Текст книги "Главное – любить (СИ)"

Автор книги: Наталия Веленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

Глава 32

Чёрт! Почему простой вопрос звучит одновременно и как какая-то предъява и как монолог заслуженной ревнивицы Российской Федерации?

– Моя мама, – усмехается Корсаков, и быстро напечатав что-то в своём гаджете. Поднимает взгляд от экрана и с лёгким прищуром смотрит на ошарашенную меня. Мама? Он серьёзно? – Кажется, кекс тебе придется взять с собой на работу. Если мы не выйдем через десять минут, то ты точно опоздаешь.

– За десять минут не обещаю собраться, но за пятнадцать-двадцать, возможно… А ты разве не должен быть уже в офисе?

– Я должен отвести тебя на работу, – Саша обнимает меня и оставляет едва заметный поцелуй на моих губах. Касаясь своим лбом моего, нежно смотрит мне прямо в глаза. – И извиниться за это представление от папы. А всё остальное подождет.

– Значит, решил сделать короткий рабочий день ещё более коротким? – улыбаюсь я, сильнее прижимаясь к Саше, удобно расположив голову на его груди. Вообще не представляю, как можно будет сегодня настроить себя на рабочий лад после такого утра. Саша смеётся и кивает в ответ. – А насчёт твоего отца… по-моему было весело.

– Обхохочешься. Надо бы отобрать у него запасной ключ.

– Знаешь, такое эпичное знакомство я бы не променяла и на десять кексов.

Заставляю себя вырваться из тёплых объятий и направляюсь в ванную.

М-да лучше не смотреть на себя в зеркало и на свой внешний вид, чтобы не расстраиваться. И так понятно, что перед Корсаковым-старшим я предстояла, мягко говоря, в не самом лучшем свете. Но готова поспорить, знакомство вышло запоминающимся для всех участвующих в нём сторон.

Дождаться окончание рабочего дня было какой-то пыткой. Причём не только для меня, но и для всей нашей редакции. После обеда даже Татьяна перестала изображать бурную деятельность, и весь рабочий процесс свёлся к пустой болтовне. Я в общем обсуждении не участвовала, смакуя ощущения от сегодняшнего утра. И переваривая информацию, которую мне сообщил Саше о своей маме, пока вёз меня в офис.

Как оказалось, она была у него профессиональный повар. Возможно, кулинарные способности могут передаваться по наследству. Хотя Саша и утверждал, что сам он не умеет профессионально готовить, а только способен повторить вкусный рецепт, а самостоятельно – лишь очень ограниченный перечень блюд, в его показную скромность верилось с трудом. Как по мне, вчерашние блюда и кекс только подтверждали его высокую степень мастерства. Кекс, кстати, на работе умяли за считанные секунды. И особенно его нахваливал Фара, будучи главным сладкоежкой в нашем журнале.

Не могла я не спросить и про макаронников. И тут меня ждал огромный сюрприз. После развода с Сашиным отцом, Софья Сергеевна какое-то время работала в Италии, под руководством известного шеф-повара Федерико Алонсо, который в скором времени стал её вторым мужем. А ещё они совместно открыли ресторан во Флоренции, который даже удостоился мишленовской звезды.

– Погоди, это не тот самый мишленовский повар, у которого ты проходил мастер-класс? – осенило меня.

Саша смерил меня каким-то странным взглядом, и кивнул.

– Ну да. Мама хотела, чтобы я наладил контакт с Федерико, – я не могла не заметить, что Саша слегка скривился при упоминании отчима.

– Получилось?

– Так… Более-менее.

– Погоди, а то, что все итальянцы маменькины сынки ты говорил, это тебе Федерико рассказал?

– Ага, так он мне и признался, что до сих пор держится за мамину юбку, – смеётся Александр третий. – Не поверишь, но мне вполне хватило общения с его матерью. Старая грымза. Не ожидала, что на старости лет обзаведется русской невесткой, об которую придется обломать свои оставшиеся зубы.

Саши действительно очень тепло и с любовью говорил о своей маме. А мне стало любопытно – чем же я по мнению его отца так похожа на эту удивительно талантливую женщину? Уж явно не умением варить борщ! Впрочем, расспросить об этом подробнее я планировала вечером. Саша написал, что презентация прошла быстро и успешно, вопреки всем прогнозам отца и даже его попытке вмешаться во время встречи, когда тот нагрянул в конференц-зал. А это значит, что Корсаков вновь успевал забрать меня с работы. С учётом предпраздничных пробок, я была рада этому факту. Трястись в пробке в переполненной маршрутке и умирать от духоты, мне не очень хотелось. Наверное, это всё пагубное влияние Александра третьего и его буржуйских наклонностей!

