Текст книги "Призыватель шторма (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Всё это время Моури становится всё нервнее: под воротником выступает пот, подмышки рубашки темнеют. Он то и дело спотыкается и сбивается с шага. Я бы решила, что он разыгрывает спектакль, лишь бы не вести нас дальше, но тревога выглядит настоящей.

– Это вход, – говорит он, весь дрожа, как сухой лист на сильном ветру.

– В вашу лабораторию? – спрашивает Генри.

Моури сглатывает; горло дёргается, лицо исчерчено страданием.

– Сами увидите, – шепчет он. – Вы… всё увидите.

Он делает шаг к электронной панели.

– Код? – спрашивает Фишер, нависая над ним сзади.

– Сам по себе он вам не поможет, – отвечает Моури. – Нужен ещё скан моего лица.

– Значит, вы собирались просто назвать нам место, зная, что без вас мы всё равно не войдём? – спрашивает Генри.

Моури кивает; на лице вина сменяет отчаяние. – Без человека с допуском – нет.

– У кого есть допуск? – спрашивает Джастин.

– Только у тех, без кого здесь никак нельзя обойтись.

– Для чего именно они нужны?

– Я же сказал. Сейчас увидите.

Мы переглядываемся. Какого чёрта он всё так скрывает?

Моури тянется к панели, но рука дрожит так сильно, что с первого раза он едва попадает по нужным цифрам.

Несколько сигналов. Затем зелёный луч сканирует его лицо.

Раздаётся шипение, и дверь открывается.

Он глубоко вдыхает, и я чувствую: в этот момент что-то меняется.

Дело не только в лекарстве.

Здесь, внизу, есть ещё что-то.

Когда людей начали похищать, а в Гасители стали принимать практически кого угодно, Рук был уверен: они что-то скрывают.

Когда заперли Эдварда, это произошло потому, что он увидел то, чего видеть не должен был.

Доктор Моури сейчас изменит всё.

Тот самый секрет, который они так долго прятали.

Окно в ложь, которую они защищали.

Мы входим в огромное помещение с уходящим высоко вверх потолком.

Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать увиденное.

Цилиндрические резервуары. Примерно два метра высотой. Около метра в диаметре.

Сотни штук, светящихся фиолетовым.

И в каждом плавает человеческое тело.

Глава 60

Мы выстраиваемся в ряд, слишком потрясённые, чтобы говорить. Я озираюсь, пытаясь понять, что именно вижу. Бетонный пол. Стены. Провода, идущие от каждого резервуара вверх, а затем вдоль балок и металлических опор под потолком.

И тут вспоминаю слова Эдварда после того, как мы впервые вытащили его из камеры.

Тогда мы почти не обратили на них внимания: были слишком сосредоточены на лекарстве и не понимали, что это значит.

Сеть. Источник энергии.

Провода спиралями уходят вверх и расходятся по высокому потолку, каждый соединён с одним из светящихся резервуаров.

С резервуаров, в которых неподвижно плавают тела.

По крайней мере… надеюсь, они просто спят.

– Что это? – едва слышно спрашивает кто-то. Джастин. Первый из нас, кому удаётся заговорить.

Я оборачиваюсь и вижу, как Моури медленно пятится, шаркая к двери.

– Остановите его! – кричу я. Фишер и Генри мгновенно бросаются к нему и тащат обратно.

– Пожалуйста, – умоляет он. Колени подгибаются, пока мы его окружаем. – Простите. Они заставили меня…

– Что это? – спрашиваю я. – Что это такое?!

Моури медлит, и Фишер хватает его за воротник, приподнимая на носки. Ноги доктора скребут по полу; выглядит он настолько жалко, что мне почти становится его жаль. Фишер, судя по всему, никаких угрызений совести не испытывает: вжимает Моури в стену и придавливает предплечьем горло.

Иногда очень удобно, когда мудак на твоей стороне.

– Говори, – приказывает Фишер, усиливая давление.

