Текст книги "Главное – любить (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)

Главное – любить
Наталия Веленская

Глава 1

Мне всё равно будет больно, какое бы я не приняла решение.

Именно так, я ответила подругам на вопрос, хочу ли я впускать в свою жизнь Корсакова. И ведь не ошиблась. Больно действительно было, и ещё как.

Я не знаю, как далеко он готов зайти в их споре с Мереминским. Не знаю, как скоро он наиграется, утешив своё самолюбие. Но я сделаю всё, чтобы максимально усложнить ему жизнь.

Понятия не имею, с чего придётся начать. Он старше, он опытнее меня во всём… На моей стороне сейчас только знание. Знание об истинном положении вещей, полученное благодаря болтливому языку господина Мереминского. А значит, хоть в чём-то, но у меня есть преимущество.

«Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». К мужчинам эта истина тоже вполне применима. Значит, просто нужно будет изображать из себя неприступную крепость, которая абсолютно равнодушна к любым знакам внимания. И лишь иногда преднамеренно давать слабину, так сказать, чтобы усилить интерес. Но потом… Потом, в какой-нибудь самый неожиданный момент я выскажу Корсакову всё! Всё, что я думаю о нём и о его друге! И об их замечательных способах веселья. И затем вычеркну его из своей жизни, позабыв, как страшный сон.

Главное – не отключать голову в его присутствии. Но с учетом того, как иногда я на него реагирую, сделать это будет ой как не просто…

Завернув за угол, я увидела знакомую чёрную машину, рядом с которой стоял Корсаков. Сердце забилось в бешеном ритме, каждым новым ударом болью отзываясь в груди. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы придать себе сил и уверенности. Я выдержу, я смогу. И ни одна живая душа на целом свете не узнает, что на самом деле творится у меня внутри.

Мой взгляд неспешно скользил по силуэту парня, подмечая каждую деталь. Я не хотела им любоваться, но в то же время, не могла перестать этого делать. Широкие в меру подкаченные плечи отлично подчеркивались чёрной кожаной курткой на распашку. Саша напряжённо вглядывался в сторону бара, точно я каким-то неведомым способом могла проскользнуть мимо, стоит ему только моргнуть.

– Беги. Кажется, твой Ромео уже заждался, – усмехнулся Ярик, останавливаясь рядом со мной. Я даже и не заметила, что некоторое время просто стою и гипнотизирую взглядом Сашу.

Кивнув Мереминскому, я сделала робкий шаг в сторону Александра третьего. Шаг, снова шаг. Корсаков, точно почуяв моё присутствие, обернулся. В тёмно-серых глазах я уже не видела лёгкую дымку, а лишь два тёмных омута, которые стремились проникнуть в самую душу.

– Ты уже здесь, – проговорила я, сокращая расстояние между нами.

– Да…

Саша запнулся, заметив вдали знакомый силуэт Мереминского. Будто хотел добавить что-то ещё, но в последний момент передумал.

Без лишних слов я шагнула к нему и порывисто обняла, уткнувшись лбом ему в грудь.

– Казнить нельзя, помиловать? – удивлённо проговорил Корсаков, едва заметно касаясь губами моих волос.

Я мысленно ухмыльнулась, и нацепив свою самую искреннюю и очаровательную улыбку, посмотрела ему в глаза. Помилован значит? Ну-ну. Пускай продолжает так думать и дальше. Как говорила моя бабушка, это просто мужчина, а при большом желании любого мужчину можно обвести вокруг пальца. Главное, вовремя затушить молнии, которые сверкали от гнева в моих глазах.

Я услышала, как Мереминский сзади громко присвистнул и что-то нечленораздельно пробурчал в нашу сторону. Да, после нашего недавнего разговора моё поведение выглядело максимально нелогично и глупо. Ну что ж, спишем всё на то, что я женщина.

Мир будто замедлил движение. Уличный шум растворялся в ночи. Корсаков смотрел на меня сверху вниз, улыбаясь лишь уголками губ.

– Мереминский – дурак, – решила начать я с эпичной подводки.

