Текст книги "Эдера 3"
Автор книги: Мирослав Адамчик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
– Как он? – обратился к нему Андреа.
– Совсем плох, находится в коме. Врач только что ушел и сказал, что ему остались считанные дни.
– Это ужасно, – прошептал Андреа.
Они поднялись в спальню и увидели на большой старинной кровати, под балдахином, неподвижно лежащее тело сеньора Коломини. О том, что в этом теле еще теплится жизнь, говорил легкий румянец на щеках, да время от времени подрагивали кончики пальцев с посиневшими ногтями. Крупный перстень на безымянном пальце правой руки тоже вздрагивал и бриллиант, оправленный в платину, вспыхивал, разбрасывая колючие лучи. У постели старика сидела немолодая сиделка, участливо прислушиваясь к слабому дыханию старика.
– Он потерял сознание, – пояснила сердобольная женщина, – и не известно, придет ли в себя до того момента, как покинет грешную землю.
– Что вы, что вы,– участливо произнесла Эдера, – может, он еще поправится?
– Нет-нет, я могу сказать вам это определенно. Он уже давно чувствовал недомогание, он уже давно собирался позвонить своему племяннику, но все время почему-то откладывал. А вот сегодня в полдень с ним случился удар. И первыми его словами после того, как он пришел в сознание, были: «Позовите ко мне Андреа, скорее. И пусть он придет не один, пусть представит мне свою жену Эдеру». Поэтому, сеньор, я и позвонила вам. Побудьте с ним, может быть, прямо сейчас дядюшка придет в чувство и сможет говорить. Во всяком случае, увидит, что его просьба исполнена.
– Спасибо вам, Люция, – сказал Андреа, устраиваясь в кресле у изголовья.
Эдера принесла стул и уселась рядом с мужем. Они смотрели на старика, держась за руки.
– Какое у него доброе лицо! – сказала Эдера.
– Да, он добрый человек, – сказал Андреа.
Муж и жена долго молчали. Затем Эдера склонилась к уху Андреа и прошептала:
– Дорогой, мне надо срочно в туалет.
– Так в чем проблема? Иди. Дверь вот там.
Эдера поднялась и, стараясь не шуметь, тихо направилась в туалетную комнату.
Едва за ней закрылась дверь, как левая рука сеньора Коломини дрогнула. Он открыл глаза и попытался приподняться, но тут же бессильно откинулся на большую подушку.
– А, это ты, Андреа? Я рад, рад тебя видеть. А где Эдера?
– Сейчас, дядюшка, она здесь, сейчас я ее позову. Эдера! Эдера! – Андреа вскочил, подбежал к двери и постучал.– Скорее, скорее, дядя тебя хочет видеть!
Черев несколько мгновений Эдера появилась в спальне. Но было поздно: Коломини уже откинулся на подушку и тяжелые веки погасили свет в его голубоватых глазах.
– Что, он умер?! – с дрожью в голосе прошептала Эдера.
– Да. Он не успел тебя увидеть и не успел нас благословить, а наверное, ради этого он нас и позвал.
– Ужасно! – прошептала Эдера, молитвенно сложила перед собой руки и беззвучно зашевелила губами.
Андреа позвал служанку и та, едва бросив взгляд на своего хозяина, залилась слезами.
ГЛАВА 9
Естественно, что в связи с похоронами сеньора Коломини, съемки Эдеры были отложены. Но потом, как выяснилось, на ее место уже нашли замену и лететь в Милан не было необходимости.
Из телекомпании пришла короткая телеграмма, в которой сообщалось, что в услугах Эдеры телекомпания не нуждается. Эдера была раздосадована, ведь она надеялась, что эти съемки могли сделать из нее настоящую телезвезду. Она была уверена в том, что стоило ей встать перед камерой, стоило ей начать танцевать или говорить заученные слова, как тут же вся Италия окажется у ее ног.
А вот Андреа Давила обуревали совсем иные заботы. После того, как вскрыли конверт и торжественно прочли завещание сеньора Коломини, оказалось, что все свое состояние, а также фабрики по производству зубной пасты, сеньор Коломини отписал своему единственному племяннику сеньору Давила.
