Текст книги "Главное – любить (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава 23

Потушив сигарету, я твёрдо решила, что на сегодня хватит. В минувшие дни, в особенно нервные минуты, моя рука раз за разом тянулась к пачке. И потому свою норму я уже заметно превысила. Возвращаться в квартиру не хотелось – знакомые стены не приносили привычного успокоения, идти гулять на улицу тоже не было желания. Недолго думая, я решила почитать на балконе. Не самое моё привычное занятие, так как книгу в руки я беру редко – всё время находятся дела поважнее и поинтереснее. Но сейчас это было именно то, что нужно – погрузиться с головой в другой мир, отдаться всем сердцем чужим переживаниям, чтобы заглушить собственные чувства и эмоции.

Я притащила на балкон старенькое, но довольно удобное кресло и забралась туда с ногами. Многие балконы в сталинках стояли незастекленными. Зимой это служило поводом для тесного и плодотворного взаимодействия с лопатой после каждого обильного снегопада, а летом в хорошую погоду дарило истинное наслаждение: вот так сесть, расслабиться и отдохнуть.

Была, конечно же, и обратная сторона медали. На один из соседних балконов вышел мужик в посеревшей от жизни растянутой майке и с бутылочкой пива в руке. Потянулся, почесал пузо, а увидев меня, отсалютовал в мою сторону бутылкой. Я молча кивнула и уткнулась в книгу. Надеюсь, с разговорами не пристанет.

История завладела мной с первых страниц настолько, что я не сразу поняла, как стемнело. И что за звук раздается рядом с моим балконом. Сосед этот что ли опять вышел и барагозит? Внимательно оглядев пол, я заметила несколько камешков. Может мальчишки на крышу залезли и балуются? И чёрт с ним, даже если случайно в меня попадут. Сильного вреда от этого мне вряд ли будет, но вдруг сами ребята упадут и покалечатся?

Вскочив с кресла, я задрала голову вверх, пытаясь рассмотреть нарушителей моего спокойствия. Но очередной камешек неожиданно прилетел в стену рядом с балконом не сверху, а снизу. Сердце отчаянно забилось от осенившей меня догадки. Ну потому что кто ещё мог заниматься такими глупостями перед моим окном?!

Я перегнулась через перила и увидела внизу Корсакова.

Как же я была рада его видеть в этот момент и как же сильно хотела прибить!

Саша стоял в уже привычной для него чёрной майке и джинсах, задрав голову вверх и сжимая что-то в руке. Наверное, те самые камешки. И где он столько их набрал? Песочницу что ли ограбил?

– Корсаков, какого чёрта?.. – проорала я, позабыв о том, что время-то уже близилось к недетскому. И соседи нашего общения точно не одобрят.

– Проговорила что-то. Светлый ангел,

Во мраке над моею головой…[1]

Громкий, глубокий, отлично поставленный бархатистый голос вещал на всю округу. Как назло, то ли двор уже опустел, то ли соседям приспичило послушать нашу беседу – но тишина стояла отменная. И я отлично слышала каждое слово.

– Саш, ты себе голову камнем случайно не пришиб, пока кидал? – проорала я в ответ, перебивая парня. Какого чёрта он решил на ночь глядя пообщаться стихами?

– … Ты реешь, как крылатый вестник неба

Вверху, на недоступной высоте,

Что он несёт? Это же… Нет, не может быть! Он что собрался мне всего Шекспира сейчас пересказать?!

– … Над изумленною толпой народа,

Которая следит за ним с земли.…

– Саш, хватит!

– … Твой взгляд опасней двадцати кинжалов.

Взгляни с балкона дружелюбней вниз

И это будет мне…

– Корсаков, перестань устраивать средневековый балаган и поднимайся!! – не выдержала я.

– Да, пускай ещё потрендит, чё те жалко что ли? – раздается сбоку голос того самого соседа. – Красиво же. Лю-ю-ю-ськ, иди послушай!

