Текст книги "Главное – любить (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Глава 35

Лететь в Москву в день праздника было непросто. С расписанием творилась какая-то неразбериха, так как аэропорты изменили график работы в честь Девятого мая. На прямой рейс попасть не удалось, пришлось лететь с пересадкой и торчать в другом городе лишних четыре часа. Ещё и все места у иллюминатора были заняты. Поэтому оставалось просто нацепить наушники, закрыть глаза, поудобнее устроившись в кресле, и считать минуты до долгожданной встречи с бабушкой и дедушкой.

Если бабуля и была огорошена моим ночным звонком, то виду не подала. Убедившись, что все живы здоровы, она обсудила парочку организационных вопросов о предстоящем перелете и отключилась. Разбудить её я не боялась, Клавдия Захаровна была, как и я, по натуре больше совой, чем жаворонком. И от того, как она искренне обрадовалась моему приезду, на сердце сразу же стало легче.

Конечно, по моему излишне весёлому голосу она скорее всего догадалась, что я не просто так решила рвануть к ним с дедом. Бабушку нелегко было провести. Поэтому по приезду придётся во всём сознаться. А быть может и попросить совет, как теперь жить… Главное, случайно не посвятить в историю своих приключений деда. С него станется приехать в Самару, заявиться к Корсакову в офис и прямо там при всём честном народе отстегать его по заднице армейским ремнём. По удару за каждую мою пролитую слезинку.

После перелёта снова пересадка, и вот электричка мчит меня в Подмосковье, небольшой коттеджный посёлок «Широкий бор», который раскинулся в живописном месте между изумрудных лесов и зеркально чистых озер. Место уютное, ещё не испорченное цивилизацией и последствиями жизнедеятельности человека. «Тмутаракань» – тяжело вздыхали Валька с Аринкой, потому что связь в посёлке ловила через пень-колоду. А мне было всё равно. Я сюда приезжала не затем, чтобы серфить часами напролёт в интернете.

Корсаков с утра так и не объявился. Поэтому по приезду к родным, я приняла самое мудрое решение, как мне тогда казалось – заблокировала его номер. К чему мучиться неизвестностью, позвонит не позвонит? Теперь Александр третий позвонить мне не мог, потому что я сама приняла такое решение. Так в моей жизни появилась определенность, которую я же сама себе и организовала. Гениально, чёрт подери!

Бабушка и дедушка поохали-поахали, увидев меня, бледную, с опухшими глазами, осунувшуюся, уставшую и злую. То, что я, по их мнению, ещё и схуднула до неприличия, я пропустила мимо ушей. Этот пункт они озвучивали каждый раз, стоило им только меня обнять при встрече, даже если накануне я набирала пару-тройку лишних килограмм.

Дед ради моего приезда даже не остался до позднего вечера в Москве с сослуживцами, и вообще порывался встретить меня в аэропорту, но я отказалась. Мне нужно было время наедине с собой и дорогой. Это исцеляло. Да и жалко было совсем уж лишать дедушку его традиционных праздничных посиделок.

Девчонки поддерживали, как могли, на расстоянии. Валька философски заметила, что драматизировать рано, и что это ещё не конец. Я не спорила, но и не соглашалась. Про пари с Мереминским я так им и не рассказала, значит цельной картины подруги видеть не могли. А ещё я не решалась пресечь еле заметные попытки Аринки пожалеть Корсакова и его якобы разбитое сердце, хотя уж очень хотелось. Какое к чёрту разбитое сердце! Максимум у него язва открылась на фоне ущемленного эго! Но разве можно до конца вытравить романтику и веру в любовь из госпожи Сёминой? Ещё Аринка пообещала оторвать яйца Гордееву, если он попадётся ей на глаза. Эта идея пришлась мне по душе. Я ей даже дала письменное разрешение на этот акт возмездия.

