Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)
Глава 47
– Какие выбрать? Вот эти? Или они крепкие? – спрашивает меня Сёмина у кассы супермаркета, беспорядочно тыча в табачные изделия.
– Тебе – никакие, – отрезаю я, уводя ее от кассы и взглядом извиняясь перед сотрудницей магазина за небольшую заминку. – Он того не стоит!
– А Гордеев твой стоил?! – вспыхивает Аринка.
– И он тоже, – спокойно соглашаюсь. – Просто я дура, и дала слабину. А тебе я не позволю! Давай уж лучше стандартный набор: винишко и мороженое?
Сёмина отрицательно мотает головой, и вновь размазывает по лицу слёзы. От туши уже совсем ничего не осталось, лишь несколько подтеков у век говорят о том, что утром здесь красовался её стандартный макияж для рабочих будней. Протягиваю салфетку, но Аринка вновь качает головой. Кажется, дело плохо – если уж Сёминой совсем плевать, как она выглядит.
Хорошего действительно было мало. Потому что практически всё, что рассказывал о себе это блондинистая сволочь, оказалось ложью. Единственное, по мнению Аринки, в чём он не соврал – это место его работы. Потому что так она и вычислила его настоящую страницу в социальной сети: зашла в группу компании и обнаружила человека с идентичными именем и фамилией, только с большим количеством друзей и активными постами. А самое главное – с кучей фотографий с женой и маленьким сыном.
Теперь мне стало понятно, почему он не жаждал с нами фоткаться на память. Просто не хотел оставлять следы. Хотя конспиратор из него, конечно, такой себе. Даже не стал скрывать настоящую фамилию. Неужели он настолько держал Аринку за дурочку? И настолько был уверен в своей легенде?
Даже мне хотелось рвать и метать от такой информации. И я с трудом представляла, что сейчас чувствовала внутри Сёмина. Впрочем, свою квартиру она уже разгромила. И даже попыталась прорваться в фирму к Диме, но её не пропустила охрана на КПП.
– Надо ему шины спустить.
– Арин…
– Что?
– Если ты попадёшь на камеры видеонаблюдения, он на тебя и ментам заявить может.
– Пусть только попробует! Козёл! И я тут же передам пламенный привет его жене в личные сообщения!
Сёмина неслась обратно домой со скоростью света, и я едва за ней поспевала. Плохо, что она ничего не хотела ни есть, ни выпить. Надо всё-таки попросить Вальку заскочить в магазин после работы за набором продуктов для разбитых сердец. Это сейчас Аринка носится, как электровеник, и ей ничего не надо. А потом может резко переключиться, или наступит отходняк. Нужно быть во все оружии. Хотя… не стоит забывать про знаменитые стратегические запасы Сёминой. Возможно, у неё всего с лихвой уже есть.
– Представляешь, его сыну три годика было вначале апреля. И он сначала с ним… на празднике изображал у себя в Волгограде заботливого папочку. А спустя неделю в клубе со мной… ненавижу! Ненавижу!!
Аринка не выдерживает и сотрясается в рыданиях, пряча лицо в ладонях. Аккуратно, будто боясь спугнуть, обнимаю её дрожащие плечи и привлекаю к себе.
– Лиз, я встречалась с женатым! Я! Которая всегда ненавидела всех этих тварей, что спят с чужими мужьями, и первая была готова их закопать!!
– Арин, ну ты же не знала…
– Как так можно?! Лиз, как?? Ладно я, наивная овца сама виновата, но со своей женой, с ребёнком? Как же это все мерзко, не могу…
– Ты же знаешь, что ему это вернётся бумерангом, – говорю я, поглаживая спутанные волосы подруги, вновь начинающие немного виться.
– А мне? Мне это потом тоже вернётся, да? Господи, ну почему мне вечно попадаются одни мудаки?! Может, я что-то отчебучила такое в прошлой жизни и теперь разгребаю?!
