Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)
Глава 72
Смотрю в монитор и вместо рабочей почты вижу объёмную увесистую фигу. Мысли никак не хотят собираться в кучу, а мозг в очередной раз отказывается верить во всё происходящее.
Удивительно, но я всё-таки пережила вчерашний день. И даже скаталась на несколько встреч, с опухшим лицом после получасовой истерики, которую с огромным трудом всё-таки смог потушить Тёма. Встречи предсказуемо оказались провальными, настроение само собой опускалось ещё ниже, пробив очередное чёрт знает какое по счёту дно.
Мереминский объявился вечером, как будто протрезвевший и с претензиями – почему я так и не поговорила с Сашей.
– У Марины своей прекрасной поинтересуйся, – едко проронила я в трубку и отключилась. Ничего объяснять не было ни сил, ни желания. И друзья-помощнички эти уже откровенно раздражали.
Я не хотела верить в то, что вчера увидела, но против воли с каким-то мазохистским упрямством прокручивала в голове по кругу тот момент с поцелуем. Как он мог так поступить? Как?.. И если на секунду всё-таки представить, что инициатором и главным заинтересованным лицом в этом действии была Шакурова, то всё равно слова Марины не могли не отрезвлять. С Яной мне действительно будет сложно тягаться. Во всём.
Да и уходить первой действительно легче. Даже если сейчас ты настолько морально уничтожен, что хочется волком выть. В перспективе это всё равно окажется менее болезненным вариантом. Некоторые люди приходят в нашу жизнь, чтобы подарить нам опыт. Так говорила Катюха, и я ей верю. И знала, что с Сашей всё именно так и будет. Просто в глубине души надеялась, что наше знакомство с Корсаковым случилось в моей жизни вовсе не для того, чтобы стать опытом. А тем самым редким счастьем, которое так непросто найти.
Я скучала по нему. И всё время искала его глазами: у своего подъезда, на улице, или когда ехала на очередную встречу – быть может, промелькнёт одна из его машин со знакомыми номерами. Каждый телефонный звонок на несколько мгновений дарил несбыточную надежду. Иногда мне мерещился его голос, стоило лишь услышать в толпе похожие интонации, как я тут же замирала, безуспешно пытаясь угомонить свой разогнавшийся до предела пульс. Когда я бегала в парке, то невольно вглядывалась в прохожих мужчин. По закону подлости, за каждым широким разворотом плеч и тёмными волосами оказывался совершенно чужой человек. А сердце отчаянно пыталось найти его… Но волшебство бесследно растаяло, и наши параллельные вселенные больше не желали пересекаться.
Ненавидеть, обижаться и обвинять во всех смертных грехах было гораздо проще, чем то, что творилось сейчас. Жить на грани, не зная в какой момент сорвёшься в пропасть – потом или сейчас. Застыть в полушаге, размышляя о том, стоит ли в очередной раз поставить на кон своё сердце, рискнуть и выяснить всё до конца. Или собственными руками поставить на всём крест, без права на какую-либо надежду.
Ситуация с Италией окончательно выбила меня из колеи, отняв последние силы и уничтожив веру в то, что на смену чёрной полосе по правилам зебры обязательно придёт белая. В целом, я была согласна и на серые будни. Лишь бы не было так больно, как сейчас.
Всё стремительно менялось. Как будто кто-то там сверху поставил жизнь на ускоренный режим, и я с трудом отдавала себе отчёт в происходящем. Сегодня с утра Коваленко огорошила нас новостью, что Лана решила уволиться. Тихо-мирно, без скандала и ругани, как Скворцова, просто совершенно неожиданно и одним днём. Зубкова даже притащила на прощание тортик и поставила его в нашей мини кухне. Но от совместных трапез и напутственных речей отказалась. А ведь она ни один год проработала в этом журнале! И вот так жечь мосты…
Не могу сказать, что буду скучать по Свете. Хотя и безмерно благодарна ей и за свою целую шею, и за то, что не выдала меня с потрохами, узнав о наших отношениях с Сашей. Подругами или приятельницами нас сложно было назвать. И всё же, сейчас я отчетливо поняла, что в отличие от Скворцовой, по-настоящему Лана меня никогда не ненавидела. Возможно, временами я её и раздражала, но не более того. А для меня Зубкова была какой-то странной, противоречивой личностью, которую познать до конца мне не хватало ни мудрости, ни жизненного опыта.
