Текст книги "Призыватель шторма (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Глава 32

Рук ведёт меня по дорожке вдоль канала. Мимо нас проходят группы людей, возвращающихся домой после вечера в городе.

– Куда мы идём? – спрашиваю я, когда он разворачивается и несколько шагов бежит спиной вперёд.

Он останавливается, притягивает меня к себе и обнимает, пока поток людей огибает нас с двух сторон. Одна его ладонь ложится мне на поясницу, другая – на щёку. – Я хочу нормально поздравить тебя с днём рождения. Позволишь?

Он так серьёзен и искренен, что отказаться невозможно. – Звучит приятно.

– Отлично. – Он широко улыбается, и мы снова идём. Сворачиваем на несколько улиц и оказываемся на площади, в центре которой журчит фонтан.

– Сядь здесь, – говорит Рук, указывая на бортик. – Я скоро вернусь.

– Куда ты?

– Это сюрприз. – Он пятится, наклоняя голову, словно проверяет, действительно ли я останусь на месте, потом разворачивается и исчезает в толпе. Я теряю его из виду и обречённо остаюсь ждать. Мелкая водяная пыль от фонтана оседает на щеках, пока я смотрю на небо, где уже клубятся облака.

На другом конце площади замечаю мужчину и женщину в красной форме Гасителей. Они внимательно изучают толпу, явно кого-то высматривая, и я отворачиваюсь, прежде чем они успевают меня заметить.

Прошла примерно неделя с тех пор, как я в последний раз касалась Искры, но с каждым днём выбираться к окраинам становится всё опаснее. Другой вариант – ждать, пока Сол снова вывезет нас из города, однако она дала понять, что связаться с нами сможет нескоро. Вот бы у меня был такой же грузовик, как у неё, чтобы мы с Руком могли уехать и найти более безопасное укрытие.

Я наклоняюсь вперёд, ставлю локти на колени и подпираю подбородок ладонью. Пока жду, мысли снова возвращаются к разговору с отцом, и я запутываюсь ещё сильнее. Он велел молчать о том, что я увидела в Тьера-Фрайс, даже в стенах собственного дома, но я не понимаю – он защищает себя или меня? Интересно, действительно ли он свяжется со мной, чтобы поговорить. Какая-то часть меня уверена: он просто собирается меня избегать.

Что скрывает мой отец? И чего он боится?

Рук наконец появляется из толпы. Теперь в руках у него розовая коробка, перевязанная бечёвкой.

– Что это? – спрашиваю я. Он протягивает мне руку и помогает подняться.

– Ещё не время, – отвечает он с подмигиванием и мягко целует меня.

Мы петляем по улицам, пока не выходим к тихому каналу, по которому неспешно проплывает гондола. Фонари подсвечивают воду, и отражения дрожат на поверхности, словно реки мерцающего звёздного света. Когда город вот такой – тихий и мирный, – легче забыть о тьме, которая тлеет под его красивой оболочкой.

– Почти пришли, – говорит Рук и указывает на лестницу наверх. – После вас.

Я выгибаю бровь, но моё нежелание его ничуть не интересует.

– Давай, – говорит он. – Отказ не принимается.

– Ладно. – Я ставлю ногу на перекладину и снова оглядываюсь. Он хлопает меня по заднице.

– Давай, Грейвс.

Я сдаюсь и лезу по лестнице на каменный балкон несколькими этажами выше.

– Вот. – Рук выбирается следом. Я спрыгиваю с лестницы, подхожу к перилам и понимаю, что отсюда виден главный канал, извивающийся через город, и гудящий купол Древесной фермы Центрального парка, залитый фиолетовым светом. Вдали возвышается Эмери, сияя в темноте, словно маяк.

– Вау. – Я оглядываю вид. – Как ты нашёл это место?

Рук встаёт рядом, кладёт ладонь на перила. – Первые несколько месяцев здесь я много бродил по городу.