– Не придумывай ерунды, – усмехаюсь я. Сёмина выворачивается из моих рук и вновь несётся в сторону дома, подгоняемая гневом и отчаянием. – Бабушка мне всегда говорила «ничего, будет и на твоей улице праздник!».
– Ага, конечно! Бразильский карнавал ещё скажи! – фыркает Сёмина, подлетая к подъезду. – Вот где они все эти нормальные мужики, где? А нету их, Лизк! Разобрали! Едрид Мадрид, вот только тебя тут сейчас не хватало!!
С удивлением перевожу взгляд, на застывшего в дверях парня. Высокий, долговязый с тёмными волосами.
– О, гроза района! А ты сегодня в ударе, я тебя ещё в лифте услышал…
– Знаешь, что?! Пошёл в жопу! – орёт Сёмина, тыча пальцем в парня. М-да, не вовремя он решил на улицу выйти. – И ещё раз пошутишь про эту каску я тебе её туда и затолкаю! Ясно тебе?!
Под конец фразы я не знала то ли смеяться мне, то ли прятать глаза от смущения. Сёмина пулей влетела в подъезд. Долговязому осталось лишь раскрыть рот от удивления и проводить подругу изумленным взглядом.
– Не обращай внимание, – со вздохом говорю я, осторожно поднимаясь следом за Сёминой по лестнице. На этот раз предусмотрительно держась за перила. Не хватало только повторно упасть и загреметь в больницу, чтобы сделать этот день ещё более отвратительным, чем он есть сейчас. – У неё просто был тяжелый день…
– Да я уже понял, – отозвался парнишка. Глаза у него были какие-то невероятно умные, будто не по возрасту. И сейчас в них отчетливо читалась озадаченность и неподдельное человеческое сочувствие.
И почему-то мне показалось, что понял, он гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.
Глава 48
– Ты неисправим, – обречённо вздыхаю я, откинувшись головой назад на плечо Корсакова, и удобно разместившись у него на коленях. Кажется, уютный романтичный вечер пошёл насмарку, потому что у господина генерального директора опять форс-мажор. И если разгребать свою почту, пока я сижу на коленях, он ещё может, то вот с созвонами по скайпу мог возникнуть некоторый конфуз.
– Лизонь, я постараюсь управиться за два часа.
Ну вот как на него можно злиться, когда он смотрит таким виновато умоляющим взглядом? Ещё это детское прозвище…. Наслушался бабушку, вот теперь использует это против меня. Знает ведь, зараза, что это моментально может растопить моё сердце.
– Пойду прогуляюсь что ли.
– Может вызвать Володю? Вдруг ты захочешь куда-то поехать?
– А у нас что, такси вымерло, как вид транспорта? – хмыкаю я в ответ. Ещё чего не хватало – вызывать его личного водителя! В конце-то концов, у меня и две ноги есть. Куда надо, туда и сама дойду. И погода сегодня прекрасная для прогулок по набережной. – И вообще, Саш, я хочу немного пройтись. Вот скажи мне, как можно жить рядом с Волгой, и не ходить каждый день на пляж?
– Да что там каждый день можно делать?
– Созерцать природу, Саша! Чем я, собственно, и займусь. А твоё время пошло, – я легонько чмокнула его в губы и постучала пальцем по воображаемым часам на своём запястье.
Вечерний променад успокаивал нервы, и понемногу расставлял мысли по местам. За Аринку у меня теперь постоянно болело сердце, и от этого гнетущего состояния сложно было избавиться. Сейчас она захотела побыть одной, и поэтому мы с Валькой понимающе отошли в сторону. Просто договорились держать руку на пульсе и в случае чего подключиться – составить компанию и просто выслушать или вытянуть её куда-нибудь проветриться.