С Татьяной не сразу, но всё же удалось договориться о маленьком отпуске. Точнее о том, чтобы взять четыре дня в счёт моего отпуска по личным обстоятельствам. Коваленко осталась не в восторге, тем более что впереди была вёрстка номера. Но на удивление, макеты моих клиентов, я практически все добила ещё до праздников, важных встреч у меня не было, а конкурс с «Корсаром» мог вообще не состояться. Но о последнем я конечно же благоразумно умолчала. Таня взяла с меня слово быть на связи по рабочим вопросам, и поскорее разрешить все свои личные обстоятельства. Ну просто золото, а не начальник. Хоть и дерёт с нас за планы продаж по три шкуры…

Вечером, когда дед отправился спать, мы остались с бабушкой вдвоем на кухне. Клавдия Захаровна разлила нам чая с какими-то успокаивающими травами, подвинула тарелку с моими любимыми пирожками и без долгих экивоков приступила к расспросам:

– Ну, так и будешь молчать? Или всё-таки расскажешь, от чего ты сбежать решила? Или от кого?

Лучистый взгляд ярко-голубых глаз, обрамленный мелкой сеточкой морщин, понимающая улыбка, и тёплая ладонь, которая легла поверх моей, ободряя и приглашая поделиться наболевшим. Это именно то, что искала, чтобы заглушить разъедающую меня изнутри тоску. Разделить тяжесть своей ноши, сомнений и печали. Бабушка всегда поймёт и не осудит, я знаю.

Я тяжело вздохнула и начала свой рассказ, облегчая и душу, и сердце и не стесняясь в некоторые особенно тяжелые моменты ронять слёзы. Я ощущала себя точно чудом спасшийся утопающий, который наконец почувствовал под ногами берег. Уже одна возможность высказаться придавала мне сил. Бабушка слушала, не перебивая, лишь иногда вставляя междометия или тяжело вздыхала и качала головой.

– Лизуль, так может ты зря его заблокировала-то? Может ему просто нужно время остыть, а ты сразу вот так всё в штыки…

– А он не в штыки всё воспринял? Ни на одно сообщение не ответил! – приподнимаюсь я с бабушкиной груди, к которой она привлекла меня ещё в середине разговора, мягко гладя по голове, успокаивая. Отбрасываю с лица прилипшие от слёз пряди и упрямо сжимаю губы.

– Да я, да он… Детская это позиция, несерьёзная. На одних обидах далеко не уедешь. Вот помяни моё слово, ещё объявится твой Саша! А ты его не гони, Лизок. Даже в отместку, не гони, выслушай.

– Наслушалась в предыдущие разы. Хватит.

– Ох и упрямая девка ты у меня!

– Ты ещё скажи простить его за спор и по головке погладить, ба.

– Не знаю, Лизонь, – протягивает бабушка и качает головой. – Не нравится мне это. Странный какой-то спор у них. Может чего и переврал его друг? А ты свои выводы сделала и обиделась. Зачем ему так стараться-то было? Мог бы и банальными вещами завоёвывать тебя, сама говоришь всё при нем: и красивый и умный…. Нет, не чисто там что-то.

– Ба, признайся, что ты просто хочешь верить, что Корсаков на самом деле хороший, – усмехаюсь я и обхватываю руками уже остывшую кружку с чаем. – Ну и поскорее сбагрить меня замуж, как Катюху.

– Конечно! Не забывай, это моя прямая обязанность, как бабушки, пилить насчёт замужества и кучи деток, – смеётся Клавдия Захаровна, тряхнув своими тёмными кудрями, уже изрядно посеребрёнными сединой. Хвала небесам, но с этими обязанностями бабуля справлялась из вон рук плохо.

Не могу не рассмеяться в ответ. Да, проблема не решилась и никуда не исчезла, и возможно, последствия своего несостоявшегося романа мне придется потом очень и очень долго разгребать. Но сейчас на душе наконец наступило затишье и какое-то умиротворение. Глаза начинали слипаться, и я мелодично зевнула во весь рот.

– Фотографию-то покажешь красавца своего? – с задумчивой улыбкой спрашивает бабушка. – Хоть посмотреть, что этот Саша из себя представляет.

– Не покажу, нет у нас совместных фото. И его фото у меня нет…

И это была чистая правда, потому что рядом с Корсаковым телефон я не доставала. Ни мест не фоткала, где мы были, ни себя не просила запечатлеть на память, ни тем более делать совместные селфи. Саша кадры со мной тоже делать не спешил. Наверное, для фальшивых отношений с «проходным вариантом» лучше не оставлять никаких следов.

