Текст книги "Эдера 3"
Автор книги: Мирослав Адамчик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
«Итак, я решила стать другим человеком. Я меняю все – имя, свою жизнь. И если богу будет угодно, то он мне наверняка поможет. Я смогу стать другим человеком, смогу начать новую жизнь. Возможно, я стану той прежней Эдерой, честной перед богом и перед людьми и возможно, всевышний меня простит».
Эдера поставила точку и захлопнула дневник Альбы Фриджерио. Только сейчас она заметила, что разными являются только чернила, а вот почерк Эдеры и прежней хозяйки дневника был почти одинаков. Это было удивительно, как и то, что туфли девушки пришлись впору. Она долго рассматривала фотографию Альбы, как бы пытаясь вжиться в ее образ. Затем изучила брачный контракт, с которым Альба ехала в Аргентину.
«Что ж, главное добраться до Аргентины, а там будет видно, там я решу, как поступать дальше. Ведь возможность раскрыться и все вернуть на прежнее место у меня остается. Так что переживать и бояться нечего».
Эдера сбросила свое блестящее вечернее платье и оделась в простенькие одежды Альбы Фриджерио. И вновь она была поражена: одежда девушки пришлась ей впору, хотя у Эдеры появилось странное чувство, ведь она надела на себя одежду утопленницы. В шкафу она нашла шляпу с широкими полями.
Эдера распустила волосы, сделав свою прическу почти такой же, как у Альбы. Осталось дождаться утра, когда корабль причалит в порту, и ступить на берег.
Эта ночь показалась Эдере необычайно длинной. Она боялась выходить на палубу, ведь на корабле почти никто не спал. Все пассажиры находились в каком-то странном возбуждении. Слышались голоса, обрывки разговоров и почти все они были о ней. Кто-то сочувствовал мужу, кто-то говорил, что она была сумасшедшей...»
«А может быть, пока не поздно, пойти и все рассказать, раскрыться? Но тогда я потеряю шанс, который послала мне судьба, и не смогу изменить свою жизнь. И мне вновь придется плыть по течению, не зная, куда меня вынесет. Но ведь и так я отдаюсь на волю случая. Я же не знаю, кто меня там ждет и как сложится моя жизнь в Аргентине... Но ведь я уверена в себе, – думала Эдера, – и всегда смогу найти выход, что бы ни случилось. И к тому же, это даже интересно – быть другим человеком. Попытаться прожить чужую жизнь, чужую судьбу... Может, судьба этой несчастной и станет моей судьбой?»
В сумке было немного денег, несколько писем, которые, скорее всего, Альба Фриджерио хотела отправить как только корабль прибудет в порт. Эдера порвала их на мелкие клочья.
«Нет, Альба мертва и не стоит посылать от нее письма в Италию. Пусть все будет так как есть».
В шкафу Эдера нашла бутылку с вином. Стакан стоял на столике. Эдера откупорила пробку, налила вина и взглянула на свое отражение в зеркале.
– Ну что? – спросила Эдера у зеркала.
Затем подняла стакан и чокнулась со своим отражением. Выпила.
– За то, что ты стала другим человеком и будешь жить новую жизнь. А о прошлом забудь, ты поняла? – и Эдера погрозила пальцем своему отражению. – В принципе, ты еще молода и, возможно, все сложится благоприятно.
Затем она еще раз наполнила стакан дешевым вином. И странное дело – выпив его, Эдера не почувствовала действия алкоголя. Ее мысль работала ясно.
«Нет, все будет нормально», – успокаивала она сама себя.
А затем, повинуясь какому-то смутному чувству, она взяла цветастую шаль и завесила зеркало. Эдера даже сама не понимала, зачем это сделала, но считала, что так надо. Только потом, когда она прилегла на измятую постель, догадалась:
«Ведь хозяйка этого номера мертва и надо отдать последнюю дань».
Эдера горячо помолилась за упокой души Альбы Фриджерио. По ее щекам побежали слезы. А затем она принялась молить господа, чтобы он помог ей.
В дверь номера постучали. Эдера вздрогнула.
– Сеньорита Альба, сеньорита Альба, – послышался мужской голос.
– Слушаю вас, – каким-то иным голосом произнесла Эдера.
– Откройте.
– Нет-нет, не могу, я уже в постели.
