Текст книги "Главное – любить (СИ)"
Автор книги: Наталия Веленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Глава 53
Если Катюха и удивилась моему позднем визиту, то вида не подала. И вообще держалась абсолютно невозмутимо до тех самых пор, пока я не заключила её в объятия и не прошептала:
– Прости меня, – горло сдавил какой-то спазм, поэтому слова скорее походили на шёпот. Мне даже показалось, что сестрёнка не с первого раза смогла их расслышать, поэтому тяжело сглотнув и набравшись сил, я повторила ещё раз.
– Да что случилось-то, Лизк?!
– Я была у Лёши…
– О-о-о, – закатывает глаза Катерина и прижимает меня к себе, ласково перебирая пряди моих волос. – Рассказывай!
И я рассказываю. Всё, начиная от нашего знакомства. И то, что я переживала во время нашего первого расставания с Лёшей. И те моменты, о которых не была в курсе ни Валька, ни даже Инга, на глазах которой, по сути, и разворачивалась вся наша любовная драма. А ещё как-то незаметно, а быть может ловко и аккуратно направляемая вопросами сестры, рассказываю о каких-то давно забытых, но глубоко засевших в душу моментах из детства, о непонимании родителей, о том, как очень хотелось стать той самой особенной, на которую обратят внимание. И впервые открыто призналась в своей ревности к Кате и в моей непоколебимой уверенности, что сестра всё-таки более желанный и любимый ребенок, чем я.
В общем, вышло довольно сумбурно. Но не зря Катюха была дипломированным и уважаемым в своих кругах специалистом – всех тараканов распихали по полочкам, и доставали систематично в строго отведенном порядке, чтобы выявить суть проблемы.
– Ты даже себе представить не можешь, как тебе повезло, что Гордеев сам выступил инициатором вашего расставания. Обычно, ко мне приходят уже в конец замученные девушки, которые не знают, как правильно выйти из отношений с нарциссом.
– Знаешь, Катюх, вот какого-то особого счастья от свободы я тогда не ощущала. Да и сейчас… вроде как я должна радоваться и вздохнуть с облегчением. А внутри… праздника нет, фейерверки не горят.
– Дай себе время всё осмыслить.
– Да было бы чем осмысливать. У меня такое ощущение, что мой мозг пребывал в каких-то дальних странствиях долгое время. Что творила непонятно… Мысли, которые, казалось, были моими, ощущения, эмоции – всё это как будто отравлено его взглядами, его мнением, что он мне навязывал, – я тяжело вздыхаю и откидываясь головой на диван, рядом с которым я уже сижу на полу всё это время. Но мне удобно, и общаться именно так почему-то легче.
Сестра сидит в кресле, поджав под себя ноги, и прихлебывает чай. Боюсь, даже посмотреть на часы сколько сейчас времени. Но кажется, ещё немного и на улице начнёт светать.
– Я даже не знаю, а любила ли я его? Или всё это тоже самообман, и внушение с его стороны…
– Лиз, не обесценивай то, что ты чувствовала. Ни для кого нет сомнений в том, что ты действительно его любила. Проблема в том, что он так и не смог полюбить в ответ… Да он никогда и не сможет. Ни тебя, ни кого-либо ещё. Такая у него натура. Тут остается только посочувствовать и в очередной раз порадоваться, что ваши дорожки разошлись. И уже окончательно.
– Если честно, я думала, ты его как-то больше будешь полоскать, – усмехаюсь я. – А по факту ещё немного и ты скатишься в милосердие и всепрощение. Или это профессиональная отстраненность?
– Ты просто не знаешь, какими выражениями я его крыла, пока вы встречались, – смеётся Катюха. – Можешь спросить Витю. После каждого твоего закидона и наших ссор, которые провоцировал твой ненаглядный Гордеев, я орала такими словами, что его мужики на работе могли брать у меня мастер-класс.
Я не могу сдержаться и громко смеюсь в ответ, мысленно извиняясь перед соседями. Бедный Витя. Он, наверное, тогда открыл для себя Катюху совершенно с иной стороны.
