Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

Когда Эдера пришла в себя, то поняла, что в ее сознании сейчас все смешалось. Она мягко попросила мужа, чтобы тот оставил ее в одиночестве.

Андреа не стал спорить и удалился в гостиную, где включил телевизор и стал смотреть его, переключая одну программу за другой.

А Эдера сидела на кровати, подперев голову руками, и размышляла:

– «Кто же я теперь? Моя душа принадлежит Чоко и я ничего не смогу с этим поделать, как ни стараюсь. Но у меня две души: одна носит имя Эдера, а вторая – Альба Фриджерио. Так кто же я на самом деле – Альба или Эдера?»

И сколько ни мучила себя женщина вопросами, она так и не смогла найти правильного ответа.

Мучился и Андреа. Он никак не мог понять, кто же все-таки этот странный человек с горящим взглядом, которого Эдера назвала учителем танцев? И почему этот учитель танцев имеет такое влияние на его жену и почему он схватился за кинжал, если он учитель танцев, а не бандит?

ГЛАВА 7

На следующий день, после бессонной ночи, Эдера, ничего не объясняя своему мужу, взяла ключи от машины и покинула дом.

Андреа догнал ее уже у двери.

– Ты куда, дорогая?

– Мне надо, – коротко ответила Эдера.

– Может быть, я поеду с тобой?

– Нет, я хочу побыть одна, мне кажется, сегодня я все вспомню.

– Но послушай, наверное, это опасно и будет лучше, если мы будем вместе?

– Нет, так будет хуже, ты можешь мне помешать.

Андреа пожал плечами и отпустил холодную ладонь Эдеры. Та хлопнула дверцей, уселась за руль и, даже не взглянув на прощание на своего мужа, отъехала от дома.

Эдера и сама не знала, куда едет. Она плутала по улицам Буэнос-Айреса, пристально всматривалась в окружающую жизнь. Она смотрела на дома, на людей, а в ее душе звучала мелодия аргентинского танго.

«Боже, в какую же пропасть я лечу?» – думала Эдера, делая поворот за поворотом.

Наконец, она увидела тяжелые кованые ворота и надпись над ними.

«Вот сюда-то, наверное, мне и нужно» – подумала Эдера, выбираясь из автомобиля и переходя улицу.

Она по запаху поняла, что попала именно туда, куда хотела. Сладковато-приторный тяжелый запах окутывал весь этот квартал, в котором располагалась бойня. Эдера проскользнула в металлическую калитку и вошла во двор. Здесь все было как и тогда, как той ночью, когда они с Чоко танцевали в луже крови. Только сейчас все выглядело несколько по-иному и виной тому был дневной свет. Рабочие в кожаных фартуках и резиновых сапогах развешивали на крючья огромные туши и кроваво-красный цвет и запах крови будоражили воспоминания.

Один из рабочих взял шланг и принялся поливать мостовую, смывая кровь. Эдера смотрела на розовую воду, все ближе подбиравшуюся к ее ногам. Но затем она принялась следить, как вода, закручиваясь и шумя, исчезает в решетке ливневой канализации. Ей казалось, что туда же уносятся и ее воспоминания. Она вспомнила острое, как игла, прикосновение кинжала Чоко к своему подбородку, впомнила его страстный взгляд и вспомнила лица музыкантов, глаза которых были завязаны черными лентами. Она слышала терзающий душу звук скрипки, переборы гитары и переливы аккордеона. Ей даже казалось, что она видит ловкие пальцы музыкантов.

Вода журчала, исчезая, обнажая сверкающие горбинки булыжника. Рабочие смотрели на Эдеру с удивлением. Не так уж часто богато одетая женщина заходит в это место.

Один из рабочих подошел к ней, снял шляпу, поклонился и поинтересовался:

– Сеньора, наверное, желает кого-нибудь увидеть?

– Нет-нет, я уже увидела все то, что хотела.

– А может, вам нужно свежее мясо? – аппетитно улыбнулся рабочий.

– Нет, мне ничего не нужно.

Эдера тяжело вздохнула и, цокая высокими каблуками по булыжнику, развернулась и двинулась к кованым воротам. Рабочие с восхищением следили за каждым движением Эдеры.

– Смотри, идет, как танцует, – сказал седоусый раздельщик туш.

И действительно, бедра Эдеры покачивались, а она ступала так грациозно, будто ее вел невидимый партнер.

Молодой рабочий звонко щелкнул языком.