Мужчина какое-то время топтался у двери, а затем пожелал спокойной ночи, пообещав, что завтра они наверняка встретятся.
Эдера что-то невнятно пробормотала в ответ и владелец густого баритона удалился.
ГЛАВА 2
После того, как все формальности с документами были улажены, Эдера увидела человека, к которому она приехала. Это был черноволосый симпатичный мужчина с постоянно бегающим взглядом. Первое, что сказала Эдера после довольно дружелюбного приветствия, было следующее:
– Вы не слишком похожи на мужчину, который женится по переписке.
– Понимаете, у меня так сложилась жизнь... Возможно, вы поймете, когда я вам все объясню. А теперь едем, я познакомлю вас с мамой и покажу наш дом.
Эдера с нескрываемым удивлением смотрела на своего мужа по переписке. Для нее все происшедшее было удивительно похожим на странный сон.
Но ведь она сама выбрала такую игру и сейчас отказаться от роли было бы бессмысленно. И поэтому Эдера решила идти до конца. Тем более, она, как всякая увлекающаяся натура, была уже захвачена круговоротом событий и не находила в себе сил остановиться.
Черный огромный автомобиль Зико Форенштайна мчал Эдеру по улицам. Она смотрела на незнакомый город, на незнакомых людей, на незнакомое небо. И ей в какой-то момент действительно показалось, что она полностью изменила свою жизнь, стала совершенно другим человеком.
Зико преимущественно молчал, время от времени бросая на Эдеру таинственные многообещающие взгляды.
– Альба, как ты красива! – воскликнула мать Зико, сеньора Рози, подходя к Эдере и крепко обнимая ее, а затем целуя в щеку.
Зико Форенштайн только развел руками, дескать, вот видишь, мама, я тоже не промах и даже по переписке смог найти себе жену-красавицу. Это движение Зико не ускользнуло от взгляда Эдеры.
– Я мать Зико и завтра, после свадьбы, я стану и твоей матерью, а ты станешь моей дочерью.
Эдера, как профессиональная актриса, согласно закивала и немного смущенно улыбнулась.
– Но ведь мы уже женаты, сеньора Роза, – заметила Эдера, вспомнив о брачном контракте.
– Да-да, дорогая, но так говорит правительство. А пока раввин вас не обвенчает, вы не можете считаться мужем и женой. У меня к этому очень строгое отношение.
– Я согласна, – кивнула Эдера.
Сеньора Роза ввела Эдеру в гостиную, где большой стол буквально ломился от всевозможной пищи.
– Наверное, ты проголодалась с дороги, правда, Альба? Можешь немного перекусить. Конечно, после Европы наша кухня может показаться тебе странной, но тем не менее, чем богаты...– и сеньора Роза картинно развела руки в стороны.
От волнения ничего из кашерной пищи не лезло в горло новоиспеченной невесте. Она вежливо поблагодарила свою будущую мать и, сославшись на усталость после дороги, попросила, чтобы ей показали ее комнату.
Просьба Эдеры была тут же удовлетворена.
Наконец-то она осталась одна, наконец-то на нее не бросали испытующих взглядов Зико и его мать, не поглядывали подозрительно слуги. Она огляделась по сторонам. Огромная светлая комната с диваном и кроватью, с большим зеркалом и с двумя старинными комодами, почерневшими от времени, сияла чистотой. Инкрустированный паркет тоже сиял.
Эдера прошлась по комнате, остановилась перед зеркалом и, медленно сняв шляпу, распустила волосы. Затем ее рука легла на кованую медную ручку комода. Она потянула на себя выдвижной ящик и увидела аккуратные стопки чистого белья. Наверху лежало несколько пожелтевших фотографий, на кроторые Эдера взглянула с интересом, но тут же отложила их в сторону. Ее внимание привлекла иная вещь: на одежде лежал в кованых ножнах старинный кинжал.
Эдера вытащила оружие из ящика и аккуратно, боясь поранить руку, вытащила клинок из ножен. Кинжал был тяжелым, но его лезвие было отполировано до блеска, в него можно было глядеться, как в зеркало.
И Эдера поднесла клинок к лицу, увидев в нем свое отражение. А затем так же аккуратно возвратила кинжал в черненые ножны и спрятала на место.
В коридоре послышались шаги, и Эдера торопливо задвинула ящик на место.
