Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)
Глава 85
– Ты ведь помнишь про вечер? – звонок Райковой заставил меня в очередной раз попробовать продрать глаза в этот день.
– Да-а-а, – хрипло протянула я.
Пару дней назад мы узнали, что Вальке в кое-то веки повезло выиграть в конкурсе. Чего с ней не случалось ни разу в жизни. Тот самый розыгрыш свидания на крыше, который был организован совместно с журналом «ГородОК». Главная загвоздка заключалась в том, что Валька с Гошей всю эту романтику не понимали от слова «совсем», а спихнуть свидание на Сёмину тоже не получилось – Аринка после расставания со своим блондином обозлилась на всех представителем мужского пола. Ну а у нас с Сашей… всё было сложно. Поэтому было решено собраться всем вместе – я, Аринка и Валька с Гошей, посетить интересное место и проводить закат. Ну не пропадать же в самом деле такой халяве!
Вот только сегодня мне хотелось послать всё куда подальше, в том числе и её величество халяву, и остаться дома. Но друзья есть друзья, подводить их нельзя. Да и до девяти вечера время еще есть, чтобы привести себя в порядок.
Собиралась я правда без особого настроения. Даже, грешным делом, решила натянуть джинсы и кеды, но вовремя спохватилась и вспомнила, что девчонки без красивых фоточек точно не обойдутся. А значит нужно выглядеть на все сто. Окинув придирчивым взглядом свой гардероб, я неожиданно выцепила среди груды вещей то самое платье, которое надевала на нашу первую встречу-свидание с Сашей. Оливково-зелёный цвет платья радовал глаз и немного сглаживал моё взвинченное состояние после тяжелой ночи. И навевал приятные воспоминания. Скорее всего после мероприятия мне придется поехать к Александру третьему, чтобы наконец спокойно поговорить.
От Корсакова целый день ни слуху ни духу. Возможно, нагрянувшие некстати бельгийцы его конкретно взяли в оборот и не дают продыху. В то, что он злится на меня и хочет прибить за тяжёлую ночь почему-то верилось с трудом. Слишком заботливыми и нежными жестами он отвечал на устроенное мной и моим организмом безумие.
Зато неожиданно объявилась Вишнякова, которая каким-то образом смогла достать мой телефон. Разговаривать первые мгновения было чертовски странно. Причем и ей и мне. Это отчётливо было слышно по её голосу. Но после пары фраз Марина явно взяла себя в руки:
– Сашка сегодня освобождается поздно, поэтому не накручивай себя. Я думаю, вечером вам удастся поговорить.
– Марин, мне ещё никогда не было так стыдно…
– Ой нашла из-за чего переживать, – фыркает Вишнякова, перебивая меня. – Ты – человек, а не идеальная картинка.
– Так-то да… Но больше я с тобой пить не буду!
– Это мы ещё посмотрим!
Мне в очередной раз хочется закатить глаза в ответ на её непоколебимую уверенность в нашем дальнейшем общении, но вместо этого я перевожу тему:
– Ты нормально вчера добралась домой?
Нет, мир точно сошёл с ума, иначе какого чёрта я вполне обычным будничным тоном проявляю заботу о госпоже Вишняковой? Как будто так было всегда чёрт побери!
– Ну как тебе сказать… и да, и нет, – задумчиво протягивает Маринка, распаляя моё любопытство своей недосказанностью.
– То есть?
– Нормально, но домой я поехала не к себе…
Почему-то её тон явно намекал на то, что без приключений там точно не обошлось.
– Ма-а-р-и-ин!
– Давай подробности при встрече расскажу. Выходные оставлю за Корсаковым, а там дальше решим по времени. Чао!
Нет, а поинтересоваться хочу ли я видеть её неотразимую персону? Кажется, я теперь понимаю почему они много лет дружат с Сашей. Вишнякова – ещё один танк, против которого не попрёшь, если тот что-то решил. А эта мадам соизволила не только сменить гнев на милость, но ещё и наградить меня почётным и ответственным званием своей новоиспечённой подруги.
А я ещё не решила, надо ли мне это! Но похоже, моё мнение особой роли и не играет в данном вопросе
Город предсказуемо стоял, плавясь в пробках и в уже определенно летнем изнуряющем зное. Я обеспокоенно посмотрела на часы. Я пока не опаздывала, но, судя по всему, приеду прямо впритык к началу сборов. А вот Сёмина похоже уже ждала меня там. Настойчивая телефонная трель громко оповещала меня о её желании выяснить, где же меня носят черти и прочая нечисть.