– Кать, как мне теперь жить дальше? Если я сама не понимаю, что чувствую? Что правда, а что ложь? Мое отношение к тебе, к родителям…
– Ну насчет родителей, как бы мне не печально это признавать, ты недалека от истины, – в один миг весёлость слетает с лица сестры, и я слышу в её голосе нотки серьёзности и затаенной грусти. – И Гордеев твой… просто ловко надавливал на правильные кнопки, чтобы вызвать нужные ему эмоции. Так сказать, ворошил осиное гнездо раз за разом, чтобы ужалило посильнее, вместо того чтобы помочь тебе наладить хорошие отношения с родными. Но проблемы никто не придумывал на пустом месте, они конечно же есть.
– То есть я не зря ревновала к тебе? – закусываю губу я и опускаю взгляд.
– Лиз, у нас не самая типичная семья. И даже в моей практике я ещё не встречала того вороха проблем, что есть у нас в наличии. Самое распространенное явление – это ревность старшего ребенка к младшему. Но видишь, мы решили пойти иным путем… Родители, они действительно тебя любят. По-своему, так как могут. Как я уже потом поняла – недостаточно для тебя или для статуса образцовых родителей. И то, что нас, по сути, воспитали ба и дед – очень сильно повлияло на тебя, твоё отношение к миру, твоё доверие к людям. Но знаешь, какими бы они не были, наши родители – я благодарна им за то, что они подарили мне тебя…
Голос у Кати предательски срывается. Я наконец поднимаю на неё взгляд и вижу, что её глаза слегка увлажнились и блестели в полумраке комнаты. У неё, которой я ещё в детстве придумала погоняло Катя-кремень! Все эти признания дались ей не менее сложно, чем мне. Но они были необходимы. Настал момент, когда действительно нужно было отпустить все прошлые обиды и двигаться дальше.
– И как ни странно – подарили нормальную семью, нормальное детство. Максимально возможное нормальное, какое могло быть, когда их не было рядом, – продолжает с улыбкой Катя, смахнув непрошеную слезу. – Потому что с твоим появлением на свет узнала каково это, когда ты не один. И как это классно, когда есть бабушка и дедушка, которых ты видишь чаще, чем пару раз в год. Как это здорово просто жить в доме, в котором кому-то вообще есть до тебя дело.
Я не заметила, как Катюха переместилась на пол и приобняла меня за плечи.
– Молодец, что пришла. Я рада, Лизок, что наконец-то мы смогли поговорить по душам.
– Я тоже, Катюш, – улыбаюсь сквозь слёзы и прячу лицо в волосах сестры, наивно полагая, что не выдам себя. Я, конечно, не кремень, но вот плакать при родных всегда немного стеснялась. – И что посоветуйте доктор, чтобы всё это разгрести и зажить счастливо? Курс психотерапии?
– Для начала просто выспаться.
Глава 54
– Знаешь, в конце концов, наступает момент, когда ребенок задается вопросом – что я сделал такого, что те, кто должен любить меня без условий, не любили меня? Почему папа или мама выбрали работу? Что я сделал не так? С этими мыслями непросто жить. И ещё сложнее строить потом нормальные отношения. Поэтому то, что в твоей жизни появился такой, как Гордеев – вполне закономерное развитие событий. Но я всё равно не могу перестать себя корить, что не смогла уберечь тебя… от такого опыта.
Эти слова сестры постоянно крутились у меня в голове после нашего ночного разговора. Катюха была не виновата в том, что я полюбила подлеца. И как она говорила мне раньше, некоторые люди действительно приходят в нашу жизнь, чтобы подарить нам опыт. В случае с Лёшкой – опыт был просто бесценный. Вот хоть книжки пиши, как не надо жить. Жаль только я до сих пор не поняла, а как всё-таки надо.
Конечно, мне и без Катюхи было понятно, что без сеансов с психологом в моём случае не обойтись. Ситуация с Гордеевым, отношения в семье, все это очень сильно повлияло на самооценку и отношения с людьми. На базовое доверие к людям. И к мужчинам…
По-хорошему, мне следовало навести сначала порядок у себя в голове, а уже потом ввязываться в какие-либо отношения с Корсаковым. Да я так и хотела изначально задолго до появления в моей жизни Александра третьего. Правда я тогда наивно полагала, что разгребать мне придется лишь то, что успел наследить Гордеев, а оказалось, что таскаю я за собой гораздо больший багаж из прошлого… Только вот в полной мере я поняла это только сейчас. После всего, что произошло между нами с Сашей. Да, дрова уже были наломаны и даже аккуратно лежали штабелями. А я усердно продолжала махать топором, забегая всё дальше в лес, не находя в себе силы остановиться. И всё сильнее увязала в нем и в наших странных недоотношениях.