– Америку ты мне сейчас не открыла.

– Это я к тому, что он нам решил устроить небольшую проверку. И все его подкаты ко мне оказались липовыми. Просто чтобы вызывать твою ревность. А ты повёлся, значит, тоже не лучше, – заключила я.

– Я-то повёлся. А вот ты? – Корсаков упирается в меня своим пристальным взглядом.

– А я – нет.

– Тогда что за хрень творилась в последние дни? – сжимает чуть сильнее мои предплечья.

Повторять, что Мереминский дурак, который несколько раз умудрился всех запутать, показалось мне не самой удачной мыслью. Я тяжело вздохнула и потянула Корсакова к машине.

– А вот это уже другая история. Поехали, расскажу по дороге.

Глава 2

Безразличным взглядом я смотрю на проплывающие мимо дома, вывески кафе и магазинов. В машине тепло, и меня понемногу начинает клонить в сон. Но спать нельзя. Не сейчас. Тряхнув головой, отгоняю навязчивое желание сомкнуть веки, и перевожу взгляд на Корсакова. Саша спокойно вёл машину одной рукой. Вроде бы быстро, но так плавно и уверенно, что я невольно залюбовалась.

– Я удивлён, – с едва заметной улыбкой начал Александр третий, периодически задумчиво поглядывая на меня, пока мы стояли на светофоре.

– Чему?

– Как быстро поменялось твоё настроение, – усмехнулся Саша. – После всего, что случилось, я думал, лучшее на что могу рассчитывать – это переместиться в чёрный список.

– Во-первых, я обещала поговорить. А обманывать, между прочим, нехорошо, меня так в детстве учили, – на последних словах я пристально взглянула на Корсакова, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

– А во-вторых?

– Можешь поблагодарить своего друга, он разрешил одно досадное недоразумение.

– По-моему «недоразумение» – это второе имя Мереминского, – пробурчал Саша, нахмурив брови.

Я не смогла сдержать лёгкий смешок. Если подумать, Корсаков был не так уж и далёк от истины. Ярик мастерски умел создать недоразумение из ничего. Пришлось подробно рассказать Александру третьему про его несуществующую любовницу, на которую мне сегодня раскрыли глаза. Под конец моего рассказа, я заметила, что Саша молчит и медленно перестраивается в крайний правый ряд, чтобы притормозить.

– Лиз, я правда похож на подлеца? – спрашивает Саша, чуть понижая голос. Но кажущееся на первый взгляд спокойствие и мягкость – обманчивы. Глаза начинают метать молнии. Ещё вчера, я бы возможно и испугалась его набирающей обороты ярости. Или мне стало бы стыдно за свои домыслы. Но не сейчас, когда я всё знаю. В ответ хочется хмыкнуть, но я сдерживаюсь. – Или на человека, который неконтролируемо тра***т всё, что движется? Или что ты там подумала?!

Саша резко поворачивается ко мне, окидывая меня далеко не самым восхищенным взглядом. Я понимала, что его действительно задели мои слова. Это было видно – по сжатым губам и побелевшим костяшкам пальцев, которые сжимали руль.

– Да мало ли что у вас у богатых на уме, – наигранно вздыхаю я. – Саш, не забывай, что я о тебе особо ничего не знаю. Одно свидание и несколько дней переписки не в счёт, мне этого недостаточно, чтобы узнать человека. К тому же, Ярик упомянул, как ты бессовестно увёл у него девушку…

– Бессовестно?! – Корсаков на секунду даже задохнулся от возмущения. – И ты поверила в эту чушь? Погоди, ты поэтому меня морозила несколько дней?!

– Ну да-а, – невинно опускаю глаза в пол. – Саш, я никогда не изменяла, никого не уводила, и влезать в чужие отношения – для меня табу. Поэтому людей, которые так делают, я не переношу на дух. А Мереминский был… очень убедителен.

– Я сейчас вернусь и придушу его!

– Так ничего не было? Это просто была часть его проверки?