– Когда вообще-то должен был спать в своей кровати? – спрашиваю я с лукавым взглядом.

Он усмехается. – Никто, похоже, не возражал, когда я уходил.

– Или никто об этом не знал.

– Или так.

Я смеюсь. – Они просто не считали тебя угрозой.

Он пожимает плечами. – Я всего один человек. Что я вообще могу сделать?

– Многое. Один человек может очень многое.

Он внимательно смотрит на меня. – Возможно. – Потом поднимает коробку. – Но я привёл тебя сюда ради этого.

– Не томи.

Он открывает коробку, и внутри оказывается маленький круглый торт. Настоящее произведение искусства: завитки розового крема и щедрая россыпь золотой пудры сверху. Он такой красивый, что мне почти жалко его есть.

– Надеюсь, ты любишь шоколад, – говорит Рук. – Ты производишь впечатление девушки, которая любит шоколад.

Я смеюсь. – Ещё как люблю.

– Я только сейчас понял, что забыл взять вилки. – Он виновато улыбается.

Я хихикаю и качаю головой. – И как мы его будем есть? Руками?

– Может получиться довольно горячо, – предлагает он.

– Или довольно грязно.

– А кто сказал, что одно исключает другое?

– Справедливо. – Я поправляю воротник его куртки. – Спасибо, что пришёл сегодня.

– Твоя мама хорошая, но она…

– Что?

– Наверное, не мне об этом говорить, но она… будто с призраками живёт.

Я прикусываю щёку изнутри. – Ты прав.

– Мне жаль. Она заслуживает лучшего. Ты была такой же, когда мы познакомились.

Я склоняю голову. – Правда?

Я и сама знаю, что это правда, и нисколько не удивлена, что он заметил.

Он кивает. – Думаю, именно это меня к тебе и притянуло. Ты была как прекрасный луч света, но внутри я чувствовал что-то тёмное. Теперь понимаю – это были твои тайны. Всё то, что сделал твой отец и о чём тебе приходилось помнить. Теперь я знаю, что твоё светлое сердце было разбито. Что ты пыталась спрятаться среди теней, хотя тебе там не место.

Глаза обжигают слёзы. – А теперь?

– Теперь ты понимаешь эту тьму. Она никуда не исчезла, но стала другой. Острее. Сильнее. Ты научилась превращать её в оружие, а не позволять ей управлять тобой.

Я коротко, удивлённо выдыхаю, поражённая тем, насколько ясно он меня видит.

– Думаю, за это мне стоит благодарить тебя, – шепчу я, но он качает головой.

– Нет. Это сделала ты сама, Поэт. Ты всегда была гораздо сильнее, чем себе позволяла поверить.

Он запускает руку в коробку и поднимает торт.

– Хочешь кусочек? – спрашивает он. – Придётся смириться с моими пальцами.

Я киваю. Он подносит торт к моим губам, и я с тихим стоном откусываю. Невероятно вкусно. Сладкий, сахарный, безумно насыщенный вкус.

– Я нашёл эту кондитерскую, когда исследовал город, – говорит Рук. – В Завесе шоколад бывает редко, а я его обожаю. Это было, без преувеличения, самое вкусное, что я когда-либо пробовал.

Стараясь не испачкаться, я случайно касаюсь губами кончиков его пальцев. Кажется, он вздрагивает; когда я поднимаю взгляд, его глаза темнеют. Я отстраняюсь и медленно жую, наслаждаясь вкусом.

– Потрясающе, – соглашаюсь я, когда он кладёт торт обратно в коробку. – Теперь ты.

– Я купил его тебе.

– Я знаю тебя почти год… У тебя наверняка тоже был день рождения. И ты, конечно же, мне не сказал.

Он бросает на меня быстрый взгляд. – Несколько месяцев назад, – признаётся он.

– Тогда решено. К тому же какой это день рождения, если я не поделюсь тортом с одним из самых важных людей в моей жизни?