А в четверг предстоял очень важный вечер. Благотворительный приём, на котором мы должны были появиться вместе. И вероятно, предстать в глазах всего света как пара. Которой мы не являлись…
– А мы можем обойтись без статусов? – устало вздыхаю я, мрачно смотря в окно на проносящиеся мимо улицы.
Сегодня мы вновь едем на какой-то новой машине, я уже сбилась по счету какая это модель из автопарка Александра третьего. Эффект удивления уже прошел, на его место пришла лёгкая грусть и с примесью раздражения. Что Ярик ни в чем не покривил душой, и Саша действительно помешан на коллекционировании своих тачек. Правда сегодня Корсаков не за рулём, а везет нас его вежливый и молчаливый водитель.
Саша всю дорогу держит мою руку в своей, но эта нежность почему-то никак не отзывается в моей душе. Она с грохотом разбивается о стену усталости и опустошенности, которую я воздвигла за эти дни. Просто так было легче переваривать всё то, что свалилось на меня. И если Корсаков и замечал, что я стала какой-то другой, то умело скрывал это, всеми силами стараясь меня отвлечь, и как мог, сглаживал углы. Но тема со статусом наших взаимоотношений – это вечный камень преткновения, и обойти его нам вряд ли не удастся.
– Можем, – пожимает плечами Саша, задумчиво глядя на меня. – Мы никому ничего не обязаны говорить и объяснять…
Затаённое и несказанное вслух «но» повисает в воздухе, но я ощущаю его даже спиной и потому с легким раздражением поворачиваю голову к Саше и вопросительно выгибаю бровь:
– Но? Есть ведь какое-то «но»? Я права?
– Есть определенная категория спутниц, которых никогда не представляют, – дипломатично отзывается Корсаков. – Могут даже не говорить их имена. Ты к этой категории не относишься, Лиз.
– Значит представь меня, как менеджера по продажам рекламы. Профессии своей мне стыдиться нечего.
– Что с тобой сегодня? – моя угрюмость становится настолько очевидной, что Саша всё-таки не выдерживает и решает прояснить всё до начала мероприятия.
– Ничего, – пожимаю плечами я, вырывая свою руку из плена. – Просто устала.
В этом была лишь толика правды. После той знаменательной ночи откровений спала я очень плохо. Может потому, что никак не могла утихомирить свои мысли, или потому что Корсакова не было под боком. Да и настроение было ни к чёрту. А ведь казалось бы – еду на светское мероприятие, попасть на которое я раньше могла только мечтать. С любимым мужчиной, глядя на которого дух захватывает и сердце отчаянно начинает биться, отстукивая рваный ритм. С мужчиной, о котором я не только не мечтала, а наверное, даже боялась мечтать. И выгляжу я сегодня как никогда – красиво, статусно и эффектно. И в этом нет ни капли моей заслуги: и салон красоты и мой наряд оплачен Александром третьим. Даже платье, как оказалось, выбирал мне он. Я это специально выяснила, не сплавил ли он такое важное поручение на свою личную помощницу, с которой у нас были «наичудесные» отношения. От неё я могла ожидать чего угодно и точно не из категории «хорошее». Потому что топор войны не был зарыт, а ловко припрятан с помощью формальной напускной вежливости. А мне бы очень не хотелось сегодня опозорится, или опозорить Сашу. Несмотря на моё не самое радужное настроение, в глубине души я очень хотела, чтобы всё прошло хорошо. Вот только радости и счастья во мне сейчас ни на грамм не было.
Мастерицы из салона красоты, который, кстати, у нас в журнале принципиально не размещался (Лана их пыталась безуспешно «продавить» уже несколько лет), но которые радостно выкупали развороты у «Люкстайма», постарались на славу. Не зря я на часок пораньше отпросилась с работы. Макияж был вечерний, но какой-то дымчатый, не сильно яркий и вполне уместный для благотворительного ужина. Мои привычно распущенные локоны собраны в незамысловатую, но элегантную прическу, которая выгодно подчеркивала шею. Длинное чёрное платье, сидело как вторая кожа. Ассиметричный крой – длинный рукав с одной стороны, и глубокий разрез юбки спереди с другой, как оказалось мне очень даже идёт. В этом платье я чувствовала себя не по годам взрослой и даже не побоюсь этого слова – серьёзной девушкой.