Ситуация с Яриком и их расставание не стали для меня шоком, но добавили ещё больше пищи для размышлений, какая она на самом деле эта местная кукла Барби. Хотя нет, уже не местная, уже чужая кукла с закрытым сердцем и душой.
Жара вновь набирала свои обороты, и отсутствие в офисе кондиционера становилось всё более заметным. В очередной раз отхожу в туалет умыться ледяной водой, чтобы хотя как-то настроить себя на рабочий лад. В дверях офиса сталкиваюсь с уходящей Ланой. Идеально уложенные волосы, лёгкое платье-сарафан в небесных тонах, которые подчеркивали её голубые глаза, и изящные босоножки на неизменном каблуке. Рядом с растрепанной мной она смотрелась действительно по-королевски утонченно. Зубкова держала в руках небольшой подарочный пакет, в который сложила несколько важных вещей с работы. Как и Нике, для неё не было никакого смысла забирать с рабочего места весь свой скарб. И это было вполне понятно, если она уходила туда, в роскошную и безбедную жизнь.
Смотрю на Свету и даже не знаю, что ей сказать. Пожелать счастливого пути? Хорошо устроиться на новом месте? Так она вроде и не говорила, что нашла новое место работы. Если, конечно, отношения с тем самым депутатом не приравниваются к определенному виду труда…
– Если хочешь сказать мне что-то насчёт Ярика, то говори, – прерывает молчание Лана.
– Да мне-то какое дело, – пожимаю я плечами. Неужели она ждёт от меня, что я начну читать ей нотации? – Это ваши с ним отношения… были. И это ты ему должна что-то объяснять или оправдываться, а не передо мной.
– Каждый из нас получил от этих отношений то, что хотел, Лиз, – с улыбкой отвечает Лана. – Он использовал меня, я его. И не мои проблемы, что его ставка не сыграла.
– Использовал?! Ярик?
– А ты что правда верила в эту показную влюбленность с первого взгляда? – закатывает глаза Зубкова, от чего её огромные ресницы ещё более выразительно взлетели вверх. – Это в постели у Ярика может быть проходной двор, а вот в сердце у него есть место только для одной женщины. И как ты уже поняла, это не я. И такое положение вещей меня не устраивает.
– Хочешь сказать, если бы он полюбил тебя по-настоящему, ты бы не ушла к этому М.? – хмыкаю я, не особо веря в альтруизм госпожи Зубковой.
– Нет, Лиз. Будущего у нас всё равно не было, – качает головой Лана. Возможно, это единственный момент за всё время нашего знакомства, когда мы говорим с ней по-настоящему откровенно начистоту и к тому же на равных. – У него… сложная ситуация в семье. И я не готова с этим мириться. Даже если вдруг мы действительно полюбили друг друга. Мне это не подходит.
Сложная ситуация? В очередной раз понимаю, что ни черта не знаю окружающих меня людей. Всё, что я знала о Ярике, это то, что он был из не самой обеспеченной семьи.
– Это из-за того, что он не богат?
– Нет, не из-за этого. Хотя для меня это тоже немаловажный фактор.
– Это я уже поняла, – не смогла скрыть язвительной усмешки я.