– Альба, ты одета? – послышался голос сеньоры Розы.
Дверь распахнулась и на пороге появилась немолодая женщина. В ее руках было темное вечернее платье.
– Вот, пожалуйста, дорогая, надень вот это.
– Зачем?
– Ну, понимаешь, ведь ты приехала из Европы, а круг наших знакомых таков, что ты должна выглядеть просто блестяще. В этом платье ты произведешь впечатление на наших гостей.
Эдера пожала плечами и приняла шуршащее шелковое платье.
– А это комната вашего сына? – задала вопрос Эдера.
– Успокойся, Альба, что ты. Хотя это его комната, но сегодня он не появится в доме, он будет ночевать у своих друзей, – и сеньора Роза многозначительно подмигнула Эдере, дескать, мы женщины все понимаем без слов.
– Запомни, если он и прикоснется к тебе, то только после свадьбы,– сеньора Роза строго помахала указательным пальцем. – Я уж вольностей не допущу.
Эдера согласно закивала.
– И поспеши, дорогая, у нас еще тысяча дел. Мы должны проехаться по магазинам и, вообще, поторопись.
– Да-да, сеньора, я сейчас.
Сеньора Роза покинула комнату, и Эдере ничего не оставалось, как одеть черное, принесенное ей платье. Она, конечно, выглядела в нем непривычно. Но ведь это была Аргентина, а Эдера была не Эдерой, а Альбой Фриджерио, которая завтра станет Альбой Форенштайн.
Первый визит был сделан к ювелиру.
– Вы знаете, моя дочь красавица, – обращалась сеньора Роза к непомерно толстому, в круглых очках, ювелиру. – Вы, сеньор Бертони, не понимаете, моя дочь красавица, и ей нужен настоящий большой бриллиант.
Сеньор Бертони пыхтел над прилавком со всевозможными украшениями. Он никак не мог взять в толк, чего же добивается от него эта несговорчивая сеньора Форенштайн: и это ей не так, и это ей не подходит. То бриллиант слишком мал, то оправа не подходит.
– Вы только посмотрите на нее, сеньор Бертони, она из хорошей семьи, она из старинного дворянского рода и лет сто назад она явно была бы герцогиней.
Эдера медленно повернула голову от клетки с экзотической птичкой и взглянула на жирного ювелира.
Стекла круглых очков похотливо засверкали. Но Эдера ничуть не смутилась. Она выдержала взгляд ювелира, заставив того смутиться. От смущения ювелир принялся мусолить носовой платок, вытирая вспотевшие руки.
– Да-да, сеньора Форенштайн, я понимаю, что вам нужно, сейчас, сию минуту.
Заскрипела толстая дверь массивного сейфа, и в коротких толстых пальцах ювелира появилась миниатюрная бархатная коробочка. Ювелир аккуратно, будто бы нес рюмку с драгоценным лекарством, поставил коробочку на прилавок и поднял крышку: в глубине, на красном бархате, лежало изящное обручальное кольцо по всему диаметру усыпанное бриллиантами.
– Вот что у меня есть, сеньора Форенштайн, но это очень дорогой перстень, очень.
Ювелир снял очки, протер их носовым платком, вновь водрузил их на мясистый нос и прикрыл коробочку рукой так, как дети прячут бабочку или жучка, прижимая их к земле.
– Ну-ну, сеньор Бертони, дайте же посмотреть, может быть, сторгуемся.
– Нет-нет, сеньора Форенштайн, это очень дорогой перстень.
– Уж не хотите ли вы сказать, что этот бриллиант не достоин нас? – и сеньора Роза посмотрела на своего сына и невестку.
Те пожали плечами, не зная, что ответить.
– А ну-ка идите, погуляйте! – строго приказала женщина, и когда Зико и Эдера покинули ювелирную лавку, она резко повернулась к ювелиру и, подмигнув, быстро зашептала ему что-то прямо в ухо.
На лице сеньора Бертони появилась похотливая самодовольная улыбка, на лбу заблестели капли пота.
– Ну это другой разговор, сеньора Форенштайн, конечно же, я согласен уступить, согласен, а почему бы и нет. Она действительно красавица и может быть, вы и правы, она когда-нибудь была герцогиней или в ее роду были герцоги.