На первый взгляд, все выглядело просто замечательно, но Андреа даже не мог себе представить, насколько запущены были дела фирмы по производству зубной пасты. Даже после беглого знакомства с бумагами, которые были предоставлены Андреа, как владельцу компании, было ясно, что у фирмы есть несколько крупных долгов по государственным кредитам, а также большой долг частным банкам, и никто из кредиторов не собирается давать отсрочку. Нужно было срочно садиться и заниматься делами.
Но Андреа, как ни старался, не мог представить себя в роли делового человека. Он всем сердцем не мог терпеть всевозможные совещания, переговоры с конкурентами или партнерами. Он даже не мог вообразить весь груз ответственности, который лег на его плечи.
Но отступать было некуда. Потянулись долгие изнурительные дни. Андреа Давила забывал, стоит на дворе день или опустилась глубокая ночь. Не считаясь со своим временем, он целыми днями сидел в конторе, разбирая бумаги, подсчитывая убытки, а иногда, если ему везло, прибыли.
Дела оказались запущенными сверх всякой меры. Совет директоров бездействовал, акционеры требовали немедленной выплаты, а он не мог себе этого позволить, потому что все деньги оказались вложенными в производство.
Теперь даже в постель сеньор Давила ложился вместе с бухгалтерской книгой и до середины ночи водил остро отточенным карандашом по строчкам, выискивая, где же кроется секрет, почему у его дяди все получалось, а у него нет.
Эдера на первых порах во всем поддерживала своего мужа, но вскоре ей это все надоело, и она решила вернуться к своим прежним занятиям. Но тут же перед ней возникли непреодолимые трудности.
Дело в том, что сеньор Ланкони контролировал все более-менее крупные телекомпании и киностудии в Риме. Поэтому, ясное дело, Эдере дорога туда была заказана.
Оставались только киностудии в Милане, принадле-жавшие его конкуренту. Но сколько ни упрашивала своего мужа Эдера хоть на время покинуть Рим и отправиться с ней в Милан, тот только крутил головой.
– Я не могу оставить фирму ни на один день, без меня здесь все развалится.
– Существовала же она как-то до тебя?
– Тогда ею занимался мой дядя. Ты даже не можешь себе представить, Эдера, какие алчные мои компаньоны! Их не интересует, что через месяц-два компания может разориться, им только и нужно, чтобы я отдал им свободные деньги, а развитие производства их не интересует.
Эдера зевала в ответ.
– Боже мой, когда ты надумаешь лечь спать, разбудишь меня.
– Зачем?
– И ты еще спрашиваешь об этом?
– Ах, да, Эдера... – Андреа только хватало на то, чтобы погладить жену по голове и вновь вернуться к своим записям.
После нескольких неудачных попыток Эдера, наивно полагая, что сможет вернуться к прежнему образу жизни, решила подружиться с женами компаньонов своего мужа, потому что самих мужей мучили те же самые проблемы, что и Андреа Давила. Она вплотную занялась ревизией своего гардероба, накупила шикарные платья, дорогие шляпки – короче, стала настоящей светской дамой.
Но одного вечера было достаточно, чтобы она, вернувшись домой, высказала своему мужу все, что думает об этих восковых манекенах.
– Тебе показалось, – отвечал Андреа, глядя одним глазом в бухгалтерскую книгу, а другой скосив на свою жену.
– Я прожила не один год на этом свете и знаю толк в людях. Их не интересует ничего, кроме нарядов, денег и сплетен.
– Но ты же не подаешь им повода?
– Самое гнусное то, – лицо Эдеры налилось краской, – что одна из этих дам пересказала мне историю моей собственной жизни, нимало не подозревая, что видит перед собой главную героиню своего рассказа.
– А ты не обращай внимания, – беспечно заметил Андреа, продолжая водить карандашом по страницам книжки.
Прошло еще несколько дней и женщина, не находившая выхода своим чувствам, начала срывать злость на муже.
– Ну потерпи еще немного, ну хотя бы полгода.
– И что тогда? – мрачно заметила Эдера.
– Тогда мы сможем отправиться в отпуск, провести пару недель вдвоем.
– Ты даже не вспоминаешь о своем сыне! – вспылила Эдера.
– По-моему, ты тоже не очень-то баловала Лало своим вниманием.