– Лиз, мне двадцать восемь лет, – внимательно смотрит на меня Лана. Она не оправдывается, не старается себя обелить, но будто пытается мне донести что-то важное. А я уже от первой фразы готова ахнуть от удивления, потому что на свои года Зубкова не выглядела от слова «совсем». – Тебе сейчас двадцать два и ты, наверное, думаешь, что пять-шесть лет разницы особой погоды не делают. Но поверь, в плане жизненного опыта, это огромная пропасть… У меня есть дочка, ей сейчас около пяти. И всё это время я её растила одна. Но я всё-таки хочу воспитать её в полной семье. Хочу, чтобы она выросла счастливой и ни в чём не знала нужды. И все свои силы я отдавала и буду отдавать на то, чтобы осуществить задуманное.
– Дочка? – только и смогла выдохнуть я. – Но ты… я никогда… у нас же никто не в курсе…
– Я особо не распространялась, да, – кивает Лана. – Если копнуть поглубже, у каждого в журнале можно точно нарыть по одному-два секрета. О которых все, конечно же, предпочитают молчать. Но если хорошо смотреть и слушать людей, то можно многое понять. И вот эту черту, Лиз, я тебе советую в себе развивать, если ты какое-то время ещё хочешь работать в продажах. Ну и так по жизни пригодится… И не судить людей только на основе какого-то своего неудачного жизненного опыта, и не навешивать на них ярлыки.
– Это ты сейчас?…
– Нет, не о себе, – смеётся Лана, своим приятным заливистым смехом, который похож на тихий перезвон колокольчиков. – Хотя готова поспорить, ты и про меня чёрт знает что думала. Я о Корсакове твоём. Такие люди, как он, попадаются, один на миллион. И тут важно разглядеть, поверить и не упустить. Я очень надеюсь, что когда ты освоишь первые два пункта, будет не слишком поздно.
– Спасибо, Лан, – чуть запинаясь, говорю я. На прощание мы не обнимаемся, но её последние напутственные слова намного важнее и полезнее объятий.
Зубкова грациозно следует вниз. Уверенная в себе некоронованная принцесса, которая сейчас отхватила счастливый билет и полцарства в придачу, а потому короне быть. И подозреваю, что жать голову она ей точно не будет.
Стою, огорошенная её последними признания, прислонившись в стене. И слышу, как с затихающим стуком каблуков, уходит настоящая эпоха в нашем журнале
– Вот ты где! – распахивается дверь и оттуда выглядывает обеспокоенная физиономия Сафина. – Лизк, выручай! У нас тут ЧП!
Глава 73
– Ну у тебя же всё равно нет сейчас встреч, – бубнит мне под ухом Фара, протягивая диктофон.
– Я даже не представляю, что за это за ресторан! Какая там кухня и в чём их особенности!
– Ну вот и узнаешь.
– Фар, я сейчас одета не для того, чтобы брать интервью! – в бессильной злобе топнула я ногой. – Я опозорю и себя, и журнал!
Нет, я, конечно, понимаю, помощь другу и всё такое. Наша пиарщица Алиска ушла в отпуск и поэтому все дела с телевизионщиками и радиостанциями легли на плечи Сафина. И, собственно, к этим товарищам Фарид и планировал сейчас рвануть, по одному срочному вопросу. И поэтому попросил меня подменить его с интервью. Но предупреждать о нём за полтора часа до начала, когда я не готова от слова «совсем»?!
– Лизк, да нормально ты выглядишь, – Фарид смерил меня оценивающим взглядом и в подтверждении своих слов сверкнул ослепительно белой улыбкой. – Губы подкрасишь и всё!
На улице жара, и я в легком приталенном платье на тонких бретелях. Довольно коротком для деловых встреч, и чтобы появиться перед солидными людьми. Потому что сегодня у меня никаких встреч не планировалось. И даже если выстрелит какой-то холодный звонок, то я бы всё равно все переговоры перенесла на завтра. Ну не то у меня сейчас настроение, чтобы входить в горящие избы и коня на скаку останавливать!
Я с тоской взглянула на белую ткань платья в мелкий зелёный цветочек и одернула край подола. Самое главное ничем его не заляпать по дороге.