– Да-да, была, я вижу, мы договорились,– сеньора Роза взяла в руку футляр с перстнем и быстро спрятала его в сумочку.
Зико и Эдера шли по улице.
– Послушай, а почему это сеньора Роза называет меня герцогиней или дворянкой? Ведь я, в общем-то, простая девушка.
– Маме хочется нас опекать, хочется представить нас в лучшем свете. Позволь мне обнять тебя, Альба, за талию?
Эдера хмыкнула, но не сбросила руку Зико со своей талии. Они так и шли по улице. Эдера смотрела по сторонам. Все здесь казалось ей незнакомым и совершенно не таким, как в Италии. Хотя вроде бы и дома и люди были чем-то похожи.
– Я думаю, тебе у нас понравится, – перехватив взгляд Эдеры, сказал Зико. – Здесь несколько другая жизнь, чем в Европе, и мы гордимся нашей еврейской общиной.
– Да, я это поняла, – закивала Эдера.
– Я познакомлю тебя со всеми богатыми евреями, и я думаю, ты произведешь на них хорошее впечатление, а они тебе понравятся.
– Да-да, – кивала головой Эдера, абсолютно не прислушиваясь к словам Зико.
Она смотрела по сторонам и впитывала впечатления.
Они вошли в какую-то подворотню, Зико распахнул кованые старинные ворота, и Эдере в нос ударил запах крови.
– Где мы?! – изумленно воскликнула она.
– Не беспокойся, мы просто зашли на бойню. Сейчас я тебя представлю мяснику, вернее, не мяснику, а человеку, который владеет всеми бойнями в нашем городе. Он мой приятель.
Эдеру воротило от запаха сырого мяса и крови.
– Вскоре ты забудешь о Европе и тебе будет казаться, что ты здесь родилась и прожила всю жизнь, – говорил Зико, но Эдера смотрела на высокого черноволосого мужчину, который, держа в одной руке шляпу, другой держал высокий бокал с огненно-красным вином.
Вино было похоже на кровь, а может быть, это и была кровь. Эдера смотрела, с какой жадностью и упоением мужчина пил свой напиток и вообще, весь его облик мгновенно врезался в память Эдеры. Его смолисточерные бакенбарды, косо подстриженные иссиня-черные волосы, черные брови и какой-то горящий взгляд.
Вечером, наконец-то, Эдера смогла остаться одна. Она включила свет, зажгла настольную лампу и вытащила из сумки толстую тетрадь в тисненой кожаной обложке. Развернув тетрадь, Эдера быстро прочла последние страницы. Затем взяла ручку и записала, поставив дату.
«Наверное, пришло время раскрыться. Ну что же меня сдерживает, что не дает чистосердечно признаться? Что? Я не могу этого понять, – писала Эдера, следя за тем, как буквы складываются в слова, а из слов складывается предложение. – Я не могу сейчас бросить игру и отказаться от роли, я должна двигаться дальше. Я как маленький листок, подхваченный течением реки, вынуждена плыть туда, куда несет меня вода, и самым ужасным является то, что мне не известно, куда вынесет течение, к какому прибьет берегу. Мне нестерпимо хочется увидеть еврейскую свадьбу, а еще мне хочется узнать, какой же будет первая ночь после свадьбы, ночь с красавцем Зико. Хотя, если быть честной перед собой, то ужасно неприятно обманывать людей. Но мне некуда деться, я сама выбрала эту роль, и я должна доиграть ее до конца».
Эдера услышала за окном какой-то странный шум. Она быстро захлопнула дневник, спрятала его в сумку и заспешила к окну. Подняв жалюзи, она выглянула на улицу. Внизу, на небольшой площадке, среди автомобилей, она заметила группу мужчин. Двое из них, выхватив ножи, стояли друг против друга.
«Боже, они же сейчас начнут драться и обязательно убьют один другого», – подумала Эдера, с нескрываемым интересом следя за происходящим.
Но мужчины вместо того, чтобы броситься друг на друга, принялись делать удивительные движения, больше похожие на замысловатый танец, не известный Эдере. Наконец-то Эдера поняла, мужчины с длинными клинками в руках даже не думают драться, они просто таким образом танцуют своеобразный танец. И Эдера даже узнала этот танец: конечно же, мужчины исполняют танго! Но каким странным показался этот танец. Под голубоватым фонарем, делающим лица мужчин холодными, синими, будто бы неживыми, сверкали лезвия ножей, каблуки стучали о булыжник мостовой.