Саша закатывает глаза и тяжело вздыхает:

– Несколько лет назад нам с ним на вечеринке понравилась одна и та же девушка. Но он был пьян и… в общем, Ярика стошнило ей на туфли, когда он полез знакомиться. Как ты понимаешь, знакомство у них не заладилось.

– А ты?

– А я… вовремя подсуетился, – хитро прищурился Саша.

– Ну вот видишь, – назидательно подняла я вверх указательный палец. – Значит, всё-таки воспользовался моментом и увел у друга девушку прямо из-под носа.

– Да не было там ничего! Я весь вечер её успокаивал, побыл и нянькой, и бесплатным психологом, а она просто свинтила. И даже свой номер не оставила!

– Бедняга, – поцокала языком я после сочувственного вздоха, наполненного таким же сарказмом, как и мои слова, – Тяжело, наверное, вот так без номера остаться?

– Приятного мало, – смеётся Корсаков, впечатывая в меня взгляд.

Ага, кажется, он всё-таки считал мою скрытую аналогию с нашей первой встречей. В глазах Александра третьего плещется неприкрытое веселье и капелька чертовщинки, от которой тоже хочется улыбнуться в ответ. Но нужно держать себя в руках. Не время, не место, не то человек.

Почему сейчас мне с ним так хорошо? И почему чёрт возьми мы не могли с ним познакомиться при нормальных обстоятельствах? Почему я просто не могла ему понравиться?..

– Он мне пару раз в год этот случай точно припоминает, если не больше. Зато, как я ему всю ночь тазики таскал и как его потом выхаживал, этого он почему-то не помнит! А в итоге, я ещё и бессовестный, охренеть!

– Ладно, с этим разобрались. Но нужно прояснить ещё несколько моментов, – охлаждающе серьёзным тоном продолжаю я. Улыбка Александра третьего моментально сходит с лица. Вместо этого он находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. Такой простой и невинный жест, но от неожиданности я смущаюсь и отворачиваюсь к окну. – Ярослав устроил эту проверку, чтобы помочь нам разобраться в своём отношении друг к другу.

– И?

– Саш, я думаю, что Мереминский поспешил с выводами, – встречаюсь глазами с его сосредоточенно напряжённым серым омутом. – Мне кажется, что здесь разбираться не с чем.

– Не с чем?..

– Саш, между нами нет, и ничего не может быть.

Глава 3

– Значит, ничего нет, – задумчиво говорит Саша. И следом резко сокращает расстояние между нами.

Я ничего не успеваю предпринять, как меня просто сгребают в охапку и нагло, но в то же время нежно целуют. Хочется возмутиться, и призвать на помощь своё благоразумие, не отвечать, не плавится под жаром его рук, но губы предательски раскрываются в ответ…

И сладко, и горько. Кому он сейчас и что хочет доказать? Что он весь такой расчудесный и прекрасный? И отлично целуется? И что такими парнями, как он, не разбрасываются?

Поцелуй обрывается также резко, как и начался. И мне стоит огромных усилий привести в порядок свои мысли и дыхание, и принять холодно-отчужденный вид.

– А ты так со всеми клиентами целуешься? Или это только для меня такой щедрый бонус включён в контракт?

А вот это уже слишком! Становиться так мерзко и противно, что ещё секунда, и я просто задохнусь от переполняющих меня эмоций.

– Да пошёл ты! – невидящим взглядом нащупываю ручку и выскакиваю из машины. Даже если я потеряю этот треклятый контракт разговаривать с собой я так не позволю!

– Лиз, стой! Лиза-а! – несётся мне вслед.

Какое-то чёртово дежавю.

Не понимаю, где я, но недалеко вижу автобусную остановку. Значит, надо идти к ней. Какой-то транспорт ещё должен ходить. И можно уехать куда глаза глядят. Главное – подальше отсюда! Но Корсаков довольно быстро догоняет меня. Приобнимает за плечи, разворачивая к себе лицом.

– Руки убери!

– Лиз, я – дурак. Прости меня, – серая дымка прожигает меня насквозь. – Почему-то рядом с тобой я становлюсь совсем другим человеком.

