Текст книги "Призыватель шторма (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Я отбрасываю одеяло с ног и пытаюсь встать, но голова тут же кружится, а желудок подкатывает к горлу.
Ада смеётся. – Осторожнее. Ты здорово приложилась. – Через секунду она указывает на инвалидное кресло в углу. Рук идёт за ним и подкатывает к кровати.
– Поможешь ей? – спрашивает Ада, но Рук уже подхватывает меня на руки. Прижимает к себе и касается лбом моего лба.
– А может, я просто тебя понесу?
Я смеюсь. – А может, просто покатаешь меня в кресле?
– Намного менее весело, но, видимо, придётся согласиться.
Он осторожно усаживает меня и выкатывает кресло через комнату.
– А он точно… – Я киваю на Генри, который выглядит таким спокойным во сне.
– Клянусь, с ним всё хорошо, – отвечает Ада. – Дай ему несколько дней.
Я киваю и всматриваюсь в лица людей, которых, как мне казалось, я знала.
Я считала их обычными гражданами, попавшими в те же жёсткие шестерёнки, которые заставляют наш мир работать. Теперь понимаю: ни одного обычного человека здесь нет.
Все они годами тихо меняли мир.
Туман.
Они сопротивляются.
И… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы стать одной из них.
Глава 38
В Эмери мы возвращаемся как раз тогда, когда остальные начинают просыпаться. Не знаю, замечает ли кто-нибудь, что всю ночь мы провели в компании подпольного сопротивления, но нас никто не останавливает и не спрашивает, где мы были.
Возможно, всем просто не до нас – слишком много последствий вчерашнего шторма. Тот удар, который мы видели с Штормовой башни, разгромил площадь перед академией и выбил в стене Эмери дыру такой ширины, что пятеро людей могли бы встать там плечом к плечу. В воздухе висит пыль, строительные бригады уже облепили повреждённое место.
Вместо завтрака мы принимаем душ и немного отдыхаем, а потом идём на занятия. Доктор Эзе велела сохранять видимость обычной жизни и вести себя так, будто ничего не произошло. Думаю, она подозревает, что мы недоговариваем, но даёт нам время решить, сколько и как рассказать.
На биологии я едва не засыпаю. Последним уроком идёт история, и там я вдруг оказываюсь одна в совершенно пустом ряду.
Рук сказал, что слишком устал и пропустит занятие, а Домино и Джорни я не видела весь день. Либо они спят… либо избегают меня. После того, что узнали обо мне ночью, я не удивлюсь.
От мысли, что могу потерять двух последних друзей, в животе словно беснуется рой пчёл.
Я снова думаю о своём месте в этой жизни и в этом городе. Находясь в Завесе, я была уверена, что должна вернуться. Отчасти ради Домино и Джорни. Но если теперь они не хотят иметь со мной ничего общего, тогда зачем?
После того, что произошло ночью на башне, я уже не уверена, что мне вообще стоит становиться Укротительницей. Я всегда думала, что с жезлом Искры в руках буду достаточно защищена. Очевидно, несколько Хранителей годами успешно выполняют эту работу, оставаясь незамеченными, но… я не Хранительница.
Если мы найдём лекарство, Рук покинет Нью-Манхэттен. Я люблю его, но впереди у нас целая жизнь. Его отец никогда меня не примет, что бы Рук ни говорил. Могу ли я правда оставить всё знакомое ради обещания будущего, которое, возможно, вообще невозможно?
Из мрачных мыслей меня вырывает восторженный визг.
– Небеса, вы только посмотрите на размер этого камня! – восклицает кто-то. Я поднимаю голову и вижу Винтер Дженкинс вместе с несколькими членами Дома Фиама; они занимают места несколькими рядами ниже.
Винтер окружила толпа девушек, а она демонстрирует явно немаленькое помолвочное кольцо.
Ну что ж. Значит, теперь официально. Она выходит за Нокса.
Сильвер и Хейзел присоединяются к поклонницам, ахают и восхищаются. Помню, как когда-то они уверяли, что терпеть не могут Винтер. Как быстро здесь меняется верность.
Заметив, что я смотрю, Винтер разворачивается с широкой улыбкой и почти суёт руку мне под нос.
– Ты уже слышала? – спрашивает она. – Мы с Ноксом помолвлены!
Она натягивает улыбку, явно ожидая моей реакции.
Комната внезапно затихает, и я чувствую, как все взгляды падают на нас.
Все знают нашу историю. Все знают, что в прошлом году я ушла из своего Дома.
Они понимают, что я сделала это намеренно? Или думают, что я до сих пор хочу выйти за Нокса?
