Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
Глава 8
В очередной раз смотрю на часы и едва заметно морщусь. Папа опаздывает. Как всегда, в своём репертуаре. Я не знаю, что у него внутри за механизм, который исправно подсказывает, когда нужно прийти на лекцию и во сколько нужно ехать в аэропорт, но на семейные встречи он опаздывает всегда.
Тяжело вздыхаю и наконец замечаю среди посетителей папу, который громко здоровался с персоналом ресторана. Заприметив меня у окна, он бодро направился в мою сторону. Мне кажется, папа разгадал секрет вечной молодости. На его лице по-прежнему не единой морщины, а волосы ещё не тронуты сединой. Кому скажешь, что он уже разменял шестой десяток – не поверят.
Одет он тоже достаточно современно для своего возраста: светло-бежевая рубашка в мелкую полоску, джинсы и пиджак с закатанными рукавами. Тёмная пышная шевелюра зачесана назад, как по последней моде.
– Лизо-о-о-нчик, – протягивает моё имя папа, и я снова ощущаю себя маленькой девочкой со смешными косичками, которая очень рада, что папа наконец приехал из командировки. Отец широко улыбается и заключает меня в крепкие объятия. – Всё краше и краше! От женихов, наверное, отбоя нет?
– Ну пап…
Каждый раз одна и та же шарманка, которая безбожно меня вгоняет в краску. Ничего не меняется. Я смущённо краснею и одергиваю подол своего синего платья-рубашки.
Папа в курсе, что мы уже полгода как расстались с Лёшкой. Но искренне считает, что, если я при встрече не лью крокодильи слёзы, значит жизнь продолжается, и у меня всё прекрасно.
Присаживаемся за столик, начинаем изучать меню. Отец мимоходом рассказывает, как ездил в том месяце к бабушке с дедушкой. О том как обрадовался новости, что он сам скоро станет дедом, и как чуть не споил на радостях половину научной команды в университете.
– А ты в ближайшем будущем не надумала составить компанию сестре? – хитро подмигивает папа.
Я в ужасе округляю глаза и залпом опрокидываю стакан воды, который любезно принёс нам официант.
– Пап, ну какие дети?! Ты же знаешь, сколько я сейчас работаю, и чего хочу достичь…
– Работа – это конечно прекрасно, не спорю. Но Марго в твои годы, как раз Катюней забеременела, а потом успела и тебя родить. И какую карьеру сделала! Так что, было бы желание…
Вдох выдох, считаю до десяти и так по кругу. Отпустило с третьей попытки. Как у них всё просто! Родить-то родили, карьеру построили, а вот тот факт, кто на самом деле растил нас все эти годы, почему-то уплывает из виду.
– Да и от кого мне рожать, пап? – закатываю глаза я. Нет, в самом деле, не от Корсакова же? Бред!
– Так уж прям никого и нет на примете? – удивлённо вскидывает бровь Юрий Вениаминович. Тихо посмеивается, как будто давно уже раскусил меня и не верит в мою показную скромность.
– Нету. Зато я в том году завоевала звание лучшего продажника. И в этом году премия, можно сказать, тоже у меня в кармане!
– И в кого это вы такие работящие уродились? – хмыкает в ответ папа. А то он не догадывается. Вон половина ответа сидит прямо у меня перед глазами. А вторая, сейчас, скорее всего, гордо вышагивает по делам где-нибудь в районе Таймс-сквер.
Отец переходит на тему науки, и я опять еле заметно вздыхаю. Если он сел на своего любимого конька, то это надолго. Хвала небесам, еду нам принесли достаточно быстро! Я мало, что понимаю в физике, но усиленно старалась вникнуть в то, что он говорит, и не потерять нить разговора. Самое главное, чтобы он ничего не спросил такого, на что нельзя ответить банальной или обтекаемо размытой фразой. А то ещё обидится до глубины души! В этом папа был как настоящий ребенок – он правда искренне не понимал, почему его любимая игрушка может быть кому-то неинтересна.
Я усиленно угукаю в ответ, и периодически в нужном месте вставляю «да ты что-о-о». Кидаю незаметно взгляд на часы. Если папа продолжит в том же духе, то мою сегодняшнюю новость я не успею рассказать. Обед у меня не резиновый.