– Не про тебя это мясо, Санчо, – сказал седоусый мужчина.

– Да я и сам знаю, что не про меня, но разве нельзя помечтать?

– Мечтать иногда вредно. Лучше бери щетку и вымой поддоны.

И действительно, по транспортеру двигались огромные жестяные поддоны в пятнах запекшейся крови. Рабочий взял щетку, шланг и принялся за работу.

Эдера тяжело вздохнула, когда оказалась за воротами. Она перешла улицу, открыла дверь своей машины и уселась в нее.

И именно в этот момент чья-то рука зажала ей рот, а затылком женщина почувствовала прикосновение холодного ствола. Она дернулась. Мужчина держал ее очень крепко. В зеркальце заднего вида она увидела ухмыляющегося Зико Форенштайна.

– Ну вот, ты и попалась. Теперь уж не убежишь.

Эдера пыталась вырваться, но это было бессмысленно, Зико держал ее крепко. Со щелчком откинулась спинка сиденья, Зико перетащил Эдеру к себе, а на место Эдеры сел один из подручных Зико, и автомобиль резко дернувшись, помчался по улицам.

Эдера не могла видеть, куда ее везут. Где-то через четверть часа автомобиль затормозил на узкой, мощеной булыжником улице. Дверь двухэтажного особняка раскрылась, и Эдеру, которую все еще не покидала надежда на свое освобождение, втащили в холл. Она ощутила под ногами мягкий ковер, услышала негромкую музыку и заметила несколько танцующих пар в глубине гостиной.

– Все вон! Убирайтесь отсюда, заведение закрыто! – кричал Зико, таща Эдеру.

И она догадалась, что это одно из заведений Зико и его матери. Она о нем слышала, но бывать здесь ей не доводилось.

Послышались испуганные выкрики и топот. Зико тащил Эдеру на второй этаж, где помещался его кабинет и спальня. Он швырнул Эдеру на кровать и здесь произошло то, что однажды уже с ней было. На ее ногах и руках защелкнулись браслеты, соединенные цепью.

– Вот теперь мы можем с тобой поговорить, Альба Фриджерио, моя законная жена.

– Пошел ты к черту, Зико! Ты самая настоящая скотина, сволочь, мерзавец! Я тебя не боюсь!

– Меня не надо бояться, я не собираюсь причинять тебе зло.

– Тогда зачем я тебе нужна? Зачем?! – выкрикнула женщина, звеня цепью.

– Но кто-то же должен рассчитаться за те убытки, которые я понес по твоей вине.

– Да какие убытки? Мерзавец ты, Зико!

– Знаешь, Альба, я слышал, твой муж не бедный человек и думаю, за тебя он согласится заплатить довольно крупную сумму.

– Ты ничего не получишь, сволочь!

– А вот это мы посмотрим.

Зико сидел за столом в отдалении от Эдеры. Он неспешно взял телефонную трубку и быстро набрал номер.

– Сеньор Давила? Вы меня слушаете?

– Не важно, кто это говорит, но важно то, что ваша жена находится в моих руках.

– Не надо говорить, что я бандит, каждый зарабатывает деньги, как может.

– Я могу таким способом, я им и пользуюсь. К тому же ваша жена сама виновата во всем случившемся.

– Нет-нет, сеньор Давила, она вам сама все расскажет.

– Дать ей трубку! Пожалуйста,– Зико подошел к Эдере и подал ей трубку. Та, гремя цепью, схватила ее и прижала к уху.

– Андреа, дорогой, не соглашайся!

– Где ты сейчас находишься? – спросил Андреа.

– Я сама не знаю, дорогой, меня привезли силой, схватили.

Зико вырвал трубку из рук Эдеры.

– Сеньор Давила, не надо задавать ненужных вопросов. Если вы хотите продолжить наш разговор, то давайте будем говорить и перейдем к делу.

– Вот это правильно, давайте поговорим о том, сколько вы мне должны, – и Зико, взяв трубку радиотелефона, удалился в другую комнату.

Эдера от ярости скрежетала зубами.

– Ну и мерзавец Зико, ну и сволочь! Жаль, что Чоко тогда не зарезал тебя, не всадил нож в твое поганое сердце! Еврейский ублюдок! И мать твоя сволочь! Ненавижу вас всех, ненавижу!

Она металась по кровати, гремя цепями, кусала угол подушки, сжимала и разжимала пальцы. Она хотела вырваться, но стальная цепь была сделала на совесть и браслеты только сильнее впивались в запястья рук и лодыжки.