– Это все из-за тебя! – понимая неправоту своих слов, кричала Эдера, вскакивая с кровати.
– Ну вот, получается, я во всем виноват. Если хочешь, я заброшу дела компании, но тогда нам придется жить впроголодь. И не думаю, что если я отправлюсь на службу, денег у нас от этого прибавится.
Эдера зло фыркнула, повернулась на бок и попыталась уснуть. Но ее раздражало то, что в спальне горел свет, то, что Андреа шелестел страницами, хоть и старался делать это как можно тише.
Наконец, под утро Эдера уснула. Спал и Андреа. В руках его покоилась увесистая бухгалтерская книга.
Утро принесло Эдере новые волнения. Пришло приглашение из Милана на кинопробы. Ей предлагали, правда, второстепенную, но все-таки роль в одном из телесериалов. К тому же, тут ее шансы на успех были довольно велики, так как требовалась именно танцовщица. А в своих талантах Эдера никак не сомневалась.
– Я должна уехать, – сказала она Андреа, когда тот около десяти вечера вернулся из конторы.
Тот готов был согласиться с чем угодно.
– Да, дорогая.
– Нет, ты меня не понял, я должна ехать на съемки, – немного исказив правду, сообщила ему Эдера.
– На съемки, так на съемки, – сеньор Давила держал в руках газету и безучастным взглядом пробегал по строкам, не понимая ни единого слова.
– Меня не будет дома несколько месяцев, а то и полгода.
Наконец-то до Андреа дошло то, что ему угрожает.
– Я не смогу жить без тебя, – сказал он, стараясь придать своему голосу максимум убедительности.
– Скоро уже полгода как мы живем вместе, но за это время я не так часто могла получать доказательства этой твоей любви.
– Ах, вот что тебе надо? – недобрая улыбка тронула губы Андреа.
– Да, и это тоже.
– Я понимаю, я не какой-нибудь мафиози, я все свои силы отдаю работе. Твои наряды, кстати, стоят целое состояние, а ты не хочешь меня понять и думаешь только о своем.
– Может, я и не справедлива к тебе, – воскликнула женщина,– может, и впрямь думаю только о себе, но я уже привыкла сама зарабатывать себе на жизнь и не хочу быть содержанкой.
Андреа отложил газету и поинтересовался:
– Так что ты предлагаешь?
– Мы должны вместе поехать в Милан.
– Компания разорится, – развел руками сеньор Давила, – и в этом будет твоя вина.
– Ты меня шантажируешь этой компанией. В конце концов, ты можешь продать свою часть акций, перевести их в деньги, и мы до конца жизни сможем жить безбедно.
– Это тебе только кажется, – рука Андреа потянулась за книгой, – я тебе могу показать, что расходы, сделанные тобой, непомерны.
– А мне плевать! – вспылила женщина.
Внезапно она заплакала, подбежала к мужу, обняла его за шею и зашептала:
– Ты не хочешь моего счастья, ты хочешь сделать из меня домашнее животное, которое, свернувшись калачиком, спит у тебя на коленях, когда ты возвращаешься поздно вечером домой. А я живой человек, я тоже хочу полнокровной жизни. Меня никогда не устроят те крохи, которые перепадают с твоего стола!
Андреа Давила тяжело вздохнул.
– Одумайся, Эдера, по-моему, ты хочешь поссориться.
– А даже если это и так?
– Ладно, – сдался мужчина, – если ты так хочешь полнокровной жизни, давай поменяемся. Займись моими делами, ходи на советы директоров, придумывай новые рецепты зубной пасты, но только не терзай мне душу.
– Я не создана для этого!
– Значит, я создан?
– И ты совсем другой, ты, Андреа, мечтал стать архитектором, а теперь занимаешься тем, что никоим образом не прославит твоего имени.
– Да, ты уже прославилась, – не удержался от колкого замечания сеньор Давила.
Ему, конечно же, не следовало говорить подобных слов.
Эдера, сузив глаза, посмотрела на своего мужа. Слезы уже не текли по ее глазам, руки тряслись от злобы.
– Ты сломал мою жизнь, не дал мне реализоваться. Ты хочешь посадить меня в золотую клетку, повесив над столом, и любоваться. А я не такая!