– Кстати! – вклиниваюсь я в чудом возникшую паузу. Иногда мне жалко студентов, которым приходится слушать господина Бельского. Мне кажется, дай ему волю, он бы сутками напролёт их не выпускал из аудитории и рассказывал, рассказывал, рассказывал… – У меня есть отличная новость!
Отец несколько опешил от резкой смены темы, но с интересом наблюдал, как я начинаю копошиться в своей сумке и через несколько мгновений извлекаю оттуда парочку журналов. Протягиваю их ему с хитрой улыбкой.
– Что это?
– Листай, листай. Там на предпоследней странице увидишь знакомую фамилию.
Отец театрально смачивает указательный палец слюной и старательно начинает перелистывать страницы до конца. Хотя мог бы просто начать с обратной стороны. Наверное, хочет посмотреть, что за издание такое, где его дочь, днюет и ночует.
– Это ты написала? – задает риторический вопрос Бельский-старший. – Молодец какая!
– Да, и теперь буду вести колонку на постоянной основе, – гордо вскидываю голову я.
– Ого! И это правда кто-то читает? – удивлённо спрашивает папа, а я понимаю, что моя улыбка до ушей начинает медленно сходить на нет. В его голосе нет издёвки или сарказма, он правда не понимает. И от этого не менее обидно. Конечно, журналистская деятельность – это не писать научные трактаты по физике. Её можно особо и не воспринимать всерьёз.
Впрочем, как и меня.
– Да, читают, – сухо отвечаю я. Уже жалею, что поделилась. Хотела рассказать, как мне это важно. Что это первый по-настоящему значимый шаг на пути к моей журналистской деятельности, но понимаю, что это бессмысленно. Он просто не поймёт.
– Ничего себе. Тогда поздравляю, доча, – Юрий Вениаминович явно немного растерян, но вновь одаривает меня своей фирменной широкой улыбкой. Она должна была немного разрядить обстановку, но почему-то мне не становится легче. Я смотрю на него и вроде бы радуюсь, что мы наконец, увиделись… Но всё равно не могу прогнать мысль, что порой самые близкие люди максимально далеки от нас. Как будто мы вращаемся на совершенно разных орбитах, и никогда ни при каких обстоятельствах не пересечёмся, и не сможем понять друг друга до конца.
На что я надеялась? Что мне уделят чуть больше своего драгоценного времени, чем обычно? Что это достойный повод? Пожалуй, тогда я точно ошиблась с мечтой. Или с семьей. Это уж как посмотреть.
И ведь понимаю, что он не со зла. И совсем не хочет меня обидеть, даже сейчас, когда вновь начинает рассказывать про свои конференции и научные труды. И от этого становится ещё паршивее. Отец уже отложил журналы на самый край стола, от чего они смотрелись там, как забытый ненужный хлам, который по ошибке зачем-то оставили на столе предыдущие посетители.
– И поэтому ректор попросил меня приехать, ну и конечно же я не мог отказать…
Точно посторонний зритель продолжаю наблюдать, как увлечённо отец рассказывает что-то о сегодняшнем мероприятии. Он даже не замечает, как задевает рукой один из журналов, и тот с тихим шелестом падает вниз. Равнодушно смотрю на его полёт. Перевожу взгляд на отца и понимаю, что если сейчас опять промолчу, то меня просто разорвет изнутри. Но нельзя же вот так сразу за пять минут вывалить на человека все скопившиеся обиды. Так с чего же начать? С чего?..
– Пап, а почему вы с мамой всё-таки вместе? – в очередной раз резко я меняю тему. Но на этот раз выбор был настолько неожиданный, что Бельский-старший замирает с вилкой в руках, забывая донести её до пункта назначения.
Глава 9
Ну а что? Вполне себе резонный вопрос, который я наконец-то созрела задать к своим двадцати двум годам. Семья у нас, мягко говоря, была нетипичная. И родительской поддержки мне всегда не хватало несмотря на всё то, что старались дать нам с Катей бабушка и дедушка.
– Это очень странный вопрос, – кашлянул отец, с удивлением взирая на меня. Кажется ещё немного и он будет готов потрогать мне лоб, проверяя нет ли у меня жара.