– Очень красивое, – отвечаю искренне. Кольцо и правда потрясающее. – Желаю вам счастья.
Я улыбаюсь ей, а она хмурится.
Очевидно, такой реакции она не ждала.
– Подготовка к свадьбе уже в самом разгаре, – говорит она. – Ардены ни на чём не экономят. Всё-таки дочь сциона не каждый день выходит замуж.
Я хмурю брови. Отец упоминал какое-то голосование за руководство, но, насколько мне известно, оно ещё не состоялось. Либо Винтер абсолютно уверена в исходе, либо знает что-то, чего не знаю я.
Наверное, думает, что мне не всё равно, если моего отца сместят в пользу Кэмерона Дженкинса.
– Конечно, – отвечаю я. – Уверена, свадьба будет великолепной.
– Тебе стоит прийти. Посмотришь, как мы с Ноксом поженимся.
Я открываю рот и снова закрываю.
– Мне стоит?
– Конечно. Приглашены все из Эмери. – Она широко обводит рукой комнату, и вокруг мгновенно поднимается шёпот. Наверняка свадьба будет роскошной и пойти захотят все. Я ищу внутри хоть крупицу сожаления о жизни, от которой отказалась. Есть ли во мне хоть часть, которая хотела бы оказаться на её месте?
В этот момент появляются ещё люди. Я смотрю в сторону двери: входят Нокс, Джексон и Сэл.
– Нокс! – зовёт Винтер и машет ему. – Я тебе место оставила!
Он смотрит сначала на неё, потом на меня, и его челюсть напрягается. Медленно подходит. Похоже, после обрушения тоннеля он уже полностью восстановился.
– Я как раз показывала Поэт кольцо, – говорит Винтер, прижимаясь к нему. – Расскажи ей, как ты сделал предложение. Это было так романтично.
Нокс хмурится ещё сильнее. – Сомневаюсь, что ей интересно.
– Ну конечно интересно. Все девушки любят романтические истории! – Она улыбается мне фальшивой улыбкой. – Правда, Поэт?
– Конечно, – отвечаю я. Если честно, мне и правда немного любопытно. У Нокса в теле нет ни одной романтической косточки. Что же он придумал?
– Скоро начнётся занятие, – говорит Нокс. Он раздражён, но я не понимаю почему. Может, ему не нравится, что Винтер устраивает из них спектакль. Она явно пытается вызвать у меня ревность, но если бы хоть немного меня понимала, знала бы, насколько это бесполезно. Единственная причина, по которой меня когда-то задевали измены Нокса, – все вокруг начинали меня жалеть.
– Ну какой ты скучный, – жалуется Винтер и снова смотрит на меня с ног до головы. – А ты ведь с тем Одиночкой, да? – В глазах вспыхивает блеск: зависть вызвать не получилось, значит, теперь она просто попробует меня унизить.
– Да, – отвечаю без малейшей неуверенности в Руке.
– Представляешь, какой была бы их свадьба? – обращается она к Сильвер и, запрокинув голову, смеётся.
И тут я понимаю.
На самом деле она хочет напомнить всем, насколько низко я пала в глазах Общества.
Хочет утвердиться в роли местной королевы.
Что ж, пусть.
Мне это ничего не стоит. Их иерархия мне больше совершенно безразлична. Не то чтобы когда-нибудь была особенно важна. А если в конце концов я уйду вместе с Руком, всё это вообще никогда ничего не значило.
Моё будущее в Нью-Манхэттене может быть туманным и неопределённым.
А будущее Винтер останется прежним.
И, возможно, именно за это мне её жаль.
– Уверена, совсем не похожей на вашу, – отвечаю я. – Поздравляю вас обоих.
И улыбаюсь им максимально искренне. На самом деле я за них рада. Они друг друга заслуживают, и я надеюсь, Нокс будет обращаться с Винтер лучше, чем когда-либо обращался со мной. Он смотрит так, будто не верит ни единому слову, но мне уже настолько плевать на его мнение.
– Начинается урок, – говорю я, когда в аудиторию входит профессор Маккарти, преподаватель истории. Ноксу, Винтер и остальным приходится рассаживаться, когда она требует внимания.
Когда все наконец устраиваются лицом к доске, я долго выдыхаю. Остался всего час – и можно будет поспать.
Профессор Маккарти начинает лекцию, а Нокс оборачивается и смотрит на меня, нахмурив брови. Такое чувство, будто он хочет что-то сказать, но не знает что.
