Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 7

Целую неделю Андреа Давила провел с сыном. Но в повадках забавного Лало он постоянно узнавал Эдеру.

Только теперь Андреа находил удовольствие в том, что избегал соблазна. Он заставил себя каждый день писать Лауре по письму. К счастью, ограничения на переписку ее отец не догадался ввести. И тут Андреа проявлял всю свою изобретательность. Каких только нежных слов он не находил для своей возлюбленной!

Но вместе с тем, сеньор Давила решил оставаться честным до конца. Из письма в письмо он подробно описывал свои отношения с Эдерой, объяснял, что произошло с ним в Римини и почему все закончилось венчанием в часовне, принадлежавшей мафиози Витторио Паце.

Бедный Лало и не подозревал, о каких недетских вещах писал его отец в то время, как он сам, ползая по ковру, выстраивает стройными рядами модельки машин, самолетов и танков.

Но дела Андреа не могли ждать больше недели и вполне отдохнув от забот, он отвез Лало назад в пансион, пообещав ему приехать самое большое через две недели. Только оказавшись в машине в одиночестве, сеньор Давила вовсю оценил, что такое свобода. Его никто не донимал вопросами, не пытался расспросить, как устроен мир, не домогался никаких подарков.

Проехав несколько километров, Андреа решил устроить себе испытание. Он подхватил у бензоколонки молодую девушку, явно настроенную пококетничать с водителем дорогой машины, всю дорогу до Рима Андреа оставался подчеркнуто-вежливым и неприступным. Он довез девушку до самого дома, даже не поинтересовавшись, как ее зовут. Такого с Андреа еще никогда не случалось, и он с полным правом гордился собой.

Но свобода, если ее слишком много, никогда не кажется сладкой. Абсолютная свобода – это полное одиночество и скука.

Сеньор Давила достал записную книжку, принялся перебирать своих знакомых, к кому можно заехать, чтобы провести время весело, но достойно. Всех знакомых женщин он отмел сразу и после длительной селекции в его активе осталось имя Сальвадора Маньоли. Ясное дело, Андреа мог сразу же понять, что поехать ему придется именно к нему, так уже случалось не раз. Но ему страстно хотелось иметь хоть какую-то, хоть иллюзорную свободу выбора.

Сколько Андреа знал Сальвадора, ему казалось, что тот ничем не занимается, хоть его приятель и успевал прокручивать за день сумасшедшее количество дел. Но он умел это делать весело и изобретательно, получая от этого удовольствие.

Сеньор Маньоли предпочитал работать дома, во всю используя современные средства связи – телефон, факс и компьютер.

– Давненько я тебя не видел, – Сальвадор осмотрел Андреа с ног до головы и тут же похвалил его новый костюм. – Я конечно знаю, сколько он стоит, но выглядит в два раза дороже.

Тут же, забросив все свои дела, Сальвадор Маньоли поставил на стол бутылку вина и два бокала.

– Время обеденное, стоит выпить.

Андреа и хотелось, и в то же время нет, чтобы Сальвадор принялся расспрашивать его о Лауре, о том, смог ли он сдержать свое обещание, данное сеньору Ланкони. Ведь Андреа было чем похвастаться перед приятелем. Он ни разу не попытался встретиться со своей невестой, не приводил к себе целую неделю ни единой девушки.

– Ну, как она поживает? – рассеянно поинтересовался Сальвадор.

– Лаура? – спросил Андреа.

– Нет, Эдера.

– Не знаю, я ее не видел.

– Ты делаешь успехи. А я-то думал, вы хоть пару раз встретились.

– А почему ты спрашиваешь о ней?

– Не знаю, мне кажется, ты не собираешься забывать ее.

– Но я не собираюсь и каждый день вспоминать о ней.

– Тоже резонно, – Сальвадор сидел развалившись и с насмешкой посматривал на своего приятеля.

– Ты не поверишь, Андреа, но она тебя разыскала, хочет встретиться.

– Эдера? – воскликнул Андреа.

– Нет, Лаура, – с улыбкой ответил Сальвадор.

С губ сеньора Давила против его воли сорвалось досадливое восклицание.

– Нет-нет, Андреа, я тебя от себя не отпущу. Лаура взяла с меня слово, что я позвоню, лишь только ты у меня появишься, и она тут же приедет. Так что сиди, а я ей сейчас сообщу о твоем приходе.