– Почему? Вы ведь много лет практически не живёте вместе, постоянно в командировках, – упрямо гну я свою линию.
– А это так важно? Жить вместе двадцать четыре на семь на одной территории?
Юрий Вениаминович явно сбит с толку.
– Не знаю, пап, это ты мне скажи. Всё-таки это у тебя за плечами многолетний опыт супружеской жизни, – усмехаюсь я, медленно крутя в руке хрустальный бокал. Задумчиво наблюдаю как остатки воды переливаются по его граням.
– Для нас с Марго нет никакой проблемы в расстоянии. Тем более в наш век высоких технологий. Я даже сейчас могу тебе рассказать, как прошёл её вчерашний день, и в чём сегодня она была одета на ланче, – я невольно округляю глаза от услышанного. Почему-то мне никогда не приходила в голову мысль, что родители настолько тесно общаются. – А на тех выходных я летал к ней. Погуляли по Центральному парку. Много шутили, смеялись… она зачем-то меня на лошадях этих дурацких уговорила покататься.
Я не смогла сдержать улыбки, услышав историю про катание на лошадях. Мама в своём репертуаре.
– Лизок, и к чему все эти вопросы? Это ведь не просто так?
– Хочу… разобраться в природе любви, – задумчиво протягиваю я. Кажется, разговор зашёл совершенно не туда. И самые острые вопросы я так никогда и не решусь задать. – Есть ли она вообще эта любовь? И живёт ли она больше трех лет?
– Конечно да! – с непоколебимой уверенностью заверяет папа. И следом подвергает меня в лёгкий шок, проявляя чудеса невероятной проницательности и эмпатии. – Доча, если у вас не срослось с Лёшей, это вовсе не значит, что на свете нет любви. Или у неё есть какой-то определённый срок годности. Это всё-таки не йогурт в магазине, который ты выбираешь вслепую! Я знаю, что однажды ты обязательно встретишь своего человека. И вы будете творить с ним свою реальность, и сами решать, что для вас будет правильно. Даже если все вокруг будут считать иначе.
– Па, да ты у меня оказывается романтик, – смеюсь я. Но его слова что-то глубоко задели у меня внутри.
– Это будет наш с тобой секрет, – подмигивает Юрий Бельский.
А я всё-таки решилась задать ещё один вопрос:
– И ты никогда ни о чём не жалел? Что все сложилось именно так?
– Ни одного дня, – честно признался папа. Даже ни секунды не раздумывая. В его системе координат речь шла исключительно о маме. И неверное об их маленькой нетипичной семье, в которой нам с Катей особо не было места…
Продолжать разговор было бессмысленно. Обед подходил концу, как и мои силы, чтобы сохранять спокойный доброжелательный вид. Когда на самом деле внутри меня бушевала буря. В очередной раз посчитав до десяти и обратно, я поднялась и попрощалась с отцом, напоследок чмокнув его в щёку. Так было правильно. А весь свой негатив я могу выплеснуть потом подальше и от родных, и от десятка посторонних глаз.
Разомкнув объятия, я наткнулась взглядом на только что вошедшую в ресторан Ипатову. Не знаю, что сейчас подумала Настёна, но в её глазах промелькнуло и недоумение, и какое-то презрение. А ещё чётко прослеживалась обида, точно я обманула её ожидания.
Боже, неужели она действительно подумала, что папа мой тот самый таинственный поклонник, который прислал цветы? Если это так, то Ипатова явно не в себе! И её ждёт от меня большой подзатыльник!
Настя резко меняет траекторию и идёт к самому дальнему столику. Лишь бы не проходить рядом со мной.
В груди поднимается раздражение, но я лишь закатываю глаза и направляюсь к выходу. С Ипатовой будем разбираться потом. В голову приходит запоздалая мысль, что мои журналы так и остались лежать на полу в ресторане. А зная папу с его рассеянностью, вряд ли он заметит их и решит мне потом вернуть.
Ну и плевать. Да кому нужны эти жалкие статейки? Кто это всё вообще читает…
Я понимала, что снова завожусь. Но обжигающей ярости в моей груди не дал разрастись телефонный звонок.
И что за смертник решил меня сейчас побеспокоить? Достав из сумки разрывающийся гаджет, я увидела на экране знакомый номер. Корсаков.