– А побольше информации можно мне дать? Чтобы я хотя бы вопросы смогла накидать, пока ехать буду?
– Да, если бы я знал! Новый крутой ресторан, или вроде даже целый ресторанный комплекс…, – задумчиво чешет затылок главный редактор, – Я и сам толком ничего не знаю, это же Алискина договоренность была. Да просто приедешь и задашь несколько стандартных вопросов.
– А на каком основании они вообще будут у нас размещаться на сайте? Они что выкупили размещение?
– Насколько я знаю, нет, – качает головой Сафин, – Вроде там или какие-то хорошие знакомые Алиски, с которыми она контакт хочет наладить для журнала. Или потенциальные клиенты с новым необычным местом, о котором стоит рассказать. Привлечём трафик на сайт, а может что и в журнал пойдёт, посмотрим…
– Ладно, чёрт с вами, – бурчу я, застегивая сумку. – Но за качество материала ручаться не буду! Что получится, то получится.
– Лизк, ты чудо! – Фара в порыве радости сжимает меня в объятиях.
Из журнала мы выходим вместе, сначала Тёма завезёт меня на интервью, потом уже Сафина разбираться с телеканалом. В машине всё-таки решаюсь подкрасить губы, чисто для проформы. Привлекать внимание или вызывать какой-то повышенный интерес к себе не хочу, наоборот настроение такое, что хочется забиться в угол подальше от всех.
Я набросала в блокноте парочку стандартных вопросов. А там дальше буду разбираться по ситуации, может что ещё по ходу интервью придумаю. Самое главное, чтобы собеседники попались болтливыми, потому что вытягивать информацию клешнями – точно не то, что я мастерски смогу сейчас провернуть.
Ехали мы недолго. Отрываю глаза от блокнота с удивлением отмечаю, что ресторанный комплекс будет открываться на Московском шоссе. Как будто местные бизнесмены других мест на карте не знают, где ещё можно на народе денег заработать! Тот же «Корсар» где-то недалеко построили. Так, главное сейчас не думать о Саше, не думать… Нужно сосредоточиться на интервью.
– Я тебя к их пиарщику отведу, а дальше уже они сами посвятят тебя в курс дела, – говорит Фарид, галантно помогая мне вылезти из машины. – Тут правда немного придётся поплутать, они ещё не открылись, и парковка пока занята строительной техникой. Смотри внимательно под ноги, Лизк, а то мало ли.
Мы и правда пошли каким-то заковыристым путем, часть которого проходила через небольшую дубовую рощу. На удивление, её ещё не вырубили несмотря на близость к шоссе. Я исправно смотрела под ноги, памятуя о совете Фары. Лёгкие босоножки на каблуке, как и их обладательница, явно были в шоке от того, по какой местности приходилось топать. Но вот лучше бы я смотрела и по сторонам. А ещё желательно вверх и на вывески!
Потому что, оказавшись перед огромными стеклянными дверьми, я осознала, что место мне знакомо и даже очень. А вместе с осознанием нахлынуло и неконтролируемое чувство паники.
– Доставил в целости и сохранности, – пропел Фара, придерживая меня под локоть и заботливо подталкивая к Мереминскому. А мне хотелось упереться в землю ногами и никуда не идти!
Парни обменялись приветственными рукопожатиями и какими-то только им понятными взглядами.
Глава 74
– Предатель, – шумно выдохнула я, с укоризной смотря на Фару. Который обвел меня вокруг пальца и какими-то окольными путями завёл в «Корсар».
Да и Ярик тоже хорош! Сговорились сволочи! И привели меня в стан Корсакова, как козу на привязи! От бессильной ярости хотелось кричать и топать ногами. Потому что к этой встречи я была ни черта не готова – и в первую очередь морально! И что скажет Саша, когда увидит меня при данных обстоятельствах? Что если Вишнякова уже успела ему наплести чушь, что я проявляю к нему интерес исключительно ради выгоды журнала? То тогда с контрактом, то сейчас с этим интервью?!
