Текст книги "Призыватель шторма (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)
Глава 41
Мы с Руком, Домино и Джорни придумываем план. Вечеринка в Эмери. Где-нибудь подальше от основных помещений, чтобы её не сразу обнаружили. В итоге решаем, что лучше всего подойдёт тренировочный зал кадетов: места много, акустика хорошая, а от главных корпусов он достаточно далеко, чтобы никто нам не мешал.
Мы рассказываем о задумке Генри, и он обещает, что наши тренеры закроют глаза. С преподавателями Эмери он ничего поделать не может, но, надеемся, они будут заняты – или мы успеем закончить до того, как кто-нибудь явится разгонять веселье.
Часть плана – распустить несколько разных слухов, чтобы никто не понял, откуда всё началось.
Сначала Домино и Джорни как бы невзначай спрашивают у знакомых, не слышали ли те о какой-то безумной вечеринке. Мы подбрасываем дров в огонь. Тут шепоток. Там сплетня. Намёк, что алкоголя будет море.
Приглашены все.
Слух начинает расползаться.
И последний гвоздь в крышку пресловутого гроба: я нахожу Сильвер и Хейзел. Делаю вид, будто это страшная тайна, которой я решила поделиться именно с ними.
Предсказуемо, к концу дня об этом шепчется уже вся школа.
Я пишу Тринити.
я: Ты идёшь на ту вечеринку, о которой все говорят?
тринити: Если получится!
я: Возьми с собой Дайра. Рук очень хочет снова его увидеть. Кажется, у нас тут мужская дружба намечается
тринити: Ой. Как мило.
Дайр говорил, что в обозримом будущем останется в Эмери. Ему выделили комнату на основном уровне вместе с несколькими другими Гасителями, которым поручено патрулировать школу и окрестности.
тринити: Только что ответил. Он придёт.
Если решим, что ключ-карта при нём, обработаем его прямо на вечеринке. Если нет – используем тусовку как отвлекающий манёвр и проберёмся в его комнату.
План не идеальный, и многое придётся импровизировать на ходу, но если мы провалимся, останется только ждать, пока Туман сам что-нибудь придумает. К тому моменту Эдвард уже может быть мёртв.
Я стараюсь об этом не думать. Ему нужно, чтобы мы собрались и нашли выход. Я вытащу его из этой камеры. Живым.
Заодно отправляю очередное сообщение отцу, который игнорирует меня с самого нашего ужина.
Вечеринка начинается в восемь и почти сразу набирает обороты. Зал битком набит людьми, из колонок гремит музыка. Кто-то пришёл в форме Эмери, но большинство воспользовались случаем и переоделись во что-нибудь праздничное.
Мы с Руком устроились в углу, где обычно спаррингуемся, и наблюдаем за потоком людей. Некоторые ускользают в раздевалки и душевые – не сомневаюсь, там происходит всякое. Алкоголь льётся рекой, и многие уже заметно пьяны.
Идеально. Именно это нам и нужно.
На другом конце зала я замечаю Домино с её другом Каллоуэем, с которым она в последнее время проводит всё больше времени. Она приподнимается, шепчет ему что-то на ухо и подходит к нам одна. – Когда она должна прийти?
Я проверяю телефон – от Тринити ничего с утра. – Она сказала, Гаррет заканчивает дежурство в восемь, и потом они спустятся сюда.
Домино фыркает. – Обожаю, как ты каждый раз произносишь Гаррет, будто это ещё не факт, а только предположение насчёт его имени.
– Фу. Он мерзкий.
– Скоро должны быть, – говорит Рук. – Все готовы?
– Мы правда будем его травить? – шёпотом спрашивает Домино.
– Ну… не совсем. Он не умрёт, – отвечаю я. – Просто отключится и потом немного поболит голова. Вот и всё.
– Он заслуживает худшего, – говорит Рук. – Все они заслуживают.
– Знаю, – вздыхает Домино. – Я просто новичок во всём этом… создании проблем.
Рук ухмыляется. – Стоит начать – и потом трудно остановиться. Спроси Поэт.
Я закатываю глаза, а Домино хихикает. Решаем раствориться среди гостей и вести себя непринуждённо, пока не появятся Тринити и Дайр.