Формат одежды на мероприятие был блэктай[1], и потому Корсаков, как и полагалось, облачился в чёрный смокинг и галстук-бабочку. Непривычно, но чертовски красиво. Так и хотелось себя ущипнуть, точно рядом со мной восседал какой-то голливудский актер. На какое-то мгновение я даже залюбовалась им, скользя взглядом по каждой детали его смокинга, который ничуть не скрывал широкие плечи и сильные мужские руки. А уж как сверкали в полумраке салона авто эти дымчато-серые глаза, которые оттеняла белизна рубашки…
В общем, я бессовестно поплыла и пялилась на Александра третьего сквозь полуопущенные ресницы, не в силах скрыть влюблённого взгляда. И даже о чудо – наконец-то смогла искренне улыбнуться за сегодняшний день. Вот до чего мужская красота порой доводит! Так нужно взять себя в руки и переключиться на пейзаж за окном. Отворачиваюсь, но улыбку спрятать мне всё же не удаётся.
– Чему улыбаешься? – раздаётся рядом с моим ухом бархатистый голос, запуская табун мурашек. И не только по открытому плечу. Чёрт, всё-таки спалилась! – Вспомнила что-то смешное?
– Нет. Просто так, – смущённо прикусываю губу, и вдруг неожиданно для себя тянусь к Саше, обхватывая его лицо руками и оставляю на губах долгий, неторопливый поцелуй. На несколько минут даже позабыв о присутствии водителя. И плевать если я появлюсь на этом благотворительном вечере с опухшими губами! Этот момент всё равно того стоит!
По закону вселенской подлости машина решила затормозить именно сейчас перед красивым историческим зданием, название которого напрочь вылетело у меня из головы (ещё бы, после таких-то поцелуев!), хотя Корсаков мне точно о нём говорил.
Приехали. Пора выходить и давать пищу для пересудов великому и ужасному светскому обществу. Тяжёлый вздох вырывается не только у меня.
– Знала бы ты как я хотел сейчас растрепать эту твою причёску, – шепчет Александр третий мне на ухо и спускаясь губами вниз, к бешено бьющейся жилке на моей шее. – Да и вообще…
– Мы ведь там ненадолго? – прерываю я с улыбкой Корсакова, всё-таки вспомнив о присутствии его водителя, который сейчас сидел и смиренно ждал сигнала, чтобы выйти и открыть нам дверь.
– Да, показаться, внести свой вклад в правое дело и решить пару вопросов, – кивает Саша.
Что-то звучит не очень похоже на «ненадолго». И лишь только горящие глаза Корсакова сулили быстрое завершение дел и переход к более приятному времяпровождению.
И этот горящий взгляд затмевал всё вокруг. Красоту здания, множество лиц в зале, которые лениво перекидываясь фразами, попивали шампанское из тонких фужеров, затмевал вид снующих туда-сюда официантов, и даже приглашённый оркестр.
Здесь было много известных людей, которых я видела раньше только по телевизору и в местных журналах, но мне было всё равно. Хотя раньше я отдала бы многое, чтобы хотя бы на полчаса очутиться на таком вечера. Сейчас же я просто исполняла роль улыбчивой спутницы, в меру скромной и в меру приветливой. Хвала небесам, Корсаков был не самым общительным человеком в мире! Мы лишь поздоровались с основателями фонда, четой Свиридовых, которые и являлись хозяевами вечера, и ещё с несколькими людьми. И дальше тихо-мирно в отдалении наслаждались обществом друг друга. А еще из нашего укрытия отлично просматривался весь зал, буквально как на ладони.
Замечаю вдали среди гостей высокую роскошно одетую женщину, которая чертами лица очень сильно напоминает мне Нику, только блондинка и на несколько десятков лет старше. Я даже пару раз моргнула, подумав, что мне показалось – в профиль это была вылитая Скворцова! Может, это кто-то из ее родственников? Хотя стала бы Ника работать в нашем журнале, имей она среди родных такие обеспеченных товарищей, вхожих в светское общество? Удивительно, но за все то время, что я работаю в журнале, я о Нике так толком ничего и не знала… Если мы и общались то, только о какой-то забавной ерунде, совершенно не касаясь личных тем.