Сафин передал меня другу буквально из рук в руки, и одарив напоследок свой лучезарной ободряющей улыбкой, незаметно растворился в толпе. А людей здесь действительно находилось довольно много. Для какого-то липового интервью так точно.
– Может объяснишь, что ты опять задумал?
– И тебе привет, Лизк, – под стать своему подельнику не менее лучезарно улыбнулся мне Ярик. И если бы не лёгкая грусть в глазах и залёгшие под ними тени, я бы могла подумать, что вчерашние посиделки под столом с бутылкой виски были не более чем плодом моей воспаленной фантазии. – Осуществляем идею Фары, которую ты мне презентовала при нашей первой встрече. Что тут непонятного?
– Ты смеёшься что ли? – изумленно взираю я на пиарщика, пока мы проходим какие-то бесчисленные помещения. Хочется остановиться и рассмотреть всё в деталях. Сверить по памяти с тем, что успел мне показать Александр третий. Потому что этот торговый центр действительно отличался от всего того, что мне приходилось видеть. А сейчас, как я понимала, мы находились в той части, которая была отдана под кулинарные школы и различные мастер-классы. – Ты сам же раскритиковал эту идею в пух и прах!
– Нам нужно освежить корпоративный сайт в преддверии открытия «Корсара». Интервью с Корсаковым – это отличный ход. Ну и кое-что о самом ресторанном комплексе и кулинарных школах пойдет к вам на сайт, конечно. Но мне важно не это.
– А что?
– Надо раскрыть нашего глубокоуважаемого Александра Романовича с человеческой стороны. Он всегда ненавидел давать интервью, поэтому поверь, загнать его сюда на пару часов, далось мне ох как не просто, Лизк. Но я уверен, что всё пройдет хорошо, и ты справишься!
– Я?! Ты издеваешься? – уже не сдерживаю я своего крика. – Хватит вмешиваться в наши отношения, Яр! Серьёзно! Каждый раз, когда что ты, что Марина влезаете, становится только хуже!
При упоминании Вишняковой Ярик заметно помрачнел, но всё же не отступился от задуманного и продолжил излагать свой план:
– После интервью у него есть окно в расписании. Марина смогла кое-что подвинуть…
– Ты меня вообще не слышишь, да?!
– Главное, чтобы вы услышали друг друга, – Ярослав скидывает с себя маску балагура и внимательно смотрит в мои глаза. – А остальное неважно.
Мереминский явно тяготился чувством вины за свои прошлые поступки. Иначе не стал бы с таким упорством заниматься сводничеством. И даже не знаю, если бы на самом деле существовала какая-то канцелярия для купидонов, дали бы Ярику за все его труды и упорство медаль, или всё-таки с позором выгнали.
– Есть ещё два момента, которые ты должна знать, – резко тормозит Ярик перед какой-то дверью невероятных размеров. – Я пригласил съёмочную группу, поэтому ваше интервью будут снимать. Тоже потом выложим на наш корпоративный сайт. И ещё… Корсаков не знает, кто у него будет брать интервью…
– Не знает?! – ахаю я.
Ну Мереминский! Чёртов гений– кукловод!
– Нет. И потому ты будешь морально готова к встрече, а он нет. Так, а теперь иди, мне уже написывает визажист. Для видеосъёмки всех участников нужно немного загримировать, сама понимаешь.
Тяжело вздыхаю и отдаю себя в руки профессионала. Визажист, к моему огромному облегчению, попалась не болтливая, ловкая и явно не обделённая талантом. Потому что результат мне понравился. Из зеркала на меня смотрела вполне себе симпатичная и ухоженная девушка, без следов усталости и сердечных переживаний. Плюс я смогла хотя бы немного привести в порядок свои мысли.