Кажется, он на секунду перестаёт дышать, а потом кивает. Я беру торт и подношу к его рту. Он широко открывает его и откусывает, а затем – нарочно или случайно, не знаю – облизывает кончик моего пальца, и у меня сладко проваливается живот.

В следующее мгновение мы уже целуемся. Шоколад и крем смешиваются со вкусом наших губ и жаром языков. Я бросаю остаток торта обратно в коробку, Рук осторожно ставит её на пол и снова обнимает меня. Мы целуемся жадно, руки блуждают по телам, находят края одежды и скользят по полоскам горячей кожи.

Взрыв над головой заставляет нас отпрянуть друг от друга.

В небе рассыпается зелёный, синий и красный свет. Фейерверк.

– Что это? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами. – Кто-то что-то празднует. – На лице появляется хитрое выражение. – Наверное, твой день рождения.

– Ага, специально для меня. – Я смеюсь. – Не понимаю, как ты умудрился спланировать идеальный вечер, даже не зная, что у меня сегодня день рождения.

Он лукаво улыбается. – Что сказать? Я просто настолько хорош.

Я хихикаю и снова его целую, и мы теряемся друг в друге под сиянием огней.

Через мгновение я чувствую, как телефон Рука вибрирует. Обычно он не носит его с собой, но, когда достаёт устройство, я вижу: это не стандартный телефон Эмери.

Наверное, он привёз его с собой из Завесы.

Рук разблокирует экран, быстро читает сообщение и поднимает голову.

– На Облачный Шпиль напали.

Глава 33

– Что? – спрашиваю я, пока Рук лихорадочно набирает что-то на экране. На его лице вспыхивает паника.

– Нэйви только что написала.

– А твоя семья? – спрашиваю я. – С ними всё хорошо?

– Не знаю. Нам надо возвращаться.

– Конечно. – Мы быстро спускаемся по лестнице и спрыгиваем вниз. Лишь добравшись до улицы, я вспоминаю, что остаток торта так и остался наверху.

– Кто напал? – спрашиваю я, пока мы быстрым шагом идём по улицам.

– Пока точно не знают, но всё указывает на Щит. Она пишет, что Джастин и родители целы.

Он проводит рукой по волосам и глубоко вдыхает, и его облегчение мгновенно становится моим.

– Слава Небесам, – говорю я. – Но как они вообще нашли Облачный Шпиль?

– Это нам и предстоит выяснить. – Он так резко останавливается, что я делаю ещё несколько шагов, прежде чем замечаю. – Мне нужно к ним. Прямо сейчас.

– Хорошо, – медленно говорю я. – Но ты уверен, что это хорошая идея? Твоя семья вполне способна справиться сама.

Он ничего не отвечает и снова идёт, а я спешу догнать. По дороге в Эмери Рук ещё несколько раз переписывается с сестрой. В нашей комнате он сразу начинает собирать сумку, бросая туда вещи почти не глядя. От одной мысли, что мы разлучимся, мне становится плохо. Может, какая-то часть меня боится: если он уйдёт сейчас, то больше не вернётся и я никогда его не увижу.

– Я пойду с тобой, – говорю я. Наверное, это ужасная идея, но слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить. Рук замирает, и его лицо мрачнеет.

– Нет, тебе нужно остаться здесь. Если ты опять исчезнешь, они поймут, что что-то не так. Не думаю, что второй раз тебе удастся убедить их в своей невиновности.

Его слова будто ударяют меня по лицу.

Похоже, он это замечает, потому что тут же пересекает комнату и берёт моё лицо в ладони. – Пожалуйста. Останься. Иначе я буду слишком переживать за тебя. Здесь ты в большей безопасности.

– Я думала, ты говорил, что в Завесе мне будет безопаснее.

– Тебе нигде не безопасно, Поэт. Но сейчас здесь ты хотя бы можешь не высовываться.

– Я буду волноваться за тебя, – шепчу я.

Он мягко меня целует. – Я вернусь так быстро, как смогу.