– Конкурентов высматриваешь?
– А? Нет, с чего ты взял?
– А я думал ты «Люкстайм» уже заприметила, вон они чуть далее стоят своим коллективом, – пояснил Корсаков.
Я отрицательно мотаю головой, но на всякий случай поворачиваюсь спиной к этой почтенной публике.
– Саш, а по какому поводу организовали этот вечер?
Очень своевременный опрос. Но лучше уж поздно, чем никогда.
– Да они как обычно… Борются за всё хорошее против всего плохого, – усмехается Корсаков.
– Как тебе не стыдно! А вдруг они собирают деньги на что-то очень важное? На больных детей, например!
– Лиз, наша компания много лет поддерживает фонд Свиридовых. У них чёрт знает сколько направлений в благотворительности, от чего-то действительно серьёзного и важного вплоть до спасения дикобразов в Африке. На что они собирают сейчас – правда не помню. Но не переживай, скоро они будут толкать речь, узнаем.
– Ты уже поговорил со всеми, с кем был должен? – спрашиваю я. Возмущалась я на Сашу скорее для галочки. В глубине души я была уверена, что Корсаков не против творить добрые дела. Но я, чувствовала, что налёт показухи и пафоса, который отчётливо был виден на этом мероприятии, неимоверно его раздражал. Странно, что он вообще решил сюда прийти несмотря на всё это. И меня с собой зачем-то притащил.
– Ещё нет. Домбровского пока нет… хотя, вот кажется, и он наконец пожаловал с женой.
– Иди, – с улыбкой говорю я, смахивая несуществующую пылинку с его плеча. – Я немного передохну здесь в сторонке и выпью шампанского.
Целоваться тут вроде бы не принято, но Корсаков приобнимает меня одной рукой за талию и оставляет лёгкий поцелуй на щеке.
– Не скучай. Я скоро.
Хочется сказать, что и то и другое вряд ли возможно. Настолько инородно я чувствовала себя в этом обществе и настолько хорошо знала работоспособность Александра третьего. Если уж он на благотворительном приёме решил добить какой-то вопрос, то сомневаюсь, что он обойдётся парой тройкой фраз. Домбровский этот, как я вижу, производит впечатление несговорчивого и властного человека, который привык, что перед ним все бегают. Мысленно пожелав Саше удачи и от всего сердца веря в его дипломатические способности, я отправилась на поиски пропитания и шампанского. Потому что до нашего уединенного уголка, который мы облюбовали с Корсаковым, официанты практически не долетали.
Дохожу до фуршетного стола, стараясь привлекать минимум внимания со стороны гостей – ну просто ниндзя в платье, не иначе! Но уж лучше так, чем быть вовлеченный в разговор с людьми, которых я совершенно не знаю. Да и что-то мне подсказывало, не каждую из тем на этом вечере я смогу поддержать.
Заветные канапе и закуски были уже рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, как в меня со всего размаху врезается какой-то высокий амбал, обтянутый в смокинг.
– Прошу прощения! Вы в порядке? – гремит рядом со мной сочный бас. – Я не сильно вас задел?
Конечно, толчок в спину был довольно болезненным, наверняка завтра у меня там появится синяк. Но кости целы, платье тоже. Поэтому нужно постараться успокоить человека, схватить фужер с шампанским и по-тихому ретироваться к стеночке. Пока я опять не вляпалась в очередную историю.
– Не переживайте, я в порядке, – поднимаю глаза на нарушителя моего личного пространства и впадаю в ступор. Просто стою, раскрыв рот, больше не в силах ничего произнести вразумительного и членораздельного.
Нет, ну этого просто не может быть!
– Саша… А ты тут как оказался?! – наконец-то выдавливаю из себя, все ещё с трудом веря в происходящее.
[1] Полуофициальный дресс-код для вечерних торжественных мероприятий
Глава 55
– Привет, Лиз, – смущённо улыбается Александр второй. В смокинге! С бабочкой! В лакированных туфлях! И без своего железного коня! Не знаю какой из этих пунктов вызвал у меня наибольшее изумление. – Ну что ж… я знал, что когда-нибудь мы с тобой обязательно пересечёмся на таких мероприятиях.
– Почему? – мне оставалось только хлопать глазами и пытаться осмыслить происходящее. Человек знакомый, голос знакомый, а вот внешний вид, речь – как будто открутили от другого персонажа и приставили к Александру второму.