– Аринк, я почти на месте.
– Лиз, я отравилась. Предупреди Вальку. Меня не ждите, – отрывисто выкрикнула в трубку подруга.
Да что за день сегодня такой?! Нет, ну ладно я, сама добровольно накидывалась коктейлями в компании одной отчаянной блондинки. Но Сёмина-то как умудрилась?
– Ну ё мое, Арин… – обречённо вздыхаю я. Без Аринки и её офигительных историй атмосфера конечно будет немного не та. – Ты чем отравилась?
– Шаурмой! Открылась у нас тут рядом… Короче, шаурмечные – это зло!
– Ты вообще, как сейчас?
– Не очень. Так всё, мне опять стало плохо! Предупреди Райкову!
Тяжело вздыхаю и выхожу из такси. На часах почти девять, успела.
Свидание на крыше проходили на самом верхнем этаже недавно построенного бизнес-центра. И проводились в огромном стеклянном куполе, что располагался на крыше здания. Уж не знаю, была ли это изначально задумка архитектора или купол достроил потом владелец, но с местом они точно не прогадали. Здесь открывался просто потрясающий вид на Волгу и близлежащие окрестности, который можно было наблюдать как из самого купола, так и выйдя из него на крышу здания.
Ни Вальки, ни Гоши на месте не оказалось. Я озадаченно осмотрела всю крышу, мимоходом оценив окружающую меня обстановку, но друзей нигде не нашла.
– Лиз, мы с Гошей опаздываем, – отозвалась в трубку Валька уставшим голосом. – Пробки просто капец. Начинайте с Аринкой без нас.
– Сёмина отравилась…
– Час от часу не легче. Ну мы в лучшем случае минут через сорок-час прорвёмся к старому городу, – предупредила подруга, – Придётся тебе там пока одной наслаждаться видом…
– А куда деваться, – усмехнулась я. – Ладно, жду.
Нет, сегодня точно планеты встали в каком-то неверном порядке и запороли нам все планы. То мои ночные приключения, то отравление Сёминой. Сейчас еще и Валька с Гошей приедут уставшие и взмыленные, и толком не насладятся ни видом, ни атмосферой.
А насладиться действительно было чем. Аккуратно ступая на своих каблуках (помня, что с гравитацией у меня сегодня как-то не задалось), я прошла к перилам ограждения. Зной потихоньку сходил на нет и лёгкий весенний ветер доносил с Волги приятную прохладу, зарываясь в мои волосы, и заставляя их извиваться в причудливом танце. Подставляю лицо солнцу, с облегчением отмечаю про себя, что все следы утреннего недомогания прошли. И теперь я могу безболезненно радоваться любимым вещам. На душе радость и умиротворение.
Хочется остановить время чтобы сполна насладиться этим моментом. Жаль, что сейчас рядом нет Саши. Было бы просто идеально.
Рука сама потянулась к сумочке, чтобы достать телефон. После сегодняшней ночи мне казалось правильным сообщить Корсакову о своём предстоящем визите. И как минимум уточнить будет ли он дома часа через два, или бельгийцы принесли с собой очередной аврал. Но должен же он хоть когда-нибудь от них освободиться!
Набираю по памяти заветные цифры, и повторно создаю контакт. Пальцы привычно набирают на клавиатуре «Александр третий», а губы невольно растягиваются в широкой улыбке. Вот так думаешь, что судьба над тобой издевается, подсовывая одних Александров, а оказалось просто надо было дождаться того самого. Своего человека.
Глубоко выдыхаю и набираю номер Корсакова. Но спустя пару мгновений слышу короткие гудки. Сбросил.
Нет, сегодня явно не мой день!
– Я думаю, вживую пообщаться будет намного лучше, – раздаётся совсем рядом знакомый бархатистый голос.
А моё сердце пропускает очередной удар.
Глава 86
Он здесь! Здесь! И это не шутка и не моя персональная галлюцинация на почве безграничной тоски! Саша правда стоял рядом с куполом и тепло улыбался мне под стать яркому весеннему солнцу, что освещало всё вокруг.