– Да ну?

– Да. Во мне как будто просыпается другая сущность. Кто-то очень вспыльчивый, несдержанный и ревнивый… и я пока не знаю, как его усмирить…

– Это называется раздвоение личности, и это не ко мне, а к психологу, – пытаюсь высвободиться я из кольца его рук. Но Александр третий не давал мне ни малейшей возможности.

– Прости меня.

– Ты повторяешься.

– Так ты же не сказала мне, что простила, – робко улыбнулся Саша, посмотрев мне прямо в глаза. И от этой улыбки почему-то защемило внутри.

– Это было мерзко! – злость помогает сохранять ясность рассудка и не вестись на все эти обворожительные улыбочки.

– Согласен, – Корсаков потупил взгляд. – Я не должен был так говорить, и на самом деле так не думаю.

– Зачем тогда сказал?

– Наверное, обиделся на твои слова и захотел обидеть в ответ… Идиот, что тут сказать. Лиз, мне правда очень стыдно! Я и сам от «нового» себя пребываю в небольшом шоке.

– Вот и не надо тогда со мной общаться, раз я так плохо на тебя влияю, – у меня наконец-то получается высвободиться. Уверенными шагами направляюсь в сторону остановки.

– Так ты не только плохие черты во мне пробуждаешь, – раздаётся мне вслед.

Не оборачиваться. Мне не интересно. Мне совсем не интересно!

Дохожу до остановки, плюхаюсь на лавочку и смотрю вперёд в одну точку. Как назло, мимо проезжают лишь одни автомобили и ни одного вида общественного транспорта. Будто кто-то порчу наслал на всю близлежащую округу.

– Мне кажется, что я заново учусь жить и открываю для себя новые грани жизни, – раздаётся совсем рядом над ухом. Корсаков садится рядом. – Да, совершаю ошибки. Да, веду себя порой как дурак. Зато, чувствую себя живым. И знаешь, это здорово. Я теперь совершенно не знаю, что готовит мне новый день. Например, что я буду сидеть ночью на какой-то остановке…

– Да, к такому жизнь тебя явно не готовила, – не удержавшись, хмыкнула я. Словно в подтверждение моих слов к стоявшему неподалеку мусорному баку подошёл мужчина, с виду очень смахивающий на бездомного, и усиленно начать громыхать пустыми бутылками.

– Лиз, давай пойдём в машину и попробуем продолжить разговор там. Мне кажется, здесь не самое удобное место для философии…

Разумное предложение Саши тонет в вое полицейской сирены. Молча поднимаюсь и следую к одиноко стоявшему в стороне чёрному шведскому монстру. Я слишком устала для дальнейших препирательств. А раз Корсаков вызвался сегодня побыть моим извозчиком, пускай доставляет меня до дома.

Саша также молча открывает передо мной дверь и помогает усесться.

– Лиз, может скажешь нормально, почему между нами ничего не может быть? – задаёт сразу же в лоб вопрос Корсаков, как только садится в салон. – С несуществующими парнями и мужьями мы вроде разобрались. Так что ещё?

– Эмм… потому что я не хочу? – отвечаю я, но не могу скрыть в голосе вопрошающих ноток.

Корсаков удивлённо вскидывает брови:

– Да? И почему ты не хочешь? Должна же быть какая-то причина?

– Да много причин…

– Огласи весь список сразу, пожалуйста.

«Первая причина – это ты-ы-ы». Всплыла так не кстати строчка из заезженной песни. Чёртов Николаев, вот только тебя не хватало сейчас в моей голове!

– Саш, я тебе ещё при первой встрече говорила, что я ни с кем не знакомлюсь. Я ещё не до конца отошла от прошлых отношений. И поэтому не хочу начинать ничего нового.

– Значит, есть ещё чувства? – внимательно смотрит на меня Корсаков.

– Чувства? – переспрашиваю я, скорее саму себя. К такому вопросу я не была готова. Рассказать, что было тяжёлое расставание – да. Но мои чувства к Лёшке? Даже рассуждать об этом при Корсакове для меня было дико и неправильно. Любовь к Гордееву уже давно сошла на нет, но под этим пристальным взглядом я невольно начинала сомневаться в своих собственных чувствах и ощущениях.