Его телефон звонит, и Рук отстраняется, чтобы ответить.

– Пап, – выдыхает он, снова проведя рукой по волосам.

Из динамика доносится неразборчивый поток слов верховного командира Атиры, а Рук начинает мерить комнату шагами.

– Я еду… – начинает он, но отец снова что-то говорит. – Но… я… – Рук отвечает обрывочными фразами, каждые несколько секунд проводя ладонью по лицу от раздражения. – Пап.

На том конце продолжают говорить, а потом всё заканчивается.

Рук опускает телефон. – Он сказал мне остаться здесь, – произносит он пустым голосом. – Придерживаться плана.

Некоторое время я молчу. Я согласна с Саммитом, но видно, как сильно Рука задел приказ отца. Он раздражённо выдыхает, садится на край кровати и, сжав телефон обеими руками, смотрит на погасший экран.

– Все точно целы? – спрашиваю я. Он кивает, и волосы падают ему на глаза.

– Есть несколько раненых, но погибших нет. Почти уверены, что всех нападавших взяли. Угроза устранена. Я им не нужен.

Я подтягиваю стул и сажусь напротив Рука, протягивая руку к его ладони. – Кто это был?

– Щит часто отправляет разведывательные группы искать наши поселения. Когда их устройства попадают в определённый радиус, мы глушим сигнал, чтобы они не могли сразу связаться с городом. Обычно мы успеваем остановить их прежде, чем они передадут координаты. У Облачного Шпиля зона глушения самая большая. Так близко они ещё никогда не подбирались.

– Думаешь, генерал Сол их навела?

– Отец так не думает. Она знала об Облачном Шпиле много лет. Зачем выдавать его сейчас, когда мы заключили союз?

– Значит, либо совпадение, либо кто-то получил эту информацию через неё?

– Похоже, это самые вероятные варианты.

– А если она пострадала? Может, нам как-нибудь связаться с ней?

Рук качает головой. – Папа этим занимается. У них есть способы связаться друг с другом, если понадобится.

– И что теперь?

– Придётся подумать о переезде.

– Как? Это же чудовищно сложная операция.

Он кивает. – Да. Но мы всегда были к этому готовы. Понимали, что однажды нас могут обнаружить, как бы осторожны мы ни были.

– Куда вы поедете?

– У нас заранее отмечены другие места. Понадобится время, и, возможно, переезд вообще не потребуется, но кто-нибудь уже начнёт оценивать варианты.

– Но это же твой дом, – тихо говорю я. – Это несправедливо.

Он мрачно смотрит на меня. – Такова жизнь в Завесе, Поэт. Всё временно. Всё всегда стоит на грани того, что у тебя это отнимут.

– Ненавижу это. Всё это ненавижу.

– Знаю. Но бессмысленно мучиться из-за того, чего мы не можем изменить. Нам нужно найти лекарство и убраться отсюда. Если Щит хочет и дальше скрывать его от собственного народа – их дело. Но когда лекарство окажется у нас, в моём мире изменится всё.

В его мире. Не в моём.

Будущее снова встаёт между нами.

Вопрос о том, что будет, если – и когда – мы найдём лекарство.

Рук ясно дал понять, чего хочет, а мне придётся признать: однажды выбор нужно будет сделать и мне.

Но я забегаю вперёд.

Сначала нам предстоит почти невозможная задача. Мне нужно сблизиться с Тринити и выяснить, что она знает. Возможно, ничего. Если она окажется тупиком, придётся искать другой путь. Рук рассчитывает на меня, и я не могу его подвести.

– Мы его найдём, – говорю я. – Обещаю. Я хочу сделать это ради тебя и тех, кого ты любишь.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, – шепчу я.

– Я тоже тебя люблю. Но…

Хотя я сижу, кажется, будто пол уходит из-под ног. – Но… что?

– Но не давай обещаний, которых не сможешь выполнить, – тихо говорит он, глядя на чёрный экран телефона. – Иначе всё заканчивается разочарованием.