– Цок, цок, цок, – слышались глухие удары.
Временами они были отчетливыми, будто молотками забивали гвозди, а временами глухими. Ножи сверкали, мужчины вращались один возле другого, а остальные хлопали в такт, подбадривая танцующих.
У Эдеры, следящей за этим столь странным танцем, даже сердце похолодело от страха, столь грозным показался ей танец. Он выглядел как удивительное предзнаменование...
Но что означал этот танец, Эдера сможет понять только потом, по прошествии времени...
А сейчас она с нескрываемым интересом следила за происходящим и, возможно, она досмотрела бы танец до конца и многое стало бы ей понятно. Одного из танцующих Эдера знала, это был тот мужчина, которого Эдера видела с бокалом кроваво-красного вина, когда Зико завел ее на бойню.
«Боже, до чего же он прекрасен! – подумала Эдера, следя за грациозными и одновременно величественными движениями танцующего. – Да, он хорош, и танцор необычайный».
Послышался шум в коридоре, тяжелые шаги. Эдера отскочила от окна. В ее комнату без стука вошла сеньора Роза.
– Эдера, девочка моя ,– проговорила сеньора Роза, заглядывая в глаза своей будущей дочери. – Я хочу с тобой очень серьезно поговорить.
– Да, я слушаю,– кивнула Эдера.
Сеньора Роза взяла ее за руку и усадила напротив.
– Ответь мне на один вопрос, только очень честно, – таинственно начала сеньора Роза.
Эдера напряглась.
– Альба, я надеюсь, ты девственница, я не ошибаюсь в своих предположениях?
Эдере хотелось расхохотаться, но она напустила на себя набожный вид.
– Что вы, что вы, сеньора Роза, конечно же.
– Я была в этом уверена, дорогая Альба. Но знаешь, случается всякое... Завтра у тебя будет первая ночь, и я хочу тебя кое-чему научить.
Женщина приблизила свое лицо к Эдере и зашептала на ухо. Губы Эдеры подрагивали, она готова была вот-вот рассмеяться и едва сдерживала себя.
Наконец, сеньора Роза закончила, погладила Эдеру по шелковистым волосам и поднялась.
– Думаю, ты будешь благоразумна, Альба, и все сделаешь, как я тебе говорила.
– Да, конечно. Я приму, сеньора Роза, ваши советы к сведению.
– Ну и замечательно. А сейчас можешь ложиться спать. Завтра предстоит очень тяжелый день.
И действительно, следующий день был насыщен множеством событий. Эдера примеряла подвенечное платье, подбирала украшения. А затем они с Зико отправились в синагогу. Седобородый раввин прочел молитвы, из которых Эдера почти ничего не поняла, затем молодые муж и жена вернулись домой. Пока Зико куда-то исчез, в комнату Эдеры вошла сеньора Роза. Она несла в правой руке небольшой бумажный сверток.
– Что это? – поинтересовалась Эдера.
– Не волнуйся, Альба, это то, о чем мы говорили с тобой вчера. Вот смотри, – сеньора Роза аккуратно, кончиками пальцев развернула сверток и Эдера от неожиданности вздрогнула.
– Не бойся, не бойся, дорогая дочь, ничего страшного в этом нет.
– Что это? – в изумлении воскликнула молодая жена.
– Это всего лишь внутренности цыпленка. Они свежие, цыпленок только что убит.
– Но зачем они мне, сеньора Роза?
– Как это зачем, мы же вчера с тобой об этом говорили.
– Ах, да... – спохватилась Эдера, напрочь забыв вечерний разговор с сеньорой Розой.
– Вот, смотри, я положу это вот сюда, – сеньора Роза подошла к постели и сунула сверток под подушку, – это внутренности цыпленка, и они дадут как раз нужное пятно крови, как раз такое, чтобы все поверили в то, что ты девственница.
– Но ведь они мне ни к чему.
– Я понимаю, дорогая, но на всякий случай... Ты же понимаешь, что может произойти...
– Нет, не понимаю.
– Ну как, может, Зико не захочет тебя, а может быть, у моего сына ничего не получится. Конечно же, от волнения. Так что, это тебе понадобится. А если не понадобится, то еще лучше. Но пусть лежит, не помешает.