– Готовность пять минут, – врывается к нам Ярик. – Не переживай, я скажу, где нужно будет встать и что делать.
Поднимаюсь из кресла и следую за Мереминским. Где-то в отдалении слышу голос Вишняковой. Она меня не видит, но со своего затемнённого угла я могу отлично наблюдать за всем происходящим. И она и Ярик обсуждают последние приготовления с ассистентами и съемочной группой. Непривычно видеть их такими, серьёзными, сосредоточенными. Хотя было бы из-за чего так суетиться и переживать – какое-то липовое подстроенное интервью. Во время которого мне предстоит раскрыть человеческие стороны Корсакова. Не самая лёгкая задача для девушки, которая пару недель назад бросила героя интервью, а позже облила его с балкона водой…
Гул голосов резко усилился. По взволнованным взглядам команды не сложно было догадаться, что нас наконец-то почтил своим присутствием господин генеральный директор.
Сердце замедляет свой бег, чтобы вновь разогнаться до предела. Хотелось жадно всматриваться в знакомые любимые черты, позабыв о том, как дышать. Многодневная щетина, которую я заприметила вчера, была аккуратно сбрита. Волосы казались немного подстриженными, особенно у висков. Корсаков одет по-простому, так как чаще всего видела его я – в чёрную футболку и джинсы. Возможно, чтобы снизить градус официальности и, так сказать, быть ближе к народу.
– Репортер приехал? – раздаётся знакомый голос, невольно запуская по моему телу тысячи мурашек. Не могу не отметить твёрдые властные нотки, которые прослеживались у Саши только, когда он занимался делами. А ещё легкое недовольство, о котором предупреждал Мереминский. Корсаков вовсе не жаждал давать интервью. И судя по взгляду, который он бросил на свои часы, сейчас он явно предпочел бы потратить своё время на что-то другое.
Или кого-нибудь другого. Память предательски подкинула мне картину недавнего поцелуя с Шакуровой. Прикусываю до боли губу, чтобы прогнать болезненные образы. Нужно просто задать несколько вопросов и выслушать ответы. Я смогу, я справлюсь. И может быть, потом мы действительно сможем поговорить, как взрослые люди. И я смогу понять действительно ли он выбрал ее или у нас все-таки есть шанс…
Если Саша, конечно, вообще захочет со мной говорить.
– Да, она здесь, – отвечает Ярик. – Только это не совсем репортер…
– Только не говори, что ты позвал кого-то из блогеров, – Корсаков сурово взирает на главного пиарщика.
– Ну я же не самоубийца, Александр Романович, – открещивается Мереминский. А мне хочется хмыкнуть в ответ на столь голословное заявление. С учётом того, что выбор моей персоны на роль интервьюера будет похлеще, чем позвать какого-то непонятного блогера. – Не переживай, ты её знаешь.
Ноги сами собой сделали шаг в сторону разговаривающих друзей. Будто какая-то неведомая сила потянула меня выйти из тени и наконец предстать перед взором Корсакова. Хотя бы чтобы просто посмотреть ему в глаза.
– А вот и она! – бодро кричит Мереминский, указывая рукой в мою сторону.
Время будто остановилось.
Я делаю последние разделяющие нас шаги. Прикрываю на мгновение глаза, окунаясь с головой в знакомый аромат парфюма. И останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Сердце гулко стучит в висках и, казалось, его стук с лёгкостью могли сейчас услышать все окружающие. Но мне было плевать.
Саша наконец оборачивается в мою сторону. Серая дымка глаз прожигает меня насквозь, в очередной раз выбивая воздух и моих легких и точно стирая ластиком мои способности нормально дышать и мыслить.
Устало раздражённое выражение слетает с его лица. Я замечаю едва уловимый шок, там на самом дне стального взгляда, который вмиг становится абсолютно непроницаемым. Его невозможно прочесть или понять.
И от этого становится невыносимо страшно.