В редакции стало максимально неуютно после того несостоявшегося падения с лестницы. Теперь я подозревала всех и каждого, и пыталась отыскать хоть какие-то намёки на ненависть в отношении меня. Но Зубкова была права: я ни черта не понимала в людях, не умела читать по мимике и жестам и не могла различать какие-то особые интонации или двойное дно в словах. Я просто привыкла относиться ко всем ровно и доброжелательно, особенно если человек относился также ко мне в ответ, и всякие подковёрные игры были мне чужды. Но все эти сомнения отнимали кучу нервов и сил.
– Бельская? Это ты что ли? – раздаётся рядом голос, который я уже давно не слышала.
Набережная – это какое-то заколдованное место встреч, не иначе! Оборачиваюсь и моментально расплываюсь в улыбке. Недалеко от меня стоит моя университетская подруга Инга Шулькевич, с которой в последнее время мы все никак не могли состыковаться по встрече. Первые курсы мы с ней вообще не разлей вода были. С появлением в моей жизни Гордеева, конечно, это изменилось, но даже моя бурная личная жизнь не помешала сохранить нам с Ингой по-настоящему тёплые дружеские отношения до самого окончания учебы. Правда потом наши пути немного разошлись – Ингуля поехала учиться в магистратуру в Питер. Поэтому увидеть её здесь на наших волжских берегах стало для меня полной неожиданностью.
Она ни капли не изменилась: такие же роскошные пепельно-русые волосы, огромные голубые глазища, которые она всегда умело выделяла – жидкой подводкой и тенями, от чего взгляд становился еще более выразительным и кукольным. В стиле одежды она также верна себе – короткие платьица, чтобы выгодно подчеркнуть стройные ноги, яркие цвета.
– Ингулёк! – ору я, раскинув руки. Подбегаю к подруге и заключаю её в объятия, даже слегка приподнимая её миниатюрную фигуру от земли. – Я думала ты ещё пребываешь на берегах Невы!
– Так у мамки юбилей. Пропустить его подобно смерти, ты же знаешь. Пришлось кидаться в ноги к шефу, чтобы сбежать в родные пенаты, ещё и аккуратно между зачетами, – Шулькевич крепко обнимает меня в ответ и одаривает оценивающим взглядом. – Но я до последнего не знала, отпустит он меня или нет.
– С ума сойти, что мы все-таки смогли с тобой пересечься! – до сих пор не могу прийти в себя я, приобнимая подругу.
– Ну вот видишь, мы с тобой все никак не могли состыковать расписания, и судьба решила это сделать за нас. Та-а-а-к что-то в тебе поменялось, Лизк, не могу понять только, что. Я жажду подробностей – ты как тут вообще, а? Тебя уже сто лет не слышно, не видно!
Хотела бы я сама знать, что именно во мне поменялось, и в лучшую ли сторону. С момента нашей последней встречи столько всего произошло!
– Да тут в двух словах и не расскажешь…
– А ты давай не в двух. Пошли посидим, где-нибудь, – подмигивает подруга и хлопает по подарочному пакету. – Подарок мамке я уже купила, значит со спокойной душой могу выдохнуть и расслабиться.
По сравнению с Шулькевич и её потрясающим платьем цвета фуксии, я конечно одета как бомж: ничем не примечательные джинсовые шорты, футболка и ветровка с кедами. На приличное место мой прикид не тянет, но посидеть в летнем кафе – запросто.
– А пошли! – смеюсь я, беря её под руку. Надо потом написать Корсакову, чтобы не сильно спешил закругляться с работой. Зная нас с Ингой, в два часа мы точно со своей женской болтовней не управимся.
– Так судя по отсутствию кольца, замуж ты пока не вышла. Ну и правильно, нечего гробить свою молодость на все эти сковородки-кастрюльки! Слава богу, не охомутал тебя этот засранец Лёха. Как там он, кстати, твой ненаглядный Ляксей Батькович поживает? – иронично протягивает Шулькевич. Сколько помню, к Гордееву она всегда относилась с холодком и лёгкой иронией.