Сейчас я даже была рада, что никаких фото у меня и нет. Меньше терзаний. В интернете тоже ничего специально не буду искать для бабушки, чтобы лишний раз не вспоминать и не расстраиваться.

Да и никакой он не мой…

– Ну вот, а так хотелось посмотреть и помечтать, какие красивы правнуки у меня будут, – смеётся Клавдия Захаровна.

– Ба! Всё хватит уже! Пойду я лучше спать, – я наклонилась и чмокнула бабулю в её сухую щёку и поспешно ретировалась с кухни. – Спокойной!

Вместе с пожеланиями спокойной ночи мне в спину донёсся бабушкин тихий смех.

Глава 36

Прошло всего два дня, наполненные разговорами с родными, делами по дому и в огороде, и долгими пешими прогулками по окрестностям. А по моим ощущениям будто минула неделя. Чтение не успокаивало, я никак не могла сосредоточиться ни на одной фразе, и мысли всё время убегали ни туда. Книга с раздражением была заброшена на дно сумки. Да, книголюба из меня, как обычно, не получилось. Впрочем, скаченный сериал тоже не радовал – один из актеров отдалённо напоминал Александра третьего, а смотреть на его довольную физиономию на экране было выше моих сил. Фильмы не грузились из-за плохо интернета. Оставалась только музыка и сигареты, но с последним дела обстояли тоже не очень.

– А ну быстро выкинула эту гадость! – раздался раскатистый бас Вениамина Петровича. Дед вышагивал ко мне с лопатой в одной руке, а другой грозил кулаком. За то время, что он перебрался в Подмосковье, он заметно лучше стал выглядеть. И даже успел слегка загореть, трудясь не покладая рук на дачном участке.

Гнев деда конечно же вызвала сигарета, зажатая у меня в зубах.

– Деда, не начинай, – закатила глаза я, убирая сигарету обратно в пачку и подхватывая в руку пустую пепельницу. Вот специально ведь ушла подальше, вглубь участка, чтобы спокойно предаться размышлениям и пагубным привычкам. Так нет же, и здесь меня нашёл, за рядами кустов малины.

– Ремня бы тебе всыпать!

– Придумай что-нибудь новенькое, эту угрозу уже забил себе папа.

– Папа твой в жизни армейского ремня в руки не брал! Нашёл чем грозить, – гаркнул дедуля. Даже спустя столько лет он не мог до конца простить папе, что тот выбрал науку, а не военное поприще. – Еще раз застану на участке с папиросой во рту, получишь у меня, Лизавета!

– Дед, да ты и в детстве не прибегал к таким антигуманным способам. Сейчас-то чего начинать? – веселюсь я, ни капельки не испугавшись показной вспышки гнева.

– А вот надо было! Глядишь, и поумнее была бы! Тоже мне моду взяли, дымить как паровоз в гору! Девушка всё-таки, а не прапорщик!

– Ладно, ладно, дедуль, не заводись!

– Чтоб больше я на участке тебя с этой дрянью во рту не видел! И к Семёнычу на лавочку перед участком тоже можешь не ходить. Я его уже предупредил, чтобы гнал тебя в шею!

Кажется, теперь чтобы мне ступить на тропу антизожа, придется шлёпать до небольшого лесочка в конце посёлка. Но спорить было бесполезно, родных тоже можно было понять, заботятся, переживают. Да и к тому же в чужой монастырь со своим уставом ходить не положено. Раз сказали на участке нельзя, значит придётся смириться.

***

Очередной день встретил меня прекрасной погодой и полным унынием в душе. С самого утра забралась в гамак и бесцельно пялилась в небо. Писал Фара, уточнял всё ли со мной в порядке после того случая на парковке. Собрав в кулак всю свою силу воли и навыки дипломатии, я постаралась максимально корректно попросить его не поднимать больше эту тему. Писал Мереминский, но сообщения я не открывала. Из принципа.

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть, а сердце затрепетать в груди. А вдруг?..