Мы протискиваемся мимо тренажёров и снарядов. Люди используют скамьи вместо стульев, кто-то целуется по углам и прямо у стен. Всем отлично.
Джорни, разговаривающая со своей девушкой Скайлар, смотрит в нашу сторону и показывает большой палец, одновременно проверяя вход. Её глаза расширяются. Я тоже оборачиваюсь и замечаю в толпе вспышку кроваво-красной формы. Гасители. Несколько человек, которых недавно прикомандировали к школе, тоже решили присоединиться к веселью.
Я ищу знакомую тёмную голову. Дайр стоит, опершись рукой о стену и нависая над миниатюрной блондинкой с ярко-голубыми глазами. Ему почти тридцать. Для любой ученицы Эмери он слишком взрослый. Не удивительно, что и в этом отношении он оказался свиньёй.
Он проводит пальцем по щеке девушки, а затем кладёт ладонь ей на бедро. По крайней мере, сделал нам одолжение и пришёл в форме.
Я снова осматриваю толпу, ища Тринити, но её нигде нет.
Впрочем, это неважно. Нужна нам не она.
Рядом появляется Рук; его челюсть напряжена. – Пойду поговорю с ним, – едва слышно говорит он.
Он подходит к Дайру, который уже уткнулся носом в шею блондинки, а его ладонь скользнула на её голое бедро.
Рук по-дружески хлопает его по плечу и протягивает бутылку. Я вижу, как он наклоняется, и знаю, что сейчас рассказывает Дайру про особый напиток, который якобы специально для него приберёг. Будто бы привёз из Пустошей. На самом деле купил в ближайшем магазине, перелил в простую стеклянную бутылку и растворил внутри несколько таблеток успокоительного.
Предсказуемо, Дайр ухмыляется, принимает бутылку, выдёргивает пробку и делает большой глоток, пока блондинка незаметно ускользает. Он возвращает бутылку Руку, а тот притворяется, что пьёт. Они ещё несколько раз передают её друг другу, потом Рук забирает остатки, что-то говорит и направляется ко мне. Хватает меня за руку, затаскивает в одну из душевых, выливает остаток в раковину и выбрасывает пустую бутылку.
– Так, первый этап сработал?
– Думаю, да.
Я мрачно смотрю на него. – Теперь ждём?
Он смотрит на время. – Не больше десяти-пятнадцати минут.
– Отлично, – говорю я. Мы возвращаемся на вечеринку и продолжаем следить за Дайром.
Теперь он уже с другой девушкой и пялится на неё с видом законченного придурка.
Я снова думаю, куда делась Тринити, и, что важнее, зачем она вообще проводит время рядом с этим типом. Отправляю ей сообщение, но ответа нет.
– Кажется, действует, – тихо говорит Рук.
Дайр трясёт головой и трёт глаза, потом оступается и хватается за стену. Через секунду выпрямляется и пытается продолжить разговор, но видно, что ему всё хуже.
Он снова мотает головой и вынужден привалиться к стене.
Тогда Рук направляется к нему. Я иду следом.
– Ты в порядке? – спрашивает он, хватая Дайра за плечо.
– Не знаю, – бормочет тот, держась за живот. – Меня вдруг пиздец как мутит.
– Не держишь алкоголь, капитан? – насмешливо спрашивает Рук, и Дайр хмурится.
– Иди нахуй, – огрызается он, когда Рук подхватывает его под руку.
– Давай найдём место, где ты сможешь прилечь.
Рук едва заметно дёргает подбородком, и я осматриваю зал, убеждаясь, что никто из приятелей Дайра-Гасителей ничего не заметил. Все заняты своим, пока Рук тащит пошатывающегося капитана в душевые.
Мы уходим по узкому коридору с отдельными кабинками по обе стороны, выбираем одну и запихиваем туда Дайра. Рук почти швыряет его к стене. Тот стонет, ударяется о плитку и сползает на пол; веки дёргаются, руки и ноги обмякают, лицо красное.
Я захлопываю дверь и запираю её, пока Рук обшаривает карманы Дайра и вытаскивает три разные ключ-карты.
– Заберём все.
