Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)
Глава 69
Этой ночью я плохо спала, прокручивая в голове самые разные варианты развития нашего разговора с Сашей. Да, Ярик не сказал, что у Корсакова есть ко мне чувства, но это было и не нужно. Поступки и отношение действительно могли сказать о многом. А любовь… ну что ж тому чувству, которое сейчас ярким огнём грело меня изнутри, придется немного потомиться в ожидании ответа. Пока товарищ Корсаков не осознает всё сам. Да и к чему все эти признания, если можно быть просто рядом? Как же я мечтала прижаться к нему и обнять, крепко-крепко…
Мысль, что я нужна Саше, именно я, а не какие-то там идеальные фотомодели невероятно окрыляла и дарила надежду, что всё должно пройти хорошо.
Нет, всё непременно будет хорошо!
И поэтому на встречу я решила надеть то самое чёрное платье с вырезом лодочкой, в котором я щеголяла в своё первое незабываемое посещение офиса «АКВИРСа».
С утра я упросила Тёмыча сразу же отвести меня в офис Корсакова, не заезжая в редакцию. Не хотелось лишний раз накручивать себя и растерять боевой настрой. Хотя, откровенно говоря, какого-то чёткого плана, что я скажу Саше, у меня не было. Я подозревала, что стоит мне увидеть Корсакова, как все заготовленные слова просто вылетят у меня из головы. Значит, надо импровизировать по ходу пьесы. Но для начала – заскочить к Ярику. Раз он хотел показать материалы по конкурсу, то лучше сразу отстреляться и со спокойной совестью приступить к воскрешению своей личной жизни. Потом нам с Сашей явно будет не до обсуждения конкурса.
Секретарь Мериминского любезно сообщила, что Ярослав Алексеевич у себя. Но приоткрыв дверь, в кабинете я никого не обнаружила.
– Э-э-м-м, – протянула я в пустоту. И куда этот Гарри Гудини[1] подевался? Кабинет был полностью стеклянный и второго входа я не наблюдала. Не мог же он проскользнуть мимо секретарши?
– Заходи-заходи, Лизк, – донёсся голос откуда-то снизу.
– Яр?
Аккуратно закрываю дверь и направляюсь на звук голоса. И обнаруживаю… сидящего под столом Мереминского с бутылкой виски в руках.
– И по какому поводу праздник? – интересуюсь я, нахмурив брови.
И как интересно этот долговязый там вообще умудрился уместиться?!
– А что тут такого? – криво улыбается Мереминский. По голосу я понимаю, что он уже подвыпивший, но пока не сильно. Значит, нужно аккуратно выяснить причину этой странной выходки и завершить пьянку. – Тебе накапать пару капель для храбрости перед разговором?
– Нет, спасибо, – я даже немного поморщилась, когда парень вновь откупорил бутылку с янтарной жидкостью. Раньше виски было моим обычным субботним напитком в клубе, но сейчас доносившийся до меня запах алкоголя вызывал лишь раздражение. И начинало немного мутить. – А тебя ничего не смущает? Совсем?
– Если ты про моё уютное гнездышко, то это я шифруюсь от всяких любопытных офисных рож, – смеется Ярик, неловко облокачиваясь на боковину стола. – Чёрт бы побрал Корсакова со своим опен-спейсом! Никакого уединения. Ладно хоть у меня отдельный кабинет, да и стол не прозрачный!
– А то, что сейчас утро среды и начало рабочего дня – это так мелочи?
– Ой не начинай! У кого-то налаживается личная жизнь, а кто-то празднует её крушение.
Перевожу взгляд на Ярика. А ведь и правда, помимо того, что Мереминский решил с утра пораньше податься в алкоголики, весь его внешний вид просто вопил о том, что с парнем явно что-то стряслось. Идеально уложенные волосы, которые я привыкла наблюдать, теперь торчали во все стороны, а одна непослушная прядь постоянно падала на глаза. Ярик даже одежду не сменил – на нем красовались та же самая футболка и джинсовка, в которых он заявился ко мне вчера. А ещё, о боги! – щетина, чего за Ярославом никогда мной ранее замечено не было.
Осторожно приземляюсь рядом с ним на полу, благо ковролин несколько смягчал неудобства.
– Вы что поругались с Ланой? Или вообще расстались?
– О. Тут дело не только в Ланусе… – горько усмехается Ярик, вновь приложившись к бутылке. – Хотя Светик тоже внесла свой вклад в моё отвратительное настроение. Знаешь депутата М.?
– Нет, – качаю головой я, несколько удивившись странному переходу.