Глава 34

тринити: Сегодня в 9 в «Гротто». Отмечаем повышение Гаррета!

Сообщение приходит во время обеда. Я показываю его Руку, и мы успеваем провести целый разговор, не произнеся ни слова. Я поднимаю брови – он правильно считывает это как Нам правда обязательно это делать? Он пожимает плечами: Не уверен, что у нас есть выбор.

И ведь он прав.

Идёт уже второй месяц нашего второго курса, а Эдвард так и не вернулся. Я бы спросила об этом генерала Сол, но от неё приходят только редкие исчезающие сообщения. Она пишет, что разрабатывает способ провести нас на крышу Цитадели, а пока велит сосредоточиться на Гасителях, Тринити и лекарстве.

Именно этим я и занимаюсь, но Тринити, похоже, вообще ничего не знает. Все мои осторожные попытки её разговорить пока ни к чему не привели. И дело, кажется, не в том, что она что-то скрывает. Она действительно просто не в курсе.

Остаётся лейтенант Дайр.

Гаррет. Как будто мне так уж необходимо было знать его имя.

Я отвечаю Тринити, что мы придём, и вечером мы с Руком появляемся в «Гротто», одетые по-клубному.

То есть на мне блестящий кроп-топ и мини-юбка, а на Руке – его привычные чёрные футболка и брюки. И всё равно на его фоне каждый здешний разодетый павлин выглядит жалко.

В подземный клуб ведёт лестница с края оживлённой площади, заставленной ресторанами и барами. Если бы я и без того не сомневалась во всей этой затее, одного спуска под землю хватило бы, чтобы занервничать.

Я останавливаюсь наверху, и Рук берёт меня за руку.

– Давай. Всё будет нормально. Я рядом.

Я благодарно улыбаюсь ему, и мы спускаемся к широкому круглому входу, по сторонам от которого стоят двое здоровенных вышибал.

Они ничего не говорят, когда мы проходим, но внимательно провожают Рука глазами, прекрасно понимая, какую угрозу он может представлять. Однако останавливать не пытаются. Может, чувствуют, что в драке преимущество будет не на их стороне.

Мы спускаемся ещё по одной лестнице и выходим в огромную пещеру, переделанную из старого железнодорожного тоннеля. Музыка отражается от низкого каменного потолка, и басы отдаются вибрацией в ступнях.

Но больше всего удивляет вырубленный прямо посреди зала бассейн с кристально чистой водой, подсвеченной изнутри. Люди сидят на краю, болтают ногами в воде и держат в руках напитки. По периметру расставлены низкие диваны и столики, и вскоре я замечаю Тринити в дальнем углу.

– Сюда, – говорю я, беру Рука за руку и веду через клуб.

– По! – Тринити вскакивает с места рядом с Дайром и бросается мне на шею. – Как же я рада, что вы пришли.

Я изо всех сил стараюсь обнять её с нужной долей энтузиазма и чувствую ладонь Рука на бедре – тихое напоминание, что он рядом.

– Привет. Звучало весело, как тут устоять? – Я указываю на Рука. – К тому же, кажется, вас двоих так толком и не познакомили.

Он протягивает руку, и Тринити пожимает её.

– Точно, – говорит она. – Кажется, нет. Поэт рассказывала о тебе совсем немного.

Рук не улыбается, только кивает. – А я о тебе слышал предостаточно.

Тон у него лёгкий, и я не могу понять, хотел ли он, чтобы это прозвучало как обвинение, но лицо Тринити вспыхивает.

– Ну, мы ведь лучшие подруги чуть ли не всю жизнь, – говорит она, пытаясь прикрыть неловкость, тяжёлым комом усевшуюся между нами.

– Ага, – отвечает Рук. Одна часть меня хочет напомнить ему, что наша задача – втереться к ней в доверие, но другая тронута его злостью за меня.

– Значит, вы двое… – Тринити склоняет голову. – Вместе?