– Хорошо, что ты предлагаешь? – усталым голосом поинтересовался Андреа, откинувшись на спинку стула.
– Ты должен выбрать: или твоя чертова компания, или я. Другого не дано.
– А нельзя ли все это как-нибудь соединить вместе?
– Я уже пробовала. Мне надоело лежать с тобой в одной постели и мечтать о близости.
– Ну давай тогда, Эдера, исправим мою ошибку.
Сеньор Давила нехотя поднялся со стула и привлек к себе Эдеру. Та, казалось, немного остыла и даже попыталась улыбнуться своему мужу. Тот неуклюже подхватил ее под мышки и поставил на ноги.
– Давай поцелуемся.
– Тебе не приходит в голову, Андреа, что на это не требуется моего разрешения?
– Я немного отвык от тебя.
– В этом-то все и дело, – грустно улыбнулась жен-щина, целуя мужа.
Андреа хотел направиться в спальню, но жена удержала его.
Не нужно, давай здесь.
– А если войдет кто-нибудь из слуг?
– Не беспокойся, я буду так стонать, что никто из них не посмеет открыть дверь в гостиную.
Сеньор Давила недовольно поморщился. Теперь он ощущал себя солидным человеком, владельцем большого состояния. Ему не к лицу было с собственной женой валяться на ковре в гостиной.
Но Эдера была неумолима. Вся ее злость внезапно превратилась в страсть. Она впилась в шею своего мужа, и Андреа ощутил ее зубы на своей коже.
– Осторожно, Эдера!
– Забудь обо всем...
– Тогда спустись немного ниже, так будет видно из-под воротничка.
Женщина выполнила его просьбу и теперь уже не отказывала себе ни в чем.
Андреа в душе удивлялся:
«Эдера ли это? Что с ней случилось?»
Он не мог себе представить, сколько страсти накопилось в женщине за те месяцы, когда он пренебрегал ею, отдавая себя всецело работе. Эдера вела себя, словно собака, сорвавшаяся с цепи. Она вкладывала в свои поцелуи всю страсть, накопившуюся в ней, нимало не заботясь о том, причиняет ли она мужчине боль или удовольствие. Она царапала ему спину ногтями, кусала, а Андреа терпеливо сносил все это, думая лишь об одном: скорее бы все это кончилось и можно было бы заняться делом, вновь вернуться к бумагам.
От Эдеры не укрылся рассеянный взгляд Андреа. – Ты думаешь сейчас не обо мне! – вспылила она. – Что ты, дорогая, ты не даешь мне вообще подумать и даже сказать слово. Ты делаешь все как хочешь.
– Забудь, забудь о своей компании, забудь о завтрашнем дне. Существует только темнота за окнами и мы вдвоем. Вокруг никого нет... – и Эдера обхватила его за шею. – Какой ты смешной, Андреа! Ты даже не подозреваешь об этом, корчишь из себя серьезного человека, а сам... ну чисто мальчишка.
– С мальчишками так не обращаются, – заметил сеньор Давила, пытаясь освободиться от объятий.
– Подари мне этот день, эту ночь, и ты поймешь, как много потерял.
– Если ты думаешь, что таким способом уговоришь меня поехать в Милан, то ошибаешься.
– Я уже не думаю ни о каком Милане, ни о съемках, я думаю только о нашей любви. Ты так редко в последние дни произносил слово «люблю»...
И Андреа, как по команде сказал:
– Я тебя люблю, Эдера.
– Твои слова звучат не убедительно.
– Тогда я подумаю, – предложил Андреа и пристально посмотрел в глаза жене, мысленно повторяя одно и то же: я люблю тебя, люблю, люблю...
Но, наверное, его взгляд показался женщине не слишком искренним.
– Я нс верю тебе, хоть и желаю тебя. Закрой глаза, – попросила Эдера.
И, не дожидаясь, пока веки мужа опустятся, прикрыла их пальцами, как это делают покойникам. Она взяла от Андреа все, что могла, но так и не удовлетворила свою страсть.
– Все, – мрачно сказала она, укладываясь прямо на ковре и укрываясь пледом, стянутым с кресла.
– Тебе, наверное, хотелось бы еще? Но, к сожалению, у меня больше нет сил.