– Так ты же с Корсаковым, – усмехнулся Санёк. – И это было бы логично.
– Так вы уже были знакомы с Сашей?!
– Были, но шапочно, – раздаётся рядом со мной голос Александра третьего. Под моим изумленным взглядом мужчины обмениваются вполне себе дружелюбным рукопожатием, после чего Саша встаёт сзади и кладёт руки на мои плечи. То ли снова для профилактики обозначая свои собственнические позиции, то ли стараясь меня успокоить перед надвигающейся вспышкой гнева. И да, она вполне могла скоро начаться, потому что я ни черта не понимала, что тут происходит! – Скорее я ближе знаком с его родителями. И да, каюсь, Александр Семёныч, не признал вас тогда, так сказать, в гриме. Хотя лицо показалось мне смутно знакомым.
– Ничё. Да меня мать родная иногда в мотокостюме не признаёт, – хохотнул Санек, на секунду вернув себя прежнего. Но тут же осёкся и даже опасливо посмотрел по сторонам. – В общем, я не в обиде. Да я и сам, если честно, был рад немного пошифроваться. Ладно, давайте отойдём ненадолго. Я так понимаю, у Лизаветы есть ко мне вопросы.
Лизаветы! Да я сейчас хлопнусь от изумления в обморок! И вопросов у меня целая куча!
Отходим вглубь зала, аккуратно лавируя между небольшими компаниями людей.
– Откуда ты знаешь его родителей? Вы общаетесь семьями? – обращаюсь я на ходу к Корсакову.
– Да. И вообще-то ты их тоже теперь знаешь.
– Я?!
– Ну да. Это же Свиридовы.
Корсаков явно потешается над тем, как мои глаза стремительно вылетают из орбит. Хватаю Санька за рукав смокинга, чуть приостанавливая, не в силах скрыть своё изумление:
– Ты сын тех самых Свиридовых?!
– Ага. Тех самых, – усмехается Саня, и я отчётливо слышу в его словах грусть.
– Но почему… Ты же говорил, что работаешь курьером… И как это возможно…
– При таких-то родителях? – заканчивает за меня Александр второй. – Можно, Лизк. Если не понимаешь весь этот их образ жизни. А я никогда не понимал. Ну ты сама посмотри на меня, я же тут как слон в посудной лавке, на которого напялили костюм!
– Но ты же всё-таки здесь.
– Ну я как-никак единственный сын и наследник, которому потом помимо бизнеса ещё и предстоит заниматься их благотворительными фондами, – тяжело вздыхает парень. И подзывает рукой к себе одного из официантов, чтобы взять напиток. – Поэтому иногда приходится посещать такие мероприятия.
– А как родители относится к твоему байкерству?
– А ты как думаешь? С восторгом? Нет, конечно, – смеётся Саня, пригубив свой янтарный напиток. – Просто у нас с ними договорённость – я гуляю, веселюсь и живу в своё удовольствие до поры до времени. Потом остепенюсь и приму все дела, как и положено.
– И сколько тебе осталось, вот так гулять? – зачем-то спрашиваю я. Корсаков стоит за мной, точно молчаливая тень, в наш разговор не вмешивается. Хотя на каком-то клеточном уровне чувствую, что он с удовольствием бы покинул компанию Свиридова-младшего. И самое главное, утащил бы отсюда меня.
– Пока ещё поживём… Но часики тикают.
Кстати, о времени.
– Сань, а ты мне вообще собирался говорить, кто ты такой на самом деле? Хоть когда-нибудь?
– Собирался, конечно. Ты же мне уже не чужой человек, – тёмно-карие глаза на секунду озарились лукавым блеском. А руки Корсакова на моих плечах слегка напряглись. – Но не сразу.
– Вот как? – хмыкаю я, не скрывая в голосе лёгкой обиды.
– Прости, Лизок. Просто, знаешь, иногда хочется, чтобы…
Санёк запнулся, пытаясь подобрать слова и нервно взъерошил свой уже изрядно отросший ёжик на голове.
– Видели в первую очередь тебя, – неожиданно приходит ему на помощь Корсаков. – А не твои деньги.
– Да, именно так. Тебя, а не деньги и не известных родителей, – кивает Санёк. – Лизк, ты один из самых искренних людей, которых я знаю. И твоё отношение, оно настоящее. И поверь, это действительно дорогого стоит.