Сегодня мы всем нашим небольшим коллективом выходим с работы вовремя (то, что наш директор Ксюша по традиции свалила на два часа раньше не считается). А я так вообще первая дохожу до парковки. Но Саши пока нет.

От скуки решаю проверить соцсети, и ответить Вальке с Аринкой. У девчонок много вопросов о вчерашнем вечере, но я держу интригу. Потому что о знакомстве с Романом Викторовичем мне хочется рассказать им вживую, описывая в красках.

– Привет, зай… – раздается рядом голос из прошлого, и я от неожиданности чуть не роняю телефон на асфальт.

Опять?! Неужели до Гордеева действительно ничего не дошло? Я была не сильно убедительна в нашу предыдущую встречу? Чёрт бы побрал Ипатову и её предсказания! Накаркала, как пить дать, накаркала!

Злобно, до побелевших костяшек пальцев сжимаю в руке телефон. Дожили! Когда-то родной и близкий человек теперь не вызывает ничего кроме раздражения! Вот почему ему именно сейчас надо было сюда припереться, когда каждая секунда приближает нас к катастрофе? К очень вспыльчивой катастрофе, имя которой Александр третий.

Глава 33

– Лёш, я же просила не называть меня заей! – идиотское прозвище, которое он мне дал ещё в университетские времена сейчас неприятно резало слух. Зачем я вообще тогда на него согласилась? Хотела быть как все? Мимишности, забавные прозвища, ласковые слова – это ведь те самые обязательные атрибуты для типичной влюбленной парочки?

Боже, он ведь даже не соизволил придумать ничего оригинального! Почему меня раньше это так не злило? Ходила довольная… дура, одним словом!

– Лиз, прости. Я хотел вчера поговорить, но… тебя не было дома, – Гордеев стоит передо мной с глазами побитой собаки. А сам он какой-то помятый и поникший. И будь во мне хотя бы капля былых чувств, я бы сейчас точно чувствовала себя виноватой. Но сейчас я слышу в его голосе едва уловимые обвинительные нотки и начинаю закипать сильнее.

– Гордеев, ты что всё-таки решил податься в сталкеры? Серьёзно? – прожигаю я его взглядом, невольно делая шаг назад, подальше от него, как будто это поможет убежать от проблем.

Мне не нравится то, что я читаю в его глазах. Это какая-то новая степень отчаяния. На одном из тренингов нам рассказывали, что тот продажник, который пребывает в вечном страхе и цепляется за каждую сделку, как за последнюю, обречён на провал. Потому что покупатель чувствует «голод» продавца, и на подсознательном уровне не захочет иметь с ним никаких дел. Вот и я сейчас хотела лишь одного – как можно быстрее отвязаться от Лёши.

И к гадалке не ходи, и так ясно, что у нашего представления точно будут свидетели. Я знаю, что Фара паркует здесь свою машину, и, значит, совсем скоро почтит нас своими присутствием. А ведь есть ещё Корсаков, который мчит сюда на всех порах. Нужно срочно выпроваживать Гордеева! Левой пяткой чую, что промедление подобно смерти. Для одной белобрысой морды уж точно!

– Просто дай мне шанс всё объяснить, – Лёша поднимает свои хрустальные глаза цвета весеннего неба. Перед этим взглядом мне всегда было сложно устоять, а сейчас, когда в нём плескалась неприкрытая боль, сдержаться было в разы сложнее. – Это очень, очень важно! Просто давай прогуляемся, поговорим спокойно. Лиз, неужели я так много прошу?!

– Нет, – я активно мотаю головой. Время разговоров давно ушло. Единственное, что вызывало моё любопытство, это какая муха укусила Лёшу, что он вдруг решил активизироваться? Но эта информация точно не стоит того, чтобы давать какую-либо надежду и соглашаться на прогулку.

– Я так вчера тебя ждал, – Лёша резко делает шаг вперед, обхватывая мое лицо руками и заглядывая прямо в глаза. Не знаю, что он хочет разглядеть, но я отчаянно пытаюсь скинуть его руки и отойти в сторону. – До самой ночи…

– Лёш, отпусти меня.