Я с трудом проглатываю раздражение. Она мало знает о Руке лишь потому, что никогда не спрашивает. Последний месяц я терпеливо слушаю бесконечные рассказы о её дружках-Гасителях, а всё, что происходит в моей жизни, её почти не интересует. Отчасти меня это устраивает – я и не хочу рассказывать ей о Руке. Но всё труднее не признавать, насколько она зациклена на себе. Я пыталась вспомнить, всегда ли так было между нами, и поняла: да. Всегда.

– Да, – отвечаю я таким тоном, чтобы ей даже не пришло в голову устраивать из этого событие.

Она медлит, и на её лице одна за другой мелькают совершенно очевидные осуждающие мысли.

– Это… здорово, – наконец произносит она, настолько неискренне, что даже неловко. – Кстати, с Гарретом тебя тоже официально не знакомили!

Она хлопает ресницами, опускается рядом с ним и вцепляется в его руку.

– Гаррет! Это моя подруга Поэт! – объявляет Тринити так, словно он понятия не имеет, кто я.

Словно не он втащил рыдающую Тринити в зал, полный людей, сдавливая ей горло, пока она обвиняла меня в том, что я – самое опасное существо во всём Новом Манхэттене.

Словно не он сопровождал меня на суд, где решали, жить мне или умереть.

Он высвобождает руку из объятий Тринити и оценивающе смотрит на меня. – Я помню, – говорит он, так что хотя бы он не притворяется. Потом переводит взгляд на Рука. – И твоего друга-Одиночку.

– Рук, – поправляю я.

– Рук, – повторяет он и кивает. Удивительно, но осуждения в его голосе я не слышу. Какая ирония. – Присоединяйтесь. Выпейте с нами. – Он наклоняется, берёт со стола стакан и делает большой глоток напитка, похожего на виски. Тёмные волосы зачёсаны назад, а вместо привычной формы на нём обтягивающая белая футболка и джинсы, подчёркивающие тело, явно вылепленное бесконечными часами в зале. – Мы празднуем.

– Мы слышали. Поздравляю. – Надеюсь, это звучит не так натянуто, как ощущается.

Судя по сообщениям Тринити, его повысили до капитана за неустанную работу по поимке Хранителей после очередной серии убийств в городе. Интересно, сколько из задержанных действительно представляют угрозу, а сколько обвинений нужны только для видимости. До меня дошло достаточно слухов, чтобы заподозрить: они хватают и невиновных.

– Спасибо, – говорит он. – Давно, блядь, пора.

Он тянется через стол, и я едва не вздрагиваю, прежде чем понимаю: он всего лишь хочет пожать мне руку.

– Без обид, а? Я просто делал свою работу.

Я чувствую, как Рук напрягается рядом, а мне требуется секунда, чтобы снова начать дышать.

– Да. Конечно.

Я принимаю его руку. Он крепко сжимает мою и несколько раз энергично встряхивает.

Меня слегка тянет блевать.

– Мы все просто стараемся обеспечить безопасность, – добавляет он.

– Конечно. Без обид.

Тут он расплывается в улыбке. – Садитесь, выпейте с нами. Я настаиваю.

Мы с Руком переглядываемся и устраиваемся напротив Дайра и Тринити.

– Ну и каково тебе было снаружи? – спрашивает Дайр, обращаясь к Руку.

Я знаю, что Рук отвечать не хочет, но он подаётся вперёд, сцепляет пальцы и начинает выдавать порцию лжи, которая идеально соответствует представлениям всех в этом зале о Пустошах. Дом, который едва можно назвать домом. Жизнь на грани выживания. Он так красиво расписывает ужасы, что мне приходится сдерживать смех.

Уж кому, как не мне, знать, какой Рук хороший актёр. Я прогоняю эту мысль и напоминаю себе: я верю всему, что он рассказал. Я ему доверяю. Он не мог раскрыть мне правду, и на то были веские причины.