– Чё ты разорался на всю округу?! – голова соседки на мгновенье показалась в дверях и тут же оповестила о своём недовольстве наш двор.

– Да ты смари-и тут какая любо-о-о-вь…

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

– Я сколько раз говорила, дверь закрывай за собой, дубина! Комаров напустил!

С огромным грохотом женщина всё же решила самостоятельно закрыть за собой дверь и покинула наше странное общество, так и не удостоив своим восхищением.

– А ты точно пустишь? – на смену балагуру рифмоплету наконец-то пришел обычный Корсаков, которому правда было глубоко плевать на существенное пополнение в рядах публики и на их неуместные реплики.

– Живо поднимайся!!

– … Святая ночь, святая ночь! А вдруг

Все это сон? Так непомерно счастье,

Так сказочно и чудно это все!

Корсаков пропел напоследок эти слова и в припрыжку бросился к подъезду. А я поспешила поскорее открыть домофон, чтобы пресечь любые попытки возобновление спектакля.

Вот ведь дурак!

Всё мое меланхоличное настроение, как ветром сдуло. Зато явились и злость, и раздражение, и обида, и непонимание. Сейчас мне кто-то точно ответит за все мои убитые нервные клетки, которые я потратила в эти два дня!

Вдох выдох, вдох выдох. Может со скалкой встретить этого провинившегося Ромео?

[1] «Ромео и Джульетта», Уильям Шекспир. Перевод Бориса Пастернака

Глава 24

Корсаков ворвался в мою квартиру подобно урагану, едва только я решилась распахнуть дверь. Выглядел он неважно. Это было заметно даже при тусклом свете лампы в коридоре – изрядно отросшая щетина, залёгшие глубокие тени под покрасневшими глазами. И вся моя злость как-то вдруг сдулась, точно воздушный шарик.

Но даже такой взъерошенный, небритый и усталый Корсаков всё равно не растратил свою привлекательность и харизму, а от его бешеной энергетики мой в целом просторный широкий коридор вдруг сузился до размеров спичечной коробки.

Сейчас, я как никогда понимала, почему он так много добился к своим годам, и почему столь успешно руководит компанией отца. Внутренняя сила и уверенность, которая исходила от Саши, казалось, была неотъемлемой частью его самого. Её не нужно было как-то специально демонстрировать или показывать, она просто незримо ощущалась. А вот я рядом с ним чувствовала себя маленькой, наивной девочкой, которая ничего не знает о жизни. И которая изо всех сил сейчас пыталась не смотреть на него снизу вверх, стоя в своих смешных мохнатых тапочках.

– Лиз, дай мне всё объяснить, пожалуйста? – с порога заявил Александр третий, заставляя меня слегка попятиться назад.

– Стихами? – не могла удержаться от ехидства я. Удивительно, но когда я его подначивала, то ощущала, что мы с ним были на равных.

– Боюсь, на стихи меня уже не хватит, – покачал головой Саша.

– Давай продолжим в квартире? А то чувствую те, кто не досмотрели первый акт на улице, с радостью дослушают его на лестничной клетке, – усмехаюсь я, делая большой шаг вглубь коридора, и тем самым давая возможность беспрепятственно проникнуть Корсакову в мою квартиру.

Это какой-то бред. Он у меня дома. Так негаданно нежданно. Когда ещё пару часов назад, я искренне была уверена, что наша история подошла к концу…

Прохожу на кухню, мимоходом оглядывая свое отражение в огромном настенном зеркале – между прочим, гордость этой квартиры – тёмного цвета, резное, старинное. Отражение меня не радует, и я едва сдерживаюсь от недовольного цоканья языком. К приему гостей я не была готова от слова «совсем», и мои пижамные шорты и топик на тонких бретельках были тому подтверждение. Ещё и тапки эти дурацкие, будь они неладны!

– Чай, кофе…

– Я бы потанцевал, но боюсь, и на это меня не хватит, – пытается хохмить Саша, но я вижу, какая усталость сквозит в каждом его движении.