Всю жизнь я словно была поймана в паутину, связана шелковыми нитями, которые постепенно перерезала одну за другой. Сосредоточившись на лекции, я мысленно обрываю последние нити, когда-то дававшие Ноксу Ардену власть надо мной.
Теперь я окончательно свободна от него. И больше никогда не обязана говорить ему ни слова.
После полноценной ночи сна мы с Руком идём на тренировку Штормовой гвардии и тихо обсуждаем, что делать дальше. Главный вопрос – сколько рассказать Туману. Они могут помочь. И, без сомнения, захотят узнать о лекарстве. А самое срочное – возможно, сумеют помочь нам найти Эдварда.
В зале выясняется, что Генри ещё не вернулся в Эмери. Наверное, всё ещё восстанавливается после ночи на башне. Бруклин ловит мой взгляд, подходит и тихо говорит: – На следующей неделе вернётся.
У меня вдруг кружится голова.
Будто ударили кулаком в грудь.
На меня наваливается всё, что произошло за последние два дня.
Столько лет я была с этой тайной одна.
Потом встретила Рука, и всё изменилось.
Завеса показала, что можно жить иначе.
А теперь выяснилось, что даже внутри стен города есть люди, пытающиеся помочь, и фундамент моего мира снова сдвигается.
Так, наверное, чувствует себя человек, всплывший со дна озера и впервые в жизни вдохнувший полной грудью.
Рук кладёт ладонь мне на поясницу. – Как ты?
Я прислоняюсь к нему. – Не знаю.
Он целует меня в висок. – Хотел бы я пообещать, что всё будет хорошо.
Я мрачно улыбаюсь и иду к мату, где стоят Домино и Джорни. Они следят за моим приближением; на лицах тревога. После предательства лучшей подруги мне отчаянно хочется верить хотя бы им.
– Привет, – говорю я, решив не затягивать. Если они собираются от меня отвернуться, пусть уж сорвём этот пластырь сразу – вместе с кожей.
Домино и Джорни переглядываются, а мои кулаки сжимаются в ожидании удара.
Отвернутся? Сделают вид, что меня нет? Обвинят прямо здесь? Позовут Гасителей, которые ходят по коридорам? Достаточно одного крика – и я снова окажусь в камере, не успев моргнуть. На этот раз меня уже ничто не спасёт.
– Привет, – говорит Домино.
Она делает шаг ближе, нервно переплетает пальцы, потом вытирает ладони о бёдра.
Ещё шаг.
А потом… бросается ко мне, обхватывает за шею и крепко прижимает к себе.
Несколько секунд я вообще не понимаю, что происходит.
Глаза наполняются слезами: ей не нужно ничего говорить. Я и так понимаю. И не могу поверить, что хоть на секунду в ней усомнилась. Следом подходит Джорни, обнимает нас обеих и сдавливает в тесном объятии.
– Мы тебя любим, – шепчет Домино, и я из последних сил не разваливаюсь на части.
Когда мы отстраняемся, несколько человек с любопытством на нас смотрят, а Рук наблюдает с довольной улыбкой. Домино и Джорни тут же направляются к нему и не дают сказать ни слова, прежде чем атакуют двойным объятием.
Выражение лица Рука бесценно. Я начинаю хохотать, за мной – Домино и Джорни. По залу снова скользят озадаченные взгляды, но мне всё равно. Кажется, такого облегчения я не испытывала никогда.
– Так, – говорит Бруклин, подходя сзади. – Не знаю, что на вас, придурков, сегодня нашло, но, может, всё-таки займёмся делом? – Она подмигивает мне, и я понимаю: она тоже прекрасно осознала, что сейчас произошло.
Бруклин распределяет нас по матам, а Домино хватает меня за локоть. – Мы можем потом ещё поговорить?
– Уверена, у вас куча вопросов.
Она качает головой. – Только те, что касаются твоей безопасности.
– И вашей тоже. Обещаю, рядом с нами вы в безопасности.
Она сжимает мою руку. – В этом я ни секунды не сомневалась.
Чья-то ладонь ложится мне на плечо. Я оборачиваюсь: Джорни смотрит непривычно серьёзно. – Ты же знаешь, что мы будем на твоей стороне, что бы ни случилось?
Они обе отходят, а я вытираю уголок глаза тыльной стороной ладони и понимаю: впервые в жизни я действительно выбрала правильных друзей.
Глава 39
Через сутки мы с Руком, Домино и Джорни снова спускаемся под землю на встречу с Адой и Туманом. На тренировке мы дали Бруклин понять, что у нас есть важная информация, и она организовала встречу.