– И я не знал. А вот Лануся с ним недавно познакомилась и отлично пообщалась на одном из мероприятий. На которое я её, кстати, провёл. И как-то так получилось… что она насто-о-о-лько хорошо узнала этого М., что тут же решила меня бросить и свинтить к нему. Широкой души, наверное, оказался человек. Ну и не только души…
Ага еще и кошелька, наверное. Из меня вырывается тяжёлый сочувственный вздох. Не зря я ни черта не верила в эту показную любовь Зубковой!
– И стоит так из-за неё убиваться? Свинтила и свинтила. Я уверена, она ещё сто раз пожалеет об этом!
– Да причем тут она, – отмахнулся Ярик против всякой логики и пробурчал что-то нечленораздельное. – Меня просто взбесило, что она меня использовала, как сваху! А так пускай ложиться под кого хочет. Светик вообще талантливая в этом плане… да и по жизни у неё хватка будь здоров. Она чего угодно добьется, вот помяни мое слово – мы ещё ни раз о ней услышим.
– Тогда какого хрена ты напиваешься, если тебе плевать на Зубкову?!
– Потому что есть человек на которого мне не плевать… – по губам Ярика скользит мечтательная улыбка. А ведь Саша вскользь упомянул при расставании, что именно с помощью машины Ярик решил наладить свою личную жизнь. Почему-то я тогда подумала о Лане, и её безграничной любви ко всему прекрасному и дорогому. Но похоже, речь шла о госпоже Вишняковой. И ко всяким меркантильным особам Ярика тянет уже довольно давно. – Только вот пока я на что-то решался… И с ревностью ничего не получилось, хотя они и похожи. А да ладно, похрен! Сам идиот, чего уж теперь… Опоздал, так опоздал.
Если он сейчас о своей ненаглядной Марине, то, наверное, парень точно тронулся умом. Или приложился пару раз головой о свой стол. Потому что назвать похожими Зубкову и Вишнякову можно только с очень большой натяжкой. Ну разве что обе были блондинистые красивые суки. А во всём остальном они как небо и земля.
– Ярик, езжай домой, – прерываю я его бессвязную тираду. – Возьми отгул и отоспись. А материалы по конкурсу мне в другой раз покажешь, ладно? Давай я тебе такси вызову.
Приподнимаюсь с пола и протягиваю руку Мереминскому. Пора заканчивать этот цирк. Ещё пару бокалов и он начнёт слёзно сожалеть обо всех своих упущенных шансах и выставит себя на посмешище перед всем коллективом!
– Я в состоянии пару раз ткнуть в экран телефона и вызвать такси, мамочка. Иди к своему Ромео, – бурчит Ярослав, но все же перекатывается сначала на четвереньки, а потом вытягивается рядом со мной во весь свой могучий рост.
– Обещай, что поедешь домой, – крепко обнимаю его я напоследок. Не могу скрыть своё беспокойство. Потому что, когда ломаются такие балагуры, как Ярик – это страшно. И может привести к непредсказуемым последствиям. Ведь когда перестаёт спасать маска весельчака, ты становишься совершенно обнажён и беззащитен перед этим жестоким миром. И остаёшься один на один со своими ранами.
Сможет ли с этим справиться Ярик? Я не знала. Как ни крути, мы с ним были не так близко знакомы, хотя он и сыграл в моей судьбе одну из важных ролей.
– Лиз, давай, топай на своё перемирие. Я в порядке.
Размыкаю объятия и внимательно смотрю ему в глаза. Врёт, как дышит. А дышит он сейчас алкогольными парами. Ни черта он не был в порядке! Но в одном он всё-таки был прав – нужно было идти и разговаривать с Корсаковым. А потом, когда будет сказано самое главное, нужно попросить Сашу вызвать его личного водителя, чтобы доставить Мереминского в родные пенаты.
Ярик неловко разместился на стуле, едва не смахнув со столешницы половину предметов, и безразлично уставился в свой ноутбук.
Ну хотя бы вылез из-под стола и про бутылку забыл, уже неплохо. Волнение за Мереминского перехлёстывает волнение перед предстоящей встречей с Сашей. Сердце ускоряет свой ритм, отдаваясь гулом в ушах.
Спокойствие, только спокойствие! Вытираю о подол платья свои вспотевшие ладони и берусь за ручку двери приёмной Корсакова. Нужно держать лицо. И преодолеть ещё одно препятствие в виде церберши Марины.
– Добрый день, – бодро протягиваю я и достаю из своего арсенала одну из самых лучезарных и приторно сладких улыбочек. – Александр Романович у себя?