Но нет, к моему глубокому разочарованию звонил один из моих клиентов – Марат Исхаков, владелец одного крутого бара в старой части города. С ним у нас общение как-то сразу легко сложилось и перешло в стадию приятельско-дружеских. А уж когда у них действительно сработала реклама и в бар просто толпами повалил народ, то я автоматически переместилась в личные менеджеры, а журнал в одну из их главных рекламных площадок. Звонка я не ждала, так как с Маратом мы, как обычно, легко согласовали макет ещё на той неделе.

– Марат? Привет.

– Лизок, удобно говорить? Привет. Я тут даже не знаю, как начать…

– Ага. Начало многообещающее, – усмехаюсь я. Голос у Исхакова вроде был спокойный, но задумчивый. Мысль, что он приостанавливает размещение рекламы я почему-то отметаю сразу. Мне кажется, такую новость он всё-таки сказал бы мне лично.

– Ты мне скажи, у тебя врагов в журнале нет случайно?

– Чего?! – резко приподнимаюсь я в гамаке, и чуть не переворачиваюсь в нём, в последний момент чудом удержав равновесие над землей.

– Да тут понимаешь, звонит мне одна особа с утра… и предлагает уходить из «ГородОК» в «Люкстайм» на уникальных и очень выгодных условиях.

– Та-а-а-к, – протягиваю я, а внутри всё холодеет. – А причем тут мои враги?

– Ну, во-первых, большую часть разговора она посвятила тому, что ты как менеджер по продажам не справляешься со своими обязанностями и могла бы сделать намного больше для моего бара. Поэтому у меня возникло ощущение, что ты ей где-то дорогу перешла, – заключил Марат.

– Всё может быть, но почему сразу враги в нашем журнале? Тут больше похоже на происки конкурентов, – и знать бы ещё, что они ему там предложили! И не поселились ли в голове Исхакова какие-либо сомнения о размещении рекламы в нашем журнале?

– Я тоже так сначала подумал, Лиз. Но тут мы переходим к «во-вторых». Помнишь о дополнениях к договору, которые мы прописали по рекламе в каждый третий номер? Она про них знает, – задумчиво протянул парень. – А ведь эта информация только в наших документах есть. Это же не общий прайс, который у вас на сайте выложен или в брендбуке. Значит, у кого-то есть доступ к ним. За своих я ручаюсь, да и зачем им сливать куда-то информацию? Какой в этом резон?

– Это да… Только тоже непонятно, а нашим-то это зачем? – вслух рассуждаю я. Ну не может же быть, чтобы в наших рядах завелась крыса! Или может? Неужели, «ГородОК» настолько сильно пошёл в гору за последний месяц, что конкуренты решили подсуетиться?

– Не знаю, но может кто действительно и ведёт двойную игру, – предположил Марат, – Ещё и зуб на тебя точит. Лиз, ты присмотрись внимательно к окружению, понаблюдай. Может что и интересное всплывет.

– Хорошо… Марат, а ты уходить от нас не собрался на более выгодные условия, я надеюсь? – на всякий случай решила уточнить я.

– Нет, ты что! Девчонка та, конечно, бойкая и наглая, но далеко не всё понимает в рекламе, и во многих вещах «плавает». Да и условия какие-то сомнительные, если честно. Я тебе номерок скину, может пробьёте его, и выведите эту мадам на чистую воду. Она, кстати, то ли Верой, то ли Лерой представилась, я точно не расслышал. Лиз, будь аккуратнее правда. Я не большой знаток женской души, но там какая-то неприкрытая агрессия у неё была в твою сторону. Значит она тебя точно знает.

– Нет у нас никаких Вер-Лер и вроде бы не было, – прокручиваю в голове всех бывших менеджеров по продажам, про которых мне рассказывали в офисе. Вера не самое распространенное имя, его бы я точно запомнила. Да и Валерия тоже. – Но ты скинь, пожалуйста, номер, поговорю с руководителем. Подумаем, что тут можно будет сделать. И… спасибо тебе большое, что рассказал.

– Да было бы за что. Ладно, добро. До связи, Лиз! – отзывается Исхаков и отключается.