Моури открывает рот, но выдавливает лишь хрип.

– Ослабь! – приказывает Генри. Фишер бросает на него злой взгляд, но через секунду отступает.

Доктор растирает горло, тяжело дыша. – Благодаря этому Никсия сохраняла рассудок последние тридцать лет. И именно так мы питаем Нью-Манхэттен энергией.

– О чём вы говорите? Нью-Манхэттен питает генерал Сол, – говорит Генри, хотя в его голосе уже слышна неуверенность.

Истина, прежде казавшаяся несокрушимой, растягивается, истончается и переворачивается набок.

– И да и нет, – отвечает Моури. – Все эти годы мы изучали не только лекарство. Мы разработали способ собирать Искру и использовать её как топливо. Когда Никсия ушла от меня, она украла и эти исследования, хотя без Призывателя шторма для нас они были бесполезны.

Каждое слово он выговаривает сквозь зубы, будто оно причиняет ему боль.

– Вооружившись этими знаниями, она смогла питать город. Поначалу.

– Поначалу? – переспрашивает Генри.

Моури хмыкает. – Когда она показала, на что способна, канцлеры решили перевести весь город на новую энергосеть, начав с Цитадели и важнейших объектов – теплиц, больниц, фабрик. Это казалось чудом. Больше никакой зависимости от солнца, ветра и прочих ненадёжных источников. Нью-Манхэттен очень быстро подсел на эту энергию.

Моури замолкает, хватается за грудь и хрипит, сгибаясь пополам, будто у него сердечный приступ.

– Только не это, – говорит Фишер, снова хватает его за воротник и прижимает к стене. – Не вздумай так легко соскочить, старик. Продолжай.

Моури поднимает на него раздражённый взгляд.

– К сожалению, для одной женщины это оказалось слишком тяжело. – Он задыхается. – Пожалуйста. Мне нечем дышать. Отойдите.

Генри касается руки Фишера. – Отступи. Он всё равно никуда не денется.

Фишер приподнимает бровь и отходит. Моури шаркает в сторону и подходит к одному из резервуаров, глядя на женщину внутри. Вода и стекло немного искажают черты, но ей, на мой взгляд, примерно столько же лет, сколько мне. Длинные волосы колышутся вокруг головы фиолетовым облаком.

– Нам нужна была… поддержка, – шепчет Моури, опуская голову и прикладывая ладонь к стеклу. – Я этим не горжусь. Хотел бы никогда не делать этого открытия.

Я оглядываю помещение, всматриваюсь в безжизненные лица и неподвижные конечности – и картина наконец складывается.

– Они Хранители, – шепчу я, чувствуя, как глаза обжигают слёзы.

Моури тяжело вздыхает и кивает. – Десятилетиями Никсии приходилось пропускать через себя миллионы ватт Искры. Она не только физически не могла собирать достаточно энергии в одиночку – это ещё и быстро разрушало её разум. Нам требовалось решение. Именно поэтому много лет назад она на самом деле пришла искать меня.

– Это секрет, который Нью-Манхэттен так долго скрывал. Поэтому они отрезали себя от Тьера-Фрайс – боялись, что всё откроется. Они прекрасно понимали, как это будет выглядеть в глазах остальных, но отказаться от системы не захотели.

– Они… мертвы? – спрашивает Нэйви. В неоновом свете её лицо кажется почти белым. Я могу только представить, как она видит саму себя в одном из этих чудовищных резервуаров.

– Нет, – отвечает доктор Моури. – Технически они живы, но большинство уже не принадлежат этому миру. Разбудить можно лишь тех, кого подключили за последние несколько дней.

– Как это работает? – спрашивает Джастин.

– Мы обнаружили: если Никсия рассеивает Искру через носителя, она не только способна собрать и удержать намного больше энергии – это ещё и защищает её разум. Чем больше носителей мы подключали, тем лучше был результат.

– Это… чудовищно, – шепчу я. – Как вы могли так поступать с людьми?