– У тебя нет ничего, – пробормотала Эдера.
– Пошли спать, – сказал Андреа.
– Я буду спать здесь, – сказала женщина таким тоном, что Андреа посчитал за лучшее с ней не спорить.
Ему было стыдно и немного гадко. Он чувствовал, что если не примет сейчас душ, ему сделается совсем худо.
– Эдера, я пойду в ванную, а ты приходи в спальню.
– Угу, – пробормотала женщина, накрываясь пледом с головой, – иди куда хочешь.
Сеньор Давила некоторое время стоял в растерянности, а затем начал одеваться. Он принял душ, зашел в спальню. Эдеры на кровати не было.
– Ну и черт с ней, пусть спит на ковре, если ей так нравится, – мужчина почувствовал себя свободным, оказавшись в одиночестве, – пусть думает, что я пойду упрашивать ее лечь в постель, пусть думает... – бормотал Андреа, засыпая.
Утром он по привычке потянулся к тому месту, где обычно лежала Эдера, но не обнаружил своей жены.
«Неужели она всю ночь так и пролежала в гостиной?»
Он, не одеваясь, вышел в коридор и, приблизившись к двери гостиной, негромко постучал.
Молчание было ему ответом.
Он распахнул дверь и увидел скомканный плед, лежавший у самого стола. Эдеры в комнате не было.
– Эдера! – позвал он негромко.
Но когда никто ему не ответил, он повторил свой зов более настойчиво и громко:
– Эдера! Эдера!
Голос сеньора Давила заполнил пустую квартиру. Он бросался из комнаты в комнату, но нигде никого не было – его жена исчезла.
Наконец, утомленный поисками, Андреа устало опустился на стул возле стола, на котором высилась огромная ваза с пышным букетом цветов. Андреа уже давно не покупал цветов Эдере, этот букет она принесла сама вчера вечером.
Машинально мужчина раздвинул стебли роз. Из них выпала небольшая прямоугольная карточка, на которой черным фломастером размашисто было написано:
«Ты сделал свой выбор, Андреа. Эдера».
Набросив на плечи плащ, сеньор Давила выбежал на лестницу и никак не мог дождаться лифта. Наконец, дребезжа в забранной сеткой шахте, появилась кабина.
Андреа вскочил в нее и спустился вниз.
– Простите,– обратился он к консьержке,– моя жена не выходила сегодня утром?
Старая женщина испытующе посмотрела на жильца.
– Да, сеньора, лишь только рассвело, уехала на машине.
– Куда?! – вырвалось у Андреа.
Консьержка пожала плечами.
– Откуда мне знать, сеньор?
Чувствуя себя ужасно глупо, Андреа пробормотал:
– Ах, да, я совсем забыл... она мне говорила об этом вечером.
Сеньор Давила уже не стал вызывать лифт, а пошел пешком. Каждый шаг отдавался в его голове вопросом:
«Ну чего ей не хватало?»
Двери квартиры подрагивали под порывами сквозняка, готовые вот-вот захлопнуться. Андреа зашел в гостиную, поднял плед и аккуратно сложил его.
– Ну и черт с ней! – зло проговорил он. – Хочет быть свободной, пусть будет, а я должен заниматься делами.
Наскоро умывшись, он оделся в строгий официальный костюм и, прихватив с собой бумаги, отправился в контору, где через час должно было состояться очередное заседание совета директоров.
Сеньору Давила хотелось выглядеть свежим, подтянутым и веселым, входя в здание совета компании. Он улыбался как можно шире, вежливо раскланиваясь со служащими. Но когда он очутился во главе стола и глянул перед собой, то ужаснулся.
«И это ради них я променял Эдеру на видимое спокойствие?»
На него смотрела пара дюжин бесцветных, лишенных чувств глаз. Андреа прищурился: ему внезапно показалось, что это не глаза, а матово-блестящие новенькие монетки.
«Деньги, деньги... их волнуют только деньги, – вспомнились слова Эдеры, – и больше ничего. Они никогда не поймут, что такое любовь, что такое истинная страсть. Их жены – восковые куклы, вообразившие себя людьми».