Потом мы проверяем остальные карманы, раскидываем вещи по кабинке и уносим ещё пару мелочей, чтобы всё выглядело не так, будто нам нужны были исключительно его карты. План – вернуть их после того, как найдём Эдварда, но если Дайра обнаружат раньше, надеемся, беспорядок хотя бы собьёт всех со следа.
Едва мы заканчиваем, музыка снаружи обрывается, и раздаётся чей-то громкий голос. Кто-то пришёл разгонять вечеринку.
– Пошли, – шиплю я.
Рук задёргивает шторку, скрывая огромную тушу Дайра. Мы выходим, закрываем дверь и покидаем зал вместе с толпой, которая в панике разбегается во все стороны.
– Всем немедленно разойтись по комнатам! – кричит декан. – Мы обязательно выясним, кто за это отвечает, и виновные понесут наказание!
Мы проскальзываем мимо неё и идём через школу к лестнице в тоннели. Сердце колотится, кожа покрыта потом.
Но у нас получилось.
Пора спасать Эдварда.
Надеюсь.
Глава 42
Мы направляемся к тому же входу в тоннель, через который уже бесчисленное количество раз тайком выбирались из школы. Есть и дополнительный плюс: после разгрома вечеринки все будут заняты хаосом, а не тем, куда делись мы с Руком. Если повезёт, пройдёт несколько часов, прежде чем кто-нибудь обнаружит Дайра в душевой.
Даже тогда вытащить его будет непросто, а тот факт, что капитана нашли без сознания на студенческой вечеринке, надеюсь, доставит ему кучу проблем. Сомневаюсь, что Гасителям разрешено тусоваться с учениками, и уж точно им не положено напиваться прямо в школе.
Я с облегчением выдыхаю, когда вижу ожидающего нас Генри.
– Привет, – говорю я. Он коротко кивает.
– Достали?
Рук показывает собранные карты. Генри перебирает их и наконец поднимает одну.
– Думаю, нужна эта.
Мы спускаемся вниз и идём по тёмным тоннелям. Вокруг тихо, кроме привычного плеска капель, поскрипывания камня и далёкого гула поездов. Ступаем почти бесшумно, остро понимая, насколько сегодня важна скрытность.
– Куда именно мы идём? – спрашивает Рук.
– В тоннель под Цитаделью, – тихо отвечает Генри. – Нужное место находится в одном из нижних подвалов.
– Откуда ты знаешь дорогу?
– Мы годами наносили эти маршруты на карту. Это не первый раз, когда нам приходится проникать в камеры Гасителей. Обычно мы вытаскиваем тех, кого арестовали по ложному обвинению.
– И вы всегда крадёте ключ-карту?
– Есть разные способы попасть внутрь, но Эдварда держат в зоне повышенной безопасности. С тех пор как я вступил в Туман, нам только однажды приходилось добираться до этой камеры.
Он прикладывает палец к губам, и мы замолкаем. Через некоторое время подходим к тяжёлой железной двери с замком. Генри проводит перед ним другой картой, створка отъезжает, и мы оказываемся в тёмном узком коридоре.
– Наденьте, – говорит он, протягивая нам маски. – На всякий случай.
Когда лица скрыты, он ведёт нас вдоль ряда пустых камер. Мы поворачиваем несколько раз и останавливаемся перед ещё одной дверью. Генри достаёт украденную карту, проводит ею по считывателю. Загорается маленький красный огонёк. Мы все задерживаем дыхание. Раз… два…
Огонёк становится зелёным, и слышится тихий щелчок.
– Бинго, – шепчет Генри.
Тут же раздаются крики, и мне требуется секунда, чтобы понять, что происходит. Рук и Генри уже двигаются, вокруг мелькают тени. Кто-то врезается в меня головой в живот, обхватывает за талию и впечатвает в стену.
Краем сознания отмечаю, что парни разбираются ещё с двумя охранниками – я узнаю Руби и Брика. И только через мгновение понимаю: на меня напала Тринити. Да вы издеваетесь. Ада говорила, что людей у Гасителей сейчас не хватает. Видимо, они привлекли к охране студентов.
Тринити охраняла Эдварда? Есть хоть какое-то дно, которого она не пробьёт? Теперь понятно, почему её совершенно не волновало, где он. Она всё это время прекрасно знала. Какая же она, оказывается, великолепная лгунья – вдобавок ко всему остальному.