Теперь мы собрались в том же безопасном доме, куда нас привезли в первый раз. Генри уже полностью восстановился и встречает нас улыбкой.
– Слышал, это тебе я обязан жизнью, – говорит он, когда я вхожу.
– Не знаю, – отвечаю я. – Я просто увидела, как ты упал, и… среагировала. Я знала, Рейн никогда бы меня не простил, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Лицо Генри смягчается. – Забавно. С самого дня, когда ты появилась в Эмери, я думал ровно то же самое.
Я оглядываюсь, помня о том, сколько вокруг людей, но есть вопросы, которые больше не могут ждать. – Как давно ты знал? – спрашиваю я. – О Рейне?
– С самого начала. Когда мы познакомились, я уже работал с Туманом. Рейн официально к нам не присоединялся, но помогал, чем мог. Он боялся, что из-за близости к твоему отцу наши секреты окажутся под угрозой, поэтому держался в стороне.
Пока остальные переговариваются, ожидая начала встречи, Генри подтягивает стул и предлагает мне сесть рядом.
– Он знал обо мне?
Генри качает головой.
– Нет. Подозревал и переживал. Рейн говорил, что наблюдал за тобой во время штормов и чувствовал: что-то не так.
– Почему он никогда ничего не сказал? – шепчу я. – Мы могли поговорить. Могли поддерживать друг друга.
– По той же причине, по которой не хотел слишком сближаться ни с кем из нас. Он боялся и за себя, и за тебя. Думаю, ждал, когда ты поступишь в Эмери и перестанешь находиться под постоянным надзором отца, но… не успел.
Я прикусываю нижнюю губу и смотрю в пустую точку на полу. – Вместе нам было бы не так страшно.
– Мне жаль.
Я киваю. – Хотела бы я…
– Знаю, – говорит Генри. – Уверен, он тоже.
В этот момент приходит доктор. Домино и Джорни занимают два стула, Рук прислоняется к стене прямо за моей спиной.
Ада сразу переходит к делу:
– Я так понимаю, вы хотели поделиться информацией?
– Сначала я хочу знать, какова ваша цель, – говорит Рук.
– Мы не можем раскрыть вам всё. Мы работаем много лет, а вы появились только вчера.
– Понимаю. Но то, что мы сейчас расскажем, изменит всё, что вы знаете о Нью-Манхэттене, Щите и Хранителях.
Ада выгибает бровь и склоняет голову.
– Смелое заявление.
Рук складывает руки на груди, расставляет ноги и молча ждёт.
Члены Тумана переглядываются. Я замечаю, как Ада смотрит на Генри, и наконец она говорит:
– Хорошо. Мы хотим лечить и защищать Хранителей, а также разоблачить Щит и его ложь. Мы знаем, что от нас что-то скрывают, но нужны доказательства.
– Ради чего? – спрашивает Рук.
– Чтобы заставить Нью-Манхэттен измениться. Мы слышали, как устроена жизнь в некоторых Неогородах, и считаем иерархию наших правителей бесчеловечной. Мы хотим изменить… всё.
По коже головы проходит волна мурашек. Масштаб больше, чем мы представляли, но, пожалуй, я не удивлена.
– Расскажи им, – говорю я, глядя на Рука. И мы выкладываем всё.
Рассказываем, как вместе с Эдвардом вломились в систему.
О записи смерти Рейна.
О побеге.
Я рассказываю обо всём, что увидела в Завесе.
Потом – о генерале Сол и обо всём, чем она поделилась. Мы умалчиваем только об уроке, где она показала, как превращать Искру в оружие. Возможно, эти люди и на нашей стороне, но мы с Руком решили: пока этот секрет лучше оставить между нами.
Мы объясняем, зачем вернулись, и рассказываем о поисках лекарства, которое, по словам Сол, действительно существует.
Когда мы заканчиваем, в комнате становится так тихо, что слышны поскрипывание камня и далёкая капель воды.
Я переплетаю пальцы и жду, пока они переварят услышанное.
– Ну что ж, – говорит Ада и проводит ладонью по лбу. Она явно потрясена. – Кое-что я подозревала. Задавалась вопросами. Я надеялась, что лекарство существует.
– Они скрывают его от нас, – глухо говорю я. – Это чудовищно.
Ада кивает. – Если лекарство существует, мы больше не будем в них нуждаться. И они это понимают. – Она хлопает ладонями, и в голосе появляется деловая решимость. – Похоже, первое, что нужно сделать, – выяснить, где держат Эдварда. Если в ту ночь он что-то обнаружил, возможно, именно он поможет нам узнать больше.