Вот только тебя мне сейчас не хватало, иуда, для полного счастья!
– Да! – гаркнула я в трубку, сходя вниз по ступеням. Кажется, даже голуби, невозмутимо восседавшие неподалёку, на всякий случай решили смыться подальше от моего грозного вида.
– Привет. Не поверишь, я тоже безумно рад тебя слышать.
– Ты по делу или как? – стукнуть бы его за этот до неприличия довольный голос. Только пока ещё не изобрели способ, как можно силой мысли покалечить собеседника на другом конце провода. Между прочим, серьёзное упущение.
– Да так… хотел поинтересоваться, как твои дела?
Нет, он точно смертник!
– Как мои дела? Нормально мои дела! Просто замечательно! – буркнула я в трубку, злобно отстукивая каблуками в сторону офиса.
– Что-то я не пойму по голосу. Это ты мне о делах рассказываешь или решила проклясть до седьмого колена? – пытается разрядить обстановку Саша. – Лиз, кто тебя так расстроил?
– Кто меня расстроил? Жизнь, Саша, жизнь!
– Так, спокойно. На работе что-то произошло или у этой жизни есть имя? – слышу по голосу, что Корсаков немного напрягся. Не любит женские истерики? Ну что ж, сейчас он получит колоссальное удовольствие от нашего с ним общения в формате тест-драйв!
И я, захлебываясь эмоциями, вываливаю на него всё. И новость о предложении Фары, и о встрече с отцом и о его безразличии. И зачем-то даже пару случаев из детства приплела.
Прохожие на улицы предусмотрительно обходили меня стороной, видимо боясь попасть мне под руку. Саша слушал молча, не перебивая. И я ему была благодарна за эту возможность высказываться.
– Ты ещё здесь? – осторожно уточнила я, подходя к главному входу в наш офисный центр.
– Да. Какие у тебя планы после работы?
Он вообще меня слушал?
– Саш, а ты мне ничего сказать не хочешь? Я что сейчас десять минут с пустотой общалась? – мне много не надо, чтобы вспыхнуть.
– Хочу. Попросить тебя подняться в офис, выпить водички и просто выдохнуть. А вечером я заберу тебя и поздравлю, как следует с твоим повышением. И если у тебя будет желание, с радостью готов обсудить тему отцов и детей. Поверь, мне есть что сказать по этому вопросу.
– А сейчас?..
– Я уже должен выдвигаться на объект.
– Понятно.
Работа, работа, работа. Александр третий в своём репертуаре. Хотя что там говорил Мереминский? То, как Корсаков ушёл с головой в работу в последние годы, для него нетипично. Что же с тобой произошло, Саша, что ты так изменился? И зачем же ты выбрал такой странный способ, как спор, чтобы вернуть назад свою прошлую жизнь?
– Так что у тебя по планам?
– Подруги пригласили посидеть немного, отметить, – признаюсь я. Валька и Аринка действительно были искренне рады моей новости и предложили собраться. Поэтому после работы мы договорились, что я приеду к ним.
– Готов уступить тебя, но не больше, чем на два часа.
– Саша! – командирские замашки Корсакова скоро доведут меня до белого каления.
– Максимум три. Но в твоих же интересах не задерживаться, – усмехается Корсаков.
– Это ещё почему?
– Узнаешь, – загадочно отвечает Александр третий. – Кидай мне адрес, откуда я могу тебя забрать.
– Ты там уже был. Это дом, где живёт Аринка. Может помнишь её по клубу…
– О боги. Лиз, тогда постарайся обойтись без приключений, пожалуйста. Пока я не приеду.
Кажется, наш тест-драйв уже с треском провалился. Потому что кто-то предъявляет невыполнимые требования к моим друзьям. Чтобы Сёмина обошлась без приключений? Да где это вообще видано?