«Боже, почему я такая несчастная! Так глупо попалась! Но разве я могла представить, что Зико Форенштайн будет за мной охотиться?»

Открылась дверь и на пороге появился улыбающийся Зико. Он прямо лучился от счастья и казалось, был готов расцеловать Эдеру.

– Сволочь! – выкрикнула Эдера.

– А вот твой муж хороший человек и вполне практичный. Мы сторговались довольно быстро. Хочу тебе сообщить, что он совсем не жмот и мне непонятно, зачем ты связалась с бандитом, каким является Чоко.

– Тебе никогда не понять этого, ублюдок!

– Ты можешь говорить все, что угодно, Альба, но если я сейчас захочу, то могу изнасиловать тебя. До приезда твоего мужа как раз есть время.

– Только попробуй, ублюдок!

– Но, честно говоря, ты меня не возбуждаешь. Ты нравишься Чоко, а вот мне нет. Никак не могу привыкнуть называть тебя Эдерой,– презрительно хмыкнул Зико и сплюнул на ковер.

– Слушай, Зико, если бы Чоко обо всем этом знал, он бы тебя убил. Я ведь думала, что вы друзья.

– Я и Чоко друзья? – хмыкнул Зико. – Знаешь, кто мои друзья?

– Кто?

– Мои друзья – банкноты, которые лежат в моем сейфе. А вот ко всему остальному я отношусь с презрением.

– Ты действительно сволочь, Зико!

– Не надо так говорить, Альба, но если быть с тобой откровенным, я даже не думал, что ты можешь так много стоить.

– Сколько тебе пообещал заплатить за меня Андреа?

– Это коммерческая тайна. Лучше ты спросишь об этом у него. Кстати о Чоко,– вновь сплюнул на ковер Зико,– сейчас, наверное, твой дружок танцует аргентинское танго с какой-нибудь другой шлюхой, может быть, рыжеволосой, может быть, блондинкой, а может быть, с такой же брюнеткой, как ты. Ведь гомик-парикмахер не сгорел во время пожара и по желанию Чоко, возможно, уже перекрашивает волосы какой-нибудь стерве.

– Заткнись! – выкрикнула Эдера и попыталась встать.

Цепь натянулась, и она, как подкошенная, рухнула на кровать.

Внизу послышались голоса. Зико вскочил и направился к двери, в которой уже появились сеньора Роза и Андреа Давила. Тот шел, испуганно озираясь по сторонам, в руках он держал небольшой кожаный портфель. Сеньора Роза самодовольно ухмылялась.

Зико приободрился и сладострастно потер ладони.

Андреа, увидев скованную Эдеру, попытался броситься к ней, но Зико остановил его.

– Сеньор Давила, не стоит спешить, вначале давайте решим наш вопрос, а потом вы получите вот это, – и Зико повертел в пальцах маленький сверкающий ключик.

– Спаси меня, спаси меня, Андреа! – выкрикнула Эдера, звеня цепью.

– Сейчас, дорогая, погоди,– желваки заходили у Андреа на скулах.

А Зико продолжал улыбаться, поглядывая на аккуратный коричневый портфель в руках сеньора Давила.

– Так давайте же, сеньор Давила, поскорее перейдем к делу, зачем тянуть? Вы хотите получить свою жену, я хочу получить свои деньги.

Андреа подошел к столику, за которым некоторое время назад сидел Зико, отщелкнул портфель, вытряхнул на стол содержимое. Это были тугие пачки банковских билетов.

Сеньора Роза тут же потянулась руками к деньгам и принялась быстро пересчитывать.

– Мне кажется, не стоит, – сказал Зико, – у сеньора Давила очень честное лицо.

Но сам на всякий случай выхватил одну из пачек и быстро пролистал банкноты.

– Все в порядке, как и договаривались.

Он подал ключик Андреа, а тот сразу же бросился к Эдере. Его руки так дрожали, что он несколько мгновений не мог попасть в отверстие замка. Наконец щелкнула пружина и браслеты раскрылись.

Эдера высвободила затекшие руки, а затем принялась растирать онемевшие лодыжки.

– Не беспокойся, дорогая, мы никому об этом не скажем, и этот кошмар больше никогда не повторится. Уедем отсюда, уедем немедленно! Я уже заказал два билета.

– Спасибо тебе, – с благодарностью произнесла Эдера, понимая, что Андреа всего лишь пытается успокоить ее, ведь следствие о поджоге все еще не закончилось.