– Если капитан Дайр намекнул, что Эдвард у них, вероятнее всего, его держат в одной из камер Темпестаде, – говорит Генри. – Внизу полно мест, где человека легко «потерять».
– Если у вас появится хоть какая-нибудь зацепка, пожалуйста, скажите. Я места себе не нахожу из-за него.
Ада и остальные тут же переходят к обсуждению: как найти Эдварда и безопасно его вытащить. Очевидно, подобным они занимаются не впервые, и мне сразу становится немного легче.
Мы с Руком молча переглядываемся.
Глупо было думать, будто мы справимся со всем сами.
Наверное, я слишком привыкла быть одна и разучилась просить о помощи.
Но, глядя на людей в этой комнате, я чувствую, как внутри зарождается новое чувство.
Похожее на надежду. На начало перемен.
Впервые с нашего побега в Тьера-Фрайс мне кажется: у нас действительно может получиться сделать что-то важное.
Я. Рук. Все мы.
Глава 40
– Как мы и предполагали, его нашли в камере временного содержания в Темпестаде, – тихо сообщает мне Ада неделю спустя, во время нашей очередной тренировки устойчивости. Я лежу на той самой койке, где мы впервые встретились, отгороженная от остальных маленькой стеклянной комнатой. Другие койки тоже заняты – каждый из лежащих здесь получает свою регулярную дозу электричества.
Она говорит вполголоса и не смотрит прямо на меня, пока крутит ручки и настраивает приборы.
– Что? – спрашиваю я, скрывая тревогу, потому что, как обычно, у нас компания. Капитан Дайр и ещё один Гаситель – судя по нашивке, лейтенант Картер – патрулируют помещение. Сколько ещё раз им нужно смотреть на эти процедуры, прежде чем они наконец убедятся, что мы не представляем угрозы?
– Он в секретной камере, – говорит Ада. – Хотя не такой уж секретной. По крайней мере, не для нас. Раньше там уже держали известных заключённых, которых хотели «стереть».
– Ладно. Какой план?
– Нам понадобится подходящая ключ-карта. В целях безопасности код доступа меняют каждые две недели. Генри и остальные уже этим занимаются, а мы ищем человека с достаточным уровнем допуска.
– А просто вломиться нельзя?
Ада качает головой. – Если придётся – вломимся, но у них сложная система, и любая попытка взлома поднимет тревогу. С ключ-картой шансы войти и выйти незамеченными гораздо выше. По крайней мере, нам хватит времени, чтобы его вытащить.
– Разве его не охраняют?
Ада кивает. – Конечно. Но, по надёжной информации, патрули Гасителей сейчас сильно растянуты. Мы ещё проведём разведку, но надеемся, что у камеры не больше нескольких человек.
– Я хочу пойти с вами. Когда вы будете его вытаскивать.
Доктор Эзе поджимает губы. – Не думаю, что это хорошая идея, Поэт.
– Пожалуйста. Он там из-за меня. И я знаю, что Рук тоже захочет пойти.
Она бросает взгляд на Гасителей, снова смотрит на меня и наконец кивает. – Обсудим.
– Как думаешь, у капитана Дайра есть нужный допуск? – спрашиваю я ещё тише. Взгляд Ады на секунду перескакивает к нему и возвращается ко мне. Дайр и Картер заняты разговором, склонив головы друг к другу. Я осматриваю их форму, пытаясь понять, где они могли бы держать сверхсекретную ключ-карту. Может, в переднем кармане жилета.
– Он никогда не станет с нами сотрудничать. Но у нас есть несколько своих людей на административных должностях, преданных нашему делу.
– Сколько это займёт?
Чем дольше всё тянется, тем сильнее я боюсь за жизнь Эдварда.
– Не знаю, – признаётся она. – Несколько недель? Дело непростое.
– Мы можем подобраться к Дайру, – говорю я. – Он любит Рука.
Ада снова поджимает губы. – Я понимаю, генерал хотела, чтобы вы использовали Тринити для сбора информации, но она недостаточно важная фигура.
– Нет, зато он важен. Именно от него мы вообще узнали, что Эдвард у них.
Она чуть кивает и переключает ещё несколько регуляторов.
– Значит, надо попробовать. Если мы достанем карту, можно нам с Руком пойти с группой спасения?
Ада смотрит на меня. – Хорошо. Но никаких лишних рисков.
Я шумно выдыхаю.
– Мы обязаны его найти.
Она внимательно изучает моё лицо и кивает. – Конечно. Только будь осторожна. У меня такое чувство, что если мы потеряем тебя, всё, над чем мы работали, может оказаться напрасным.
Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency
