Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Но преодолеть ограду оказалось не так-то просто. Калитка закрывалась электрическим замком, а острые нав,ершия прутьев ограды не позволяли навалиться на нее животом. Наконец, Андреа удалось кое-как вскарабкаться, используя в качестве опоры кирпичный столб, и он оказался наверху.

«Ну и дурак же я!» – признался сам себе мужчина, прыгая на цветочную клумбу.

Сочно захрустели стебли цветов, а Андреа, не удержавшись на ногах, воткнулся руками в мягкую рыхлую землю и затем долго стоял, счищая грязь с пальцев. Призывно звучала музыка, вкрадчивый женский голос пел о любви по-английски.

Пригнувшись, Андреа перебежал через освещенную луной лужайку и прижался к выбеленной стене особняка. Открытое окно было совсем рядом, но довольно высоко, чтобы в него можно было заглянуть.

Он прижался щекой к шершавой прохладной стене и вслушивался в звуки музыки, в звуки шагов Эдеры, доносившиеся из глубины дома. Он готов был поклясться, что слышит дыхание женщины, чувствует, как от нее исходит желание.

Наконец он решился, ухватился руками за подоконник и вскарабкался на окно.

Когда его голова возникла в окне, Эдера вскрикнула.

– Ну помоги же, – шепотом попросил Андреа, наваливаясь животом на жесть подоконника.

Эдера подбежала к нему, ухватилась за пиджак, руки ее дрожали, голос срывался:

– Осторожно, тише!

Наконец, Андреа сполз на пол и огляделся. Комната поразила его богатством убранства и одновременно безвкусицей. Он, как архитектор, никогда не позволил бы себе составить в одно помещение столь разношерстные вещи: новомодный рояль, рояль в стиле барокко, трюмо в стиле модерн.

Эдера бросилась в глубину комнаты и погасила свет. Осталась гореть лишь настольная лампа на крышке рояля.

Андреа поднялся на ноги и отряхнул свой костюм. – Может, все-таки ты догадаешься закрыть штору? Кожаная светонепроницаемая штора скользнула вниз, но, вырвавшись из рук Андреа, улетела со страшным хлопаньем к самому потолку.

– Какой ты неловкий! – воскликнула женщина, подбежала к окну и, встав одной ногой на подоконник, закрыла штору.

Андреа не без удовольствия рассматривал ее точеную ногу, до неприличия далеко выскользнувшую из халата.

– Ну, что теперь? – спросила Эдера, становясь в позу укротителя тигра.

– Ты не рада моему приходу?

– Не более, чем была бы рада полгода тому назад.

– А ты неплохо устроилась, – Андреа опустился в мягкое кожаное кресло и закинул ногу за ногу.

– Ну что ж, если ты тут, мне остается только предложить тебе выпить.

– Это не самое большое из удовольствий, которое можно испытать в жизни, – Андреа подмигнул Эдере.

Губы ее дрогнули, но по всему ее виду можно было понять, что она не очень-то расстроена встречей с бывшим мужем и ждет от него большего, чем простого разговора.

– Кажется, ты говорил что-то о предстоящей свадьбе?

– Да, ее зовут Лаура Ланкони, она великолепная девушка.

– И ты, наверное, сильно любишь ее?

– Безумно!

– Счастливец,– вздохнула Эдера.

– Тебе хотелось бы очутиться на ее месте?

– Нет, спасибо, подобное счастье я уже пережила однажды и не собираюсь переживать во второй раз.

– Тебе не кажется, Эдера, что мы говорим о всякой ерунде вместо того, чтобы сразу перейти к делу?

– Это смотря что назвать делом. Насколько я тебя знаю, ничего более важного, чем супружеская измена, для тебя не существует. И вот бедняжка Лаура, дожидающаяся тебя в одиночестве, и не подозревает, что ты собираешься наброситься на свою бывшую жену.

– Если бы я собирался наброситься, то давно бы сделал это.

Эдера подошла к бару и налила на дно бокала немного виски.

– Да, ты не забыла, что я предпочитаю крепкие напитки, – Андреа принял бокал из рук Эдеры и пригубил его. – Ну и дрянь же пьет твой Грассио!

– Не смей его так называть, – лицо Эдеры исказил страх.

– Почему? Ты так уважаешь его или даже можешь сказать, что любишь?

– Честно признаться, это не твое дело, Андреа, каковы мои отношения с Витторио.

– Ну, все-таки я бывший муж и имею право хотя бы знать, что поделывает моя жена.

– Бывшая, бывшая, – напомнила Эдера.

– В этом есть свой шарм, – сеньор Давила поднялся с кресла и приблизился к Эдере.

Та отшатнулась от него и отбежала к другой стороне рояля.

– А что ты можешь предложить взамен?

– Я могу поднять телефонную трубку, – Эдера положила руку на аппарат, – и позвонить Витторио. Тогда считай, ты труп.

– Я мог бы понять тебя, если бы вломился в твой дом, но ты сама оставила открытым окно. Зачем?

– Не знаю, – Эдера растерянно опустила руки.

– Наверное, привычка, – предположил Андреа.

– Да, – женщина наклонила голову так, чтобы мужчина не видел ее лица.

– И часто ты оставляешь открытыми окна?

– Уходи, – сказала Эдера, но голос ее звучал так что предложение уйти прозвучало для Андреа, как «останься».

– Ты не станешь звонить, – мужчина сделал один шаг и остановился.

Эдера покачала головой.

– Нет.

– Тогда я могу кое на что рассчитывать.

– Ты даже не вспомнил о сыне, – глаза Эдеры блеснули.

– Это ты о нем не вспомнила, а я готов тебе сообщить, что он здоров, весел и иногда вспоминает тебя.

– Ты, наверное, Андреа, говоришь ему обо мне всякие гадости?

– Ничуть.

– И что же случилось со мной по твоей версии?

– Лало просто ждет, что ты когда-нибудь появишься и, честно говоря, не сильно скучает.

– А ты? Ты скучал без меня? – почти беззвучно поинтересовалась женщина и тут же прикрыла лицо руками.

– Я всегда привык быть честным с тобой и признаюсь, вспоминал о тебе очень редко.

– И ты можешь говорить это мне, глядя в глаза.

– Лучше сказать правду, чем соврать.

– Нас разделяет так много... – вздохнула Эдера, облокотившись на рояль.

– Не так уж, – заметил Андреа, обходя инструмент и обнимая женщину за плечи.

Эдера вздрогнула, но даже не попробовала освободиться.

– Ты мерзкий тип, – сладострастно произнесла она и уронила голову на руки.

– Судя по убранству этого дома, у твоего Грассио вполне определенные намерения по отношению к тебе.

– Не говори сейчас о нем, – попросила женщина.

– Тогда я буду говорить о себе.

– Только правду,– предупредила Эдера.

– Я чувствую, мне не хватает тебя, я хочу...

Эдера приложила ладонь к его губам.

– Не говори, мне тоже хочется быть с тобой, хочется вспомнить прикосновение твоих рук, вкус твоих губ, – она резко повернулась и прижалась к груди Андреа.

Тот погрузил свое лицо в ее пушистые волосы и прошептал:

– Ты так замечательно пахнешь...

Это потому, что ты давно меня не пробовал.

– Нет, Эдера, теперь ты пахнешь совсем по-другому. Это непривычный мне запах, запах страсти.

Мужчина присел и попытался заглянуть в лицо женщине. Та отворачивалась от него, чтобы скрыть свои слезы. А Андреа принялся целовать ее в щеки, в глаза, приговаривая:

– Боже мой, какие соленые у тебя слезы, Эдера!

– Все так глупо, – прошептала женщина,– глупо и не по-настоящему.

– Чтобы не обманывать тебя словами, Эдера, я скажу: не люблю, желаю тебя.

– Я тоже.

Их руки сплелись. Женщина медленно опустилась на колени, ощутив под собой жесткий ворс ковра. Андреа погладил шелковистые волосы Эдеры и сжал ее голову ладонями, не давая отвернуться. Их губы встретились. Женщина небольно укусила своего бывшего мужа.

Тот рассмеялся.

– Ты все помнишь.

– Такое нельзя забыть.

Увлекшись, сеньор Давила неловко повернулся, задев плечом инструмент. Рояль отозвался звуком басовой струны так, словно одна нота траурного марша нарушила тишину.

Эдера прикусила нижнюю губу и с тоской посмотрела на Андреа.

– Ты так грустно выглядишь.

– И ты не лучше. Мы так много еще не испытали вместе с тобой.

Мужчина взялся за отвороты халата и тот соскользнул с плеч женщины. И тут он понял, что более не может, да и не должен сдерживать себя. Он впился поцелуем в шею Эдеры.

Та, застонав, запрокинула голову и крепко прижала его к себе.

И в этот момент пронзительно зазвенел телефон, требовательно и настойчиво, – так, словно был готов взорваться, если трубку не снимут после третьего звонка.

Эдера попыталась освободиться.

– Пусти меня, это, наверное, Витторио!

– Забудь ты о нем!

– Я должна снять трубку.

– И не думай!

– Иначе он убьет меня!

– Пусть делает, что хочет, – Андреа целовал и целовал Эдеру.

Та сумела-таки высвободиться из его объятий и на четвереньках поползла к свешивающемуся с инструмента, словно крысиный хвост, проводу телефона. Подняться на ноги она не могла, потому что Андреа обхватил ее сзади и не давал двигаться.

– Идиот, я должна ответить, иначе он...

И тут Эдера изловчилась и схватила за телефонный провод. Аппарат со страшным грохотом упал на пол, трубка отлетела в сторону. Женщина схватила ее и прижала к уху. Она попыталась сдержать дыхание, но все равно пару раз глубоко вздохнула.

Андреа пристроился рядом и прижался ухом к трубке.

– Алло, – прозвучал в наушнике настороженный мужской голос.

– А, это ты, Витторио... – на лице Эдеры появилась злая улыбка, но голос звучал вкрадчиво и нежно.

– Конечно я, – холодно ответил мужчина, – что ты там поделываешь?

Эдера с трудом перевела дыхание и деланно-весело рассмеялась.

– Тебя беспокоит мой голос, дорогой?

– Мне интересно, чем ты сейчас занимаешься.

– Неужели ты думаешь что-то плохое, дорогой? Я всего лишь занималась, сидя на полу, приводила себя в форму. Ты же знаешь, я немного растолстела и лишние занятия мне не повредят.

– Хорошо, что ты поддерживаешь себя в форме.

– Ты хочешь сейчас приехать? – уж слишком обеспокоенно поинтересовалась Эдера.

– Нет, что ты, – голос мужчины стал приторносладким, сейчас у меня нет времени.

– А, ну что ж, очень жаль, – вздохнула Эдера.

Андреа принялся корчить рожи, высунул язык и завращал глазами, выказывая этим все свое презрение мерзкому мафиози. Эдера погрозила ему кулаком, готовая вот-вот рассмеяться.

– Ну что ж, не буду отвлекать тебя от занятий, приводи себя в форму. А главное, раньше сегодня ложись спать.

– Хорошо, дорогой, целую тебя.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Наконец-то Эдера смогла дать волю чувствам.

– Придурок! Воображает о себе черт знает что, а сам завел себе новую девку и собирается меня бросить.

Андреа подхватил Эдеру на руки и понес к кровати. Он шел, словно пьяный, шатаясь. У него от возбуждения кружилась голова. Эдера безвольно опустила руки и маслянистым от страсти взглядом смотрела на своего бывшего мужа.

Тот бережно положил ее на постель и тогда женщина попросила:

– Погаси свет, мне не хочется сейчас ничего видеть. Пусть вокруг будет темнота, пусть нам будет казаться, что мы одни во всем мире.

Андреа выполнил ее просьбу. Лишь только послышался щелчок выключателя, как вся гостиная погрузилась в кромешную темноту. Сеньор Давила на ощупь добрался до кровати, а когда обнял Эдеру, на ней уже не было ничего из одежды.

– Ты почему не разделся? – спросила женщина и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Андреа срывал с себя одежду так, словно она обжигала его тело, а затем принялся неспешно ласкать женщину, разжигая тем самым до безумия свой пыл. Он не спешил овладеть ею, понимая, что быть может, это последняя встреча в их жизни, которая запомнится ему надолго и еще не раз всплывет в его памяти.

Эдера тоже не торопила мужчину. Она глубоко дышала, прислушиваясь к биению собственного сердца. А оно билось все быстрее и быстрее и наконец его звук слился в бешено пульсирующий непрерывный гул. Женщина ощутила, как горят ее щеки, и прикоснулась ладонью ко лбу Андреа.

– Ты весь горишь.

– И не удивительно.

– Это я так смогла разжечь твой пыл?

– А кто же еще? – рассмеялся Андреа.

Эдера крепко обняла его и обхватила ногами. Он, стараясь не причинить женщине боли, овладел ею. И тут Эдера забыла обо всем на свете. Она более не сдерживала себя, царапала Андреа, кусала. Ее губы скользили по телу мужчины и тот еле поспевал за ее желаниями. Да и сам мужчина уже не обращал внимания на какие-то приличия и условности. Ему хотелось слиться с женщиной в единое целое и он что было силы прижимал ее к себе.

Наконец, усталые Андреа и Эдера на какое-то время успокоились. Они лежали рядом, пытаясь пронзить своими невидящими взглядами темноту.

– Так, как зовут ту девушку, с которой ты собираешься пожениться?

– Что? – спохватился Андреа, и сердце его похолодело.

Он никак не мог вспомнить имя. Несколько раз щелкнул пальцами, он произнес!

– Лаура.

– Ах, да, Лаура. Неплохое имя, и я думаю, она красивая.

– Эдера, не мучь ты меня.

– А мне почему-то интересно расспрашивать тебя о твоей будущей невесте. Ведь как-никак я украла у нее частичку тебя.

– Я сам тебе ее отдал.

– Но окно оставила открытым я.

– Я мог и не прийти.

– Но однако же пришел.

– Значит, так было нужно.

– Кому?

– Нам обоим.

Андреа положил руку на грудь женщины и принялся щекотать ее. Эдера схватила его руку и прижала к себе.

– Не надо.

– Почему?

– Ты меня возбуждаешь.

– Тебе это неприятно?

– Но нельзя же безумствовать всю ночь.

– Почему?

И Андреа, повернувшись на бок, впился губами в шею женщине. Он ощущал, как его вновь охватывает желание, как кровь горячими волнами поступает к сердцу, пульсирует в голове.

– Такого я за тобой раньше не замечала.

Эдера прильнула к нему и отвечала поцелуями на поцелуи. Вторая близость оказалась куда более страстной и продолжительной...

Андреа уже начисто забыл о том, что находиться ему в этом доме не очень-то безопасно.

А зря, ведь он с самого начала нарушил две главные заповеди жизни в Римини. Первая – не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози, и вторая – никогда не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози.

Занятые друг другом, ни Андреа, ни Эдера не услышали, как тихо отворилась дверь и сквозь холл в темную гостиную проследовал Витторио Паце и двое его подручных – сеньор Годолини и швейцар ресторана «Звезда».

Грассио прекрасно знал обстановку дома и, обходя все препятствия, добрался до мягкого кожаного кресла, в котором в самом начале своего визита восседал Андpea. Подручные встали за ним и радовались тому, что вокруг темно, потому что слыша отзвуки происходящего на кровати, нельзя было скрыть улыбки.

Единственным, кто из этой троицы не улыбался, был сам Витторио Паце. Его губы уже через пять минут оказались искусанными до крови, но он все еще ждал, не решаясь прервать забав своей любовницы.

«Так вот чем она занималась на полу, когда я ей звонил! – с ненавистью думал Витторио Паце. – Ничего, она у меня за это расплатится. Нашла на кого меня променять! Какой-то придурок из богатеньких, который думает, что ему все позволено, если он не нарушает законы. Но есть вещи посильнее закона» – и Витторио, опустив руку в карман своего пиджака, нащупал холодную рукоять револьвера.

Он до хруста в суставах сильно сжал пальцы на ней. Когда из дальнего угла гостиной, где располагалась кровать, послышался счастливый стон Эдеры, рукоять рувольвера успела согреться в руке Витторио Паце.

Андреа не дал Эдере лечь с ним рядом, а задержал на себе.

– Может, ты хочешь включить свет? – спросил он.

– Нет.

– Почему?

– Ты посмотришь на меня и начнется все сначала, а у меня уже нет сил.

– Вполне резонно.

Эдера уткнулась лицом в плечо своего бывшего мужа и стала целовать его, спускаясь все ниже и ниже. Чтобы добраться до ступней Андреа, ей пришлось перевернуться и мужчина схватил ее за лодыжки. Так они и замерли, лаская друг друга. Но в этих ласках уже не было безрассудства страсти, только нежность и какая-то неизъяснимая грусть.

– Мне никогда еще не было так хорошо, – сказал мужчина.

– А я не думала, что ты можешь быть в постели таким зверем.

– Да и ты ничего, – рассмеялся Андреа, – у меня все тело болит от твоих царапин и укусов.

Женщина лениво потянулась, прогнулась, а затем принялась щекотать прядью своих волос пятку мужчины.

– Я даже не знаю, с чем сравнить сегодняшнюю ночь, – хихикая от щекотки, сказал Андреа.

– У меня, к сожалению, не такой богатый опыт, – призналась Эдера. – Хотя нет, постой...

Андреа принялся играть с миниатюрными пальцами на ногах Эдеры.

– Сравнение найдется.

– Надеюсь, оно будет в мою пользу?

– В нем нет ничего обидного для тебя. Однажды в детстве я играл в футбол и не глядя, ударил по мячу. Сначала мне показалось, что я промахнулся, а затем, глянув под ноги, я увидел, что мяча нет. Тогда я поднял голову и посмотрел в небо. Мяч взлетел высоко-высоко, он стал маленькой точкой в затянутом облаками небе. Казалось, еще немного, и он пробьет их. Все, кто играл со мной, как завороженные смотрела за полетом мяча. Мне показалось, что моя душа устремилась вслед за ним под самые облака. А затем началось падение, захватывающее и леденящее душу. Я ждал удара о землю, но самое странное произошло потом. Не знаю, если бы этого не случилось, возможно, мое сердце и разорвалось бы от страха, когда мяч коснулся земли.

– Он попал тебе в голову? – смеясь, спросила Эдера.

– Нет, представь себе, он залетел в ворота противника. Вратарь стоял, раскрыв рот, а мяч оказался в сетке. Это было самое прекрасное переживание в моей жизни, если не считать, конечно, сегодняшней ночи.

Эдера рассмеялась.

– Впервые меня сравнили с футбольным мячом, хотя в общем-то, твое сравнение правильное, потому что я чувствую себя так, словно меня целый день пинали ногами. Я завтра не смогу появиться на сцене, все мое тело стало, наверное, одним сплошным синяком.

– Я думаю, нам нужно встретиться еще, – с надеждой предложил Андреа.

– Это твои проблемы.

– Может, у тебя теперь войдет в привычку не закрывать окно на ночь?

Вообще-то, об этом стоит подумать, но вот только не знаю, как Грассио отнесется к вечным ночным сквознякам в моем доме.

– Да плюнь ты на этого Грассио, – Андреа подхватил Эдеру под мышки и усадил на себя. – Ну-ка, ты хочешь покататься?

– Я уже накаталась так, что меня укачало.

А Андреа, дурачась, принялся выкрикивать:

– Гоп, гоп... – напрягая и расслабляя мышцы пресса, подбрасывая на себе Эдеру.

Витторио Паце больше не мог сдерживаться. Его палец лег на выключатель настольной лампы, и он нажал его. Вспыхнул свет.

Эдера вскрикнула, Андреа вмиг замолчал.

– Ну вот, Эдера, – ласково произнес Витторио, – ты наконец-то тоже назвала меня Грассио. А я тебя предупреждал, что не стоит этого делать.

Женщина, еще не привыкшими к свету глазами, разглядела три силуэта. Один мужчина сидел, двое стояли. Но и без всякого объяснения было ясно: перед ней Грассио и двое его подручных. От испуга Эдера даже не догадалась слезть с Андреа, а так и сидела, обнаженная, на животе своего любовника.

Андреа оказался более благоразумным. Он подхватил женщину под мышки и усадил рядом.

Наконец-то, Эдера догадалась прикрыться простыней, но лишь наполовину, потому что другим концом простыни завладел Андреа.

– Ну что ж, – промурлыкал Витторио Паце, – я понял, веселье ваше подошло к концу, поэтому решился потревожить вас. К сожалению, мне не пришлось ничего увидеть, но должен признаться, звуковое сопровождение меня потрясло. Ты, Эдера, никогда так не стонала.

– Добрый вечер, Витторио, – не нашлась ничего более умного сказать Эдера.

– Да, добрый вечер, – поддержал ее Андреа.

Мужчина и женщина переглянулись. Что-либо отрицать было бессмысленно, но и признаваться во всем не хотелось. Особенно глупо прозвучало бы объяснение, что они находятся в одной постели потому, что муж и жена.

– Витторио... – Эдера попыталась улыбнуться как можно более обворожительно, но ее улыбка пришлась бы к месту в другом положении, только не в этом.

Сеньор Паце скривил губы в улыбке.

– Ну что ж, Эдера, ты можешь продолжать называть меня Грассио. После того, что мне пришлось выслушать в темноте, ты вряд ли сумеешь чем-нибудь оскорбить меня.

– Прости, мне так неловко...

– Еще бы.

И тут Андреа, тяжело вздохнув, решил взять всю вину на себя.

– Простите ее, сеньор Паце, она ни в чем не виновата.

– Ах вот как! – брови мафиози взметнулись, исчезнув под нависшей на глаза челкой.

– Да, я один во всем виноват, – принялся объяснять Андреа.

– Но мне кажется, – вставил мафиози, – и Эдера кое в чем поучаствовала.

– Да, но против своей воли. Я ворвался сюда силой, схватил ее и заставил лечь в постель.

– Да-да, в твои слова не тяжело поверить – столько царапин, синяков, укусов! Она и впрямь боролась насмерть.

– Во всем виноват только я, сеньор Паце.

– Кстати, а как тебя зовут?

– Андреа Давила.

Витторио, запрокинув голову, посмотрел на сеньора Годолини.

– Да, я проверил, его в самом деле, зовут Андреа Давила, во всяком случае, его машина зарегистрирована на это имя.

Тут в разговор вступил швейцар.

– Мы их заприметили вместе еще в баре, я предупреждал его.

– Ух ты, так ваше знакомство не так скоротечно! – воодушевился сеньор Паце.

– Нет, что вы, сеньор, в баре она меня отшила сколько я ни пытался к ней клеиться. А потом, сеньор Паце, вы должны понять меня, она так прекрасна, что я не мог удержаться...

– И проходя мимо, залез в окно,– добавил Витторио.

– Так оно и было. Эдера подтверди, ведь я заставил себя силой?

– Да, в общем-то, так оно и было, – пробормотала Эдера, – а затем добавила, – все как-то страшно глупо и мне ужасно неловко.

– Мне тоже, – признался мафиози. – Как посмотреть, так здесь собрались исключительно приличные люди, каждый кается в своих грехах и даже пытается взять на себя вину других.

– Это моя вина! – страстно воскликнул Андреа.

– А ты знаешь, приятель, я верю, – рассмеялся Витторио Паце, – потому что мне так легче жить. Ведь в самом же деле, не могла же Эдера променять меня, зная мои привычки, на первого встретившегося ей мужчину. Ведь не могла же, Эдера?

Женщина пожала плечами.

– Нет, то есть, да...

– Так да или нет?

– Нет, не могла променять.

– А мне показалось, что ты довольна, во всяком случае, глаза у тебя и сейчас лоснятся от удовольствия.

– Тебе кажется.

– Не знаю, не знаю, – мафиози достал из кармана револьвер и положил его на крышку рояля. – Правда, мне не пришлось прослушать все представление с самого начала, но думаю, так оно и было, как ты говоришь, Андреа.

– Вот видите, сеньор Паце, я же говорил, что виноват один.

– Я даже представляю, как это происходило, как ты врываешься в комнату, хватаешь Эдеру за руки и кричишь: ложись в постель, крошка, иначе я тебя убью!

А затем, приставив ей к виску револьвер, заставляешь любезничать ее по телефону, в то время, как бедняжка трясется от страха, надеясь, что я по ее голосу догадаюсь, что что-то не так и примчусь на помощь.

– Оно так и было, – Эдера взглянула на Андреа.

Тот кивнул.

– Да, так все и произошло.

– Ну вот что, ребята, – Витторио Паце поднялся с кресла, – одевайтесь-ка и поедем куда-нибудь посидим, выпьем, поговорим. Я думаю, стоит разобраться во всем, что произошло между нами.

Витторио нагнулся, подхватил с пола белье Эдеры и швырнул его на кровать. Женщина машинально поймала его и зажала в кулаке.

– Мне вот что интересно, – продолжал мафиози, – ты же, Андреа, знал, что Эдера – моя женщина. Так неужели же тебе так хотелось залезть ей под юбку, что тебя не удержал даже страх смерти?

– Бывают моменты, сеньор Паце, когда невозможно с собой совладать.

– Я думаю, Витторио, тебе нужно быть более снисходительным к нему, он через неделю женится.

– Ну что ж, похвальное намерение и мне остается только поздравить тебя, Андреа.

– Спасибо, – простосердечно ответил сеньор Давила, пытаясь, прикрывшись краем простыни, надеть на себя брюки.

Эдера прикрывалась другой половиной и из-за того, что оба они нервничали, каждый раз кто-то оказывался без простыни.

– Ладно, мы отвернемся, – Витторио Паце дал знак своим подручным, чтобы те стали к кровати спиной.

А сам, прикрыв глаза рукой, в щелку между пальцами подглядывал за любовниками.

– Я так боюсь, – сказала Эдера, – что говорю всякие глупости.

– Мне самому неловко, – признался мафиози. – Посмотришь на вас, так вы такие трогательные и честные, что я даже подумываю, не сохранить ли вам жизнь.

Наконец, путаясь в одежде, Эдера и Андреа оделись. – На этот раз лучше воспользоваться дверью.

Предложение Витторио Паце было принято и вся компания вышла в сад. Ночь оказалась довольно прохладной, между деревьями, на газонах, работали дождевальные установки. Пятеро человек вышли за ограду.

Швейцар, на эту ночь совмещавший обязанности шофера, распахнул дверцу, пропустив вперед Эдеру. Та забилась в угол длинного сиденья мягкого лимузина, вторым сел Витторио Паце. Андреа Давила не оставалось ничего делать, как сесть третьим. Дверь захлопнулась. Сеньор Годолини и швейцар заняли свои места на переднем сиденье.

– Ко мне! – негромко скомандовал Витторио Паце.

Лимузин плавно покатился по улице. Бархатная обивка салона напомнила Андреа Давила своей эстетикой внутренности гроба.

Мафиози положил руку на колено Эдере. Та растерянно улыбнулась.

– Тебе не нравится мое прикосновение?

– Мне так неловко... – прошептала женщина.

– Глядя на тебя видно, ты человек не бедный, усмехнулся Витторио Паце.

Андреа Давила согласился с ним.

– Несколько миллиардов у меня есть.

– Ну что ж, это неплохо. Как ты думаешь, за тебя дадут один миллиард?

Андреа Давила даже слегка обиделся.

– Сам я ценю себя намного выше.

– Да нет, – рассмеялся Витторио, – ведь речь не идет о похищении, я прикидываю, сколько за тебя могут отвалить, если я замурую тебя в бетон.

– Пожалуйста, сеньор Паце, мне этого не хотелось бы.

– Но ведь ты обидел меня.

– Дело не в том, не стоит впутывать в разборку моего дядюшку, сеньора Коломини. Он старый человек, у него больное сердце... не стоит его волновать. Лучше я заплачу сам.

– Так может, ты заплатишь мне и за Эдеру?

– Простите, сеньор Паце, но мне показалось, вы и так собирались ее бросить.

Машина свернула на рокаду и поехала вдоль берега.

– Даже не знаю, что тебе и сказать. До сегодняшнего вечера я колебался, а теперь просто не вправе удерживать женщину возле себя, если она отважилась первой изменить мне.

– Но я же говорил вам, сеньор Паце, во всем виноват один я.

– Об этом не лишне было бы поинтересоваться и у Эдеры. Скажи мне, малышка, он и в самом деле такой зверь, как ты говорила о нем в постели?

Женщина замялась.

– Но нужно было же что-то сказать, нельзя же молчать все время...

– И ты не нашла ничего лучшего, как сделать ему комплимент?

– Я ужасно боюсь и говорю всякие глупости.

– Так вот, Андреа, – предложил Витторио, – тебе придется заплатить за самого себя и за Эдеру.

– Сколько? – спросил сеньор Давила.

– Ого, ребята, да я посмотрю, вы прижимистые. Тогда, в постели, слушая вас, можно было предположить, вы готовы отдать все, что угодно, лишь бы еще пару раз наброситься друг на друга. И если я ошибаюсь, то разочаруйте меня.

И тут Андреа засмеялся, вспомнив, в каком виде застал их Грассио.

– Ты что, приятель, с ума сошел? – поинтересовался мафиози.

Андреа, давясь смехом, выдавил из себя:

– Нет.

– Так в чем же дело?

– Мне так страшно, что я просто умираю, как вспомню, какие глупости сегодня выделывал.

Эдера тоже прыснула смехом. Засмеялся и Витторио. Последним сдался сеньор Годолини, сидевший на переднем сиденье.

Под общий хохот машина подъехала к высокой бетонной ограде, окружавшей резиденцию мафиози. Шофер смеялся тоже, и его рука тряслась, когда он пытался прицелиться дистанционным пультом в датчик механизма открытия ворот.

Наконец, заскрежетали шестерни привода и ворота выполненные из гофрированной стали, поднялись перед автомобилем.

– На завод железобетонных изделий это не похоже, резонно произнес сеньор Давила, когда автомобиль разворачивался перед виллой, выстроенной в середине прошлого века.

– Я придумал для вас кое-что похуже, – не в силах перестать смеяться, бросил сеньор Паце, выбираясь из машины и подавая руку Эдере. – А ты, Андреа, еще пожалеешь, что я не замуровал тебя в бетон, – и звонкий смех мафиози раскатился по ночному саду.