А я задумчиво кручу в руке телефон. Что же я тебе такого сделала Вера-Лера? И кто ты такая на самом деле?

Глава 37

– Клав, давай тесто замеси для пирога. Покормить надо нашу красавицу, – говорит дед, заходя на кухню и наливая себе из кувшина компот.

Жадно опустошает бокал и продолжает:

– А то ходит злая как оса.

– Я не злая! – в опровержении своих же слов, я громко звякнула ложкой об тарелку. Не специально, просто губка для мытья посуды сорвалась с пальцев.

– Но и не добрая, – поднимает вверх указательный палец дед. – Ходишь мрачнее тучи, траву пинаешь в огороде. Думаешь, я старый, значит, слепой? И ничего не понимаю?

Старым Вениамина Петровича даже язык не поворачивался назвать – высокий, косая сажень в плечах, военная выправка, которую не испортили даже годы на пенсии в делах и заботах о доме и огороде. Янтарно карие глаза по-прежнему задорно блестят. Фигура благодаря ежедневному труду без лишних килограммов, хотя бабуля кормит вкусно, как на убой. Волосы, конечно, седые, но они такие уже давно, и ничуть не портят общего впечатления.

Никакую траву я не пинала, так однажды задумалась о своих насущных бедах и пнула кедой рядом лежащий маленький камешек. Ненадолго стало легче, но я даже не придала значения этому действию. А дед вон увидел и сделал выводы. В целом, правильные, но ему об этом знать не надо.

– Дедуль, всё в порядке. Мне пирожков хватило, честно. А то уеду от вас колобком!

– Ты мне зубы про свои лишние килограммы не заговаривай! – усмехается Вениамин Петрович. – Что опять по соплежую своему сохнешь? Или Лёха сам тебе мозги пудрит? Ты смотри, я адресок-то помню, где вы жили. Заявлюсь к твоему убогому, поговорить по-мужски…. Ну или как он там умеет.

Бабушка едва слышно хмыкнула, маскируя смех под легкий кашель. Гордеев никогда не нравился дедушке, и он этого не скрывал. И всему виной армейский вопрос. Лёшка не служил и предпочёл купить военник. Я этому факту на самом деле была очень рада. А вот дед упрямо считал, что такому человеку рядом со мной делать нечего.

– Ой, Вень, тебя там Семёныч просил зайти в обед…

– Клав, время к ночи! Ты чего раньше не сказала-то?

– Да, закрутилась я что-то. Ты сходи, может помощь какая нужна, я так и не поняла, что он хотел…

Недовольно бурча, дед отправился к соседу. По довольной физиономии бабушки я понимаю, что это был ловкий трюк. Просто Клавдия Захаровна решила переключить внимание деда с моей бедовой личной жизни.

– Спасибо, – улыбнулась я. Но тут же закатила глаза, увидев, что к тесту для пирога она всё-таки приступила.

Я, может, совсем и не против своих схуднувших щёк! А такими темпами скоро отрастет всё, как было, ещё и сверху чего-нибудь лишнего.

– Лизо-о-о-к, а ну-ка иди сюда! – раздаётся из прихожей голос деда. А я от удивления замираю с тарелкой в руке, которую сейчас протирала тряпкой. – Давай-давай! Это, кажется, по твою душу.

Вроде нигде не косячила, курить на территории участка бросила. Недоумевая, выхожу из дома на крыльцо к деду. И забываю, как дышать.

Стою, точно приросла к месту. Только в руке сильнее сжимаю кухонное полотенце. Сейчас оно мой спасательный круг. Потому что за забором я вижу огромную белую машину Корсакова. И самого Сашу собственной персоной, который также безотрывно смотрел на меня и не двигался.

Мираж, видение, которое никак не хотело испариться. Здесь, за сотни километров от Самары. Рядом со мной, буквально в каких-то нескольких шагах. Он, такой родной, такой… Смотреть, не насмотреться. Потому что я соскучилась, господи, как же я по нему соскучилась!

– Что такое? – подходит сзади бабушка. Любопытство и её выгнало из кухни. А я понимаю, что так и не сказала до сих пор ни слова. И это парадоксальным образом намного больше сказало деду, который очень внимательно за мной наблюдал.