– Лиз, я не верю, что ты действительно смогла всё забыть! Всё, что было между нами! Как мы вместе смотрели фильмы под пледом, и в середине ты обязательно засыпала, или как я к тебе приехал летом на раскопки в поля, как мы тогда ночью искали на небе созвездия. А помнишь, как мы пили шампанское на полу, среди коробок после переезда… – быстро, на одном дыхании перечисляет Леша, будто боится забыть или сбиться с заранее заготовленной речи. Или что я его перебью и не захочу слушать. Гладит меня по лицу, нежно проводя пальцем по скуле и вдоль небольшой россыпи веснушек, которые он всегда так любил. Помню, как раньше он брал моё лицо в ладони, целовал и приветствовал каждую веснушку, а я в ответ смеялась и пыталась вырваться из объятий…

Воспоминания накатывают, оседая тяжёлым комом в горле. Но сейчас эта его отчаянная ласка похожа для меня на ненавистные тиски. Слова рождают болезненные воспоминания. Светлая грусть медленно растворяется, уступая место злости. Да, было столько прекрасных моментов. И как можно было всё так бездарно разрушить!

Лёше плевать на мое сопротивление. В его глазах полыхает какое-то неистовое безумие, которое не скрыть за показной нежностью. На секунду мне даже становится страшно, будто я вижу перед собой какого-то незнакомца, а не человека которого любила долгие годы. А любила ли?

Я никак не могу выбраться и начинаю задыхаться от бессильного гнева.

– Ты пересмотрел сериалов? Лёш, я ничего не забыла. Я отпустила. Тебя, прошлое, я двигаюсь дальше! Услышь ты меня наконец!

– Я не верю, – качает головой Гордеев. И впивается в меня отчаянным поцелуем.

И ведь он так делал ни раз, когда мы были вместе. Почему-то именно сейчас картинки пазла очень умело складываются у меня в голове, оживляя прошлое. Все шероховатости в отношениях мы преодолевали с лёгкостью, если этого хотел сам Лёша. Стоило просто меня поцеловать, поговорить со мной своим тихим ласковым голосом, и проблемы отступали куда-то в сторону. Не решались, а просто забывались. Чары всегда работали безотказно. Всегда, но только не сейчас.

Этот поцелуй уже не был для меня полной неожиданностью, как в нашу первую встречу. Я не отвечаю, и лишь усиленно пытаюсь скинуть его руки, которые крепко сжимают меня в объятиях. Это какое-то безумие! Я не понимала, откуда у Лёши появилась такая сила, и почему я так бессмысленно барахтаюсь на одном месте.

В отчаянии я даже замычала, протестуя, что язык Гордеев пытался сломить все преграды и проникнуть в мой рот. Стало мерзко и противно. Это не мой Лёша, это безумец, который перешёл все границы! Мне ничего не оставалось, как со всей силы прикусить зубами ему губу, до крови. И это немного помогло ослабить хватку.

Громкий визг шин заставил нас одновременно вздрогнуть и обернуться. Как будто, кто-то резко ударил по газам и сразу же остановился. Обрадовавшись, что внимание Гордеева переключилось с меня на какого-то лихача, я отскочила от него, как ошпаренная.

Но резкий звук мотора заставил и меня вновь посмотреть на парковку и в ужасе прижать руку к своим губам. На этот раз я без труда узнала машину Корсакова. Который смотрел на меня сквозь лобовое стекло своего шведского монстра. Пристально, злобно, с презрением.

Нас разделяло достаточно большое расстояние. Но то ли разыгравшиеся нервы сыграли злую шутку с моим сознанием, то ли под влиянием стресса все органы чувств, и в том числе зрение усилилось во мне во сто крат – казалось, я могла отследить по его лицу каждую меняющуюся эмоцию. Какой-то злобный звериный прищур и губы, искривленные в горькой усмешке.

Он всё видел.

И он всё не так понял! Совершенно не так!

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, глаза в глаза. Я не могу пошевелиться и лишь отчаянно мотаю головой, будто это поможет понять Саше, что всё увиденное здесь – одна большая ошибка.

Мне хотелось кричать, что я всё могу объяснить, но эти слова казались мне пафосными и нелепыми. Они застревали болью в горле, так и не вырвавшись наружу, и угасали во мне, как и надежда, что Корсаков меня выслушает.