– Поэтому вы так отчаянно хотели покинуть Нью-Манхэттен? – требует Генри. – Надеялись сбежать и унести этот секрет с собой до самой смерти?

Доктор Моури дрожит всем телом, нижняя губа ходит ходуном. Возможно, он и правда сожалеет, но содеянного это не меняет. – Мне не оставили выбора. Город потерял бы всё. Это казалось идеальным решением для всех.

– Для всех, кроме этих людей, – говорит Джастин.

– Да, – признаёт Моури. – Истинная причина создания Гасителей заключалась в том, чтобы находить новых людей для подключения к сети. Немного нагнать страха, чтобы сосед начал доносить на соседа, – и все сами охотно выстроятся в очередь исполнять правила.

Я тяжело сглатываю и делаю несколько шагов к ряду резервуаров.

– Поэт, – говорит отец, протягивая ко мне руку, но я отстраняюсь.

– Ты знал? Как сцион, ты знал об этом?

Он качает головой. – Я… не знал.

Я изучаю его лицо, пытаясь понять, врёт ли он. А имеет ли это теперь значение?

Я отворачиваюсь и медленно иду вдоль ряда.

– Чтобы система работала, нам нужно находить их до того, как заражение зайдёт слишком далеко, – говорит доктор Моури.

Большинство людей в резервуарах выглядят молодыми – лет до тридцати, – что подтверждает его слова. Мне хочется разбить каждое стекло и освободить их всех. Хочется кричать. Хочется блевать.

Всю жизнь я боялась, что меня обнаружат. Думала, меня убьют. Что будут ставить на мне опыты. Что подвергнут какой-нибудь «реабилитации», пытаясь исправить. Но такого я не представляла даже в самых страшных кошмарах.

– Их так много, – шепчу я.

– Чем больше требуется энергии, тем больше нужно носителей, – говорит Моури. – Когда один умирает, его заменяют.

– Поэтому они скрывают лекарство? – спрашивает Генри. – Они на самом деле не хотят, чтобы люди исцелялись?

Моури склоняет голову. – Да…

Он медлит, и становится ясно: ему есть что добавить.

– Тогда зачем вообще было создавать лекарство? – на этот раз спрашивает Нэйви.

На лице Моури снова мелькает раскаяние.

Несмотря на всю мерзость, которую мы уже увидели, он ещё не закончил раскрывать правду.

– Переход к безумию даёт самый мощный всплеск энергии, – говорит он, указывая на ближайший резервуар, где мужчина с бритой головой медленно покачивается вверх-вниз. – Пока они окончательно поддаются Безмолвию, этот эффект длится от нескольких месяцев до года.

Он умолкает, позволяя нам самим сложить всё воедино.

– Вы их лечите, – говорит Джастин. – Снова и снова. Только чтобы потом использовать заново.

– Да, – кивает Моури. – Большинство выдерживает примерно три-четыре цикла. Потом организм просто сдаётся.

Небеса. Как всё это может становиться всё хуже и хуже?

К горлу подступает желчь.

– Это ещё одна причина, почему ей понадобился Призыватель, – добавляет он.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, резко оборачиваясь.

– Я имею в виду, что этого уже недостаточно. Примерно год назад мы достигли критической точки, и добавление новых Хранителей даёт всё меньший эффект. Ей приходится пропускать через себя слишком много Искры, и её разум разрушается слишком быстро.

– Она хочет подключить Рука к… сети? – спрашиваю я, чувствуя, как в животе снова вспыхивает кислота.

– По нашей рабочей теории один Призыватель шторма способен заменить больше тысячи Хранителей…

Внезапно голова идёт кругом, и я отступаю на несколько шагов, опираясь рукой о резервуар, чтобы не упасть. Стекло тёплое, будто внутри вместо воды – кровь. Я шарахаюсь назад: на миг кажется, что женщина внутри ожила. Её губы двигаются, пальцы подрагивают. От ужаса меня мутит, а потом я понимаю – это всего лишь течение воды.