Корсаков наконец-то стряхивает с себя оцепенение, и на мой взгляд, излишне размеренно и медленно, выверяя каждый шаг, заходит в калитку, которую мы днём никогда не запирали на засов. Всё равно, то дедуля, то Семёныч, то ещё кто-нибудь из соседей ходили туда-сюда.

– Да вот к нашей Лизавете тут «прынц» на белом коне заявился…

– Дед, ну какой же это принц! – нарочно громко говорю я. Проснувшийся гнев и его подруга уязвленная гордость объединились и наконец-то запустили мой речевой процесс. – Где ты тут принцев видишь?

Медленно схожу с крыльца, не разрывая зрительного контакта с Корсаковым, который отчётливо может слышать каждое моё слово. Серые грозовые глаза, растрепанные волосы, точно их владелец ежеминутно запускал пятерню в свою шевелюру и безбожно их взъерошивал, ну и конечно, уже прилично заметная щетина. В глазах… и мольба и грусть, и радость, и боль, и надежда, и решимость. Дикий коктейль, который заставлял бежать по моим венам кровь всё сильнее и сильнее. Распалял, разжигал внутри бурю протеста. Поднимал с самой глубины души и злость, и обиду, и горечь, которые пришли на смену всепоглощающей радости первых мгновений. Явился! Прямо сюда! И как совести только хватило!

– Какой же ты принц? – усмехаюсь я, чуть склонив голову на бок и останавливаясь рядом с Александром третьим. – Может ты тогда конь? Чего прискакал сюда?!

Глава 38

– Привет… – говорит Корсаков хриплым голосом и замолкает.

А конь, однако, немногословен!

– И тебе не хворать! Корсаков, повторяю свой вопрос: чего припёрся?!

Дед многозначительно кашлянул где-то на заднем фоне, бабушка вздохнула и неодобрительно зацокала языком. А что такого? Меня пару дней назад вообще слушать не пожелали! Имею теперь право хамить и вить верёвки столько, сколько посчитаю нужным и любыми изощренными способами, которые только придут в голову!

– Извиниться… и поговорить.

– Да? Как предсказуемо и банально. Только вот знаешь, совсем не интересно, – скрещиваю руки на груди и злобно, с прищуром поглядываю на застывшего Сашу. Почему-то он мне сейчас кажется даже меньше ростом. Стоит, чуть склонив голову, а руки то безвольно висят, то сжимаются в кулаки. Против воли задерживаю взгляд на его пальцах, вспоминаю какие они могут быть нежными… Приходится резко зажмурится, чтобы прогнать наваждение и ненужные сейчас воспоминания.

– Лиз, пожалуйста… Хочешь издеваться – издевайся, злись, оскорбляй. Только не гони…

– Вот спасибо за разрешение! – презрительно фыркаю я.

– Я надолго тебя не задержу. Просто объясню всё и сразу уеду. Здравствуйте, – Саша будто бы только замечает, что у нашей беседы есть два свидетеля. Я даже вижу на его лице лёгкое смущение. Подходит к крыльцу. – Меня Александр зовут, вы извините, что без приглашения. Я вот приехал… с Лизой поговорить.

Недовольно плетусь за ним следом. Но лучше уж быть рядом и в случае чего быстренько свернуть их разговор. Ещё неизвестно, что Саше вздумается сообщить моим родным!

– Вениамин Петрович и Клавдия Захаровна мы будем, – отзывается дед и жмёт руку Александру третьему. Настороженно так, взгляд суровый, подмечающий и возраст парня, и внешний вид и то, как держится Корсаков. Ну и коня белого за калиткой, наверное, приметил и сколько в нем этих самых лошадиных сил. Бабушка здоровается, улыбается и смотрит с любопытством. Кажется, в её глазах так и читалось бегущей строкой информация о красивых правнуках. Которых, между прочим, ей не светит! От этого я ещё больше разозлилась. Захотелось даже притопнуть ногой, чтобы Корсаков не смел пускать в ход свое обаяние и очаровывать моих родных. Но, кажется, дед остался доволен рукопожатием с Сашей.