Глава 10
Но вопреки моим ожиданиям вечер прошел вполне себе тихо мирно. С ЗОЖа я правда сорвалась, когда на балконе пересказывала подругам разговор с папой. Едкий дым, как всегда, помогал утихомирить нервы. Есть совершенно не хотелось. Роллы я лениво поковыряла, к торту практически не притронулась. Зато девчонки заставили меня выпить бокал игристого, чтобы отпраздновать моё новое назначение. И сказали много приятных слов: очень просто, по-своему, но от души. От переизбытка чувств у меня едва не навернулись на глаза слёзы. Иногда друзья становятся твоей самой настоящей семьей. Поэтому не нужно роптать на судьбу и винить её в какой-то несправедливости. И сейчас, сидя с подругами на балконе, я в полной мере ощущала, что я на своём месте. Ощущала поддержку, тепло и участие. И это было бесценно.
Аринка вся светилась от счастья. Разговор периодически сворачивал на того самого блондина из клуба. В Самаре ему предстояло прожить несколько месяцев для того, чтобы наладить работу нового отдела в одном из местных филиалов компании. Из того, что успела узнать о нём Сёмина, ей пока все нравилось. И она даже не знала к чему прикопаться, что в целом, было для неё нетипично.
– Представляете, он сказал, что хочет летом вместе со мной поехать в Волгоград, – поделилась Аринка, в очередной раз улыбнувшись каким-то своим приятным воспоминаниям. И нам с Валькой хотелось улыбаться в ответ, видя такую довольную Сёмину. – Познакомить меня с друзьями и родителями. И с вами хочет познакомиться. Господи, неужели мне наконец-то попался нормальный мужик без всяких закидонов?
– Значит, у вас всё серьезно? – осторожно интересуется Валька. Аринка радостно подтверждает наши догадки, хотя её довольная мордашка говорит красноречивее любых слов.
Что будет, когда командировка Дмитрия подойдет к концу, уточнять мы не стали. Не хотелось, чтобы лёгкое облачко грусти портило солнечный небосклон. Пока нам было достаточно, что командировка предполагалась длительная. Ну а дальше Аринка сама разберется, что ей делать с такими отношениями – поддерживать ли их на расстоянии или перебираться в Волгоград.
Через два с половиной часа наших девичьих посиделок объявился Корсаков. Пришлось кратко вводить подруг в историю наших недоотношений.
– Бельская, и ты весь вечер молчала?? – возмущенно ахнула Сёмина. Я лишь потупила в ответ глаза.
Про историю со спором я тоже решила пока не говорить. Очень уж хотелось познакомить их лично с Корсаковым в спокойной дружеской обстановке. Чтобы подруги посмотрели на наше общение своим непредвзятым взглядом и вынесли свой безжалостный вердикт.
Я не понимала, зачем врать Мереминскому о споре и о прошлом Корсакова. Но всё же что-то в поведении Саши меня смущало. И шло вразрез всему тому, что я о нём знала. Внутренний голос уже ни одни раз нашёптывал мне, что в этой истории не всё чисто. А возможно, это моё глупое сердце никак не хотело мириться с неприглядной правдой, потому что в отличие от всех других мужчин, Корсаков меня действительно зацепил…
– Мне кажется, ей просто не удалось сегодня вставить и слова, – хмыкнула Валька.
– Да что тут рассказывать, – пожимаю я плечами. – У нас по-прежнему ничего не понятно.
– Что тут непонятного? Мужик тебя изо всех сил окучивает. Даже согласился сплясать под дудочку твоих тараканов, – смеётся Сёмина. – Три недели будет всеми способами добиваться твоей благосклонности. Красота же!
Я её воодушевления не разделяла. Да и на грядку я вроде бы тоже не смахивала, чтобы радоваться так называемому «окучиванию».
Саша вновь стоял, опираясь на капот своей машины. Даже на расстоянии от него веяло уверенностью, собранностью. По этому человеку было понятно, что он привык к власти, привык управлять людьми и брать на себя ответственность, принимать нелёгкие решения. Это читалось и в развороте плеч, и в небольшой складке у брови, и в прямом открытом взгляде. А вот по губам Саши скользила хитрая, шальная и какая-то мальчишеская улыбка, зажигающая вокруг искорки веселья.
Какой же ты на самом деле Корсаков? И чего мне будет стоить узнать тебя ближе?
– П-привет, – проговорила я, чуть запинаясь.
М-да, ну только заплетающегося языка мне сейчас не хватало! Или я пьянею от одного его присутствия?
– Кто-то уже начал активно отмечать, – усмехается Александр третий на мгновение накрывая мои губы своими. – Привет.