Саша бьёт по газам, и на бешеной скорости, которая явно опасна и для него, и для всех окружающих, покидает парковку. И этот рёв мотора отзывается в моем сердце яркой вспышкой боли, точно по нему проехались пару раз колесами.

Уехал. Вот и всё.

Я перевожу взгляд на Лёшу и понимаю, что он без труда сложил два плюс два, и доволен получившимся результатом. По этой самодовольной ухмылке, что растекалась по его губам, было ясно, что владельца авто он признал.

Поплывшим взглядом, сотрясаясь от клокочущей внутри меня злости, я обвожу взглядом парковку, и как в замедленной съёмке вижу обеспокоенного Фару, который застал только самый конец разыгравшейся сцены. А в отдалении сбоку – Лану, и вышедшего ей навстречу из машины Мереминского.

Зубкова переводит взгляд с меня на Лёшу, и разочарованно качает головой.

В отчаяние сжимаю кулаки и разворачиваюсь к Гордееву.

– Ты это специально, да?!

Глава 34

– Лиз, ты чего…

– Специально всё подстроил, да?! – ору я, не обращая внимание на невольных свидетелей. – Именно сейчас тебе нужно было прийти и всё испортить?

– Я приходил вчера, но…

– Что так плохо живётся, зная, что я по тебе не страдаю? Да, Лёш?! Ты где был все те месяцы, что я с ума сходила и по кусочкам себя собирала?! Где? Развлекался? Самооценку себе поднимал? – меня начинает трясти, и я обхватываю себя руками, стараясь хотя бы сохранить равновесие. Просто стоять на месте сейчас стоило мне каких-то нечеловеческих усилий. Мне то ли хотелось кинуться на землю, и колотить ногами, то ли вцепиться в Гордеева и расцарапать ему морду. – Следил да, нашла ли я тебе замену? Поэтому сразу же объявился?

– Всё не так! – уже орёт в ответ Лёша, явно ошарашенный моим неожиданным выпадом в его адрес. Хватает меня за плечи и встряхивает. – Ты ничего не знаешь! Чем я сейчас живу, что происходит…

– И знать не хочу! Оставь меня в покое! – в отчаянии толкаю его кулаками в грудь с такой силой, что Гордеев даже слегка качнулся.

– Лизуль, но…

– Просто исчезни! Просто дай мне жить! – продолжаю колотить по его груди кулаками, будто это поможет вдолбить Гордееву в голову, что у нас с ним действительно всё закончилось.

– С ним что ли? – Леша перехватывает мои руки и с силой сжимает запястья. Глаза полыхают гневом. – С тем, кто даже не вышел из машины, увидев, как его девушку кто-то целует? Кто просто трусливо сбежал на своей крутой тачке? Это с ним ты собралась строить новую жизнь?!

– Благодари бога, что он не вышел из машины и не отметелил тебя так, как ты этого заслуживаешь, – злобно цежу я. Как удобно быть храбрым, когда твоей физиономии ничего не угрожает! Но в то же время слова Гордеева действительно ранят и рождают в моей голове рой неприятных мыслей.

– Лиз, да очнись ты уже наконец! Да я понимаю, деньги, статус, красивые ухаживания могут затуманить мозги. Ну не нужна ты ему, – Лёша смотрит на меня с какой-то показной жалостью, даже посмел утешительно провести рукой по моим волосам. А я руку эту ему хочу вырвать и засунуть в одно известное всем место! – Была бы нужна, не уехал. Ты мне нужна, глупенькая! Я без тебя не могу, понимаешь? А деньги – это не главное. Я ведь заработаю, много заработаю, слышишь, зай? И ждать буду, когда простишь. Столько, сколько нужно…

– Да ты больной! Больной на всю голову! – ору я. Ещё немного, и я скачусь в истерику. Нужно срочно заканчивать этот невыносимый разговор. – Нет у нас с тобой будущего, Лёш! Нет и не будет! – разворачиваюсь, не глядя ни на Фару, ни застывших вдали Лану и Ярика. И как фурия, вылетаю с парковки.

Плевать мне на всё то, что там нёс Лёша. Всё это слова, которыми он ловко может опутать, заставить поверить в любую чушь, что была ему удобна. Раньше я бы повелась, но теперь я стала умнее. Пошел он к чёрту! И глупенькой меня называть больше не надо!