– Ну конечно же, это должно быть для меня сюрпризом?

– Да, я пообещал позвонить так, чтобы ты не слышал, – Сальвадор поднял телефонную трубку и принялся набирать номер.

– Лаура? – голос его звучал таинственно и тихо.

– Он у меня, поспеши, иначе уйдет.

– Нет, ни о какой манекенщице он не вспоминал.

– Что ты, его глаза так и светятся любовью! – Сальвадор положил трубку.

– Какого черта ты говорил про любовь? Еще неизвестно, что у Лауры на уме. И к тому же, я твердо решил никого не обманывать.

– Но я же не стал уточнять, любовью к кому светятся твои глаза! – рассмеялся Сальвадор, подливая себе вина.

Андреа почувствовал себя неуютно и ему захотелось уехать куда-нибудь далеко, в такие края, где нет ни одной женщины, способной претендовать на его внимание. И там он не станет делить их на любимых и нелюбимых, а будет использовать их строго по назначению.

– Мне кажется, ты недоволен, – заметил Сальвадор Маньоли. – Может быть, лучше было бы устроить тебе встречу с Эдерой? Правда, честно говоря, я плохо помню ее лицо, но готов поверить, если она тебе нравится, значит, она прекрасна.

– Пошел ты к черту! – обиделся Андреа. – Почему вы хотите решать мои дела за меня? У меня, в конце концов, есть на плечах своя голова, и она ничуть не хуже твоей, Сальвадор.

– Может быть, – согласился синьор Маньоли, – но только соображает она не так быстро.

– Почему?

– Ты сперва делаешь, потом думаешь. А я наоборот. И поэтому ни одна женщина не владеет моим сердцем. Их нельзя подпускать к себе слишком близко, нужно держать на расстоянии вытянутой руки.

– Великолепная мысль, – усмехнулся Андреа, – особенно в том случае, если ты ложишься с ней в постель.

– Это я фигурально. Главное мое правило – ничего не обещать и не связывать себя никакими обязательствами. Многие мужчины почему-то думают, что удовольствие от любви получают только они.

– К счастью, я к таким не отношусь, – заметил Андреа.

– Подожди, подожди, если бы ты был таким как я, никогда бы не женился.

– Мне как-то не по себе, – признался Андреа Давила, – как только подумаю, что Лаура сейчас будет здесь, у меня сердце уходит в пятки.

– Что-то я не заметил, что ты раньше боялся женщин.

– Знаешь, Сальвадор, в последнее время я сильно переменился и на многие вещи смотрю совсем другими глазами.

– Женщины – не вещи, – заметил приятель, – от тебя не ожидал этого услышать.

И тут раздался звонок во входную дверь.

– Это Лаура, – предположил Сальвадор.

Андреа поправил пиджак и принял горделивую позу, всем своим видом показывая, что он очень солидный, а отнюдь не легкомысленный человек.

– Может, тебе открыть? – предложил Сальвадор.

– Нет, сделай это ты. Но сделай это только побыстрее, потому что пока мы спорим, кому открывать дверь, Лаура возьмет и уйдет.

И мужчины, не сговариваясь, пошли открывать дверь.

Лаура тоже напустила на себя серьезный вид и зло блеснула глазами на Андреа. Но он знал цену этим взглядам и понимал, что если девушка решилась с ним встретиться вопреки воле отца, то значит, любит его. Да и мужчины, подобные Андреа, никогда не сомневаются в том, что кто-то их может не любить.

– Привет, – бросила Лаура, проходя в гостиную.

Не дожидаясь приглашения, она налила себе вина, выпила полбокала, явно для храбрости.

Сальвадор суетливо посмотрел на часы, а затем подмигнул своему приятелю из-за плеча Лауры:

– Извините, у меня срочные дела, должен идти.

Андреа хотелось задержать сеньора Маньоли, но тот, не дожидаясь ответа, замахал руками и покинул свою квартиру.

– Эй, когда ты вернешься? – бросил в пустую прихожую Андреа, но ответом ему был топот ног по лестнице.

«Бежит от меня, как от прокаженного», – подумал Андреа.

Лаура картинно заломила руки и хотела начать гневную тираду, как Андреа тут же вкрадчиво спросил:

– Ты получала мои письма?

И тут же из глаз девушки брызнули слезы. Она порылась в сумочке, извлекла пачку писем, перевязанных шелковой ленточкой и, потрясая ими в воздухе, стала гневно говорить:

– Да, получала.

– Ты их читала? – осторожно поинтересовался Андреа.

Сперва я хотела их выкинуть, изорвать в мелкие кусочки, но все-таки оставила себе.

– Почему?

– Потому что до сих пор люблю тебя.

Начало было многообещающим, и Андреа немного успокоился. Если женщина начинает свои обвинения с признания в любви, то еще не все потеряно.

Лаура картинно поправила юбку, демонстрируя свои точеные ноги. Этот финт Андреа знал лучше, чем дорогу к себе домой. В душе он ликовал.

«Если плачущая женщина не забывает, как она выглядит, то тогда шансы на успех больше, чем сто процентов».

– И все-таки я не могу понять, – признался Андреа, – почему ты все еще меня любишь? Ведь я почти что сломал тебе жизнь.

– Я люблю тебя, потому что ты мерзавец, но в то же время ты ужасно честный человек, просто ужасно... – девушка зарыдала, то и дело бросая взгляды на своего неудавшегося жениха.

– С первым я согласен, – кивнул Андреа, – я мерзавец, к тому же отъявленный. А вот насчет честности...

– Ты мне не рассказал всего? – возмутилась Лаура.

– Все рассказать невозможно, честно признаться, даже я не все помню, поэтому и написал тебе несколько писем, в которых по частям воссоздавал прошлое.

– Это же надо только подумать, – продолжала возмущаться девушка, – какой бы еще другой мужчина признался своей невесте, что переспал с другой бабой за шесть дней до свадьбы!

– Значит, я и впрямь феномен.

– Я считаю, что ты, Андреа, еще слишком легко отделался. На месте Витторио Паце, я тебя, застав с этой шлюхой, убила бы на месте, особенно ее.

– Нельзя быть такой жестокой, – со скорбным выражением заметил Андреа. – Но это не объясняет твоей любви и твоего прихода, – вконец осмелел сеньор Давила, чувствуя, насколько девушка зависит от его воли.

Лаура поплакала еще некоторое время, а затем она одернула подол платья и принялась нервно расхаживать по комнате, отчаянно жестикулируя. Андреа беспокоило лишь одно – чтобы из ее пальцев не вырвалась пачка писем и конверты не разлетелись по комнате. В последнее время он терпеть не мог беспорядка.

– А в конце своих писем ты писал такие нежные слова... и где ты их только находил...

Андреа еле сдержал улыбку. Ему приходилось сидеть вечерами со словарями, выискивая еще не использованные слова, подбирая к ним синонимы.

– ... что я не выдержала, – плакала девушка. – Я хочу тебе сказать, что если твои чувства ко мне действительно так сильны, то что тогда я смогу сделать?

Андреа тут же упал на одно колено и простер к Лауре руки.

Та остановила его.

– Не подходи, я еще не готова простить тебя, но знаю, что вскоре мы с отцом уезжаем в путешествие и думаю, к нашему приезду ты сможешь исправиться.

– Я только и делаю, что исправляюсь. Ты можешь мне не поверить, но теперь я равнодушно смотрю на других женщин.

– Ты думаешь только обо мне? – слезы мгновенно прекратились.

– Конечно, о ком же еще? Лаура, ты можешь простить меня? Ты еще надеешься, что мы сможем пожениться?

– Конечно. А ты, Андреа?

– Если бы я не надеялся, я бы не стал тебе писать столько ласковых слов.

– Как я рада! – слабо улыбнулась Лаура, вытирая слезы, и бросилась на грудь Андреа.

Но тут же она напряглась, а затем отпрянула. Ее взгляд вновь стал жестким и немного злым.

– Я не могу поверить, что ты искренен в своих чувствах. Неужели ты можешь ласково обнимать меня после того, что случилось, после того, как ты обнимал эту

– Не надо, – сказал Андреа, – не говори плохих слов, ты ее совсем не знаешь.

– Так что, ты хочешь сказать, она хорошая и порядочная женщина?

Андреа пожал плечами.

– Я не смогу успокоиться, – настаивала на своем Лаура, – пока ты мне не объяснишь, почему захотел с ней переспать.

– Боюсь, мое объяснение тебе не понравится,– осторожно заметил сеньор Давила.

Лаура топнула ногой.

– Все равно, говори, каким бы страшным оно не было!

– Тебе сказать правду?

– Конечно.

– Хорошо. Я понял, что просто обязан с ней переспать.

Девушка бессильно опустила руки. В самом деле, что можно поделать с таким мужчиной, как Андреа, если он в глаза своей будущей жене говорит подобные вещи.

– Ты прав, дорогой, твое объяснение мне не нравится.

– Я же предупреждал... Но знаешь, иногда приходится пить горькие таблетки, чтобы излечиться.

– Это ты болен, – завизжала Лаура, – и не сравнивай свою шлюху с таблетками!

Девушка отвела взгляд в сторону и уже почти спокойно спросила:

– Ты все еще с ней встречаешься?

– Нет, – тут же ответил Андреа.

– Ты ее по-прежнему желаешь?

– Нет.

– Не ври! – вновь закричала Лаура и еще раз топнула ногой, да так сильно, что зазвенели бокалы.

– Снова ты требуешь от меня сказать правду, – огорчился Андреа.

– Только так мы сможем помириться.

– Тогда я признаюсь: желаю ее, но чуть-чуть.

Девушка разрыдалась.

– Я же предупреждал, не стоит тебе слушать правду. Но это пройдет. С каждым днем я желаю ее все меньше и меньше и к тому времени, когда ты с отцом вернешься из путешествия, я о ней забуду напрочь.

– Я боюсь, ты за это время забудешь и обо мне.

– Можешь быть уверена, – каким-то немного грустным голосом произнес Андреа, – твой образ я буду хранить в своем сердце, – и мужчина картинно положил ладонь на грудь.

Казалось, только эти слова Лаура и хотела услышать. Она приблизилась на два шага к своему жениху, посмотрела ему в глаза и робкая улыбка появилась на ее лице.

– Скажи еще что-нибудь хорошее, – попросила она, заглядывая снизу вверх в глаза Андреа.

– Приятное? – мужчина задумался. – Приятной будет наша встреча, и я хочу, чтобы ты поскорее вернулась.

– А как ты меня встретишь?

Андреа пожал плечами, а затем развел руки в стороны.

– Я встречу тебя жаркими объятиями.

– Вечно ты шутишь, с тобой вообще невозможно разговаривать серьезно. Ты или говоришь какие-то ужасные вещи, или подшучиваешь надо мной.

– Нет-нет, Лаура, я абсолютно серьезно, – Андреа приложил ладонь к сердцу,– я могу поклясться тебе всем святым.

– Я не верю твоим клятвам, хотя и очень хотела бы верить.

– Ну почему? Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

– Уж лучше бы ты научился обманывать, тогда, во всяком случае, на душе у меня было бы спокойнее. А так, едва лишь ты успел изменить, как наутро во всех газетах было напечатано сообщение и компрометирующий тебя снимок.

– Но что я мог поделать? Пойми, их было слишком много, и я пошел к алтарю под стволом револьвера.

– Я бы никогда так не поступила! – вскинув руку, произнесла Лаура, будто бы говорила страшную клятву.

– Поверь, дорогая, под дулом револьвера чувствуешь себя совсем по-другому.

– Я никогда не была и не желаю быть под дулом револьвера, как ты говоришь, но, думаю, что все равно меня бы никакие бандиты и грабители не смогли заставить совершить подобный поступок.

Андреа пожал плечами.

– Вполне Возможно, но хватит об этом, мне надоели упреки.

– Ах, ты, Андреа, еще и упрекаешь меня, когда я хочу узнать правду, всего лишь правду?

– Да не упрекаю я тебя, Лаура, мне просто надоели все эти разговоры.

Слезы уже давным-давно высохли на щеках Лауры. Она повернулась к зеркалу и будто ненароком взглянула на свое отражение, проверяя, не растрепалась ли ее прическа. Выглядела Лаура просто блестяще и это вернуло ей присутствие духа.

– Скажи, Андреа, а она хоть хороша собой, эта твоя шлюха?

– Ты же видела ее на фотографии.

– Фотография – это одно, а в жизни совсем другое. Так хороша она или нет?

– Она...

Андреа подыскивал слова, но ничего толкового ему не приходило на ум. Андреа конечно же понимал, что Эдера во многих отношениях лучше, чем Лаура, но он хотел найти такие слова, чтобы сказать правду и в то же время не обидеть свою невесту.

– Так отвечай, отвечай же скорее, я жду! – вновь топнула ногой Лаура.

Это движение было для нее привычным, ведь она выросла в роскоши и привыкла повелевать многочисленными слугами в доме своего отца. И иногда она теряла контроль над собой и даже на близких людей позволяла себе топать ногами. Правда, все знакомые знали об этой ее привычке и не придавали ей большого значения. Да и Лаура сама часто извинялась, виновато заглядывала в глаза кому-нибудь из обиженных друзей.

– Ну извини, извини меня, – говорила девушка, – понимаешь, это привычка детства, я ничего с собой не могу поделать.

– Да ладно, я уже забыл об этом, – обычно слышала она в ответ.

– Так вот, – взглянула в глаза своего жениха Лаура, – если быть абсолютно откровенной, то я согласилась поехать с отцом только для того, чтобы у тебя было время одуматься, а у меня было время, чтобы забыть обо всем, что ты натворил.

– Спасибо тебе, Лаура, я постараюсь оправдать твои пожелания.

– Постарайся.

Лауре хотелось, чтобы Андреа подошел сейчас, обнял за плечи и нежно поцеловал ее, но мужчина оставался стоять на месте. А чувство собственной гордости не позволяло ей подойти к Андреа первой, привстать на цыпочки и коснуться губами его щеки.

Вот так они и стояли некоторое время, пока наконец на губах Андреа не появилась улыбка, и он сделал первый шаг.

Лаура тут же бросилась ему на шею. Ответный поцелуй Лауры показался Андреа на удивление пресным и деланным.

Все те дни, пока сеньор Ланкони и его дочь находились в поездке, Андреа вел себя так, как и обещал вести. Он даже спешил перейти на другую сторону улицы, если навстречу ему шла привлекательная девушка. Он старался пореже встречаться с Сальвадором Маньоли, опасаясь, что тот подобьет его на какой-нибудь разврат или для начала затащит в ресторан, напоит и подложит ему в постель одну из своих многочисленных девиц. Потому он старался общаться со своим приятелем только по телефону.

И вот, когда уже Андреа точно знал день приезда Лауры, Сальвадор предложил ему пари.

– Я утверждаю, что на твое предложение выйти замуж Лаура снова скажет «да».

– Она обязательно откажется, – предположил сеньор Давила.

– Да ты что? Этого не может быть!

– Ты плохо знаешь сеньора Ланкони. Он для того увез Лауру, чтобы она забыла меня.

– Это я плохо знаю сеньора Ланкони? – рассмеялся Сальвадор. – Да я его знаю, как облупленного. Это редкостный пройдоха и ужасный циник. Он настолько изворотлив в делах, что я знаю считанных бизнесменов и продюсеров, способных с ним потягаться. К тому же, в судах он не проиграл ни одного процесса, хотя больше половины дел казались безнадежными. Он умеет общаться и с адвокатами, и с прокурорами, а судьи все его друзья.

– Тогда я тебя не понимаю, Сальвадор, почему ты утверждаешь, что Лаура согласится, если он такой страшный человек?

– А вот Лаура еще страшнее, чем он. Она как топнет ногой, отец сразу и замолчит. Да и к тому же, она, влюбившись в тебя, стала глупа, как крышка вот этого стола, – и в телефонной трубке раздался глухой стук.

– Пари принимается, – мрачно сказал Андреа и повесил трубку.

И вот настал день, когда Лаура сообщила тайком Андреа, что ее отец готов принять его. Андреа послал официальное уведомление сеньору Ланкони, надел свой самый лучший костюм и направился в дом сеньора Ланкони. По дороге он приобрел сногсшибательный букет роз.

Цветы конечно же произвели впечатление на сеньора Ланкони. Его лицо сморщилось, как будто бы Андреа ткнул колючими розами ему прямо в нос. Зато Лаура расцвела от счастья и спрятала лицо в благоухающем букете.