– Добрый, – криво усмехается Вишнякова, рассматривая меня поверх экрана своего монитора. – Елизавета, к сожалению, вы с ним разминулись. Он как раз пошёл провожать… очень важного гостя. А потом должен поехать на встречу. Но если хотите, можете попробовать догнать его у лифта.
Киваю Вишняковой всё с той же фальшиво сладкой улыбкой. Но бежать сломя голову я не спешу. Нужно всё-таки сохранять достоинство, особенно перед этой злобной стервой. Но вот ускориться мне всё же стоит, чтобы успеть застать Сашу.
Стук моих каблуков вышагивает бодрый ритм, под стать моему отчаянно бьющемуся сердцу. Вылетаю в холл будто подгоняемая в спину попутным ветром. Или это то самое чувство окрылённости? Которое невозможно достигнуть даже если очень-очень быстро бежать, когда в твоём сердце нет любви.
Замечаю широкую спину Корсакова рядом с лифтом. Слава богу, кажется, успела!
Уже набираю в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть на весь холл любимое имя, но замираю на месте. И воздух из легких обжигает изнутри, будто я в одно мгновение вдруг превратилась в рыбу, выброшенную на берег. Прямиком на верную смерть. Потому что рядом с Сашей я вижу её, свой главный кошмар последних дней.
Несравненная Яна Шакурова собственной персоной, точно сошедшая с очередной обложки глянца.
Которая обвивает шею Корсакова, скользя вверх по его лицу своими длинными пальцами с идеальным маникюром. Довольно улыбается, томно приоткрыв свои пухлые губы, проводит подушечками пальцев по уже довольно внушительной многодневной щетине. Будто пробует её на ощупь, жмурясь от удовольствия. Одаривает тишину холла своим заливистым звонким смехом. И привычным собственническим жестом привлекает к себе Сашу и целует.
А он её не отталкивает…
Закрываю глаза, мечтая очутиться сейчас в любом другом месте на свете.
Моя вселенная взрывается на тысячи осколков, каждый из которых норовит поглубже войти в область сердца. Забываю, как дышать. Слёзы обжигают глаза, но я прикусываю губу и приказываю себе держать себя в руках, чего бы мне это не стоило.
Больно, слишком больно. Хотя после той статьи, казалось, куда ещё больнее?..
Машинально делаю шаг назад, туда, где можно не видеть эту картину, рвущую моё сердце на куски. И тут же в кого-то врезаюсь.
– Может не будем им мешать? – раздаётся сзади знакомый противный голос. Оборачиваюсь и вижу самодовольную физиономию Марины.
Не нахожу в себе сил ни согласиться, ни послать её куда подальше. Но Вишнякова воспринимает моё молчание, как знак согласия и тянет меня за собой.
Да и плевать. Пускай ведёт, куда хочет. Главное – подальше отсюда.
[1] Гарри Гудини – известный фокусник-иллюзионист
Глава 70
Марина толкает дверь одного из кабинетов и где-то на краешке сознания я подмечаю, что уже бывала здесь раньше. Эта та самая комната для совещаний, где Корсаков обнаружил меня с Ярославом.
Однако, круг замыкается ещё больше.
– Сразу скажу – я не Ярик, и не верю во всю эту чушь с примирением влюбленных. И участвовать в этом не собираюсь! Как бы ты ни старалась, у вас всё равно ничего не получится.
– Да ты что-о? – протягиваю я.
Только при одном воспоминании об увиденном поцелуе начинало невыносимо печь в груди. Люди, которые по-настоящему любят и хотят вернуть отношения, не будут искать утешения у других. И не будут отвечать на поцелуй! Или Ярик ошибся и принял муки ущемленного самолюбия за какие-то мнимые чувства, или просто чувства Саши были ко мне были не настолько сильны, и потому я просто опоздала… А вот Шакурова подоспела вовремя, чтобы его утешить.
Но всё же мой разум отказывался верить в происходящее!
– Янка, конечно, та ещё сука, но своего она никогда не упустит. И если надо, то пойдёт по головам, – рассмеялась блондинка, отодвигая один из стульев. Грациозно опускается на него, но даже смена позиции не мешает ей смотреть на меня презрительно свысока. – И если она себе поставила цель вернуть Сашку, то тебе силенок точно не хватит с ней тягаться.
Америку Марина мне сейчас не открыла. Но, когда обличают твои самые потаенные страхи, приятного мало.
– Ты реально предпочитаешь видеть рядом со своим другом ту, которая его предала, но только не меня? – искренне изумляюсь я. Какое-то странное у Вишняковой понятие дружбы.