Пока Рук болтает с Дайром, Тринити передвигается по скамье ближе ко мне. В руке у неё бокал с чем-то ярко-зелёным, а по румянцу на щеках видно, что это уже далеко не первый напиток.

– От Эдварда по-прежнему ничего? – спрашиваю я. Мы несколько раз обсуждали его исчезновение, и полное отсутствие тревоги у Тринити одновременно удивляет меня и не удивляет совсем.

– Нет. Уверена, объявится.

– Ты не переживаешь?

Я хотя бы примерно знаю, где он, а Тринити – вообще ничего. Разве ей не интересно, что с ним?

– Конечно переживаю, – отвечает она, хотя по голосу не скажешь.

Пока мы разговариваем, Рук неторопливо потягивает свой напиток и уже не раз подливает Дайру. По плану он должен разговорить его, а я – отвлекать Тринити. Дайр здоровенный, так что, вероятно, понадобится немало алкоголя, чтобы он действительно расслабился.

– Так вот, – говорит Тринити. – Расскажи мне побольше о нём. – Она кивает на Рука. – Ты очень уж молчишь на эту тему. – Она старается говорить небрежно, но в словах слышится укол, будто её задевает, что я скрывала сведения, которыми она сама ни разу не поинтересовалась.

Я пожимаю плечами, подавляя раздражение. – В прошлом году мы постепенно сблизились. Он помог мне, когда ребята из моего нового Дома столкнули меня с лестницы. Мне больше некуда было идти.

Её лицо вытягивается. – Прости. Наверное, тебе было ужасно тяжело. Со мной случилось бы то же самое, если бы не мой отряд.

Я выдавливаю улыбку и киваю. – Хорошо, что они у тебя были, – лгу я.

Она сияет и отпивает ещё. – Так здорово наконец найти место, где ты по-настоящему своя. Я была уверена, что хочу в Патруль, но переход в Арию открыл куда лучшую возможность. То, что я провалила то первое испытание, в итоге оказалось лучшим событием в моей жизни.

– Ты правда чувствуешь, что это твоё место? Ты довольна своим выбором?

– Конечно! А почему нет?

– Не знаю. Может, после того, что произошло со мной, ты хотя бы задумалась, что с Хранителями можно обращаться как-то иначе.

Её глаза тут же сужаются. – Что ты имеешь в виду?

– Я боялась за свою жизнь. Сбежала, потому что была уверена: меня никто не станет слушать. Я думала, что уже мертва. Неужели, по-твоему, другие люди никогда не чувствовали того же?

Она замолкает и внимательно меня изучает, а я понимаю, что нарушила правило. Мне нельзя было говорить об этом. Нужно было делать вид, будто всё хорошо. Но, может быть, пока я ищу лекарство, получится заодно вылечить бывшую лучшую подругу от её фанатизма. Я думала, отказаться от любимого человека после такой боли будет легко, но какая-то часть меня всё равно чувствует за неё ответственность.

– Это ради общего блага, Поэт. Если ради нашей безопасности несколько человек окажутся обвинены по ошибке – цена невелика. – Она делает паузу и смотрит мне прямо в глаза. – Думать иначе – измена.

Она моргает. Я моргаю в ответ, а потом киваю. – Конечно. Ты права. Не знаю, о чём я вообще думала.

– К тому же, – продолжает она, – тебе дали целый суд, чтобы доказать невиновность. Большинство такой возможности не получает. У тебя всегда всё в итоге хорошо, Поэт.

Последнюю фразу она произносит устало, с явной горечью.

Но я знаю: в каком-то смысле она права.

– Мне повезло.

– Тебе всегда везёт, правда? – Она склоняет голову и натянуто улыбается. – Моя везучая подруга.

Она сжимает мою ладонь, но искренности в этом жесте нет. Она действительно мне завидует? Если бы только знала правду.

Я вспоминаю слова генерала Сол о том, что Гасители набирают слабовольных, и пытаюсь понять, как могла столько лет не замечать, кто такая Тринити на самом деле.