Мужчина помог женщине подняться на ноги.

– Кто издевался над моей женой? – подойдя к Зико, глядя ему в глаза, прошептал Андреа.

– Я этим, сеньор Давила, не занимаюсь, секс для меня – это всего лишь бизнес.

Зико сложил деньги в портфель и подошел к огромному сейфу, который был вмонтирован в стенной шкаф.

– Ты, дешевый еврей и сутенер, – прошептал Андреа Давила.

Но Зико это услышал.

– Вы можете говорить обо мне все, что угодно, мерзкий итальяшка, макаронник.

Сеньора Роза одобрительно расхохоталась.

Андреа хотелось броситься на эту гнусную женщину, но Эдера схватила мужа за локоть.

– Андреа, успокойся, пойдем отсюда, покинем скорее этот дом.

Но Андреа разошелся не на шутку, он уже не контролировал себя.

– Ах ты, гнусный еврейский ублюдок, будь моя воля, я бы тебя повесил, распял, я бы выпустил твои кишки!

Именно эти слова заставили Зико Форенштайна под-скочить к Андреа и толкнуть его в грудь. Андреа явно не ожидал этого, он покачнулся, но на ногах устоял.

– Андреа! – крикнула Эдера, бросаясь к мужу.

– Нет, стой, – в руках Зико появился нож.

А Андреа выхватил из-за пояса револьвер.

– Успокойтесь, сеньоры, – запричитала мать Зико, – все хорошо, сделка закончена, все получили то, что хотели.

– Нет, я жажду его крови! – выкрикнул Андреа, поднимая револьвер.

А Зико приложил лезвие ножа к горлу Эдеры.

Если ты шевельнешь пальцем, я перережу ей горло.

Андреа опустил револьвер и с досадой поморщился, ведь Зико Форенштайн стоял, прикрывшись Эдерой, а он был не таким уж хорошим стрелком, чтобы попасть ему в голову, не рискуя при этом попасть в свою жену.

– Так что, сеньор Давила, может на этом и закончим? Положите свой револьвер на стол и уходите.

Эдера рванулась и устремилась к лестнице. Зико бросился за ней. На лестничной площадке Эдера замерла и громко выкрикнула:

– Чоко, помоги мне!

Чоко был единственным человеком, который за нее мог вступиться по-настоящему, мог отстоять и вызволить из любой беды.

– Ах, ты зовешь Чоко? Сеньор Давила, я могу сказать вам, кто изнасиловал вашу жену: так вот, ее изнасиловал Чоко. Но я могу сказать вам и другое, к тому же совершенно бесплатно: скорее всего, сеньор Давила, это произошло по обоюдному согласию, неправда ли, Альба?

– Замолчите! – закричал Андреа.

Зико держал Эдеру, прижимая нож к ее груди.

Но оказалось, крик о помощи был услышан.

В двери появился Чоко. Он мелькнул стремительной тенью, исчез за колонной, но потом вынырнул.

– Чоко? – испуганно воскликнул Зико Форенштайн, прижимая свой нож к груди Эдеры.

– Да, это я, – негромко, но отчетливо произнес Чоко, в его руке сверкал длинный нож.

Зико Форенштайн понял, что он оказался между двух огней: наверху стоял Андреа с револьвером в руке, а перед ним в нескольких шагах стоял Чоко со сверкающим клинком. И Зико понял, что Чоко будет безжалостен.

Нож угрожающе сверкал в руках Чоко, а в руке Андреа блестел револьвер. Зико действительно понял, что находится между двух огней.

– Это он, он изнасиловал вашу жену, сеньор Давила! – закричал Зико, прячась за Эдеру.

– Заткнись, свинья, – прошептал Чоко, поигрывая длинным кинжалом.

– Значит, ты изнасиловал мою жену? – выкрикнул Андреа Давила.

– Нет, мы любим друг друга.

Глаза Андреа налились кровью, он медленно поднял револьвер. А Зико, таща Эдеру, медленно пятился к двери, где он надеялся, сможет найти убежище и выпутаться из этой довольно неприятной ситуации.

– Чоко, я твой друг, – шептал Зико, – я нашел ее для тебя.

– Может ты, еврейский ублюдок, и деньги получил для своего приятеля-бандита?

Чоко ухмыльнулся, но тут же его лицо сделалось суровым, а брови сошлись над переносицей.