Начинается возня. Я уворачиваюсь от удара Тринити, подсекаю ей ногу, и она падает на спину. Из неё выбивает воздух. Я тут же сажусь сверху, переворачиваю на живот и зажимаю запястья.
Очевидно, подготовка E-squad и близко не стоит с кадетской программой.
Я стараюсь не слишком этим наслаждаться.
Через секунду появляется Генри с верёвкой. Мы связываем Тринити руки, поднимаем её и тащим к кладовке, где уже лежат связанные Брик и Руби.
– Ублюдки! – орёт Тринити. Руби и Брик тоже требуют освободить их, попутно осыпая нас весьма выразительными оскорблениями.
Я толкаю Тринити, пожалуй, чуть сильнее необходимого. Она спотыкается и влетает в своих друзей. Рук захлопывает дверь и запирает её, приглушая вопли.
– У нас минут десять, – говорит Генри, и мы идём дальше по тусклому коридору, заглядывая в камеры, пока наконец не видим одну занятую. Эдвард свернулся на полу, подтянув колени. Лицо в синяках, кожа бледная, волосы грязными прядями висят вокруг головы. Он похудел, выглядит измученным, но он жив.
Я прижимаю ладонь к груди, почти теряя равновесие от облегчения.
До этой секунды я не верила по-настоящему, что мы его найдём.
– Эдвард, – выдыхаю я, хватаюсь за прутья и просовываю лицо между ними. – Ты в порядке?
– Поэт? – Он медленно разворачивается и подползает ближе. – Это ты?
– Эдвард… – Я всхлипываю и опускаюсь на корточки. – Небеса, я так за тебя боялась. Прости. Прости, что мы оставили тебя и ты всё это время сидел здесь.
Он качает головой и поднимает руку. – Что вы здесь делаете?
– Вытаскиваем тебя.
Эдвард смотрит за мою спину, на Генри и Рука. – Как? – шепчет он. – Меня найдут. Они знают, что я видел.
Рук присаживается рядом. – Есть люди, которые готовы тебя защитить.
– Эдвард, – спрашиваю я, – ты правда что-то увидел той ночью? Ты им что-нибудь рассказал?
Он качает головой. – Они задают вопросы, пытаются поймать меня на противоречиях. Я всё отрицаю, но если это продолжится ещё долго…
Он умолкает, и я понимаю то, что он не может заставить себя произнести. Пока его не пытали. Но это лишь вопрос времени.
– Эдвард, – говорит Генри. – Я знаю, сейчас всё выглядит безумно, но нам нужно вывести тебя отсюда. Немедленно. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебя защитить.
– Кто – «мы»?
– Всё объясним, когда выберемся. Ты нам доверишься?
Плечи Эдварда опускаются. Я не могу представить, через что он прошёл за эти месяцы. Он смотрит мне в глаза, и я отчаянно хочу, чтобы он понял, как мне жаль. Как сильно я сожалею, что вообще втянула его во всё это. Я обязательно найду способ загладить свою вину.
– Доверюсь, – говорит он. Генри с облегчением выдыхает и открывает камеру другой картой. Дверь бесшумно распахивается, и мы сразу идём обратно тем же путём.
Эдвард слаб, ноги дрожат, но взгляд упрямый.
– Сюда, – говорит ему Генри. – Я отведу тебя в безопасное место. Рук, Поэт – вы возвращаетесь в Эмери. Через пару дней дадим знать.
– Но…
– Так безопаснее, – убеждает меня Генри. – Когда заметят его исчезновение, вы должны лежать в своих кроватях. – Он показывает «одолженные» ключ-карты. – И это нужно как можно скорее вернуть Дайру.
Я киваю. Он прав.
– Ты справишься? – спрашиваю Эдварда. Тот пожимает плечами.
– А справлюсь?
– О тебе позаботятся.
Он хватает меня за запястье; на лице мелькает отчаяние. Кожа холодная и липкая от пота. Что с ним делали всё это время?
– Тринити меня охраняла. Делала вид, будто вообще не знает.
– Знаю. Она теперь совсем другая.
Эдвард опускает голову, и я обнимаю его.