Молчу, ожидая, когда же наконец он приступит к своим объяснениям. С нетерпением наблюдаю, как Корсаков медленно подходит к окну.

– У тебя тут здорово, – Саша окинул взглядом мою небольшую кухню, освещённую лишь настенным бра, что безусловно добавляло этим стенам уюта. И ещё капельку романтики.

Кухня мне моя действительно нравилась – белая плитка, широкий деревянный подоконник, на котором колыхались длинные бежевые шторы, коллекция красивых чашек, которые изящно разместились на открытой полке. Ничего дорогого, ничего выдающегося, даже плита здесь была газовая, капризная, к которой я не сразу смогла найти подход при готовке, но мне было не стыдно показать это место. Даже такому как Корсаков.

– Выглядишь неважно, – констатируя я факт, опираясь на край кухонной столешницы.

– Это да. Но как говориться «спасибо, что живой». Я был уверен, что ты меня на порог не пустишь, тем более так… без букета и вообще…

– Без подкупа, значит, – у меня невольно вырывается смешок. – Бриллиантовое колье там, новый айфон и далее по списку? Без этого обычно не прощали?

– Ну…

Мне кажется, я попала не в бровь, а в глаз. Потому что, наверное, впервые увидела лёгкое смущение на физиономии Александра третьего.

– Хорошего же ты обо мне мнения, Александр, – серьёзно проговорила я, скрещивая руки на груди и чуть насупив взгляд. Искренне надеясь убрать из него всё смешинки. Кажется, Корсакова слегка пробрало.

Похоже, он общался раньше исключительно с такими же истеричками, как Марина, и выводы о женщинах поэтому делает соответствующие.

– Лиз, – в считанные секунды Саша оказывается рядом, и прижимает меня к себе, утыкаясь губами мне в макушку. – Прости, что так и не отправил сообщение.

– Какое?

– В котором я объяснял, что случилось, и почему я вынужден мотаться по всей области. Оно тупо осталось висеть в черновиках. Я потом, когда понял это, хотел набрать и всё объяснить, но то одно, то другое… Прости.

Поднимаю на него взгляд. Вроде бы не врёт – смотрит честно, открыто. Да и весь его внешний вид лишний раз только подтверждает его слова.

Все также обнимая меня, Саша рассказывает о неприятном инциденте, который произошел на одном из объектов. Халатность и попустительство руководителей одного из департаментов холдинга привели к плачевным последствиям – травме четырех рабочих, и приостановке всего строительства. Но Корсаков благодарил небеса, что всё обошлось без смертельного исхода.

За последние два дня Саша спал около трех часов, потому что пытался максимально быстро все разрулить, без ещё большего ущерба срокам, которые и так конкретно просели, и самое главное – сделать всё необходимое для пострадавших и их семей.

– И что ты, получается, сам поехал к рабочим…

– Да.

– Но… мне кажется, в таких случаях все вопросы решает пиар-служба. Разве нет?

– Обычно подобную работу выполняют помощники, замы или натасканные Мереминским люди, которые ловко умеют «замять» дело, – кивает Саша. – Но не в этом случае. Это моя ошибка привела к серьёзным последствиям.

– Саш, здесь нет твоей вины. Не ты ведь воровал и экономил на материалах, а потом заметал следы!

– Слово «вина» мне кажется в таких случаях звучит не очень уместно, – горько усмехается Александр третий. – Как будто можно просто извинится и тем самым всё исправить. Это моя ошибка. Я нанял не того человека и допустил его к управлению. Это я не смог разглядеть вовремя, что творится в том департаменте. И значит то, что произошло – целиком и полностью моя ответственность.