– Спасибо, – поблагодарила Эдера, внимательно проследив за рукой Розы.
– А теперь я пойду, чувствуй себя спокойно и уверенно.
Эдера подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение. Ей нестерпимо хотелось прямо сейчас сбросить с себя фату и убежать. Но, конечно, бежать она никуда не могла и даже если бы сейчас во всем призналась, навряд ли это хоть что-то изменило, да ей вряд ли поверили бы Зико и его мать. Поэтому Эдера решила идти до конца.
Она долго смотрела на свое отражение, изумляясь тому, что она все еще очень привлекательна.
«Какие они странные люди, – подумала Эдера, – живут, будто в прошлом веке, поступают по каким-то неведомым мне законам, думая, что если они будут продолжать жить по ним, все будет хорошо. Странные и удивительные люди, жаль, что мне приходится их обманывать».
Затем Эдера уселась на разобранную постель и, не снимая фаты и подвенечного платья, стала ждать Зико.
Распахнулась дверь и на пороге появился немного смущенный, но продолжающий улыбаться Зико. Его глаза сияли. Он подошел к молодой жене и уселся рядом. Пружины матраца скрипнули, и Эдера вздрогнула.
– Тебе страшно, дорогая?
– Да, я немного волнуюсь, – абсолютно искренне сказала женщина.
– Но чего же ты боишься, Альба?
– Я и сама не знаю, наверное, просто разволновалась, бывает...
– Успокойся, – и Зико приблизился к Эдере.
Он взял ее за руку и посмотрел в глаза.
– Знаешь, я даже и не думал, что ты будешь так хороша собой. Я удивляюсь, насколько неверной была фотография, насколько сильно она исказила твой облик.
– Да, знаешь, на фото я всегда получаюсь как-то странно, – соврала Эдера,– и почти не похожа на саму себя.
– Но теперь-то я вижу тебя перед собой и могу убедиться, что мне повезло.
Эдера одобрительно улыбнулась. Зико приблизился еще ближе.
– Дорогая, я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что...
– Да, я слушаю тебя, Зико.
– Ты сделаешь меня счастливым? – спросил мужчина, заглядывая в глаза, поглаживая колено.
Эдера смущенно пожала плечами и ничего не ответила.
– Альба, почему ты молчишь и ничего не говоришь? Ты выполнишь все то, что я пожелаю?
Эдера вновь не ответила.
– Мне не нравится твое молчание, – немного строго сказал Зико.
– Возможно, я все и выполню.
– Так возможно или выполнишь?
Эдера кивнула. Ее движение было неопределенно.
– Ну, снимай же все это с себя, снимай скорее, – торопил мужчина, и его рука скользнула по бедру.
Эдера смутилась и попыталась отодвинуться. Но Зико держал ее за талию и не позволил сделать задуманное.
– Ну же, дорогая... – прошептал он в самое ухо, укладывая Эдеру на подушки.
– Не спеши, Зико, не спеши, я еще не готова.
– Я тебя и не тороплю. Значит, ты, как и обещала, сделаешь для меня все возможное?
– Да, – переводя дыхание, ответила Эдера.
И здесь Зико вдруг резко вскочил с постели. Эдера осталась лежать поверх одеяла. Ее платье было расстегнуто, фата свисала со спинки стула.
– Куда ты, Зико?
– Я сейчас вернусь, подожди.
«Куда это он? – подумала Эдера, – может, и в самом деле сеньора Роза была права, и у ее Зико ничего не получится?»
Зико вышел за дверь, оттуда послышалось негромкое покашливание и дверь широко распахнулась. На пороге стоял Зико и грузный ювелир, поблескивающий стеклами круглых очков.
Эдера смущенно попыталась натянуть на себя простынь.
– Что это, Зико?
– Ничего, дорогая, это всего лишь наш уважаемый гость, сеньор Бертони. Неужели ты плохо видишь?
– Нет, я вижу хорошо, но в чем дело? Зачем здесь он?
– Ты обещала для меня сделать все, – строго глядя на жену, спросил Зико.
Эдера молчала.
– Так вот, ты сделаешь вначале это для моего друга, для уважаемого сеньора Бертони.