– Согласна, – киваю я. Растворяюсь в серой ласковой дымке глаз. Забываю, как дышать, просто стою и улыбаюсь как дурочка. И в голове полный сумбур. Даже не знаю с чего начать. А впрочем, к чёрту слова!
Шаг, ещё один быстрый шаг. Не знаю, кто из нас был первый. Абсолютный синхрон: и в мыслях и чувствах, и даже дыхание, казалось, стало единым целым. Падаю в родные любимые объятия, прижимаюсь щекой к его груди. Боже, как же хорошо… Наконец-то!
– Наконец-то, – а вот это уже вторит моим мыслям Александр третий. Прижимает меня к себе так сильно, что я приподнимаюсь ногами от земли и с радостным визгом повисаю у него на шее. Корсаков подхватывает меня и начинает кружить, от чего я никак не могу перестать заливисто смеяться. И это какое-то правильное, нужно сейчас безумие, которое перечёркивает все прошлые обиды и недомолвки. А поцелуй окончательно стирает все барьеры и преграды, которые мы сами же возвели, боясь довериться друг другу.
Сейчас всё иначе. И это ощущается в каждом взгляде и в каждом прикосновении. Где-то там на уровне сердца, которое отчаянно отбивало ритм «Я верю. Я люблю».
Поцелуй-откровение. Поцелуй-признание. Настойчивые ласковые губы, которые жадно сминают мои, заставляя забыть обо всём на свете. Будто ещё не осознавая до конца, что всё происходящее не сон, а реальность. Как два путника в пустыне, которые уже отчаялись найти заветный оазис, а он вот здесь, в этом неистовом вихре чувств, что рождают наши губы. И всё происходящее – правда.
Запускаю руки в его волосы, вплетаясь и ощущая знакомую мягкость до самых кончиков пальцев. Корсаков ещё сильнее прижимает меня к себе, продолжая осыпать каждый миллиметр моего лица и шеи, до которого только может дотянуться, нежно скользит ладонями вниз. Но каждого прикосновения мало, чертовски мало. Задыхаюсь, не в силах сдержать рвущегося наружу стона. И кажется, не я одна. .Ч.и.т.а.й. .н.а. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
И вновь, как картинка из прошлого застывшая рука на тонкой бретели платья. Сжимается в кулак и медленно опускается вниз, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Саше непросто, но как обычно, он более благоразумен. Невольно усмехаюсь нахлынувшим воспоминанием о нашем первом свидании, и прячу голову на его широкой груди. Мысленно соглашаясь с Корсаковым, что действительно лучше повременить. У нас ещё все ночь впереди… И даже больше.
– Я даже не удивлена, что ты здесь, – улыбаюсь я, переводя дыхание. С трудом, но всё-таки возвращаюсь в реальность после нашего бурного приветствия. – Кажется, с нашими неугомонными друзьями придётся провести воспитательную беседу. Пускай направят свою энергию в другое русло.
– Вообще-то Валя и Арина здесь практически не причем. Это была моя идея, а они просто не стали мне препятствовать, – Корсаков, как и я, пытается вернуться в спокойное состояние, но под моей ладонью я слышу отчаянно громкий и быстрый стук сердца.
– Но… как ты узнал, что Валька…
– Владелец этого места мой хороший знакомый, Лиз. К тому же наш холдинг построил этот бизнес-центр. Поэтому он с радостью согласился мне помочь, – по губам Корсакова скользит хитрая улыбка. И по глазам вижу, что ему ни капельки не стыдно.
Так значит это здание построил его холдинг… С ума сойти, и как это я сразу не узнала руку мастера!
– У меня были большие планы на этот вечер. Я подготовился ко всему, к любому развитию сценария, к любой катастрофе… Но только ни к тому, что ты заявишься ко мне ночью пьяная в компании Вишняковой, – находит губами мочку моего уха и нежно спускается вниз по шее, осыпая каждый миллиметр нежными практически невесомыми поцелуями. Закрываю глаза, полностью растворяясь в моем личном неземном блаженстве. Кажется, товарищу Корсакову нравиться ходить по краю и распалять меня ещё сильнее. А ведь только-только начала приходить в себя!