Я лишь молча кивнула, ошарашенная серьёзностью его слов и невольно ощущая бремя той самой ответственности. Корсаков рассказал, что помимо встречи с семьями рабочих, в эти дни он также пытался найти все возможные дыры в работе того самого бедового департамента. Чтобы избежать повторения истории в будущем. До окончательного наведения порядка, конечно, предстояло ещё очень многое разгрести, но самое основное он постарался решить по горячим следам. И потому начало майских праздников для компании выдалось особенно жарким.

Сохраненное в черновиках сообщение мне зачем-то тоже продемонстрировали. Хотя после такого подробного рассказа, не верить Корсакову о причинах его отсутствия, я не могла. Получалось, что меня действительно променяли на работу… только вот причина была и правда серьёзная. С одной стороны, Мереминский оказался прав в своих предположениях, но с другой стороны – Саша ведь пришёл и извинился. Это ведь должно что-то значить, ведь так?

– Я вот только одного не пойму. Ты зачем под балкон пришёл мне орать? – я решила напоследок расставить все точки над «i».

– Так ты несколько часов мне на звонки и смс не отвечала. Я уж подумал всё…

– И пришёл подмазываться Шекспиром, – дурачась ткнула я под ребра Сашу. Эх, вот до сих пор жалею, что не догадалась его монолог на видео снять. В голове правда тут же всплыл орущий «НЕ СНИМАТЬ!» Мереминский, отчего мне безумно захотелось рассмеяться.

– Не подмазываться, а порадовать любителя Шекспира. И изо всех сил постараться загладить вину. Кстати, у нас впереди ещё два дня праздников… – загадочно улыбнулся Саша, оставляя на губах еле заметный поцелуй, но всё равно немного царапая свой щетиной. Не больно, а скорее щекотно. И непривычно. И вообще сегодняшний Корсаков для меня непривычный. И его слова и мысли, и те поступки, о которых он рассказал, и ответственность, что он взял на себя. Всё это совершенно сбивало с толку.

– И что? Иди лучше отоспись, – смеюсь я, вырываясь из объятий. – Мне кажется, это сейчас для тебя первостепенная необходимость.

– А ты?

– А что я? Не бойся, уж как-нибудь переживу без твоего несравненного общества пару дней.

Саша как-то странно на меня посмотрел, но я вошла в раж и решила сыграть роль равнодушной саркастичной девицы до самого конца:

– Если хочешь, могу пообещать не ходить в клуб. Так что, Корсаков, спи спокойно, – звучало как-то двусмысленно и коряво, но я всё равно ободряюще похлопала его по плечу. Правда, видя, что шуточки мои, остаются без должного признания, решила сгладить неловкую паузу лёгким поцелуем. И тут же отстранилась.

Знаем мы до чего этот приглушенный свет, романтическая обстановка, нежные касания и неторопливые поцелуи доводят. От греха подальше я довольно быстро сопроводила Корсакова на выход.

Чёрт! О своих делах он рассказал всё и даже больше, чем надо, но вот откуда он «Ромео и Джульетту» наизусть знает, так и не поведал. Теперь я точно не усну от любопытства!

Корсаков не переставал удивлять меня раз за разом. Интересно, чего ещё о нём я не знаю?

Глава 25

– Поверить не могу, что согласилась на это безумие, – бурчу я, пока Саша, довольно насвистывая, ведет меня за руку к себе в кабинет.

Официально – я у Мереминского на очередном обсуждении совместного конкурса с «Корсаром». Такую версию мне пришлось озвучить Коваленко, чтобы отлучиться на пару часов для встречи с Сашей.

Все майские праздники я с ужасом представляла, как войду к нам в офис, и тут же попаду под раздачу всего бабского коллектива. Я не сомневалась, что Лана не забудет рассказать о нашей замечательной встрече на вечеринке и о том, какие нерабочие отношения меня связывают с одним из моих главных клиентов. Для меня это было вполне закономерным развитием событий. Рано или поздно, это должно было произойти. То, что меня сразу не сдал Фара, уже было чудом. Но любому везению рано или поздно приходит конец.