– Да, чувства. Знаешь, обычно, бояться пробовать новое, если чувства ещё живы. Или если в глубине души надеются, что можно что-то вернуть.

– Нет, чувств уже не осталось, – медленно отвечаю я. Перевожу взгляд на Сашу, но он сидит с непроницаемым лицом, по которому совершенно ничего нельзя прочесть. – Но расставание далось мне довольно тяжело.

– И поэтому страшно впускать новых людей в свою жизнь?

Надо же, какие мы догадливые. Молча киваю в ответ.

– С одной стороны, я тебя понимаю. Но, скажи-ка мне, Лизавета… неужели тебе не жалко?

– Чего?

– Тратить своё время впустую вместо того, чтобы наслаждаться жизнью? Ведь если не сейчас, то когда? – философски подмечает Саша.

И следом добивает меня своим вопросом:

– Он ведь просто живёт дальше? Тот, кто разбил тебе сердце?

Мне кажется, из моих лёгких разом выбили весь воздух, и я забываю, как дышать.

– Почему ты не можешь? Просто жить дальше.

Почему он читает меня, как раскрытую книгу? Читает с лёгкостью всё то, что я так упорно зашифровывала? Возрождает из пепла сожжённые страницы. Меньше всего я сейчас ожидала попасть на сеанс психоанализа к господину Корсакову, чтобы мне вот так бесцеремонно перетряхивали самые потаённые уголки моей души.

Да, в душу я никого больше не собиралась впускать. Вполне хватило Гордеева, который сначала поселился там, а потом отломил частичку моей души и забрал с собой. Все знают такое понятие, как разбитое сердце. Но почему никто не говорит, что ещё и душа после предательства меняется необратимо? Потому что какая-то её часть просто навсегда отмирает. И на этом месте образовывается пустота.

В привычном для всех понятии Лёша меня не предавал, ведь он мне не изменял. Но как можно называть ещё поступок, когда любимый человек просто отказывается от тебя и вычёркивает из своей жизни? Выбрасывает тебя, как ненужный башмак? Как будто все годы, что мы были вместе, это чистой воды недоразумение, которое наконец-то закончилось. А без меня его жизнь стала только лучше и заиграла яркими красками…

Я сглатываю скопившеюся боль и обиду, которая никак не хотела покидать моё сердце даже спустя столько времени. Нельзя показывать свою слабость. Усилием воли я моргаю, чтобы отогнать прочь непрошенные слёзы. Он ведь специально хочет меня задеть и вывести на эмоции. Чтобы… чтобы я захотела попробовать двигаться дальше? С ним? Он сейчас, как опытный бизнес-стратег пытается отыскать для меня мотивацию?!

Пора бы уже и его немного выбить из седла. Почему это я одна тут отдуваюсь за десятерых в своём моральном дискомфорте?

– Саш, зачем тебе это?

– Что именно?

– Пытаться помочь мне жить дальше? – нервно разглаживая несуществующие складки на джинсах и поднимаю глаза на Александра третьего. – На свете миллион девушек. Зачем тебе именно я?

Глава 4

Корсаков не сводит с меня внимательного взгляда, будто ещё не все успел прочесть по моему лицу. Сейчас я не против побыть открытой книгой. Сиди, читай. Я всё знаю, мне больно, и не надо всех этих игр.

Ведь ещё не поздно сказать правду.

– Не стоит искать логики, там, где её нет, – наконец говорит он, разрывая мучительную тишину.

Не признался.

– Поверь, со мной тебе будет довольно сложно. Это не стоит того, – горько улыбаюсь в ответ.

– Может позволишь мне самому решать?

– А ты значит из тех, кто не привык к отказам? – саркастически поднимаю бровь, кидая короткий испепеляющий взгляд.

– Когда они необоснованны? Нет.

– Что значит не обоснованы?