– Ну и хитер ты, – прошептал на ухо своему будущему зятю сеньор Ланкони, и они втроем поднялись в кабинет хозяина дома.

Он уселся за свой письменный стол, а Лаура и Андреа устроились в кожаных креслах напротив. Они напоминали напроказивших школьников перед строгим учителем. Но по лицу отца Лауры сразу можно было догадаться, он готов простить Андреа его шалость. Но требовалось соблюсти все условности, и сеньор Ланкони стал задавать вопросы:

– Ты себя хорошо вел, Андреа?

– Да, сеньор, – подыгрывая ему, отвечал Андреа.

– Ты не встречался ни с кем из тех, с кем тебе не следовало встречаться?

– Да, сеньор?

Но сеньор Давила тут же понял всю нелепость своего ответа и тут же, спохватившись, выпалил:

– Нет.

Лаура засмеялась.

– Ты скучал по моей дочери?

– Конечно, сеньор.

– Посмотришь на тебя, так ты святоша, но меня не проведешь, – и отец Лауры погрозил пальцем в сторону сеньора Давила, – я и сам был молодым и прекрасно понимаю, что все, что ты сейчас говоришь – чистая ложь.

– Нет, сеньор, я и впрямь обходил все искушения как мог.

– Значит, ты говоришь, обходил все искусы? И как они тебе понравились?

Андреа спохватился, поняв двухсмысленность своего ответа.

– Сеньор, я не совсем правильно выразился. Все эти дни я только мечтал о том дне, когда Лаура вернется в Рим.

– Ну что ж, похвальное желание, если только ты говоришь мне правду.

– Спасибо, сеньор, за поддержку.

– Итак, Андреа, ты прекрасно понимаешь, что совершил страшный поступок.

– Да, сеньор.

– И ты понимаешь, все поступки нужно искупать.

– Я с этим абсолютно согласен и готов сделать все, что угодно.

– Андреа, я прекрасно понимаю, точно так же, как ты, чтобы исправить твой поступок, понадобится эдак лет сто пятьдесят. А Лаура столько ждать не сможет.

– Я тоже не смогу столько ждать, – выпалил Андреа, – вернее, я не смогу столько жить. Когда я стану очень старым, то буду не нужен Лауре.

Сеньор Ланкони бросил беглый взгляд на свою дочь и понял, если разговор пойдет и дальше в таком же ключе, то Лаура вскочит и затопает ногами. А это было, наверное, единственное, чего он не смог бы перенести.

– Итак, Андреа, я сообщу тебе свое решение. Можешь с ним согласиться, можешь отвергнуть, но изменять в нем я не буду ни единого пункта. Итак, ты женишься с моей дочерью ровно через неделю. Никакой пышной свадьбы не будет, никаких гостей. Вся церемония состоится у меня в доме. И еще, смотри, чтобы никто, ни единая душа не узнала о предстоящей свадьбе. Если до меня дойдут слухи, что ты где-нибудь треплешься языком, упоминая мою дочь, то можешь не сомневаться, свадьбы не будет, можешь даже не появляться в нашем доме.

– Я согласен, сеньор, на все ваши условия, – Андреа посмотрел на Лауру, ожидая от нее поддержки.

– Ты такой добрый, отец, – сказала девушка.

– Но это еще не все. Если ты не появишься, как и в прошлый раз, на собственной свадьбе, тебя ждут убытки.

– Не понял, сеньор...

– Сейчас ты выпишешь чек на полмиллиарда лир, это будет залогом.

– Я не хочу, чтобы его покупали или продавали! – воскликнула Лаура и уже готова была затопать ногами.

Но отец был неумолим.

– Его никто не собирается покупать, но залог есть залог. Итак, Андреа, выписывай чек на сиротский приют Святого Бернарда и можешь идти. На этом мы закончим наш разговор. Надеюсь, хотя бы семь дней ты сможешь продержаться, чтобы не опозорить себя, меня и мою дочь.

– Надеюсь на это, сеньор.

Отец Лауры расхохотался.

– Ну вот, наша договоренность вступила в силу, – произнес сеньор Ланкони, пряча чек в карман халата.

Андреа, конечно, было жаль расставаться с деньгами, хоть он и питал слабую надежду, что они к нему вернутся, лишь только состоится его свадьба с Лаурой.