Колени подкашиваются, и я опускаюсь на бетонный пол. Холод просачивается в ноги.

Я слишком часто дышу. Не могу набрать воздуха. Кажется, у меня паническая атака.

– Поэт, – отец опускается рядом. – Ты в порядке?

– Нет, – отвечаю я. – Мне просто… нужна минута.

Все молчат, пока я пытаюсь прийти в себя, каждый погружён в собственные мысли.

– Так где наш брат? – спрашивает Нэйви, когда я поднимаю взгляд на Моури.

– Он здесь? – Я вскакиваю и начинаю всматриваться в резервуары. – Клянусь, если вы…

– Его здесь нет, – говорит доктор Моури.

– Тогда где?

Он моргает слезящимися глазами. – Я покажу.

Доктор Моури ведёт нас через зал к дальнему концу, где мы проходим через ещё одну защищённую дверь и сворачиваем в несколько коридоров. Лестница уходит глубже под землю, и, спускаясь по ней, я стараюсь не думать о том, что меня словно закапывают живьём.

Часть меня подозревает, что Моури просто ведёт нас в ловушку, но он безоружен, а нас больше – вряд ли он сможет что-то сделать.

Ещё несколько коридоров – и мы останавливаемся у двери, тоже запертой. Моури снова сканирует лицо. Раздаётся сигнал, дверь открывается, и за ней оказывается комната гораздо меньше предыдущей.

Мы проходим мимо разнообразного медицинского оборудования. В центре возвышается огромная белая труба, соединённая с выдвижным столом.

– Что это? – спрашивает Джастин.

– Сканер мозга. На нём я наблюдаю за Никсией, – отвечает Моури.

Мы сворачиваем за угол в квадратное помещение, и я судорожно вдыхаю.

Посреди комнаты стоит ещё один цилиндрический резервуар, залитый фиолетовым светом.

А внутри, в самом центре… плавает Рук.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

Глава 61

– Рук! – кричу я и бросаюсь к резервуару, колотя кулаками по толстому стеклу. Он не реагирует. Висит в воде с раскинутыми руками, волосы плывут вокруг головы, словно погребальный венок. Глаза закрыты, лицо расслаблено, будто он просто спит.

Я резко оборачиваюсь. – Вытащите его! – ору я.

Нэйви и Джастин смотрят на брата, бледные, с остекленевшими глазами. Я подлетаю к Моури и тычу пальцем в резервуар.

– Он мёртв? Как его вытащить?

– Его подключают к сети, – говорит Моури, указывая на провода, которые тянутся от резервуара к потолку.

– Какого хрена это значит? – мой голос срывается почти в истерику.

Я так зла, что едва могу думать. Едва дышу. Будто кто-то затолкал мне в горло тугой ком жвачки. Перед глазами расползается красное, руки дрожат.

– Его можно вытащить?!

Моури качает головой и вытирает глаза тыльной стороной ладони. – Она просто хотела всех защитить. У неё были добрые намерения.

– Мне насрать на её намерения. Я хочу, чтобы он был снаружи!

Взгляд Моури мечется между мной, Джастином и Нэйви.

Джастин вскидывает пистолет и направляет на доктора. – Если ты немедленно его не вытащишь, я не стану колебаться и заставлю тебя страдать.

Моури горько усмехается. – Думаете, я хочу жить с этим? С чувством вины? Оно разъедает меня десятилетиями. Я вижу их лица. Их страх, когда они понимают, что сейчас произойдёт. Они не могут закричать. Не могут ничего сделать, но я вижу ужас в их глазах. Каждый раз, когда мы их лечим, кошмар начинается заново.

Моури падает на колени, сжимается в комок и заходится рыданиями.

– Мы тебя не убьём, – говорит Нэйви, подходит и приседает рядом. – У нас есть куда более красочные способы заставить тебя мучиться.