– То и значит, – Корсаков легонько щёлкает меня по носу. От такой наглости я на секунду даже впадаю в ступор. – Я прекрасно вижу, что я тебе нравлюсь…

– Самомнение у тебя, конечно…

– Хорошо, давай скажем по-другому – я тебе интересен. И это факт, который глупо отрицать.

– Ладно, ты мне не противен. Признаю.

– Спасибо за крошки с барского стола, – хмыкнул Корсаков на моё заявление. – Вот про это я и говорю. Есть факты, а есть какие-то твои заморочки, сомнения. Если их убрать, поверь, всё будет не просто хорошо. Всё будет замечательно!

– Ты ни в какой секте не состоишь случайно? А то ты какой-то уж слишком жизнерадостный, – с сомнением в голосе протянула я.

– Лиза!

– Что Лиза? Корсаков, чего ты от меня хочешь?!

– Давай попробуем.

– Что?

– Быть вместе. Ты и я, – Саша вновь берет меня за руку, и я как в замедленной съёмке наблюдаю, как он переплетает наши пальцы.

Змей. Змей искуситель. Причём профессиональный! Ведь даже зная всю неприглядную правду об их пари с Мереминским, я всё равно не могла заставить своё сердце биться в привычном ритме.

– А как же мой вагон и маленькая тележка сомнений? От них так просто не избавиться, – вновь иду я на попятную. Интересно, ему самому не надоело меня уговаривать? Насколько безгранично его терпение?

– А их мы победим, – подмигивает мне Корсаков. Почему-то он полностью игнорирует тот факт, что я пытаюсь расцепить наши руки. – Ты знаешь, что нужен двадцать один день на то, чтобы внедрить в свою жизнь новую полезную привычку?

– Погоди, ты сейчас на что намекаешь? Это ты что ли будешь моей полезной привычкой?!

– Почему бы и нет? – Александр третий шутливо играет бровями. – Лиз, соглашайся. Устроим, так сказать, небольшой тест-драйв. И если через три недели ты решишь, что между нами по-прежнему ничего не может быть, то…

– Ты благополучно свалишь в закат? – недоверчиво хмыкнула я.

– Ну я хотя бы попытаюсь, – смеётся в ответ Саша.

Три недели отличный срок, чтобы проучить Корсакова. Убить энное количество его нервных клеток и от души поизгаляться. Чтобы больше не повадно было спорить! Ни на кого и ни на что. Никогда.

Будущего у нас с ним нет. Ни с того начали. Без искренности и доверия ничего нельзя построить. Да и сомневаюсь, что мне удастся влюбить его в себя за это время. Я же не роковая красавица, да и не мисс Поволжья… Просто временный, проходной вариант, как сказал Мереминский.

Идея с тест-драйвом вполне рабочая. Особенно для того, чтобы провернуть мой план с местью. Впрочем, так просто соглашаться было бы глупо. И подозрительно. Поэтому я всем своим видом показываю, что не спешу встречать идею Корсакова на «ура». И в ответ удручённо качаю головой.

– Какие-то непривлекательные условия. Саш, мне нужны гарантии.

– Гарантии чего?

– Что мой выбор и моё мнение для тебя действительно что-то значит, – чуть тише говорю я, вкладывая в голос максимальную серьёзность. – Что ты действительно не будешь настаивать и просто уйдёшь из моей жизни. Если ты готов дать мне слово, то я подумаю над твоим… тест-драйвом.

Я вижу, что Саша готов просто в ответ отшутиться, но что-то в моём взгляде заставляет его притормозить. Потемневшие, графитовые глаза прожигали меня насквозь. Но я не отводила взгляд, как бы тяжело мне сейчас не было.

– Хорошо, даю тебе слово, – медленно произносит Саша.

– Тогда я обдумаю твоё предложение, – улыбаюсь краешками губ. Саша ухмыляется и заводит машину. Боюсь даже посмотреть на часы, сколько сейчас времени. Мне кажется эта какая-то бесконечная пятница. Может быть, мы все попали в какую-то временную петлю и просто не знаем, как из неё выбраться? Слишком много событий для одного вечера.