– Она тебя никогда не заслуживала.
Он устало выдыхает, словно хочет мне поверить, но пока не может.
– Нам пора, – говорит Генри.
Мы расходимся. Мы с Руком почти бегом возвращаемся по тоннелям. До Эмери остаётся совсем немного, когда начинают выть сирены. Мы ускоряемся, поднимаемся через люк и возвращаемся в тренировочный зал. Дайр всё ещё без сознания лежит в душевой. Рук засовывает карты обратно ему в карман, и мы тихо уходим.
Где-то вдали вой тревоги проходит вибрацией сквозь каменные стены.
Никто нас не замечает. Мы добираемся до комнаты, захлопываем за собой дверь и остаёмся ждать последствий, которые наверняка обрушатся утром.
Глава 43
На следующий день школа кипит от слухов. Сирены слышали все, но никто не знает, что произошло. Я без конца проверяю новости, ожидая заявления Щита, однако пока там молчат.
– К этому времени он уже должен был очнуться, – говорит Рук о капитане Дайре. Мы завтракаем в дальнем углу столовой вместе с Домино и Джорни и говорим почти шёпотом.
– Сомневаюсь, что он вообще что-то помнит. Выглядел он так себе, – говорит Джорни.
– Карты мы вернули. У него нет причин думать, что они когда-то пропадали.
– Кто-нибудь заметит, что использовали его карту, – замечает Рук. – Вопрос времени. – Он смотрит на телефон в моей руке. – Всё ещё ничего?
Я обновляю все обычные новостные ленты, но о взломе и Эдварде ни слова.
– Они обязаны что-то сказать. Сирены слышал весь город.
– Может быть, – отвечает Рук, хмурясь. – Но признать исчезновение Эдварда – значит сначала признать, что они вообще держали его под стражей.
– Когда вы сможете с ним поговорить? – спрашивает Домино. Я качаю головой.
– Не знаю. Будем ждать сообщения от Генри.
Я думаю о миссис Чу и в который раз задаюсь вопросом, что ей рассказали о сыне. Она наверняка сходит с ума от тревоги. Может, стоит к ней съездить, но что я скажу? Хотелось бы хоть что-нибудь для неё сделать.
Я поднимаю глаза и замечаю, как в столовую входит несколько рекрутов E-squad. Среди них Руби, Брик и Тринити. В целом выглядят они нормально, хотя у Брика подбит глаз, а на запястье Руби повязка. Интересно, понимают ли они, кто напал на них ночью. Было темно, их застали врасплох. Выдать нас могли разве что рост и общие очертания тел, но на нашем месте мог быть кто угодно.
Надеюсь.
Тринити смотрит в мою сторону, наши взгляды встречаются. Не понимаю, что читаю в её лице. Они наверняка уже знают, что Эдварда освободили. Сказали ли им, почему его держали взаперти? Я до сих пор не могу поверить, что она была его тюремщицей. В ней вообще осталось хоть что-то похожее на совесть?
Телефоны одновременно звякают, привлекая внимание: начинается утреннее обращение Щита. Все замолкают и слушают напоминания о долге перед Обществом и значении наших Домов. О святости порядка. О том, насколько важен каждый житель Нью-Манхэттена для нашего мира.
Теперь я слышу то, чего они не говорят.
Ложь, спрятанную между половинками правды.
Их слова отравлены, покрыты липким токсичным налётом.
Мне почти кажется, что я чувствую, как их обещания отслаиваются и распадаются на кучи перемешанных букв, в которых больше нет никакого смысла.
Но сегодняшнее обращение не заканчивается привычными лозунгами.
Сегодня есть кое-что ещё.
– Щит понимает, что напряжение внутри наших границ растёт и мы испытываем давление извне. Участились нападения Одиночек на периметр. Сирены, которые вы слышали прошлой ночью, были вызваны массированной атакой, едва не закончившейся вторжением в Цитадель.
По залу проходит тревожный шёпот. Мы с Руком переглядываемся, и он едва заметно качает головой. Ещё ложь. Ещё яд, который нам капают в уши.
– Когда напряжение велико, люди склонны реагировать острее. Мы хотим напомнить: мы рядом. Ваши сционы рядом, и сейчас как никогда важно доверять своим лидерам.
