нет» она слышала в жизни нечасто.
– Ты в порядке? – спрашивает Нэйви, увидев меня. Я пожимаю плечами.
– Понятия не имею. – Я смотрю на них обоих, настолько похожих на Рука. – Вы знаете, что ваш брат делал в городе?
Они качают головами. – Мы знали, куда он уехал, но миссия была засекречена. – Она бросает на меня хитрый взгляд. – Хотя на тебя наши правила не распространяются.
Я фыркаю, замечая её совсем не тонкую попытку выудить сведения.
– Оставь её в покое, Нэйв, – говорит Джастин, а потом обращается ко мне. – Ничего ей не рассказывай. Если хочешь понравиться нашему отцу, лучше молчи обо всём, что знаешь.
– Я правда ничего не знаю, – тихо говорю я, не отрывая взгляда от бледного неподвижного лица Рука.
Проверив Фишера, Нэйви и Джастин замолкают и садятся напротив смотрового окна, оставив между собой пустой стул.
Медики всё ещё работают над Руком, но стоять здесь бессмысленно. Я разворачиваюсь, опускаюсь на свободный стул и подтягиваю колени к подбородку, ожидая.
Примерно через час дверь палаты открывает один из медиков и машет нам. – Можете войти. Он ещё спит после успокоительного, но когда проснётся, всё будет нормально. Просто немного поболит.
Я распрямляюсь, морщась от боли в затёкших мышцах. Мы с Нэйви и Джастином входим в маленькую палату, где единственный свет даёт лампа в углу.
Нэйви тут же садится рядом с Руком и берёт его за руку. – Я вообще не понимаю, чем ты думал, – говорит она. – Понимаю, хотел покрасоваться перед новой девушкой, но ты же знал, что папа вытрет тобой пол.
– Когда он убил Шепчущего, он просто защищал меня, – говорю я. – Это вообще не его вина.
– Рук скорее будет получать наказание каждый день до конца жизни, чем позволит пострадать человеку, которого любит, если способен это остановить, – отвечает Нэйви.
– Он меня не любит…
– Любит, – перебивает Нэйви. – Мой брат никогда и ни о ком не говорил так, как вчера говорил о тебе.
Хорошо наконец произнести это вслух. Не знаю, увижу ли я этих людей еще хоть раз после того, как Сол решит мою судьбу, и это дает странное чувство свободы. Будто можно хотя бы на минуту смыть с себя тяжесть, которую я таскаю в груди с тех пор, как увидела Рука на той размытой записи ночи, когда Рейна забрали из моей жизни.
– Мне жаль, – говорит Нэйви. – Но он бы ничего этого не делал без причины. И ты ему небезразлична. Что бы между вами ни произошло, просто знай это. Я вижу.
Я киваю, глядя на спящего Рука сквозь жжение слез. Он и мне небезразличен. Гораздо больше. Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу.
– Простите, – говорит кто-то от двери. – Нэйви, Джастин, ваша мама хочет вас видеть.
– Конечно. – Нэйви встает, подходит ко мне и неожиданно обнимает. Я на секунду теряюсь, потом обнимаю в ответ и крепко сжимаю ее.
– Еще увидимся, – говорит она. Я совсем не уверена, но все равно киваю.
Когда они уходят, я остаюсь наедине со спящим Руком. Круговая гвардия генерала по-прежнему стоит на обоих концах коридора, и ясно: никуда я не уйду, пока не придет время предстать перед Сол.
Я пересаживаюсь в освободившееся кресло Нэйви и смотрю на спящее лицо Рука.
Кровь отмыли; теперь видны рассечение на брови и ранка на губе. Дышит он ровно. Я беру его за руку, нащупываю пульс, убираю прядь волос со лба и снова поражаюсь его красоте. Обещаю себе: когда он проснется, я дам ему возможность объясниться. Мы оба этого заслуживаем.
Медленно наклоняюсь и нежно касаюсь губами его губ, жалея, что он не проснулся. Что не может сказать, что будет дальше.
Рук тихо стонет, а я провожу пальцами по скуле и вдоль линии челюсти. Ему пора бриться, машинально думаю я, чувствуя щетину под кончиками пальцев. Но и таким он мне нравится.
Я крепче сжимаю его ладонь и устраиваюсь ждать того, что судьба приготовила нам дальше.