Два дня Андреа честно держал данное сеньору Ланкони слово и старался в мыслях представить себе только Лауру. Но как он ни напрягался, из этого получалось мало чего хорошего. То и дело, как блеск молнии в ночи, перед ним возникал образ Эдеры. Он ощущал на своих губах поцелуи, а на своих плечах прикосновение ее рук.

Оставаться наедине с такими мыслями Андреа не решился и на исходе третьего дня позвонил своему приятелю Сальвадору Маньоли и предложил встретиться.

– А я только собирался тебя искать, – обрадовался Сальвадор и тут же предложил поехать поразвлечься.

– Надеюсь, на этот раз не к девочкам?

– Девочки тоже будут, но ты, если хочешь, не обращай на них внимания. Я подготовил пару номеров в большом конкурсе и, думаю, посмотреть это и послушать тебе будет интересно и ты хоть как-то отвлечешься от своих грустных мыслей.

– С чего ты взял, что мои мысли грустные?

– Это легко понять по голосу. Да и у кого могут быть веселые мысли, если он знает, что расстроил собственную свадьбу?

Андреа хотелось сказать, что дело на мази и через несколько дней Лаура, если он не совершит очередную глупость, станет его женой.

– Так я заскочу за тобой? – предложил Сальвадор, и не успел Андреа дать окончательный ответ, как в трубке раздались короткие гудки.

Через четверть часа Сальвадор уже кричал ему, с улицы:

– Эй, я думал, ты уже спустился и готов ехать!

Андреа сбежал по лестнице, на ходу запахивая плащ и проверяя, не забыл ли он ключи от своей квартиры.

Машина рванулась с места и, проехав несколько кварталов, Сальвадор притормозил у стеклянных дверей концертного зала.

– Отличная кухня, отличная музыка, отличные девочки. Ты прекрасно проведешь время.

– О девочках мог бы мне не напоминать.

Приятели вошли в зал, разделенный на две части. Ряды кресел уходили под самый потолок, а внизу, перед эстрадой, были расставлены столики с неяркими лампами и небольшими букетиками цветов.

– Какой наш столик? – поинтересовался Андреа.

– Конечно, самый лучший, – Сальвадор чувствовал себя здесь хозяином, хоть являлся только одним из совладетелей программы концерта.

Столик стоял немного в стороне – так, что из-за него можно было спокойно выйти во время концерта и провести деловые переговоры в фойе.

Через пять минут Андреа ожидал очередной сюрприз. Весело чирикая, к столику подошли две девушки – Джинжера и Мария.

– Откуда ты их только выкопал? – изумился сеньор Давила, обращаясь к своему приятелю.

– Таких красоток не выкапывают. Нужно перемыть тонны породы, чтобы отыскать два таких самородка. Посмотри, эти экземпляры идентичны, как две капли воды.

Девушки, услышав слова Сальвадора Маньоли, расхохотались и тут же подсели к столику.

– Ваш смех звучит в унисон, – заметил Андреа.

– Нет, камертон Мария, а я всего лишь ей вторю, – сказала Джинжера, которая отличалась от своей сестры только одеждой.

– Которая из вас старшая? У меня как-то не было времени выяснить это раньше.

Девушки переглянулись.

– Мы обе молоды, поэтому тебе не из кого выбирать.

– Хочу предупредить,– сказал Андреа, – я все так же веду воздержанный образ жизни и поэтому не надейтесь на то, что я пойду кого-нибудь из вас провожать поздно вечером.

– А мы и не знали, что ты придешь, с нас хватит и Сальвадора, —немного обиделась Мария, которая тещила себя надеждой, завидев сеньора Давила, завладеть если не его сердцем, то телом хоть на одну ночь.

Публика постепенно рассаживалась в зале, начал гаснуть свет. Чуть ярче загорелись настольные лампы. Официанты уже успели разнести легкий десерт и шампанское. Крепких спиртных напитков здесь не подавали, и Андреа был только рад этому. Ему не очень-то хотелось напиваться в этот вечер, и он понимал, если ему придется сидеть за одним столом с хорошенькими девушками, ему придется пить, чтобы хоть чем-то занять себя. А шампанского просто невозможно столько выпить, чтобы опьянеть.