А ведь Гордеев рассказывал, что при первой встрече дед сжал ему руку чуть ли не до хруста костей! И Лёша этому был не очень рад. Ну а чего можно было ожидать от 3d-дизайнера, который в тренажёрный зал ходит через пень-колоду и ничего тяжелее компьютерной мышки не поднимал? А вот Корсаков, судя по всему, проверку прошёл, и это меня ещё больше злило.

– Александр, вы проходите в дом, я как раз чай поставила. Пирог скоро будет готов, – бабуля радушно повела рукой в сторону двери, приглашая нежданного гостя.

– Нет-нет, спасибо. Я ненадолго приехал, да и неудобно как-то, я ведь с пустыми руками…

– Ну и что бы ты нам принёс за знакомство? Цветы, коньяк, конфеты? – ухмыляется дед. – Цветов вон у Клавы целый сад скоро свой будет, от конфет одна изжога, а коньячку я тебе и сам хорошего налью, если погостить останешься. То ли дело в хозяйстве, если помочь…

– Да я с удовольствием! – бодро отзывается Саша, немного расслабляясь, что дед с бабушкой приняли его более радушно, чем я. И, между прочим, зря! Зная деда, это очередная проверка. – Вы скажите, что нужно…

– Веня! Мальчик с дороги только, а ты его сразу в оборот взял!

– Ничего не сразу. Пускай сначала чай попьёт, побеседуем, познакомился, так сказать, поближе, потом ему фронт работ покажу.

Наша нестройная компания перемещается на кухню. Бабушка сервирует стол, я машинально ей помогаю. «Мальчик» Корсаков и мой дедуля размещаются за большим дубовым столом. Кидаю на Сашу косые взгляды и каждый раз хочу зажмуриться. Бред, бред, бред. Он не может быть сейчас здесь! Я просто сплю и это дурацкий сон, из которого я никак не могу вырваться.

– Ну-с, Александр. Вы значит, женихом будете нашей Лизке, да? – дед сразу же берёт быка за рога. А я еле сдерживаю стон полный ужаса. Издевается! Специально, целенаправленно и с огромным удовольствием! Причем в первую очередь над моей психикой, а потом уже над товарищем Корсаковым!

– Пока, нет. Но мы в процессе, – отзывается Корсаков. А я чуть пальцы себе не прищемляю кухонным ящиком, когда доставала столовые приборы. Что он несёт?! Хочет завоевать доверие деда?! Очень низкий и гадкий способ навесить лапшу на уши, заверив в своих честных намерениях и далеко идущих планах. – Пока я бы не отказался от статуса «молодой человек».

Чувствую в голосе усмешку. Поворачиваюсь и испепеляю Корсакова взглядом «даже не думай ничего взболтнуть лишнего!». Если не дурак, то поймёт.

– Да? Отказывает тебе в звании что ли наша красавица?

– Отказывает…

– А что так? Не мил ей совсем? Или за дело? Напортачил где-то?

– Верно. Напортачил…

– Так может я зря тебя пирогами тут потчевать решил? Может тебя в шею гнать надо? – голос деда неожиданно становится суровым и в одно мгновение приобретает стальные нотки. – Слушай, меня внимательно, Александр без определенного звания, если ты обидел мою внучку…

– Веня!

– Деда! – вторю я своим предупреждающим воплем бабушке. Ещё чего не хватало, чтобы дедуля спустил с лестницы Корсакова. Это моя прерогатива! – Не обижал он меня… точнее обидел, но не так, как ты думаешь. Он меня достал просто своей ревностью!

– Вот значит как, – крякнул дед, вмиг повеселев. И перевел взгляд с расстроенной меня, которую вынудили рассказать правду, и на хмурого виноватого Корсакова. Который и не думал отпираться и лишь сухо спокойно всё подтвердил, хотя и без лишних подробностей. – Ну а что… молодость, глупость, кровь кипит. Ты у меня девка видная, понятное дело. Если говорите, не обижал, тогда, Александр, рассказывай…

Пирог успел приготовиться, чай опустел в кружках и снова заботливо был долит бабушкой, а Корсакова всё донимали вопросами. Кем работает, что за компания, где учился, какая семья, где живёт, вредные привычки и многое-многое другое. Большую часть информации я знала. Но кое-что стало для меня неожиданностью.