– Неужели ты правда думал, что мы с тобой можем поссориться после…
– Ну знаешь ли. В последние разы, как-то у нас не заладилось с разговорами, – смеётся Саша мне прямо в шею, и обхватывает меня сзади за талию, привлекая к себе. – Не хотел рисковать. Пришлось держать оборону.
– М-м-м сложно тебе пришлось, да?
– Лизонь…
Ну как у него получается так трепетно и нежно произносить моё детское прозвище! Что за наваждение такое! Он только назвал меня ласково по имени, а я уже всё поплыла. Корсаков вновь находит мои губы и неторопливо пробует их на вкус… Так, или нужно перемещаться в другое место или попытаться вернуться к конструктивному диалогу. У нас как-никак перемирие!
– Ты без гитары?
Ну а что? Юмор и сарказм очень даже кстати, если нужно хотя бы немного снизить градус страстей.
– Конечно! Ярик мне до сих пор простить не может, через что пришлось пройти его фендеру[1].
Аккуратно освобождаюсь из крепких объятий Саши и наигранно сурово скрещиваю руки на груди.
– И что даже без Шекспира обойдемся? – саркастически выгибаю я бровь. А план вплести в наш диалог немного юмора оказался очень даже рабочий!
– Увы, мои познания ограничиваются только «Ромео и Джульеттой», – разводит руками Александр третий. – А повторяться не хочется.
– Я в шоке, Корсаков, – бурчу я. – То есть на этот раз ты даже цветами решил меня не задабривать?
– Однажды одна красивая и мудрая девушка сказала, что цветы надо дарить только от чистого сердца и исключительно по радостным поводам. А не чтобы загладить свою вину, – усмехается Саша, задорно блеснув глазами в мою сторону.
Ага, запомнил значит.
– То есть ты пришел с пустыми руками? – притворно ахаю я, прижимая руки к груди. – Или думаешь, что сможешь выехать на одних поцелуях?
– Ну почему же. Я пришёл к тебе с любовью, – усмехается Корсаков. – Мне кажется, это будет посущественнее цветов и Шекспира. Ты не находишь?
– Эм-м что-о… – я пытаюсь выдавить из себя что-то членораздельное и осмысленное, но получается откровенно плохо. Вот и посмеялись называется. Вроде бы Саша и слова произносит чётко, и со слухом у меня проблем нет, а смысл до меня всё равно доходит как-то с трудом. Только сердце стало биться в разы сильнее.
Нет, я правда не ослышалась? Это что он сейчас мне в любви признаётся?!
– Лиз, я люблю тебя.
[1] Fender – компания, производящая электрические и акустические гитары, музыкальное оборудование.
Глава 87
Корсаков нежно кладет ладони на талию и привлекает меня к себе. Сердце гулко стучит у меня в груди, отбивая новый невиданный ранее ритм, созвучный словам «Я люблю тебя». Господи, он ведь правда это сказал! А я… стою с широко распахнутыми глазами, позабыв как дышать.
Ведь если он сказал эти слова, то это значит… Что он уверен! Уверен, что у нас всё по-настоящему и серьёзно!
Слово «навсегда» я боюсь произнести даже про себя. Но если Саша смог признаться, значит он действительно мне доверяет и хочет, чтобы я стала частью его жизни! И возможно даже хочет, чтобы это «навсегда» когда-нибудь стало реальностью!
– Знаешь, сколько я раз пересмотрел это наше с тобой интервью? Ночами напролёт по кругу, как безумный… Просто чтобы хоть так увидеть тебя, услышать твой голос…
– Саш… – я не знаю, что сказать и просто потрясённо смотрю на него, всё ещё не веря в происходящее.
– Лиз, я без тебя не могу, правда. Я долго пытался найти хоть какое-то объяснение и хоть какую-то логику, зачем я с этим контрактом тебе навязываюсь и с этим тест-драйвом… Дело ведь было не только в том, чтобы вывести тебя на чистую воду. Мне на это довольно быстро стало как-то плевать. А оказалось, логики тут нет… потому что я в тебя влюбился как мальчишка. И если тебя нет рядом, то и меня как будто нет. Вроде бы хожу, ем, сплю, а сердце не на месте. И работа не радует, и ничего не радует. А всё что было раньше – всё стало каким-то неважным, мелким, бессмысленным, – Корсаков находит мои ладони и нежно сжимает их. – Ты как маленький лучик солнца, ворвалась в мою жизнь и озарила всё вокруг своим светом. Перевернула всё с ног на голову. И показала, что такое по-настоящему жить. Жить, а не существовать от одной выполненной цели до другой. Я люблю тебя, Лиз… Только, пожалуйста, никогда больше не убегай от меня, я тебя очень прошу. Мне этих двух раз хватило с лихвой, когда всё сердце в клочья. Третий я просто не выдержу. Давай просто будем вместе: ты и я. По-настоящему. Вместе.