– Ну-у, в отличие от тебя Янка никогда не скрывала свой интерес к банковскому счету Корсакова, – усмехается Марина. – А что касается её главного косяка… Я думаю, при правильном стечении обстоятельств она поможет Сашке о нём забыть. Сама понимаешь, сегодня поцелуй на прощание, завтра столкнутся, на каком-нибудь мероприятии. Ты ведь теперь далеко, предпочитаешь изображать из себя святую невинность, которую обидели и унизили. А есть те, кто рядом и смогут утешить в нужную минуту.
Мне хотелось закрыть уши руками и закричать, чтобы она замолчала! Чтобы перестала читать мои мысли и вытаскивать на поверхность всё то, чего я так сильно боялась. Но я зачем-то продолжала слушать, как эта холодная блондинка с непоколебимой уверенностью в своих словах разбивала в прах все мои надежды, и выставляла меня не в самом лучшем свете.
– Нет, конечно, после той истории госпожой Корсаковой ей точно не стать. Но полгодика-год я им даю. А там может Саша и найдёт себе, кого получше. Из своего круга. Я, конечно, понимаю, что тебе очень не терпится туда попасть…
– А может, хватит судить всех людей по себе? – не выдержала я. Да, мы с Сашей были из параллельных вселенных, но для меня не имело никакого значения его финансовое благосостояние! Нападки Вишняковой не имели ничего общего с действительностью и потому невыносимо раздражали. – Если для тебя на первом месте деньги и статус, то далеко не все такие же, как ты!
– Давай ещё начни мне петь про свою чистую искреннюю любовь!
– А ты вообще не знаешь, что это такое! Раз не можешь представить себе, что кому-то может быть плевать на счёт в банке!
На долю секунды я увидела на лице блондинки лёгкую растерянность, но она быстро взяла себя в руки и продолжила свой эмоциональный прессинг.
– Хватит врать! Ты бы в него так не вцепилась, будь он каким-нибудь обычным электриком!
– Я бы относилась к нему точно также, – спокойно отвечаю я, глядя этой фурии прямо в глаза. – Будь он хоть простой электрик или бедный художник. Мне плевать! Перестань приписывать другим поступки и мысли, которые сама же и придумала. Займись лучше своей личной жизнью, а меня оставь в покое!
– Ну знаешь ли, – вскакивает с места Марина. И я понимаю, что наступила ей на больную мозоль. – Дуру из меня делать не надо! Ты, конечно, можешь обмануть мужиков, строя из себя невинную овечку, но меня ты не проведёшь! Ярик поведал мне вкратце историю вашего знакомства с Сашей. И что-то я не припоминаю у тебя какого-то интереса или любви с первого взгляда при вашей первой встрече. Зато как всё резко изменилось, стоило на горизонте замаячить контракту, да?
– Ты выворачиваешь факты наизнанку, так как удобно тебе, – усмехаюсь я. – Если ты не готова слышать какую-либо другую правду, кроме своей, то мне с тобой разговаривать не о чем.
Да я вообще не понимаю, почему до сих пор здесь стою!
– Правду? Правда в том, что с тех пор, как ты появилась всё пошло наперекосяк! Моя милая наивная девочка, ты со своими эмоциональными качелями всю душу ему уже вымотала, – пропела Марина, вкладывая яд в каждое свое слово. – Думаешь, я не вижу, как это отражается на работе? На общении с близкими? Хочешь сказать, Сашка сейчас счастлив? Да ни хрена подобного! Пускай уж лучше рядом с ним крутится Янка. Что при ней, что после неё у нас все показатели на высоте были. Не то что сейчас… Лиз, шла бы ты по-хорошему, правда. Контракт у тебя уже есть, свой кусок ты уже отхватила. Вот живи и радуйся!
Опять она с этим контрактом, чёрт бы его побрал! Вместе с самой Вишняковой и её извращенной дружеской заботой!
Как же я устала, что мой мир в очередной раз перевернулся с ног на голову. Устала чувствовать себя разбитой, слабой, никчемной, ничего не понимающей, что творится вокруг. Устала барахтаться в этом болоте из лжи, злобы, недомолвок и недоверия…
Единственное моё желание сейчас было убежать куда-нибудь на край света, попутно стерев себе память и выкинув сердце где-то на полпути. Но, к сожалению, из всех доступных мне средств, я могла только покинуть стены этого офиса.