Но к моему глубочайшему удивлению, Лана меня не сдала. И только лишь заметно ухмыльнулась, когда я сообщала Тане о предстоящем посещении офиса «АКВИРС». Почему она выбрала тактику молчания стало для меня настоящей загадкой.

Коваленко отпустила меня без каких-либо вопросов. Для неё в работе желание ключевого клиента являлось приоритетом номер один. А с учётом, сколько сейчас денег приносил нам «Корсар» я была удивлена, что Таня меня с караваем и частушками туда не отправила.

Пообедать вместе и пообщаться пару часов было спонтанным решением Саши, которое он мне озвучил прямо с утра. Помимо улаживания того самого инцидента на стройке, Корсакову предстояло готовиться к какому-то форуму, и еще несколько важных встреч до позднего вечера – и так несколько дней кряду. А значит, на личную жизнь совершенно не оставалось времени. Если только ночью. Но ночью, я, как и полагалось приличной девушке, предпочитала спать в своей кровати, и увидеться со мной было нельзя. О том, как приличной девушке уже осточертело спать одной в своей кровати, пожалуй, скромно опустим детали…

Но несовпадение наших с Сашей расписаний было, как говорится, на лицо. Хотя я не могла не признать очевидный факт – несмотря на свою колоссальную занятость Корсаков изо всех сил старался больше не пропадать с радаров и уделять мне каждую свободную минуту. То ли чувствовал вину за первомайские выходные, то ли вопреки заверениям Мереминского всё-таки старался не уходить с головой в работу и не забивать на личную жизнь (то, что его личная жизнь сводилась к эксперименту с одной несговорчивой особой, это так, мелочи). Но Александра третьего действительно сложно было сейчас в чём-то упрекнуть.

Помимо этого чёртова спора.

– А что тут такого? Алиби мы тебе обеспечили, – заговорщически подмигивает мне Саша.

– Это не меняет того факта, что я прогуливаю работу.

– Тс-с, – Александр третий шутливо прикладывает палец к моим губам, заставляя замолкнуть. И на несколько мгновений притягивает ближе к себе. – У стен тоже есть уши. Пойдем, а то скоро все остынет.

– Опять итальянская кухня?

– Нет, обычная домашняя еда собственного приготовления. Первое, второе…

– И компот? – я не смогла удержаться от смешка.

– Нет, компот не сварил. Будут соки и морс, чай, кофе на выбор.

– Ты что, правда умеешь готовить? – ошарашенно спрашиваю я. Нет, горячие бутерброды, которые он взял на прогулку, ещё куда ни шло. Но суп…

– Немного умею, – пожимает плечами Корсаков, вновь приобнимая меня за талию и направляя в сторону своей приёмной. – Чего тебя так удивляет?

Чего меня удивляет? Он серьёзно? Силы небесные, я хочу это видеть! Как сам товарищ Корсаков с голым торсом в небрежно повязанном фартуке помешивает суп, шинкует зелень для салата… Так всё, отставить фантазии!

И вообще – он готовил для меня! Для меня! Один только этот факт заставляет меня мысленно воспарить к небесам от счастья, довольно дрыгая ножками. Из мужчин за всю мою жизнь для меня готовил только дедушка. Кажется, это была манная каша, и я ещё тогда ходила в садик.

Интересно, если Корсаков для фальшивых отношений так старается, что же он будет готов сделать ради своей любимой девушки? Заботы, оригинальности и романтики ему, конечно, не занимать.

– Пока не увижу вживую не поверю, – пробурчала я, но глаза мои смеялись. – У тебя там точно целый штат припрятан прислуги, я уверена.

– Ага, и дворецкий. Ты что-то подобное уже говорила, – кивает Корсаков. – Надеюсь, скоро сможешь увидеть меня на кухне, в деле. Так что начинай составлять список, чего бы ты хотела попробовать в моем исполнении.