– Ты… ты точно уверен? – шепчу я ему, не в силах совладать с голосом после такого признания. Мы стоим так близко друг к другу, по-прежнему не размыкая рук. Смотрим в глаза, едва соприкасаясь кончиками носа и губами. Как-то так искренне и трогательно, совсем не похоже на то, как мы страстно накинулись друг на друга при встрече. Но и эта милая ласка сейчас вызывает совершенно невообразимую гамму чувств, затрагивая самые потаённые струны души.
– Да, – твёрдо отвечает Саша, а моё сердце делает очередное сальто радости и триумфа. – Лиз, и давай больше не будем валять дурака. Ладно?
– Прости меня… за всё, – наконец-то говорю я одни из тех важных слов, которые давно должна была сказать. Порывисто обхватываю Корсакова за шею, прижимаюсь к нему сильно-сильно. Хочется высказать следом тысячи слов извинений, но они кажутся сейчас такими пустыми и ненужными. Будто в этом одном «прости» совместилась вся боль и раскаяние о совершённых мной ошибках. Вместо этого я смущённо прячу лицо на его груди и борюсь с подступающими слезами. Не хватало ещё запачкать его белоснежную рубашку. Но чувство невероятного облегчения требовало выход и пара слезинок всё-таки достигли своей цели.
– А ты прости меня…
– Ну это не ты ж меня окатил водой с балкона! И вообще…
– Если бы я меньше осторожничал, и вовремя говорил правильные слова, ничего бы этого не было, – усмехается Саша, нежно гладя рукой по моим волосам.
– А я не могла поверить, что ты правда такой, – поднимаю я лицо и внимательно смотрю в любимую серую дымку глаз.
– Какой такой?
– Такой, – выдыхаю я и на несколько мгновений нежно прижимаюсь его губам, вкладывая в поцелуй всю любовь и нежность, что так давно томились в моей душе. – Идеальный. Как будто созданный специально для меня. Мне всегда казалось, что это полный бред и так не бывает на свете. Ну если только в книжках или сериалах. Я всё никак не могла поверить, что ты и правда… настоящий. И что тебе действительно нужна именно я. В общем, мы с тобой оба хороши…
– Лиз, давай возьмём за правило: если в чём-то сомневаемся, что-то смущает или хотим что-то друг о друге узнать, то мы просто разговариваем. Как взрослые адекватные люди. Ну это ведь не так сложно, правда? – улыбается Саша, зажигая в моей душе очередной всполох радости.
– Саш, а откуда ты Шекспира наизусть знаешь?
И нечего так на меня смотреть, товарищ. Сам же только что сказал: если хочется что-то узнать, достаточно спросить. Вот я и спрашиваю!
Корсаков закидывает голову назад и раскатисто смеётся.
– Серьёзно? Тебя только это интересует?
– Не только, – хихикаю я.
И уже более серьёзно добавляю:
– Ещё мне очень интересно… а когда ты понял, что меня любишь? Когда мы поругались тогда у дома Мереминского? Или после нашего интервью?
Как знать, если моё прозрение наступило только после того случая с Гордеевым, когда я поняла, что могу навсегда потерять Сашу, то может у него был какой-то переломный момент. И все наши страдания были не просто так…
– Нет, намного раньше, – качает головой Саша. А я вновь смущённо улыбаюсь и жду его рассказа, затаив дыхание. – Лиз, я не помню точно когда. Просто мы сидели рядом, ты что-то мне увлечённо рассказывала. А я посмотрел на тебя и вдруг подумал: «А ведь я её люблю». Вот и всё. Не очень романтично, да?
Ой, да и чёрт с ней с этой романтикой! Зато искренне!
– Так, Корсаков, а что мы будем делать с твоими знаменитыми принципами? – наигранно выгибаю я бровь.
– Принципами?