– Нет, никогда, – выкрикнула Эдера, – ведь мой муж ты!
Говоря это, она все еще надеялась, что ее слова могут повлиять на Зико. Но он всего лишь надменно улыбнулся.
– Проходите, проходите, сеньор Бертони, не стесняйтесь, она ваша, как мы и договорились.
– Что?! Вы договорились?! – воскликнула Эдера, прижимаясь к спинке кровати.
Она казалась беспомощной перед этими двумя мужчинами, готовыми наброситься на нее.
«Боже, как далеко я зашла, – подумала Эдера, – и вот к чему это привело».
А сеньор Бертони похотливо облизывал толстые губы и мусолил край своего пиджака. За толстыми стеклами очков не было видно глаз ювелира.
И поэтому Эдера шептала, глядя в пол:
– Не надо, не надо, Зико, не надо, сеньор Бертони, не надо...
– Нет, надо, дорогая, ты обещала сделать меня счастливым и выполнять все мои просьбы. Так что давай, скорее.
– Нет! – закричала Эдера, вскакивая с постели и бросаясь в угол комнаты.
– А я пообещал сеньору Бертони, пообещал, дал ему слово, – Зико приблизился к жене. – Скорее! – приказал он.
– Нет, я не буду!
– Расстегни штаны сеньору Бертони!
– Нет! Никогда!
– На колени! – крикнул Зико, но Эдера прижалась к стене.
Зико схватил жену за плечо, дернул на себя и резко ударил в живот.
От этого удара у Эдеры закружилось в голове и она, переломившись, словно тростинка, опустилась на колени. А сеньор Бертони приблизился к женщине почти вплотную.
– Ну же, расстегни ему штаны и не заставляй меня тебя бить! – прошептал на ухо Зико. – Скорее! Скорее!
Он взял Эдеру за руки. Пальцы не слушались Эдеру, и она никак не могла нащупать молнию брюк сеньора Бертони. А тот тяжело пыхтел и продолжал облизывать свои толстые слюнявые губы.
– Ох, ох, как мне хорошо, – тяжело дышал ювелир.
– Ну, делай же, делай скорее! – приказывал Зико. – Думаю, что у вас все будет в порядке, сеньор Бертони.
Эдера посмотрела на ювелира умоляюще.
– Нет, сеньор Бертони, не надо, не надо...
– Ты дорого мне обошлась, – пробормотал ювелир, – я отдал за тебя почти целое состояние. Знаешь ли ты реальную цену перстня, который у тебя на руке? Нет, не знаешь, если бы знала, ты не стала бы со мной пререкаться.
– Думаю, что у вас все будет хорошо, – криво улыбнулся Зико, – я пойду вниз. А когда закончите, спускайтесь к нам.
Зико еще раз строго взглянул на свою жену, стоящую на коленях перед Бертони, и направился вниз.
Ювелир стал гладить волнистые пряди Эдеры, продолжая тяжело сопеть. Пальцы Эдеры дрожали.
Наконец молния поддалась. А ювелир принялся стаскивать с себя галстук, расстегивать жилет.
– Скорее! Скорее! – говорил он, но потом вдруг странно задрожал.– Не спеши, не спеши, маленькая, делай все нежнее, еще нежнее.
– Погодите, сеньор Бертони, мне нужен лосьон, он там,– возбужденно проговорила Эдера, поднимаясь с колен.
– Лосьон, так лосьон, – закатив глаза, пробормотал ювелир.
Эдера подошла к комоду, а ювелир, расставив в стороны потные ладони, двинулся за ней следом.
– Ну погодите же, – взмолилась Эдера, – не так быстро, не стоит торопиться.
Она вытащила ящик, нащупала старинный кинжал. А сеньор Бертони уже навалился на нее и стал срывать с женщины шелковую рубашку.
– Скорее! Скорее! – тяжело хрипел ювелир.
Эдера выхватила клинок из ножен, развернулась и только сейчас Бертони заметил в руках женщины нож.
– Ах ты сволочь! – подняв кулак, крикнул он и тут же взвизгнул.
Длинное лезвие кинжала вошло в его объемный живот почти до самой рукоятки. Мгновенно на белой рубашке появилось кровавое пятно.
Эдера выдернула кинжал и, зло сверкая глазами, поводила окровавленным лезвием перед насмерть перепуганным ювелиром.