Но вместо того, чтобы высказать, что он думает, Андреа громко произнес:
– Начинаем заседание. Давайте свои предложения по улучшению вкусовых качеств зубной пасты.
И вскоре перед сеньором Давила уже стоял поднос с разложенными на нем маленькими тюбиками. В каждом из них была проба экспериментальной пасты.
Андреа со злостью сорвал упаковку с одной из зубных щеток, выдавил на нее пасту и отправился в комнату с умывальником. Один из служащих подобострастно нес за ним поднос с тюбиками.
Андреа чистил зубы одной пастой, затем полоскал рот и начинал чистить другой. Вкус каждой из них был ему омерзителен. Ему вспоминался вкус поцелуев Эдеры. Но ментол и фруктовая эссенция, содержавшаяся в пастах, уничтожали этот вкус, размывали его.
Наконец Андреа закончил дегустацию новых паст.
– По-моему, – произнес он, выходя в зал заседаний, – все пасты никуда не годятся.
Собравшиеся ответили ему гулом голосов.
– Да, – твердо произнес он, – никаких фруктовых добавок, никаких ароматических веществ. Зубная паста должна возбуждать.
– Почему? – недоуменно вскинув брови, спросил один из членов совета.
– Потому что зубы чистят перед тем, как ложиться в постель, – убежденно ответил сеньор Давила. – Зубная паста должна пахнуть женщиной, если ее употребляет мужчина, и мужчиной, если ее употребляет женщина.
– А как же быть с детскими пастами? – заметил один из присутствующих.
– Вот в них и добавляйте всю свою гадость. Пусть пахнут бананами и апельсинами. Мне все равно.
Андреа со злостью ударил кулаком по подносу, стоявшему на краю стола. Тот перевернулся. Зубные щетки, немного помятые тюбики разлетелись по столу.
– Все! – выкрикнул сеньор Давила. – Заседание переносится на завтра.
Когда он исчез за дверью, присутствующие переглянулись.
– И что такое с ним? – спросила единственная женщина, входившая в совет директоров.
– Не знаю, – осторожно ответил ее сосед, а затем, наклонившись к уху, прошептал, – говорят, сегодня утром от него ушла жена.
– То-то он такой возбужденный! – негромко рассмеялась женщина.
Эдера конечно же жалела, что оставила Андреа. Но ее ждали великие дела. Летя в Милан, она представляла себя в роли. Ей казалось, в киностудии не будет ни одной актрисы, способной претендовать на место, обещанное ей.
Но по приезде оказалось, что претенденток целый десяток, к тому же пять из них моложе и привлекательнее Эдеры. Да-да, Эдера была достаточно самокритична, чтобы понять, на свете существуют женщины красивее нее.
Прошли пробы, потянулись дни ожиданий. Эдера не находила себе места в гостинице. Каждый раз, выходя на улицу, она предупреждала портье, что ей должны позвонить или прислать приглашение. Но возвращаясь вечером, она встречала унылый взгляд портье.
– Нет, сеньора, для вас ничего нет.
– Может быть, кто-нибудь звонил?
– И звонков не было.
Наконец, когда прошла целая неделя, Эдера решила сама позвонить режиссеру, делавшему пробы.
Тот долго вспоминал, о ком идет речь, затем коротко бросил в трубку:
– Нет, сеньора, актриса на эту роль уже взята, простите, что не известил вас о том, что вы не подходите.
– Что-нибудь случилось? – спросил портье, увидев, как изменилась в лице Эдера.
– Нет, все в порядке, – почти беззвучно прошептала она и вышла на улицу.
Ей больше не хотелось возвращаться в гостиницу. Женщина бродила по улицам Милана до самого позднего вечера, а затем, чуть ли не украдкой пробралась к себе в номер, легла на кровать и разрыдалась. Денег у нее оставалось самое большое на месяц, а притронуться к деньгам, лежавшим на счету в банке, у нее не хватало духа.
«Ничего, – пыталась успокоить себя женщина, – я умею великолепно танцевать и обязательно найду для себя работу».
С самого утра она отправилась в изнурительный поход по конторам, занимавшимися подбором актеров, танцоров, певцов. Она повсюду оставляла свои визитные карточки, повсюду улыбалась, но нигде и никто не предложил ей работу. Все были вежливы с Эдерой, обещали что-нибудь подыскать для нее, но когда миновало две недели с того времени, как она занялась поисками работы, никто так и не предложил ей места.