– Ты, конечно, ещё молодая и упрямая и можешь попытаться что-то вернуть, – усмехается Вишнякова, скрещивая руки на груди. – Но рано или поздно Сашка поймет, что такая, как ты не для него. Да и эмоциональные качели, знаешь ли, выматывают даже самых стойких мужчин. Советую уходить первой, это хоть по самолюбию не так сильно ударит. И остатки гордости сохранишь. Ах, да, кстати, Лиз, загляни в уборную – тушь у тебя по качеству не очень. Под глазами, я смотрю, совсем беда. Серьёзно, приведи себя в порядок. Вдруг всё-таки пойдешь потом мириться, а после Янки будет такой контраст…
Вишнякова весело рассмеялась, довольная своей шуткой и моей молчаливой капитуляцией. Огрызаться и спорить с ней у меня не было никаких сил. Всё, что я сейчас могла, это просто стоять с прямой спиной, не стыдясь ни своей размазанной туши, которая так некстати меня подвела, ни своих растоптанных чувств, которые я ещё долго буду собирать по кусочкам.
Марина окинула меня напоследок презрительным взглядом, с примесью показного сочувствия, и царственной походкой покинула помещение.
Глава 71
Привожу себя в порядок уже в машине Тёмыча. На обеспокоенный взгляд водителя и его попытки выяснить, что случилось, я лишь отшучиваюсь. С трудом, со скрипом, неумело.
Прикрываю глаза, откидываясь на спинку сиденья. Нужно просто пережить этот день. И ни думать, ни вспоминать. Главное – не вспоминать… Хотя бы до тех пор, пока я не останусь дома одна.
Очередное оповещение на телефоне, вырывает меня из плена тяжелых мыслей, а дата на экране заставляет невольно нахмуриться. Последние события совершенно выбили меня из колеи. Уже давно пора перевести деньги за аренду квартиры, и проверить оплатил ли в этом месяце Гордеев кредит.
Несмотря на наше расставания Лёша исправно выполнял свои обязательства. Кредитка была моя, но вот деньги с неё пошли на его рабочее оборудование. Но с учетом последних событий и нашего откровенного разговора, нужно было убедиться, что оставшиеся два платежа будут также внесены вовремя.
Открываю банковское приложение и начинаю хмуриться ещё больше. Потому что оказывается, дату платежа я помнила неверно.
Набираю по памяти набор цифр и слушаю томительно длинные гудки. Уже на десятом гудке, когда я практически отчаялась, Лёша всё-таки соизволил взять трубку.
– Да-да, – бодро отозвался Гордеев, от чего мне ещё больше захотелось его убить.
– Гордеев, ты совсем охренел?! – ору я. – Ты дату видел?!
– Ну видел. И?
– Ты почему деньги не перевел, Лёш?!
– Ах деньги за кредит, – протягивает Гордеев, беззаботно смеясь. И от этого смеха мне становится ещё больше не по себе. А перед глазами встает сумма уже накапавших сверху процентов, за эти несколько дней просрочки. – Лиз, ты знаешь, я вот несколько раз хотел поговорить с тобой по душам, но тебе всё было некогда…
– Ты издеваешься, Лёш?! Там уже проценты идут!
– Ну ты же сама знаешь, я сейчас официально не работаю. Так перебиваюсь случайными заработками…
– Лёша, там осталось загасить всего два месяца! – воплю я в трубку. – Ты что хочешь спихнуть на меня свой платеж?!
– Так это же твой платеж, Лиз, – усмехается Гордеев. А я хочу закрыть лицо руками и зареветь в голос от досады и злости. Ведь предупреждали меня и Валька и Аринка, что не надо было ввязываться со своей помощью и брать кредит на себя! – Кредитка-то оформлена на твоё имя… Да и вообще, ты же у меня умница. Лучший менеджер по продажам, зарабатываешь нормально, премии получаешь. И на Италию у тебя прилично так отложено было, я помню. Там как раз на остаток должно хватить с учётом процентов, да?
– Ну и сука же ты, Лёшенька, – не выдерживаю я. Мысль о том, что все мои отложенные деньги на поездку в Италию пойдут на оплату чужого кредита, в очередной раз за сегодня рвёт моё сердце на куски. И я уже не обращаю внимание на Тёмыча, размазываю дорожки из слёз по своим щекам, ощущая солоноватый вкус вперемешку со злостью.
– Ой ну не хочешь тратить свой драгоценный запас, тогда попроси своего мажора. Пускай подкинет бабла. Или ты ему уже надоела, и вы больше не вместе?
– Да пошёл ты! – кидаю я трубку.
Вот теперь в нашей истории с Лёшей точно поставлена точка. Огромная жирная точка, сотканная из ненависти, предательства и скотского отношения.
Или быть может Гордеев решил таким образом прислать мне ответочку? Так сказать, небольшая месть за то, что я не кинулась в очередной раз к нему в объятия?
Как бы то ни было, но с очередной мечтой сегодня придётся попрощаться.
Потому что денег на Италию у меня действительно больше нет.