– Мы неустанно работаем над устранением всех угроз – как внешних, так и внутренних. Чтобы укрепить безопасность города, создаётся Пограничная бригада – новое подразделение, задачей которого станет защита от чужаков. Кроме того, мы увеличим численность Гасителей для предотвращения новых нападений Хранителей.
– Для реализации этих мер каждый житель Нью-Манхэттена может подать заявку в E-squad или Пограничную бригаду. В Цитадели кандидаты пройдут ускоренную подготовку и смогут как можно скорее выйти на передовую.
– Если вы когда-либо боялись за свою безопасность или пострадали от угроз, ставящих под удар святость нашего мира, ваш долг – принять вызов и помочь защитить то, что принадлежит нам.
Телефоны замолкают. Я смотрю, как гаснет экран, не веря услышанному. Теперь вступить может кто угодно? Больше никаких границ Домов? Никакого разделения на Общество и всех остальных?
Постепенно разговоры возобновляются. По лицам окружающих видно: они удивлены не меньше меня. Никто не понимает, что это значит.
Но, кажется, я понимаю.
Они врут про нападения Одиночек, чтобы напугать нас – заставить поверить, будто город вот-вот окажется под ударом. Щит удвоит или утроит число Гасителей и получит ещё больше людей для охоты на невиновных. Границы нашего мира тщательно прочертили так, чтобы выгоду получали те, у кого в руках карандаши.
Но система начинает трещать.
И пришло время переписать всё.
Я поднимаю глаза на друзей и задерживаю взгляд на Руке.
– И что это значит? – спрашивает Джорни. – Ведь это странно, да?
Мы все киваем.
– Это значит, они чего-то боятся, – говорит Рук. – И нам нужно выяснить чего.
Глава 44
Появляется видео об Эдварде. Его отсутствие заметили, но самая распространённая версия гласит, что он заразился и его тихо забрали. Такое случается достаточно часто, чтобы большинство просто пожало плечами.
На записи Эдвард в ночь Кровавого шторма якобы угрожает группе жителей, после чего несколько Гасителей гонятся за ним. Они утверждают, что он собирался убить детей, а теперь сами прославляются как герои: обезвредили его и доставили в Темпестаде на «реабилитацию».
Мне хочется пробить кулаком стену.
Это работа Щита.
Откуда у них эта поддельная запись?
Зачем они лгут о нём?
Мы его вытащили, и формально он в безопасности – но надолго ли?
И если эта запись сфабрикована, то что ещё они подделывали?
Наконец во время тренировки Генри шепчет, что мы можем увидеться с Эдвардом. Только я и Рук – лишнее внимание нам ни к чему. Мы сообщаем Домино и Джорни, а потом, как велел Генри, отправляемся на север города, в промышленный район. Он научил нас незаметно отключать отслеживание местоположения на телефонах и других устройствах, но всё равно предупреждает: по возможности оставлять технику дома и никогда не использовать её для сообщений Туману.
Мы садимся на поезд и едем до конечной, затем натягиваем капюшоны и идём между огромными фабриками. Всё вокруг затянуто серой пылью, висящей в воздухе. Я почти не бывала в этом районе – только проезжала по дороге к окраинам, – и среди массивных бетонных коробок, маленьких окон и узких тротуаров возникает чувство, будто стены медленно сдвигаются вокруг меня.
Здесь всё создано ради функции, а не красоты.
Мимо проходят Пустые – кто-то возвращается домой, кто-то только заступает на смену. Я думаю о Тумане и его целях. О желании разрушить эту систему и дать всем равные права. Не знаю, возможно ли вообще осуществить их мечты, но перемены всегда начинаются с одной искры.
В конце тихой улицы мы находим неприметное здание, ничем не выделяющееся среди соседних. Заходим со стороны переулка, проверяя камеры. Все они отвернуты к стене и показывают только зацикленную запись, которой Туман подменил их трансляцию.
Мы стучим условным ритмом, который дал Генри, и ждём.
День прохладный, ветер гуляет по узкому переулку и забирается под одежду. В небе уже клубятся лавандовые облака.
– До нашей скалы отсюда почти рукой подать, – говорю я. – Может, когда закончим, сходим на окраину?