Моури почти не замечает её рычащей угрозы и продолжает плакать. Небеса, жалкое зрелище. Следующей подходит Каллиопа. Она хватает его сзади за рубашку и рывком поднимает.

– Хочешь выбраться из этого города? Хочешь сбежать от своего позора? Тогда искупи вину. Исправь это, – говорит она, приблизив лицо к его лицу. – Вы. Тащи. Его. Отсюда.

Её лицо жёсткое, холодное, беспощадное. После короткой паузы он медленно кивает.

– Хорошо, – говорит она, ставя его на ноги. – И заодно покажи, где хранится лекарство.

Моури, пошатываясь, идёт к ряду компьютеров у дальней стены. – Вот, – говорит он, указывая на чёрный прямоугольный блок, мигающий синими и красными огнями. – Если накопитель вашего друга сработает, отсюда можно скачать данные.

Генри подходит и достаёт накопитель, который передал Эдвард.

– Ты нас видишь? – спрашивает Генри в гарнитуру, оглядывая комнату в поисках камер.

– Здесь нет наблюдения, – говорит Моури, пока Генри слушает Эдварда. – Но клянусь, это нужный компьютер.

– Всё верно? – снова спрашивает Генри в гарнитуру, выслушивает ответ, находит разъём и вставляет накопитель. – Эдвард говорит, десять минут. Хватит, чтобы вытащить Рука.

Моури пересекает комнату и подходит к другой панели, закреплённой на стене. Дрожащими руками нажимает кнопки, что-то жалобно бормоча себе под нос.

Загорается красный индикатор, раздаётся гудок – словно сигнал ошибки.

Моури хмурится.

– Что происходит? – спрашивает Джастин, сжимая оружие.

Моури качает головой и повторяет последовательность. – Похоже, она сменила коды доступа. – Он снова нажимает несколько кнопок и опять получает ошибку.

– Вытащи его, – требует Джастин. – Сейчас же!

Моури торопливо перебирается к третьей панели дальше по стене. Снова начинает нажимать кнопки и крутить регуляторы, бормочет себе под нос, но одна ошибка следует за другой. – Не работает!

– Только попробуй нам врать, – шипит Фишер. – Если это ещё одна уловка…

– Клянусь, нет! Я рассказал вам всё. Вывернул себя наизнанку. Я хочу положить этому конец! – Моури белее мела. Он дёргает связанными руками, тело дрожит от страха, напряжения и вины. Потом снова сползает на пол, закрывает голову руками и рыдает.

– Хватит этой херни, – говорю я, хватаю стул и поднимаю над головой. Не раздумывая, со всей силы бью им по стеклу резервуара Рука. Раздаётся треск, стул отскакивает, а на стекле не остаётся ни царапины.

– Блядь! – кричу я и бью снова, ещё сильнее. Удар отдаёт в руки, стул разлетается на куски, и обломки падают на пол бесполезными щепками. Я лихорадочно оглядываю комнату, тяжело дыша, ищу что-нибудь тяжёлое и тупое.

Джастин хватает другой стул и присоединяется. Он бьёт по стеклу снова и снова, пока наконец не откалывается маленький кусок. Все начинают искать, что можно поднять: компьютеры, мониторы, медицинское оборудование – и швыряют всё в толстое стекло.

– Рук! – кричу я, в ужасе от мысли, что его невозможно разбудить. Его схватили всего несколько дней назад. Неужели мы опоздали?

Ярость пузырится в венах – раскалённая, обжигающая.

– Назад, – говорит Джастин, поднимая пистолет.

– Нет! А если попадёшь в него? – говорит Нэйви. – Слишком опасно.

– Не попаду. Отойдите.

Мы выполняем его просьбу и расступаемся. Он целится в боковую стенку резервуара.

Нажимает на спуск. Взрыв выстрела эхом бьёт по ушам.

Пуля ударяет в стекло, рикошетит и врезается в дальнюю стену.

Но от места удара расползается паутина тончайших трещин.

– Да! – кричу я. – Ещё!