– Так ты, Зико, еще и деньги за нее получил? – прошептал Чоко, но его шепот прозвучал так отчетливо, что рубашка прилипла к спине Зико.

Он весь облился холодным потом и нож, прижатый к груди Эдеры, задрожал.

– Не подходи, Чоко, иначе я ее убью. А она тебя любит, любит... Ты же любишь его? – закричал в ухо Эдеры Зико.

Женщина вместо ответа кивнула головой.

Лицо Андреа исказила судорога. Он смотрел то на свою жену, то на застывшего с кинжалом в руках Чоко, то на обезумевшего от страха Зико Форенштайна.

Сеньора Роза металась по лестнице, не зная, куда ей броситься.

– Сеньоры, сеньоры, прекратите... Чоко, ведь ты же всегда был нашим другом... – причитала женщина.

– Я никогда не был другом Зико, – выдавил из себя Чоко, поворачивая лезвие кинжала.

Клинок блеснул, бросив ослепительный блик, а Зико Форенштайн продолжал пятиться, прикрываясь Эдерой.

– Не спеши, Зико, – крикнул Чоко, – ты все равно не уйдешь от смерти.

– А помнишь, ты говорил, я не смогу ее убить? Так вот, Чоко, если ты не спрячешь свой нож и не уйдешь отсюда, то я зарежу твою возлюбленную и больше тебе с ней не танцевать!

– Если ты сделаешь хоть малейшее движение, я выколю тебе глаза, Зико, а потом выпущу кишки!

– Отпустите Эдеру, отпустите! – закричал Андреа.

Прогремел выстрел. Чоко бросился к Эдере. А Зико толкнул женщину в спину прямо на руки своему бывшему приятелю. Чоко едва успел отвести лезвие в сторону.

Зико бросился к двери, но Чоко, не выпуская из рук Эдеру, теряющую сознание, метнул нож в спину убегавшему Зико. Клинок по самую рукоятку вошел между лопаток, и Зико застыл на месте и медленно обернулся. Его глаза были полны недоумения, он никак не мог поверить, что умирает.

Он медленно опустился на колени и жадно хватал воздух. Но затем рухнул на пол.

Эдера пришла в себя и вырвалась из объятий Чоко. Она стояла между двумя мужчинами.

– Эдера, иди ко мне! – кричал Андреа Давила, готовый тут же выстрелить.

– Нет, ко мне, Альба, ведь я люблю тебя, и ты принадлежишь мне.

Эдера не знала, что делать. Рука Андреа Давила с пистолетом медленно поднималась, целясь в грудь Чоко.

– Ко мне, Альба, – глядя на ствол револьвера, прошептал Чоко.

И Эдера сделала шаг назад, а затем бросилась к Чоко.

Андреа нажал на курок. Громыхнул выстрел, и Чоко покачнулся. На белой рубашке расплылось кровавое пятно. Но на его лице не было удивления, не было даже гримасы боли. Чоко счастливо улыбался, обнимая Эдеру, прижимая ее к себе.

Он качнулся, но Эдера не дала ему упасть.

– Последний танец... – прохрипел он, прижимая к себе женщину.

Эдера подала руку и Чоко, медленно переставляя ноги, повел Эдеру в танце. Андреа смотрел на все происходящее сквозь пелену слез. Из ствола его револьвера медленно стекал голубоватой струйкой пороховой дым.

– Эдера, Эдера... – шептал Андреа.

Но его слова никто не слышал... Эдера двигалась, поддерживая Чоко, по ее лицу текли слезы, а Чоко улыбался.

И вдруг он напрягся, оттолкнул от себя женщину и рухнул навзничь. Черная, широкополая шляпа покатилась по полу к ногам Андреа, словно ее гнал ветер.

Сеньора Роза безутешно рыдала, положив голову Зико себе на колени. Андреа бросился к Эдере, отшвырнув по дороге уже не нужный ему револьвер.

Но Эдера подняла руку. На ее платье отпечаталось кровавое пятно. Андреа замер, так и не дойдя до своей жены несколько шагов.

А Эдера опустилась на колени и страстно поцеловала Чоко в еще теплые губы. Глаза Чоко на мгновение открылись, и Эдера увидела в них свое раздвоенное отражение. А затем, потеряв сознание, плавно опустилась на тело своего партнера по танцам.

Андреа смотрел на два распростертых тела и они ему напомнили старые манекены. Он закрыл лицо руками, опустился на ступеньки и разрыдался, как ребенок.