О боги! Сколько же мы с ней не общались? Получается, про наш разрыв с Лёшкой и моё чудесное весёлое время после расставания с ним Инга вообще не в курсе…
– Инг, мы с Лешей расстались. Ещё той осенью, – я невольно слегка замедляю шаг. Тема не самая приятная для меня, даже не думала, что мы начнем именно с неё. Но видимо, придется.
– Да про это я знаю. Птички на хвосте недавно принесли. Ты мне лучше скажи, это как тогда, на втором курсе? Или окончательно? – пристально смотрит на меня Шулькевич.
– Навсегда.
Слова вырвались из меня легко и осознанно. Кажется, боль прошлого наконец-то потеряла надо мной власть.
– Надеюсь, общение ты с ним поддерживать не собираешься??
Отрицательно мотаю головой. А Инга вдруг резко тормозит, услышав моё признание.
– Слава богу! – восклицает она, сжимая мою руку.
И тихо добавляет:
– Значит, теперь я точно могу всё рассказать…
Мне не нравится, то, как она на меня смотрит. Точнее смотреть за её борьбой – как она то прячет глаза, то храбро пытается не отводить от меня взгляда. Это всё не сулит ничего хорошего, однозначно.
– Что рассказать? – спрашиваю я каким-то чужим, будто бы севшим голосом. Внутри противно засосало под ложечкой. На секунду даже захотелось выдернуть руку, зажать уши и убежать как можно дальше, лишь бы не слышать всего того, что она мне скажет. – Подожди, так ты об этом хотела со мной серьезно поговорить?!
– Да. Лиз, я очень перед тобой виновата…
Глава 49
Я медленно и лениво размешиваю трубочкой лёд в стакане с колой, пока Инга нервно комкает салфетку в руках и пытается начать разговор. За то время, что мы шли в кафе и ожидали заказ, я передумала всякое, десять раз накрутила себя и столько же успокоила. И потому уже была готова ко всему.
Но точно не к этому.
– Я была влюблена в Гордеева. Ещё до того, как вы стали встречаться, – выпалила на одном дыхании Инга, даже слегка зажмурившись.
– Шулькевич! Мать твою за ногу! Ты реально мне полчаса делала мозг, чтобы сообщить эту сверхактуальную новость?! – ору я.
Злости не было, почему-то хотелось смеяться в голос. Ну Инга! Нашла чего стесняться! Да в Гордеева половину нашего потока были влюблены. Да и не только нашего.
– Не трогай мою маму и ее ногу, ей она ещё пригодиться отплясывать на юбилее, – буркнула Инга. – Лиз, между нами никогда ничего такого не было, клянусь!
– Да верю я, верю. Нашла из-за чего извиняться. Тем более спустя столько лет!
– Так это просто начало истории, – вздохнула Шулькевич. Так, а вот это уже занятно. – Ты же помнишь, что Лёха твой в топ-пять красавчиков входил. По нему многие сохли, и даже откровенно бегали. Ну вот и я не устояла… Был лёгкий флирт и всё! Честно! Ну и он меня так аккуратно лесом послал…
– Ты поэтому на него зуб точила, когда мы встречаться начали? – усмехаюсь я.
– Ну-у осадочек остался, конечно, – нервно ведет плечом Инга. – Хотя на самого Гордеева мне уже было глубоко фиолетово, ты же помнишь мы тогда с Колькой с филфака мутить начали… Но то, что Гордеев начал встречаться именно с тобой, конечно, у меня вызвало шок. Да и не у меня одной!
– Что ж я настолько не дотягиваю до статуса девушки красавчика из топ-пять? – саркастически интересуюсь я, потягивая колу. Пока ничего нового Шулькевич мне не сказала. Да, я помню, как все шушукались и обсуждали нас. Потом ещё больше начали перемывать косточки, во время нашего непродолжительного расставания. Это закономерно, когда твоя личная жизнь была у всех на виду в универе. Просто я мысленно отгородила себя от всех стеной и ушла с головой в учёбу.