Рук кивает и поднимает воротник, пока ветер треплет ему волосы.
В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Даника.
– Привет. Заходите. – Она пропускает нас внутрь, закрывает дверь на замок. – Сюда.
Мы поднимаемся по металлической лестнице на несколько этажей, выходим на площадку и проходим через ещё одну дверь. В конце простого белого коридора оказывается помещение, похожее на квартиру.
Роскоши здесь нет, но уютно: много мебели, полностью оборудованная кухня, окна с видом на город, телевизор и музыкальная система.
– Что это за место? – спрашивает Рук, явно впечатлённый.
– Наш штаб, – отвечает Даника. – Пойдём. Вас ждут.
Она проводит нас через квартиру в комнату отдыха: мягкие кресла, бильярдный стол, пинбол и даже бар с полками алкоголя. Я узнаю нескольких людей из Тумана – Аду, Генри и Бруклин.
В кресле у дальней стены сидит Эдвард.
– Поэт! – Он вскакивает, увидев меня, и спешит навстречу. Мы крепко обнимаемся, затем отстраняемся. Он выглядит гораздо лучше, чем в камере: кожа снова нормального цвета, волосы чистые и расчёсанные. Кто-то нашёл для него свежую чёрную рубашку и брюки.
– Как же я рада тебя видеть, – говорю я. Потом он обнимает и Рука. – Мы оба рады.
– Ещё как, – соглашается Рук. – Как ты?
Эдвард качает головой, пока мы рассаживаемся. – Я даже не знаю, как на это ответить.
– У Эдварда выдалась тяжёлая неделя, – говорит Ада. – Последние несколько дней нам пришлось несколько раз его перевозить, чтобы нас не обнаружили, но здесь пока должно быть достаточно безопасно.
– А потом что? – спрашиваю я.
– Это уже будет зависеть от него.
Мы все поворачиваемся к Эдварду. Он сидит, подавшись вперёд и уперев локти в колени.
– Вы все хотите узнать, что я нашёл, да? – спрашивает Эдвард. – Они тоже хотели именно этого.
– Если ты готов об этом говорить, – говорит Генри. – Мы понимаем, что для тебя это могло быть травмой.
Эдвард криво усмехается и откидывается на спинку. Он кажется другим. Во взгляде появилась какая-то тьма. В лице – жёсткость. Будто у него что-то отняли или, наоборот, там, в камере, он обрёл новую цель. Может, ему пришлось немного повзрослеть. Наверное, всем нам пришлось.
– Они пытались это из меня выбить, – говорит он. – Было понятно, что они не уверены, видел ли я что-нибудь, потому что той ночью я идеально замёл следы.
В голосе звучат и гордость, и вызов.
– Что они с тобой делали? – спрашивает Рук.
– Немного помяли, – отвечает он, указывая на синяки на лице. Я стараюсь не реагировать, но от одной мысли меня мутит. – Грозились сделать куда хуже, если не начну сотрудничать. Поначалу, признаюсь, им удалось меня напугать.
– А потом? – спрашивает Рук.
Эдвард пожимает плечами и непринуждённо закидывает лодыжку на колено. – Потом я понял, что мне всё равно. Пусть хоть до смерти избивают – я бы не сломался. Они боятся. Они что-то скрывают, и я не знаю, как объяснить, но от понимания, что я заставляю их нервничать, я словно получил власть над ними. Если бы пришлось умереть ради этого – пусть так.
– Кто тебя допрашивал? – спрашивает Генри. – Кто был в комнате?
– Не знаю. Они либо были в масках, либо светили мне прямо в лицо. Не хотели показываться.
Я замечаю, как все в комнате переглядываются.
– Ты им что-нибудь рассказал? – спрашивает Генри. – Как объяснил, что делал той ночью?
– Рассказал про видео, которое показал Поэт. Сказал, что мы просто искали дополнительную информацию о смерти Рейна. Что ей трудно с этим смириться и она надеялась найти хоть какие-то доказательства того, кто забрал его тело. – Он фыркает. – Уверен, они понимали, что это полная чушь.
– В какой-то степени это было правдой, – говорю я.
– Думаю, именно поэтому они и поверили. Может, поэтому я до сих пор жив.