– Ну ты мне в Москве тогда целую лекцию о настоящей любви прочитал и как не любишь разбрасываться словами. И что признаваться в любви надо, только если видишь с этим человеком своё будущее.
– А ты по-прежнему думаешь, что я его с тобой не вижу? Серьёзно? Чёрт, Лиз, мне кажется, я тогда вообще наговорил тебе какую-то дичь… – на мгновение Корсаков со стоном прячет своё лицо за ладонями, вспоминая наш разговор, – Лишь бы побыстрее соскочить с этой темы про чувства и случайно не вывалить на тебя признание.
– Погоди, так ты уже тогда… Но зачем?!
– Потому что боялся признаться даже самому себе до конца, что это так… Потому что струсил. Потому что переживал, что ты ещё не остыла после ссоры и не воспримешь мои слова всерьёз. Потому что не знал до конца, заодно ты с Мереминским или нет…
– Господи, да даже будь я с ним заодно, это бы что-то изменило?
– В конечном счёте – ничего, – сверкнул улыбкой Саша, вновь возвращая меня в свои надёжные и крепкие объятия. – Так или иначе ты была бы моя. Но у меня было как минимум три недели, чтобы ты выкинула из головы все глупости и забыла о всех своих договоренностях с Яриком.
– То есть ты был уверен, что трех недель мне хватит, чтобы в тебя влюбиться?!
– Ну… плюс-минус. После Москвы я особо не придавал значения сколько дней прошло от нашего выдуманного тест-драйва.
– Зато я их считала, – усмехаюсь я с лёгкой грустью, погружаясь в воспоминания обо всех своих мыслях и терзаниях по поводу спора.
Саша аккуратно приподнимает кончиками пальцев мой подбородок, и внимательно скользит взглядом по моему лицу, точно подмечая любое незначительное изменение в моём настроении.
– Я подарил Ярику тот красный Порше.
– Но ты же получается в итоге всё равно выиграл спор! – фыркаю я.
– Нельзя выиграть в том, в чём ты не принимал участие, – смеётся в ответ Саша. – Хотя я всё равно выиграл, просто потому что теперь в моей жизни есть ты. И пускай косвенно, но этому всё-таки поспособствовал Мереминский. Поэтому… пускай теперь налаживает свою личную жизнь. Как видишь, порой самые странные способы и идиотские решения приносят свои плоды.
Надеюсь, что это действительно так. И Мереминский не опоздает со своими красивыми широкими жестами. Кто знает, что сейчас на уме у Марины и насколько она вчера была серьёзна в своих словах…
– А ты мне ничего не хочешь сказать?
Так ну нет, он значит партизанил чёрт знает сколько времени, а теперь требует с меня спустя пять минут ответного признания. Нет уж, дудки!
– Хочу, – хитро прищурилась я. – Я очень жду твоих откровений по поводу Шекспира.
– Чёрт бы побрал эту английскую классику, – сокрушается Корсаков, но всё-таки утоляет моё любопытство. – Когда дела отца пошли в гору, меня перевели в элитную гимназию с английским уклоном. Там было куча факультативов и кружков. В том числе театральный.
– Ты что играл Ромео?!
– Мне пришлось. Никто из пацанов не мог запомнить больше четырёх строчек, – тяжело вздыхает Саша. – А я до сих пор могу целые куски декламировать. На русском и английском. Понятия не имею, зачем мой мозг столько времени хранил эту информацию, но вот видишь, пригодилось… Просто нужно было встретить одну очень романтичную барышню, которая без ума от этой веронской истории.
Эх, я бы сейчас многое отдала, чтобы взглянуть хоть одним глазком на юного Ромео в исполнении Саши!
– И если уж мы теперь с тобой полностью откровенны, – по губам Александра третьего скользит хитрая улыбка, которая явно не сулит мне ничего хорошего. – То давай сюда телефон!
– Чего? Это ещё зачем?!
– Переименовывай! – грозно рычит Корсаков.
А я начинаю дико хохотать.
– Значит, не хочешь быть третьим?
– Не хочу.
– Хочешь быть единственным и неповторимым? – продолжаю веселиться я над столь важным требованием ревнивого Отелло.
– Да, – самодовольно кивает Саша.
– И любимым?
– Да… Погоди, что ты сейчас сказала?