Джастин снова тщательно прицеливается и стреляет. Трещины расширяются и расползаются дальше.

– Прекратить! – гремит голос. Мы все оборачиваемся и видим генерала Сол в окружении четырёх бойцов Круговой гвардии. Она выглядит почти обычно. Совсем не похожа на женщину, которую описывал Моури, – едва удерживающуюся на грани окончательного срыва.

Хотя, может, это неправда. Кожа у неё бледная, глаза налиты кровью и окружены тёмными кругами. Она заметно похудела с нашей последней встречи. Возможно, человек получше меня пожалел бы её за всё, что ей пришлось пережить. Но сейчас я не такой человек.

Я хочу, чтобы она горела.

– Ты нам врала! – ору я. – Обманула нас! Как ты могла это сделать?!

– Арестовать их! – приказывает она своим гвардейцам, игнорируя меня. – Как вы нашли это место?

Она оглядывает комнату, и её взгляд останавливается на Моури, съёжившемся в углу. Сол застывает. По лицу пробегают чувства одно за другим: боль, сожаление, печаль, предательство.

Её гвардейцы идут вперёд, но я отступаю.

– Не трогайте меня! – кричу я, хватаю лампу и начинаю колотить ею по резервуару Рука, целясь в слабое место, которое пробил Джастин.

Все смыкаются вокруг меня, вступая в схватку с Круговой гвардией.

К счастью, нас больше. И мы определённо злее.

– Вытащи его! – кричит мне Джастин. – Просто вытащи его!

Через мгновение рядом появляется отец, держа в руках что-то похожее на кислородный баллон.

– Отойди, – говорит он. Затем поднимает руки над головой и со всей силы обрушивает тяжёлый металлический баллон на стекло. Появляются новые трещины, и по стенке резервуара начинают стекать первые капли воды.

– Ещё! – кричу я, подпрыгивая на месте.

Ещё удар. Ещё трещины. Ещё вода.

– Он вам не достанется! – кричит генерал Сол сквозь шум драки. – Если не этот Солитьюд, тогда это будешь ты, Поэт Грейвс.

– Только попробуй её забрать! – орёт отец, разворачиваясь к ней. Лицо у него налилось кровью, глаза дикие. – Только, блядь, попробуй!

Отец снова ударяет по стеклу.

– Филип, как ты мог! – визжит Сол на Моури. – Зачем ты это сделал со мной?

– Я должен был, – отвечает он, наконец поднимая голову из своего угла на полу. – Я больше не мог жить с этой виной.

– Город останется в руинах, – говорит она. – У нас ничего не останется!

– Если жизнь города зависит от таких страданий, он не заслуживает существовать, – шипит Моури, наконец отыскав в себе чёртов позвоночник. – Нью-Манхэттен всегда был раковой опухолью. Он никогда ничего не заслуживал.

Генерал Сол отшатывается, будто её ударили. – Ты говорил, что поддерживаешь меня. Что ты этого хотел.

– Я хотел помочь тебе. Но этого я никогда не хотел.

Теперь он другой. Не тот рыдающий комок, каким был с тех пор, как мы притащили его сюда. Голос стал холодным и твёрдым, будто он уже смирился: возможно, для него это конец, но хотя бы правду он успел сказать.

Я наблюдаю за всем как в тумане, лишь смутно осознавая драку и грохот металла по стеклу.

Смотрю на безжизненное лицо Рука, медленно покачивающегося в резервуаре.

Смотрю на Генри, Нэйви и Джастина.

На людей, которые за последние месяцы стали для меня так много значить.

На семью, которую я обрела, когда моя собственная меня отвергла.

На людей, давших мне убежище, когда мне пришлось бежать, спасая жизнь.

За последний год я приняла немало ужасных решений, и всё же не могу не понимать, как мне повезло оказаться рядом с такими сильными, смелыми, удивительными людьми.

Даже если я не переживу эту ночь, я хотя бы умру, зная это.

А потом… через мгновение комната взрывается.