– Только подойди ко мне, только попробуй, я перережу тебе горло! Запомни, грязная скотина!
Ювелир, пошатываясь, отошел в сторону, затем посмотрел на свои ладони, перепачканные липкой кровью.
– Она меня убила... убила... – шатаясь, закричал он и двинулся из спальни.
А Эдера прижалась к комоду, держа перед собой кинжал.
Ювелир, тяжело ступая, спустился по лестнице, пачкая перила и ступени кровью. Зико и сеньора Роза сидели за столом и потягивали коньяк.
– Она меня убила, помогите! – прохрипел сеньор Бертони и двинулся на сеньору Розу.
Он навалился на женщину и окровавленными руками попытался схватить ее за горло. Но Зико оттолкнул ювелира в сторону, помогая матери вызволиться.
Ювелир хрипел, пятно на белой рубашке стало угрожающе огромным. Из раскрытого рта ювелира вырывались предсмертные хрипы. Его очки сползли, одной рукой он все еще пытался зажать рану, а другой хватался за воздух, пробуя встать на ноги. Но это ему не удавалось.
– Господи, господи, помоги, – запричитала сеньора Роза, суетливо бегая по комнате.
– Ах ты стерва! – закричал Зико, хватая большой нож и бегом врываясь в спальню. – Что ты наделала, шлюха? – с порога закричал он, бросаясь к Эдере.
А та стояла прижавшись к комоду и махала перед собой ножом. Она была готова к самому худшему и решила, что если и придется умереть, то она отдаст свою жизнь подороже.
Зико, уверенный в своих силах, бросился к Эдере. Но она оказалась на удивление проворной и, взмахнув кинжалом, ударила по правой руке Зико. Он выронил нож и с изумлением посмотрел на распоротую ткань белой рубашки и на глубокий шрам, из которого брызнула кровь. И, перепуганный, бросился вниз.
– Мама! Мама, – закричал Зико, – да она меня чуть не убила!
А внизу, в гостиной, хрипел, закатив глаза, ювелир Бертони. Он жадно хватал ртом воздух и корчился, суча ногами в легких черных лакированных туфлях.
– Перевяжи мне руку! – закричал Зико. – Скорее!
Сеньора Роза схватила полотенце и обернула руку сына. На белом холсте тут же проступило красное пятно.
– Она меня чуть не убила, – пожаловался, как ребенок, Зико. – А что делать с ним? Ведь нас за ювелира убьют, мама!
– Не знаю, сынок, не знаю, – засуетилась по гостиной сеньора Роза.
И возможно, ни Зико, ни сеньора Роза не придумали бы что делать с ювелиром, если бы не скрипнула дверь, не колыхнулась портьера и в комнату не вошел Чоко. Он внимательно осмотрелся по сторонам, а затем бросил презрительный взгляд на корчащегося в предсмертных конвульсиях ювелира.
– Чоко, эта шлюха убила его и чуть не убила меня! Помоги! – взмолился Зико, обращаясь к своему приятелю.
– Что ж, – хмыкнул Чоко, – я вижу, без меня ты не можешь справиться с таким простым делом.
Он вытащил из кармана черную шелковую удавку, подошел к корчащемуся ювелиру, перебросил удавку через шею и сильно потянул за концы. Ювелир несколько мгновений дрожал, но скоро смолк.
– Я ничего не могу с ней поделать, Чоко, – взмолился Зико, указывая вверх на свою спальню. – Эта шлюха убила Бертони и чуть не убила меня. Видишь? – и Зико продемонстрировал свою правую руку.
– Ладно, я ее убью, – сказал Чоко, – а ты подержи мою шляпу. Ты как всегда паникуешь, Зико.
– Я не могу... не могу! – взмолился Зико.
– Тебя никто и не просит. Шляпу мою ты хоть подержать можешь? – и Чоко, сняв шляпу, подал ее приятелю.
Тот схватил ее и прижал к груди, будто бы это была не шляпа Зико, а тора или какая-нибудь бесценная реликвия.
А сеньора Роза, не отрываясь, смотрела на выпученные глаза ювелира Бертони. Она-то прекрасно понимала, что последует за смертью ювелира. Ведь он-то был одним из руководителей крупной мафиозной группировки, правда, руководителем негласным. Но все об этом догадывались.