Некоторое время мы обе молчим, и я замечаю, что Рук и Дайр увлечённо разговаривают. Надеюсь, Руку удаётся вытащить из него что-нибудь полезное. Дайр разошёлся и ловит каждое слово Рука с каким-то напряжённым «мужским» интересом. И, судя по всему, уже изрядно пьян.

Рук снова берёт бутылку и наливает ему почти полный стакан.

– Ладно, расскажи лучше про Е-отряд, – говорю я Тринити, отвлекая её внимание от Рука. – Ты ведь ни разу не рассказывала, чему вас учат.

Как бы я ни ненавидела то, кем она стала, должна признать: мне действительно любопытно.

Она пожимает плечами. – Много изучаем инфекцию и то, как она действует на организм. Учимся распознавать признаки у людей.

– Да? Какие именно?

– В основном те, что появляются, когда начинается разрушение психики. До того как инфекция распространится, Хранителя почти не отличить от обычного человека, так что это сложно. К счастью, теперь у нас есть анализатор крови. Он помогает.

– А какие признаки?

Она осторожно косится на меня. – Что-то ты сегодня любопытная.

– Ага, – отвечаю совершенно искренне. Что именно их учат замечать? – Ради общего блага, помнишь?

Её взгляд наполняется облегчением. Возможно, она думает, что я простила её. Что наконец всё поняла.

– Вообще-то мне нельзя об этом рассказывать, – говорит она тише. – Но тебе я могу доверять.

Ну да. Конечно.

– Насколько я поняла, всё начинается с двоения в глазах, разговоров с самим собой. Галлюцинаций. – Она перечисляет ещё несколько симптомов, которых у меня никогда не было. Значит, либо они вообще не понимают, что происходит с Хранителями, и просто гадают, либо со мной действительно всё в порядке, Сол права и болезнь меня не затронет. Не знаю, чему радоваться сильнее.

– Некоторые Хранители после контакта с Искрой чувствуют, будто у них растягивает сознание, – продолжает она. – Некоторым она нужна. Их тянет к ней, почти как к наркотику. И они настолько безмозглые, что из-за этого сами попадаются. – Она фыркает и отпивает из бокала. – Представляешь, подсесть на настолько ядовитую вещь? Вот поэтому с ними и приходится разбираться.

– Ага, – говорю я, чувствуя тошноту. – Какая… жуть.

Тринити кивает, словно вопрос исчерпан.

Не уверена, что выдержу ещё хоть немного этого разговора, поэтому перевожу тему на что-нибудь безопасное и позволяю ей трещать о Дайре и друзьях из Е-отряда. В какой-то момент Тринити снова придвигается к нему. Он явно в хлам: голова то и дело клюёт, пока он сползает по спинке сиденья. Тринити суетится рядом, спрашивает, не принести ли воды, а он отмахивается.

– Пойдём? – спрашивает Рук. По нему видно, как отчаянно он хочет отсюда выбраться.

– Ты что-нибудь?.. – начинаю я, но он качает головой.

– Нам пора, – говорит он и встаёт. Мутные глаза Дайра тут же распахиваются.

– Уже уходите? – спрашивает он заплетающимся языком. Кажется, он искренне расстроен, и мне становится ужасно интересно, что же Рук ему наговорил.

– Извини, дружище, – отвечает Рук. – Завтра рано вставать. Но ещё увидимся?

– Я теперь надолго прикомандирован к Эмери, – говорит Дайр. – Надо как-нибудь выпить.

– Конечно. – Рук настолько убедителен, что я почти восхищена. – С удовольствием.

Они пытаются стукнуться кулаками по-братски, но из-за нарушенной координации Дайр несколько раз промахивается.

Мы пробираемся через клуб к выходу, и ладонь Рука лежит у меня на пояснице.

– Узнал что-нибудь? – тихо спрашиваю я.

Рук наклоняется ближе. – Может быть. Небеса, какой же он, блядь, жалкий.