А вот после нашего окончательного расставания морально оградить себя стеной уже не хватило сил. И шушуканий, и сочувственных взоров знакомых я старалась избегать. Ну и по классике – окунулась с головой в спасительный омут работы. Настолько, что с учётом моей работоспособности, даже без контракта с «Корсаром» у меня были все шансы выйти в лучшие продажники года.
– Глупости не говори! – возмущенно бурчит Инга. – Дело не в тебе, а в твоем расчудесном Гордееве. И в том, каких девушек он всегда выбирал.
– И каких?
– Бельская, вот скажи, как всё это прошло мимо тебя, а? Я что тогда, что сейчас не понимаю. Неужели ты от природы настолько не любопытна? Там же девки на каждого «топа» собирали досье и в чатиках секретных обсуждали, кто с кем и… эх ладно, не о том сейчас речь! В общем, понятное дело, все они встречались исключительно с красотками. Но что касается Лёхи, я потом уже после того, как он меня бортанул, приметила один занимательный факт.
– Мм?
– Получалось так, что все Лёшкины пассии были на две головы выше его по социальному статусу.
– Из богатеньких что ли?
– Ну-у-у это, мягко говоря. У одной из них мама какую-то руководящую должность в банке занимала, у второй у родителей местная ювелирная сетка, у третьей папа в мэрии трудится. Понимаешь, к чему я веду?
– Тебя волнует вопрос, как я в эти ряды затесалась? – уже откровенно веселюсь я. Не спорю, мне и самой стало любопытно. К тому же, Шулькевич, судя по всему, ответ уже известен. И значит, долго мучиться мне не придётся.
– То есть тот факт, что Гордеев с юных лет себе таким образом протаптывает дорогу к крупным капиталам тебя вообще не смущает? – удивленно приподнимает бровь подруга, даже слегка поперхнувшись своим коктейлем.
Официант наконец-то приносит нам основной заказ, и у меня есть несколько секунд, чтобы обдумать её слова.
– Инг, а тебе не кажется, что это могло быть просто совпадение? Как бы я к нему не относилась сейчас, но мозги и талант у Лёшки всегда были. Ты же помнишь, он ещё во время обучения одним из первых на курсе начал работать с японцами… А богатеньких у нас пол универа было. Само собой среди них красивые и ухоженные девчонки встречались. Что он с меня-то мог взять? Родители, конечно, нормально зарабатывают, но в деньгах мы никогда не купались. Да и после нашего расставания – чего он себе богатую дурочку не нашел и не женился на ней? Раз он такой расчётливый.
Шулькевич аккуратно кладёт на стол вилку и с каким-то сочувствием смотрит на меня.
– Так он и нашёл. Вот только папа богатой дурочки от этого был явно не в восторге, – вздыхает подруга. – Лиз, я тут узнала недавно… что Лёха спал с дочерью босса. Вот только ко двору он им не пришёлся. Не на ту лошадку Гордеев снова поставил, и выперли его с работы.
– Откуда ты знаешь?! – слова Шулькевич ударяют меня, как обухом по голове и я от неожиданности чуть не сметаю со стола стакан со своим напитком. Да нет! Не может такого быть! Чтобы Лёша…
– Не поверишь, но это мир тесен до безобразия. Есть у меня один знакомый тестировщик, Пашка. Работал вместе с Лёхой последний год в одной компании. Говорит, скандал был знатный. Выгнали его недавно без выходного пособия. Когда говоришь, вы с ним расстались?
– В октябре…
– Ну тогда точно, всё сходится. Пашка сказал, дочь шефа вначале сентября к ним стала чаще захаживать в офис. Вроде как закончила учебу за границей, отдохнула летом в Европе, и пару месяцев решила в родных краях провести, подумать, чем в жизни хочет заниматься. А тут на неё любовь всей жизни негаданно нежданно в лице Гордеева свалилась.
Ну тогда точно, всё сходится.