Дрожащими пальцами ищу в контактах номер Александра третьего. Гудок, ещё гудок, сбрасывает. В отчаянии набираю номер, раз за разом, пока заунывный голос автоответчика не сообщает мне, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

Это нечестно! Почему я всегда давала человеку возможность высказаться и всё объяснить, а меня сразу же записали в предатели? Что я ему сделала? За что он со мной так? Неужели прав этот чёртов Гордеев – и я ему просто не нужна?! Поигрались и хватит. Ведь пока играли по его правилам, всё было нормально, но стоило только чуть задеть его самолюбие и всё? Сразу же все мосты надо жечь без оглядки?

Неужели он действительно поверил, что я могла так поступить?! Целоваться с другим, изменять? Пускай у нас с Александром третьим и нет никаких отношений, кроме этого чёртова тест-драйва, но я не тот человек, который может изменять! Это не в моей природе! Мог бы уже понять это после той ситуации с Яриком!

Неизвестность убивает. Пускай бы лучше вышел и набил морду Гордееву, наорал на меня, ругался на чём свет стоит, но только не это холодное молчание!

Не выдерживаю и печатаю сообщение:

«Саш, это не то, о чём ты подумал. Всё совсем не так. Просто дай мне объяснить»

Я уже миновала автобусную остановку, и шла пешком к своему дому мимо задыхающегося в пробках потока машин. И я задыхалась вместе с ним, размазывая мокрые дорожки слёз по щекам. Внутри с каждой секундой всё сильнее разрасталось ужасное предчувствие, что Саша больше никогда мне не ответит.

Я не помнила, как добрела до парка, как уселась на лавочку, погружаясь в какой-то собственный вакуум из обрывков мыслей и эмоций, давящего чувства в районе груди и полного непонимания всего происходящего. Вокруг кипела жизнь – влюбленные парочки гуляли, держась за руки, носились с криками дети, семьи неторопливо вели малышей к аттракционам. А я сидела и будто наблюдала себя со стороны. Потерянная, жалкая, одинокая. С размазанной тушью и опухшими губами, которые я искусала до крови.

Сообщение не прочитано.

«Я всегда давала тебе возможность высказаться. Даже если не очень хотелось слушать».

Боже, зачем я это пишу! Что за бред! И почему я готова сейчас пройтись ногами по остаткам своей гордости, но только донести до Корсакова правду?!

Правду. До человека, который с самого начала был со мной неискренним. С самого первого слова при знакомстве. Смешно.

Осенившая вдруг мысль, заставила меня резко поднять склоненную в рыданиях голову и шире распахнуть глаза. Если тест-драйв провален, значит проигран и спор. Значит, нет никакой надобности ломать комедию и притворяться моим парнем, который так сильно жаждет со мной отношения. Так может, всё что случилось – это просто отличный повод для Корсакова избавиться от меня и от моего присутствия в своей жизни?

Почему же так больно? Ведь говорила себе, что нельзя привязываться, нельзя влюбляться. Что эти три недели нужно держать дистанцию. А на деле? Боролось, боролось с собой и проиграла. И признаться даже в мыслях страшно, что чувствую на самом деле. Страшно заглянуть туда, в душу к себе, в самое сердце.

Потому что… я его люблю?

Одна только эта мысль переворачивает всё внутри, как будто в один миг наступило прозрение. Яркое, порывистое, мучительное, и в то же время прекрасное. Я люблю Сашу. Вот так по-глупому, вопреки всему. Хотя и не знаю его настоящего, а так – только те стороны, что сам разрешил посмотреть. Ни о прошлом ни разу не поговорили, ни о будущем… Что в любовь и брак он не верит, серьёзные, между прочим, вещи, я и то от его отца узнала.

И вот о чём мы всё это время общались? Мне казалось, что обо всём на свете, а по факту – ни о чём действительно важном. Будто и не хотел ни он, ни я по-настоящему раскрывать душу. Всё игра. Только вот я заигралась и пропала… И кого на самом деле полюбила не знаю. И от этого становиться как-то тошно, все скручивается внутри в один тугой болезненный узел. Складываюсь пополам, обхватывая живот обеими руками и делаю глубокий вздох.

Не произойди вся эта ситуация с Лёшей, может я так бы и делала вид, что всё у меня под контролем, и нет никаких чувств к Корсакову, а так страсть, влечение, физиология мать её! Вот только стоило осознать, что всё. Не хочет человек тебя слушать, видеть, да и бороться за тебя не хочет – и сразу его истинное место прорисовывается в твоей жизни. Какое он занимал, пусть и недолго. А теперь там будет пустота.