– А почему они решили, что ты нашёл что-то ещё? – спрашиваю я.
– Большую часть следов я убрал, но работал в спешке и оставил несколько цифровых артефактов. Ничего, что указывало бы на что-то конкретное. К тому же я знал, что на экраны направлены камеры, – говорит он. – Мистер Робинс рассказывал о них, когда я приходил к нему на работу. Поэтому я чуть сдвинул мониторы, чтобы камеры не видели, что я делаю. Естественно, это показалось им подозрительным.
– Умно, – говорит Генри. Эдвард снова пожимает плечами, будто всё это его совершенно не тревожит. Я пытаюсь сопоставить этого человека с мальчиком, которого знала раньше. Такое чувство, будто он повзрослел за одну ночь.
– Так… что ты нашёл? – спрашивает Даника, стоя со скрещёнными на груди мускулистыми руками и широко расставив ноги.
В комнате воцаряется тишина. Эдвард собирается с духом, а я невольно подаюсь вперёд, когда он открывает рот.
– Поэт попросила меня поискать больше информации о Хранителях, – говорит он тише. – Я понимал, насколько это опасно, но видел, что она в отчаянии. Уже тогда я заподозрил, кто она, а потом Тринити выдала её перед всеми. – Он смотрит на меня и моргает. – Прости, что она так сделала.
Я качаю головой. – Я знаю, что тебе жаль.
Он проводит рукой по тёмным волосам. Они немного отросли и падают на глаза, придавая ему почти опасный вид. – У Щита есть некий объект, – говорит он. – Я так и не смог понять его полное назначение, но из того, что я прочитал, следует, что там работают над лекарством от инфекции. И это ещё не всё. Там было несколько вещей, которых я вообще не понял.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Ада.
– Что-то про сеть, – отвечает он. – Куча терминов, которых я раньше никогда не слышал, но всё звучало так, будто речь о каком-то источнике энергии.
– О какой сети? – спрашивает Генри. Эдвард качает головой.
– Не знаю. У меня закончилось время.
– Где находится этот объект? – спрашивает Ада, так сильно вцепившись в подлокотники, что дерево скрипит. Видно, как ей хочется расспросить его подробнее. В её глазах горит надежда, но она даёт Эдварду возможность рассказать всё в своём темпе.
– Не знаю. До этого я не добрался.
Все замолкают, не понимая, что делать с этой информацией.
– Правда, там упоминался один человек, – продолжает Эдвард. – Похоже, учёный или врач. Наверное. Его звали… – Он зажмуривается, копаясь в памяти. – Мари? Морри? – Через секунду щёлкает пальцами. – Доктор Моури!
По комнате снова прокатывается обмен взглядами.
– Ты знаешь, кто это? – Генри обращается к Аде.
– Понятия не имею, – отвечает она.
Я прикусываю щёку изнутри. Я уже слышала это имя. Но где?
– Генерал Сол, – через секунду говорит Рук. – Это был её партнёр, да? Тот, у кого она украла исследования?
Я киваю. – Да. Кажется, его так и звали.
Ада поворачивается к нам. – Вы уверены?
– Да, – отвечает Рук. – Она точно называла его так. Филип Моури.
– Но что он может делать здесь? – недоумевает Генри.
Ада встаёт и начинает что-то бормотать себе под нос.
– Кто такой доктор Моури? – спрашивает Эдвард. – Что происходит?
Пока Ада меряет комнату шагами, а остальные совещаются, мы быстро рассказываем Эдварду всё, что узнали о прошлом генерала Сол.
– Думаете, он помогает канцлерам? – спрашивает Эдвард.
– Вот это нам, возможно, и придётся выяснить, – отвечает Ада, услышав его вопрос. – Если на этом объекте хранят исследования лекарства, мы обязаны его найти.
– А что насчёт этой сети? – спрашивает Рук, но Ада отмахивается.
– Всему своё время. Сейчас главное – лекарство и этот доктор.
– Как? – спрашивает Генри. – Даже если бы мы знали, где находится объект, они убили бы каждого в этой комнате просто за то, что мы знаем о его существовании.
– Знаю, – говорит Ада. – Поэтому нам понадобится план умнее Щита и хитрее всех их лживых схем.