Слова эхом раздаются у меня в голове. Так вот она, истинная причина нашего разрыва? И постоянных скандалов накануне? Меня просто… старались выжить из этих отношений? Чтобы я не выдержала, и сама своими руками добровольно всё разрушила?
А причина всего… банальная измена?!
– Хочешь сказать, что он… и со мной, и с ней?.. – с трудом могу выдавить я, обхватывая голову руками, точно это поможет собрать разбегающиеся мысли.
– Да откуда ж я знаю, Лизк! Пашка же свечку не держал, когда у них там началось. Но почему-то не удивлюсь, если да. Этот скотина способен и не на такое…
Я смотрю в одну точку, и пытаюсь отмотать все свои мысли и эмоции назад. Ведь было же весело в начале разговора. И куда всё это делось? Я ведь только недавно самодовольно утверждала самой себе, что прошлое не имеет надо мной власти. И что теперь? Любви к Гордееву больше нет, но всё равно внутри такое чувство будто меня ограбили. И заодно растоптали то немногое, чистое и светлое, что осталось от нашей истории любви.
Инга пододвигает свой стул ближе ко мне и приобнимает меня за плечи.
– Инг, если ты знала, какой он скотина, почему тогда не остановила меня? Почему позволила встречаться с ним? – перекладывать вину на подругу за свой неверный выбор не самое правильное и мудрое решение. Но всё происходящее никак не хотело укладываться у меня в голове. – И в первый раз, и тогда после расставания, когда мы сошлись снова. Инг, почему??
– Потому что я была дурой, – в огромных бездонных голубых глазах подруги застыли слёзы. На секунду я даже залюбовалась – Шулькевич умела красиво плакать. Вот и сейчас я вижу лишь два хрусталика, которые медленно превращаются в дорожки из слёз, и стекают по её щекам. И никаких вам красных пятен по лицу и размазанного макияжа. Как она так умудрялась, для меня всегда оставалось загадкой. – Я была дурой, которая поверила в настоящую любовь.
– Любовь? Да уж, Инг…, – усмехаюсь я.
– Лизк, ну вот что я могла подумать? Он променял всех этих расфуфыренных пигалиц на тебя! Что с тебя можно было взять? Дедушкину дачу в Подмосковье? И вы действительно вместе очень классно смотрелись… Ну я тогда и подумала, что все эти мои догадки – просто хрень, которую я же и сама придумала, чтобы оправдать, почему он выбрал не меня. Я реально была за тебя рада. Ты ведь тогда вся светилась от счастья!
– Да, первая любовь, она такая, – пробормотала я. Какие-то кадры из университетских времен проносятся у меня перед глазами, но будто всё это было не со мной. Точно в красивом романтичном кинофильме, события которого уже порядком истёрлись в памяти.
– Я хотела тебе рассказать, когда вы расстались. Ты ведь помнишь, что долго он не страдал и быстро переметнулся к той блондинистой сучке с экономического… Но ты ушла в себя и вообще ничего не воспринимала кроме учёбы. А потом я вообще не поняла, что произошло: Гордеев ходит, как пришибленный, и просит у тебя прощения, пытается всё вернуть. Сучка эта блондинистая кукухой от злости поехала, что её бросили, и документы даже свои забрала из универа. Можешь считать меня наивной дурой, но я тогда была уверена, что Лёшка наконец-то понял, кто ему нужен на самом деле. И никакой он не расчетливый говнюк, а просто дурак. Ну набедокурил, с кем не бывает. И если тебе было лучше с ним, чем без него – то, кто я такая, чтобы лезть и высказывать свои подозрения? Доказательств тогда у меня никаких не было!
– Так у тебя и сейчас одни догадки, – устало говорю я. – Которым я зачем-то верю…
– Доказательства у меня появились потом. И всё встало на свои места, – тихо, практически переходя на шёпот говорит подруга. – Спасибо за это твоему папе…