Что имеем не храним, потерявши – плачем…

Возвращаюсь домой самым мазохистским путем, который только можно было придумать в текущей ситуации: вдоль улицы, где мы и познакомились с Сашей. И ведь этот моцион мне предстоит совершать каждый день, возвращаясь с работы. Интересно, на какой раз меня отпустит и не будет так больно? Или эта улица навсегда станет для меня улицей призраков прошлого?

Теплилась надежда, что Корсаков всё-таки немного остыл и ждёт меня у подъезда. Но у дома сидела лишь привычная компания местной шпаны.

Сообщения висели непрочитанными. Выпив для храбрости бокал красного полусладкого, я попыталась вновь набрать номер, поклявшись себе, что это последний раз. Абонент был доступен, но трубку брать не спешил. Каждый протяжный гудок издевательски отзывался в моем уставшем затуманенном слезами и вином сознании.

«Ну что ж тест-драйв официально провален. Как я и ожидала».

Кидаю телефон на кровать. И усаживаюсь прямо на разогретую солнцем плитку на балконе, скрестив ноги по-турецки, облокачиваюсь спиной о стену. Дрожащими пальцами закуриваю очередную сигарету. Нужно просто пережить этот вечер и эту ночь. Дальше будет легче, я знаю.

Просто и здесь на балконе воспоминания рвут душу. Слишком много всего теперь в моей и жизни будет связано с ним. Все эти моменты будто незримо витают в воздухе, заставляя сердце заходиться в рваном ритме. Хотя, казалось бы, мой дом – моя крепость, но Корсаков и сюда умудрился добраться.

А дальше делать-то что? Уставший мозг добивал меня вполне логичными вопросами. Скажется ли наша ссора на совместной работе? Что будет с контрактом? Состоится ли конкурс? Будет ли по-прежнему молчать в офисе Лана? Но ведь это не главное…

Неужели я больше никогда действительно его не увижу, так как раньше? В обычной неформальной обстановке? Когда можно просто протянуть руку и коснуться? Прижаться к груди, вдыхая этот его особенный запах парфюма? Не услышу его бархатистый голос, не смогу ощутить его горячее дыхание, когда он шепчет мне какие-то глупости на ушко? Не увижу взгляда этих дымчато-серых глаз, и то, как он на меня смотрел, по-особенному, так как никто и никогда на меня не смотрел…

Даже если всё это было игрой, это было по-своему волшебно. Моя маленькая короткая сказка с печальным концом. И от того ещё больнее.

«Можешь молчать дальше сколько угодно. Ты свой выбор сделал».

Это было последнее сообщение, которое я себе позволила отправить Корсакову уже далеко за полночь. Пора взглянуть правде в глаза. Можно бесконечно биться головой о каменную стену, ей от этого ничего не будет. Но нужно подумать и о себе. И даже если Саша остынет и решит мне ответить завтра, послезавтра или через месяц – это ничего не изменит. Если нет доверия, базового доверия друг к другу, ни о каком будущем не может идти речи. Да и о чём тут вообще говорить, если всё что между нами было – один сплошной фарс. Весёлый такой, интересный. Ну может и не всё, конечно. С моей стороны чувства ведь появились. Настоящие. И что теперь с ними делать не знаю…

Хотела отвлечься и забыть одного парня, в итоге увязло по самое «не хочу» в другом. Ну что за идиотский замкнутый круг!

К чёрту это все! Мне нужна пауза. Мне нужно туда, где не будет так больно.

Бесцельно брожу по квартире как сомнамбула. Настолько тошно, что даже обычный мой способ предаться вредным привычкам, уже исчерпал себя и перестал приносить облегчение.

Решение пришло неожиданно, стоило мне просто взглянуть на одну из рамок с фотографиями. А спустя пару минут я уже бронировала билеты. В наличии оставалось буквально парочка, с не самым комфортным местом. Но впереди были майские праздники, и мне повезло, что удалось вообще хоть что-то найти.

– Привет, – выдыхаю я в трубку, стараясь придать своему голосу максимально бодрую интонацию. Будто и не было этой выкуренной пачки сигарет и многочасовых рыданий. – Не поверишь, но… я завтра приеду.