Поняв, что деньги на исходе и нужно экономить, Эдера покинула гостиницу и сняла дешевую комнату в квартире одной старой сеньоры, у которой муж умер лет десять назад. Дом оказался не ахти каким, но зато почти в самом центре Милана. Хозяйка отнеслась к Эдере довольно настороженно, ведь та заплатила ей только за полмесяца вперед.
И потянулись дни ожидания. Ни письма, ни телефонного звонка. Эдера оказалась никому не нужной. Теперь она могла спать сколько угодно, ей некуда было спешить. Лишь временами ее тревожила квартирная хозяйка.
Однажды Эдера проснулась очень рано – около восьми утра. Она лежала на скрипучей железной кровати и смотрела в потолок. В ее мансарде, выходящей окном во двор, пахло копотью, косметикой и жареным картофелем, который она вчера принесла в кульке на ужин.
«Какой адский холод! – подумала Эдера. – Почему это теперь, когда я просыпаюсь по утрам, мне все время холодно? Колени, ступни и поясница... особенно, поясница – прямо как лед! – думала женщина, прикладывая ладони к своему телу.– А раньше мне всегда было тепло,– она улыбнулась.– Раньше я не спала одна».
Она отбросила одеяло и взглянула на свое стройное тело.
«Нельзя сказать, что я похудела, такая же, как и была. Нет, Эдера, это все потому, что ты не можешь себе позволить горячего сытного обеда в хорошем ресторане».
Женщина зажмурилась и принялась представлять себе некоторые из множества блюд, которые ей довелось пробовать в жизни. Ей вспомнились залы ресторанов, вино, выпитое ею.
В дверь ее комнаты послышался стук. Эдера вздрогнула и нырнула под одеяло. Даже не дожидаясь ответа, в комнату влетела квартирная хозяйка.
– Вам письмо, сеньора.
– Как вы любезны, – преувеличенно ласковым голосом ответила Эдера, – я вам так благодарна за то, что вы потрудились принести его.
– Не за что, – отвечала хозяйка, – я просто подумала, а вдруг это то письмо, которого вы ожидаете, сеньора.
– Вполне возможно, – бодро ответила Эдера.
Она склонила голову и неопределенно улыбнулась, глядя на письмо.
– Я нисколько не удивлюсь, если это то письмо, которого я ждала.
Хозяйка пристально смотрела на нее, ведь Эдера уже должна была ей за квартиру и по мнению хозяйки, платить не собиралась.
– А я удивлюсь, сеньора, – сказала она, – так и знайте. И пожалуйста, распечатайте его при мне. Другая на моем месте распечатала бы его сама и никто не осудил бы ее за это. Имейте в виду, сеньора, так дальше продолжаться не может. Вы мне уже целую неделю морочите голову: то вы получили письмо, то вы его не получили, то антрепренер уехал на Сицилию, но во вторник обязательно вернется. Мне это надоело, сеньора, и я больше не желаю терпеть. Да и почему я должна терпеть, скажите на милость? Цены на все не уменьшаются, а я должна оплачивать учебу своего дорогого мальчика, он у меня учится в Падуе. А вот моя сестра вчера сказала мне, что я слишком мягкосердечна и могла бы сдать эту комнату и за приличные деньги. Такие нынче времена, если сама о себе не позаботишься, то никто о тебе не позаботится. «Пусть там она,– моя сестра имела в виду вас, сеньора,– умеет великолепно танцевать и выступала в разных концертах и программах, но если она сама стирает себе белье и сушит его в комнате на вешалке для полотенец, то тут же все ясно, тебе давно пора с ней покончить»,– сказала мне моя сестра.
Эдера готова была вспылить, но сделала вид, что ничего не слышит. Она села в постель, придерживая одеяло рукой у груди, распечатала письмо и прочла:
«Сеньора, ваше письмо получено. В настоящее время мы ничего не снимаем, но мы сохраним ваше фото, чтобы воспользоваться вашими услугами. С почтением...»