Список? Вот это он зря сказал. Поесть я люблю. Как запрягу его с десяток блюд кулинарить для моей неотразимой персоны, посмотрим потом, долго ли он так довольно улыбаться будет и насвистывать. Да и в его исполнении я бы много, что хотела попробовать, и я совсем не о еде… Чёрт! Права была Сёмина, и для здоровья длительное воздержание действительно вредно. Для правильного функционирования мозга так точно!

Мы наконец-то дошли до его приёмной, в которой восседала цербер Марина. Лицезреть её постную физиономию мне совсем не хотелось. Подозреваю, что ей мою тоже. А ещё нужно срочно помолиться всем богам, чтобы она не подавала нам с Корсаковым суп! Я по дурости сегодня приехала на работу в молочно-белом платье, которому совсем не к лицу будет вылитый борщ. Или что там наготовил Саша.

По традиции, он озвучивает Марине просьбу не беспокоить нас во время обеда. Её «Да, Александр Романович», звучит так, будто она изо всех сил сдерживается, чтобы не психануть. И заодно не перегрызть мне горло. Потому что красноречивый взгляд был направлен именно на меня. Почему он этого не замечает? Почему она может безнаказанно рычать на своего начальника и его гостью?

Что за привилегии ей выделили в неограниченном количестве и за какие такие заслуги? Все эти вопросы жгли мне язык, но я не знала, стоило ли их задавать Александру третьему. А что, если ответ мне не понравится?

Господи, о чём я только думаю! Распереживалась так, будто я действительно боюсь потерять Корсакова. А это не так! Я ещё не увязла с головой в этих недоотношениях, и пока ещё могу адекватно мыслить. Значит, вполне можно и спросить: какого чёрта позволяет себе его секретарша?! Главное переформулировать вопрос так, чтобы не казаться ревнивой дурой.

Журнальный столик был красиво сервирован на двоих: тарелки, приборы, изящные бокалы, живые цветы, сверкающим на солнце кувшины с напитками. И будто бы и весь остальной минималистичный кабинет тоже ожил, стал уютнее. Солнечная погода и настроение Корсакова дополняли эту идеальную картину.

– Надеюсь, стол ты накрывал сам? – протянула я, впрочем, без особой надежды.

– А что? – кажется, Саша немного напрягся.

– Ну-у-у мало ли. Знаешь, как-то не хочется, чтобы твой секретарь плюнула мне в суп, – присаживаюсь я на диван и аккуратно пододвигаю к себе тарелку.

– С чего бы ей это делать? – брови Корсакова удивленно ползут вверх. Эй, а на вопрос он мне отвечать собирается? Мне что-то реально боязно притрагиваться к еде.

– Саш, я не слепая и прекрасно могу понять отношение людей к себе. Кто относится по-доброму, с симпатией как Ярик. Или кто еле сдерживает себя, чтобы не нахамить…

– Как Марина, – подсказывает Корсаков. Присаживаться рядом он не спешит. Стоит и смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

– Как Марина, – соглашаюсь я. – Лично мне ни жарко ни холодно, нравлюсь я ей или нет. Но если она так с другими твоими клиентами или партнёрами будет себя вести? Это как минимум не профессионально! Вообще не удивлюсь, если её по блату сюда взяли.

Это первое, что приходит на ум, глядя на Марину. Да, всему виной стереотипы, и я, признаться, тоже была им несколько подвержена. Не знаю, насколько у этой стервы развиты умственные способности, и хорошо ли она справляется со своей работой, но выглядела она действительно так, будто получила это место через постель.

Я очень постаралась выключить истерично ревнивые нотки, но до конца этого сделать мне так и не удалось. Со стороны мы, наверное, смотрелись довольно забавно, как слон и моська – я сижу тут на диване, взирая на огромного стоящего надо мной Корсакова, и пытаюсь учить его жизни. Что хорошо, что плохо, и как должны работать его сотрудники.

– Да ты права, – вздохнул Саша. – Марину действительно взяли на это место по блату. По очень большому блату. И она далеко не чужой для меня человек.