Только почему никто не спешит проявлять свою искренность в ответ?! Эти слова так и рвались у меня с языка, но я лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд. Сейчас не время и не место для разборок.
И кстати об искренности.
– Сань, насчёт той смски, что Римма тебе изменяет… Это из-за меня тебе прислали. У меня появился какой-то анонимный недоброжелатель, который зачем-то решил усложнить мне жизнь. Саше тоже такие приходили, – наконец решаюсь признаться я. Ну раз уж сегодня вечер разоблачений. – Мне очень стыдно, что из-за этого вы поссорились. Я не знаю, кто этот аноним, но я с удовольствием свернула бы ему шею. Правда! Извини, что только сейчас об этом говорю…
– Да не убивайся ты так. Мы уже помирились…
– Слава богу!
– … и расстались, – смеётся Санёк. – Аноним твой удачливый сучонок, взял и попал пальцем в небо. Римка не так проста оказалась, как я думал. И действительно крутила шашни с одним хмырем на стороне, не из нашей компании. Причем уже давно. А параллельно решила ещё и мне дать зеленый свет, когда прознала, что я… ну тот самый Свиридов.
– Вот ведь… Чёрт! Сань, мне очень жаль, правда…
– Да чего уж тут поделать. Дело, Лизок, житейское. Ладно, веселитесь, ребята, а я пошёл отрабатывать свою знаменитую фамилию, – Саня отсалютовал нам бокалом и поспешил удалиться.
Бабушка однажды сказала, что сильные люди не любят свидетелей своей слабости. Глядя на удаляющуюся спину Александра второго я в полной мере осознала смысл этих слов. Хорохориться Саня умел мастерски, но грусть из его глаз сложно было изгнать с помощью напускного веселья.
Слишком много разбитых сердец становится вокруг меня. И эта мысль вызывает у меня тяжёлый вздох.
– Устала?
– Эмоционально – да, – не стала я отпираться.
– Ещё полчаса и мы сможем сбежать, – шепнул мне на ухо Корсаков с заговорщическим видом.
– Ловлю тебя на слове.
– Александр! – раздается совсем рядом с нами возглас. Красивый, обволакивающий голос, с лёгкой хрипотцой, который ещё больше приковывал внимание к его обладателю.
А посмотреть там было на что. Потому что красота подошедшего к нам мужчины была видна невооруженным глазом. Если бы меня попросили описать того самого древнегреческого Аполлона, то я бы не задумываясь начала перечислять те самые черты, которые наблюдала сейчас у незнакомца. Светлые, чуть волнистые волосы, тонкий прямой нос, пухлые губы, легкую женственность которых уравновешивал волевой подбородок. А уж за такие модельные скулы, как у него, можно было удавиться от зависти. Завершали картину каре-зелёные глаза, на дне которых затаилось и хитрость, и самодовольство. А ещё вера в свою безграничную власть над представительницами прекрасного пола, которых он, не стесняясь их спутников, непрерывно раздевал одним лишь взглядом. Какой-то Аполлон с повадками дьявола-искусителя. Только несмотря на всю свою красоту, этот тип мне почему-то не понравился.
– Сколько лет, сколько зим! – говорит блондин, подходя к нам.
Вместо положенного приветствия Корсаков резко притягивает меня к себе, чуть загораживая от белокурого красавчика. И я могла бы в очередной раз закатить глаза о необоснованной ревности Саши, но его пылающий ненавистью взгляд, напряженный подбородок и плотно сжатые губы говорили мне, что это всё не просто так. И человек, который так неожиданно вторгся в наше общество, опасен, несмотря на всю свою внешнюю красоту и лоск. Да и моё первое впечатление об этом субъекте отнюдь не противоречили реакции Александра третьего.
– Так понятно, дружеских объятий сегодня можно не ждать. Но мог бы хотя бы поздороваться. Корс, куда подевались твои манеры, дружище? Или ты совсем одичал уже в своём офисе?
– Чего ты хочешь, Лис? – я не узнавала этот низкий голос Саши, в котором сквозила едва сдерживаемая ярость. Да кто такой этот чёртов Лис? И что за дурацкая кличка? Если они так обращаются друг к другу, значит, знают друг друга не первый день.
– Да так… пообщаться о том, о сём. Привет тебе от Яны передать.