– Служил?

– Так точно, Вениамин Петрович. Президентский полк.

Дед многозначительно крякнул, посмотрел одобрительно на меня и начал называть Корсакову какие-то фамилии, расспрашивать подробнее. А я стояла с раскрытым ртом и таращилась на Сашу. Про архитектурный факультет я знала, а вот про службу нет! И вообще неужели такие, как Корсаков, вообще служат? Пускай даже и в таком якобы элитном месте. А как же купить военник, подобно другой золотой молодежи, и жить себе припеваючи?!

Этот человек полон сюрпризов.

Дед сел на своего любимого конька – разговоры об армии и службе, и не прекращал их даже во время осмотра участка и составления плана работ. До вечера мужчинами было решено подлатать и подкрасить крышу дома.

– Вы что ночевать его тут оставите?! – вмешалась я, которая следовала недовольная и мрачная, как тень, за дедом с Сашей и не прекращающей загадочно улыбаться бабушкой.

– Лизонь, ты что уставшего человека в ночь хочешь отправить в дорогу? – ахнула бабуля, всплеснув руками. – Столько часов сюда ехал…

– Клавдия Захаровна, всё нормально, я не хочу вас смущать. И я же не прямиком из Самары, я из дома в Москве добирался…

Ах, у него еще и жилплощадь в Москве! Специально всеми козырями перед моей родней решил сверкнуть?!

– А что думаешь я тебе работы на утро не найду? – смеётся дед. – Или уже испугался трудов, помощничек?

– Никак нет, Вениамин Петрович.

– То-то же! Комнат у нас полно гостевых, вон в мансарде тебе постелем. Только имейте в виду голубки, мириться миритесь, но чтобы в моем доме без разврата!

– Веня! Ну что ты такое говоришь, ребят смущаешь!

– Вениамин Петрович, можете быть спокойны… – начинает Корсаков, но я его перебиваю.

– Дедуль, наши отношения на стадии «держимся за руки и выносим друг другу мозг». Второй пункт, кстати, происходит намного чаще. Так что, даже не переживай!

Саша кивнул, будто в подтверждении моих слов и своей благонадежности. И смерил меня каким-то трудно читаемым взглядом.

«Работничка года» после недолгих совещаний нарядили в старую одежду моего деда, от чего вид у Корсакова стал максимально комичным. Но долго над ним смеяться, пока я качалась с книжкой в гамаке, у меня не получилось. Дед и Саша явно спелись, и помимо военной службы вовсю обсуждали строительные работы. Дедуля у меня практически сам построил дом и сейчас вовсю грезил пристроить к нему большую веранду. А ещё он мечтал о просторном гараже, который планировал начать строить уже этим летом. Корсакову, как генеральному директору строительного холдинга и архитектору, тоже было что сказать. А я смотрела на эту идиллию и тихо закипала от злости.

Если бы Саша действительно, что-то чувствовал ко мне, то его поступок был бы мне приятен. Да что говорить – я бы гордилась тем, какой мужчина рядом со мной. И была очень рада тому, как его приняли дед с бабулей. Но всё наше общение – сплошной фарс. В который я не хотела втягивать своих родных. Вот что я им скажу, когда спустя пару недель товарищ Корсаков красиво уйдет из моей грешной жизни, а?!

– Не руби с плеча, – попросила бабушка, кивая в сторону почётного трудяги всея Подмосковья. – Мальчик вон как старается.

Да уж, мальчик. Старается он, конечно, ага.

Я лишь сильнее сжала зубы и уткнулась в книгу, сюжет которой воспевал известную всем фигу.

После завершения трудов праведных от предложенной баньки Корсаков отказался. Быстро освежившись и переодевшись в свои обычные вещи, Саша поспешил ко мне. Чтобы стоять над душой и всем своим видом взывать к моей совести, жалости и человеческому состраданию. И ведь реально смог их расшевелить! Долго игнорировать его не получилось. Тяжело вздохнув, я приподнялась из гамака.

– Чёрт с тобой, пошли к пруду. Поговорим.