Саша углубляет поцелуй, а я понимаю, что ноги меня совсем отказываются держать. Впрочем, в их услугах я особо и не нуждалась, после таких-то поцелуев. Какие ноги, если ты чувствуешь, что за спиной начинают вырастать крылья… Но Корсаков слегка отстраняется, и это волшебное чувство пропадает, растворяясь в весенней ночи.
– Пойдём, – тянет меня за руку парень. А я краем глаза замечаю, как из окна на балконе второго этажа торчат две знакомые физиономии. Аринка без зазрения совести задирает большой палец вверх. Грожу ей в ответ кулаком. Любопытные физиономии поспешно скрываются в окне. Мне остается в ответ только хмыкнуть. Было бы удивительно, если подруги не воспользовались моментом и не заценили наше приветствие с Корсаковым.
В машине будто уже по традиции меня ждали цветы. Очень яркий, я бы даже сказала сочный букет, который при всём желании у меня рука не поднимется выкинуть. Хотя первые букеты Корсакова, после разговора с Яриком о той самой несуществующей любовнице, я безжалостно выкинула в мусорку.
А следом Саша протянул мне длинный бархатный футляр тёмно-синего цвета. Мои брови удивлённо поползли вверх. Очень надеюсь, что там не лежит какое-то баснословно дорогое украшение. Которое мне потом придётся вернуть после этих трех недель… Точнее швырнуть в лицо Корсакову вперемешку с проклятьями. Очень сомневаюсь, что мы расстанемся с ним на позитивной ноте.
– Открывай, открывай, – улыбается Саша, кивая на футляр.
Аккуратно подцепляю ногтями края и вижу металлический блеск. Ручка! Мне кажется, я даже шумно выдохнула.
– Ух ты! – искренне радуюсь я. Тоже, наверное, дорогая, но не настолько, чтобы потом меня мучила совесть, если решу оставить её себе. Аккуратно провожу рукой по содержимому футляра. Серебряный корпус красиво переливался на свету. Саша действительно угадал с подарком – это одновременно памятная, красивая и практичная вещь. А эту известную фирму я бы себе в жизни не купила с моей-то зарплатой!
– Чтобы записывать гениальные идеи для своих текстов, – пояснил Корсаков.
Смущённо улыбаюсь и тянусь к Корсакову, чтобы чмокнуть его в щёку.
– Спасибо.
– И всё? – наигранно возмущается Саша.
Моя попытка обойтись целомудренным поцелуем потерпела позорное поражение. Тяжело вздыхаю и тянусь к его губам. Оставляю нежный поцелуй, слегка провожу подушечкой большого пальца по щеке, поглаживая, едва прикасаясь к лёгкой щетине. Даже щетина Корсакову идёт. Чёрт, да ему всё идет! Подвисаю, глядя в эти серые бездонные глаза, которые близко-близко, и вновь готовы утащить меня за собой в свой омут.
– Большое спасибо, – говорю я, всё ещё касаясь слегка губами.
– Вот так намного лучше, – смеётся Саша и прижимает меня к своей груди. Быстрый стук сердца почему-то наоборот успокаивает и вводит меня в расслабленное состояние. Просто отпустить мысли, просто не думать ни о чём плохом… – Но это ещё не всё.
– Не всё? – переспрашиваю я.
– Впереди ещё сюрприз, – подмигивает Саша. – И нам лучше поспешить.
Я не стала выпытывать, что за сюрприз, и включила режим ожидания. Всё-таки одного у Корсакова не отнять – в сюрпризах он явно был мастер.
«Ну поухаживал бы Санька за ней, он это умеет, порадовал девочку».
Так некстати всплывшие в мозгу слова Мереминского добавили нотку грусти к этому чудесному вечеру. Сюрприз – практически всегда беспроигрышный вариант, чтобы завоевать благосклонность девушки. Тем более, тут сама судьба подсунула Корсакову в руки удачные карты: и повод поздравить есть, и поддержку можно оказать после неприятного разговора с отцом. Судя по всему, Александр третий не стал упускать такой шанс.
Ну что ж, можно ведь просто насладиться тем, что мне приготовили. Главное, не отключать голову, и не забывать об истинном мотиве со стороны Саши…