Саша больше ничего не говорил и лишь включил на фон лёгкую спокойную музыку. Мимо проплывали огни большого города, постепенно смазываясь для меня в одно большое яркое пятно. Усталость и моральное потрясение давали о себе знать. Прикрыв глаза на долю секунды, я в следующий момент с удивлением обнаружила, что мы уже паркуемся в моем дворе.

– Итак, твой ответ? – оборачивается ко мне Саша.

– Корсаков, ты издеваешься? – моргаю я, пытаясь вновь влиться в реальность. – Сейчас?

– А ты рассчитывала, что я тебе снова дам шанс уйти в подполье? – смеётся Александр третий. – Это оказалось довольно чревато, как мы недавно выяснили. Так да или нет?

Молчу и сосредоточенно хмурюсь. Мне не нравится это давление. Как будто меня заставляют играть по чужим правилам. Даже с этим ответом мне хотелось немного помучить Александра третьего, потрепать нервы. Но под этим пристальным искрящимся взглядом лукавых глаз было сложно гнуть свои правила игры. Обаяния Корсакову было не занимать.

– А тебя не смущает тот факт, что мы с тобой слишком разные? – спрашиваю я, прибегая к последнему аргументу. И ведь это действительно очень важный момент. То, что я с успехом засыпаю в его дорогих авто при каждом удобном и неудобном случае не означает, что я привыкла к такому образу жизни. И что для меня вся эта богатая жизнь – норма.

– Мм, неужели? – протягивает Саша, начиная играючи накручивать прядь моих волос. Так и знала, что причёска растрепалась после их драки с Мереминским! А после нашего последнего поцелуя так тем более. – Две руки, две ноги, два глаза. Я что-то не вижу различий.

– Саш, я про социальный статус. Мы с тобой из разных миров, – убираю его руку от моего лица, заправляя непослушную прядку за ухо. – И не надо мне врать, что ты этого не замечаешь.

– Я не вижу в этом проблемы, – пожимает плечами парень. – И всё то, что у меня есть сейчас, поверь, так было далеко не всегда.

Молчу в ответ. Я ничего не знаю о нём, и его прошлом.

– Так значит, ты согласна?

Смотрю в окно и тяжело вздыхаю. Мне никогда не понять мужчин. Их одержимости непременно доказать свою правоту, их стремления к победе любой ценой, невзирая на чувства других людей. И мне действительно жаль, что весь этот пыл Корсакова, с которым он сейчас передо мной распинается, на самом деле предназначался вовсе не мне. Весь этот тест-драйв просто средство, чтобы выиграть спор.

А что потом?

Через сколько ему надоест играть, и он выкинет меня из своей жизни? Как сделал тот же Гордеев?

– Хорошо. Но это всего лишь, как ты его назвал, тест-драйв, – предупредительно поднимаю я вверх указательный палец. – Это – не отношения!

– Да понял я, понял, – смеётся в ответ Саша.

– И девушкой меня своей считать не надо, – на всякий случай окончательно ставлю все точки над «i».

– Угу. Но склонять к этому статусу мне не возбраняется, – усмехнулся Корсаков. – Значит, завтра же и начнём. И возможно, ты заберёшь свои слова назад, какие мы с тобой разные.

Вот опять этот несносный упрямец решил всё сам, даже не спросив моего мнения! Впрочем, повозмущаться мне не дали, используя старое, как мир средство – поцелуй. Нежный, какой-то невесомый волшебный поцелуй. Как будто Корсаков одновременно и боялся пройтись по грани, и при этом хотел оставить горящий след на моих губах, чтобы они точно его помнили всю ночь. И ведь они будут помнить…

Глядя на Сашу, мне было сложно представить, что во всех его словах и действиях есть двойное дно. Не знай я всей правды о споре, я была бы сейчас самой счастливой девушкой на свете. В которую вроде как были влюблены. И которая, вполне возможно, тоже была влюблена. Именно так мы с Сашей смотрелись со стороны.

Но на самом деле, всё было совсем не так.