Дальше шло длинное название кинокомпании, но Эдера не стала его читать. И так все было ясно, не все ли равно, кто отказал ей в работе. Но женщина прекрасно владела собой и сделала вид, что это письмо доставило ей необычайное удовольствие. Она, шевеля губами, дважды прочла его про себя и только потом ответила хозяйке.
– Ну вот, сеньора, я думаю, вы пожалеете, что так много наговорили мне лишнего. Это письмо от одного антрепренера, он пишет, чтобы я приехала в субботу к десяти утра и прихватила с собой свое лучшее вечернее платье.
Но хозяйка оказалась не в меру сообразительной и ловкой. Она выхватила письмо из рук женщины.
– Ах так, – сказала она,– посмотрим, я сама прочитаю, какие вам золотые горы обещают.
Эдера взвизгнула.
– Отдайте! Сейчас же отдайте мне письмо! Вы гадкая злая женщина!
Подняться с постели она никак не могла, по привычке она спала обнаженной и ей не хотелось предстать в таком виде перед хозяйкой.
– Отдайте мне мое письмо!
Квартирная хозяйка медленно пятилась к двери, прижимая письмо к наглухо застегнутому платью.
– Вот вы как, – сказала она, – имейте в виду, сеньора, если вы сегодня же до восьми вечера не уплатите за комнату, мы еще досмотрим, кто из нас гадкая злая женщина. Хватит с меня, – она таинственно кивнула, – а письмо я сохраню, – тут ее голос повысился, – оно будет превосходным вещественным доказательством, – голос понизился до мрачного шепота, – сеньора...
Дверь захлопнулась, и Эдера осталась одна. Она сразу сбросила с себя одеяло и сидя на кровати, взбешенная и дрожащая, смотрела на свои стройные ноги, к которым уже давно не прикасалась мужская рука.
– Она лягушка, – убежденно произнесла женщина, – жирная, неповоротливая лягушка.
«Я могла бы привлечь ее к суду за то, что она выхватила у меня письмо, еще как могла бы! »
Эдера тяжело вздохнула, встала и принялась натягивать белье.
«Если бы мне только расплатиться с этой женщиной, я бы ей тогда все выложила. Она бы меня долго помнила, уж я бы ей сказала все начистоту!»
Она подошла к комоду, на котором была расставлена косметика, и, увидев себя в зеркале, неопределенно покачала головой.
– Ну что, старушка, – прошептала она,– на этот раз ты села в лужу, да еще какую. Думала, что всем докажешь, какая самостоятельная, умеешь сама зарабатывать деньги, а вышло так, что придется тебе возвращаться к Андреа и вилять хвостом, словно побитой собаке.
Лицо в зеркале состроило ей безобразную гримасу.
– Глупая ты, глупая, – побранила саму себя Эдера, – что толку от того, что ты плачешь? Только нос покраснеет и тогда уж точно никто не предложит тебе места. Ты уж лучше оденься в лучшее платье, пойди, попытай счастья.
Она сняла с кровати сумку, порылась в ней, потрясла ее и вывернула наизнанку.
«Выпью-ка я большую чашку кофе, подкреплюсь и пойду куда-нибудь дальше,– решила она.– У меня тут есть немного денег, на день хватит».
Через десять минут Эдера вышла на улицу. На ней было надето великолепное платье, а к груди был приколот маленький букетик искусственных цветов из витой серебряной проволоки. Лепестки искусственных роз были выполнены из фарфора.
Как бы в тон настроению, над Миланом были низкие облака, весь мир казался серым. Серые существа вместо людей, скрюченные, как крабы, плелись по улице. Мальчишка-газетчик издавал свой странный хриплый вопль.
Когда Эдера зашла в переулок, то неведома откуда появилась старая бесхвостая кошка и, уставившись на женщину голодными глазами, тихо мяукнула. Эдера, глядя на нее, почувствовала себя как-то странно, словно внутри у нее все сжалось в комок.
Подойдя к кафе, она увидела, что дверь открыта настежь. Обычно здесь варили неплохой кофе, к тому же не очень дорогой. И женщина решила зайти сюда позавтракать.
В двери она столкнулась с человеком, который нес лоток с булочками. В кафе никого не было, только официантка поправляла волосы перед зеркалом, да за перегородкой открывала кассу с выручкой кассирша.