– Как у тебя обстоят дела с Лаурой? – шепотом поинтересовался Маньоли. – Я слышал, что она вернулась из поездки и скучает по тебе.

Андреа было открыл рот, чтобы рассказать своему приятелю сущую правду, но тут же вспомнил о предостережении сеньора Ланкони и о своем обещании.

– Я как-то виделся с ней, – как-то неопределенно пожал плечами Андреа, – по-моему, она чувствует себя прекрасно.

– Можешь не притворяться, – похлопал приятеля по плечу сеньор Маньоли, – ты не тот парень, который пропустит шанс поправить отношения. Вообще, мне кажется, Андреа, ты ведешь себя, как классическая женщина, которая никогда не расстается ни с кем из мужчин, с кем была близка. Всегда при встрече есть возможность возобновить былое.

– По-моему, Сальвадор, ты хотел услышать мой ответ, а вместо этого говоришь сам.

– Кстати, о чем я тебя спрашивал? – улыбнулся сеньор Маньоли, уже обнимая за талию Джинжеру и принимая ее за Марию.

Но девушкам такие ошибки были только на руку. Они безумно хохотали и служитель концертного зала, стоявший в проходе, недовольно на них поглядывал. Но сделать замечание гостям одного из продюсеров он не решался.

Кто-то в зале зааплодировал. Ему стали вторить другие зрители и, подчиняясь общему возбуждению, несколько раз ударил в ладоши и Андреа.

На сцену вышел конферансье почему-то с не очень веселым лицом. Он вскинул руку вверх, чтобы остановить овации.

– Уважаемые гости, должен вас огорчить. Сандреа Лоренцетти не сможет сегодня выступить, у нее бронхит.

В зале послышался недовольный гул, несколько че-ловек засвистели. Сальвадор Маньоли занервничал.

– Но хочу вас заверить, мы нашли ей достойную замену и перед вами сейчас станцует ранее более известная как манекенщица и фотомодель, танцовщица из Римини – Эдера.

У Андреа потемнело в глазах, и он инстинктивно схватился за край стола. Сальвадор, несмотря на свое приличное воспитание, присвистнул:

– Извини, друг, это не нарочно, я не знал, что это произойдет. Кому могло прийти в голову, что сеньорита Лоренцетти подхватит бронхит?

– Бронхит не подхватывают, – вставила Мария, – подхватывают кое-что другое.

– А ты помолчала бы, – одернул ее Сальвадор, – видишь, у моего приятеля большое горе?

Девушки, не понимая в чем дело, переглянулись, но на всякий случай высказали сочувствие сеньору Давила.

А оркестр уже заиграл. По сцене закрутились разно-цветные круги прожекторов, и яркий сноп света упал на занавес. Качнулись тяжелые пологи, и в ослепительно сияющем, шитым блестками платье на сцену выбежала Эдера.

Андреа прикрыл глаза рукой и застонал.

– Не переживай так, друг, у тебя появилась возможность с безопасного расстояния полюбоваться своей былой пассией.

– Ты же мне говорил о расстоянии вытянутой руки.

– Если ты будешь держаться от нее еще чуть далее, спокойствие тебе гарантируется.

И тут Сальвадор Маньоли глупо захихикал. Андреа толкнул его в бок локтем.

– Прекрати, на нас обращают внимание.

– Это надо же подумать, – не унимался Сальвадор,—какова вероятность того, что ты здесь, в Риме, встретил женщину, из-за которой расстроилась твоя свадьба! Один шанс из бесконечности, и он случился. Значит, такова судьба.

– Хватит, хватит, я должен идти.

– Нет уж, посиди и успокойся, Эдера не заметит тебя со сцены. Я могу тебе это сказать определенно: во-первых, ее слепят прожектора, а во-вторых, она занята танцем.

Джинжера, не понимая, что говорить об Эдере в присутствии Андреа не очень-то тактично, неосторожно произнесла:

– По-моему, она немного старовата, да и танцовщица неважная.

– Заткнись! – почти что прорычал Андреа, от злости сжав зубы.

Он уже не пытался бороться с собой, а буквально пожирал глазами танцующую Эдеру. Каждое ее движение отдавалось неровным биением его сердца, кровью пульсировало в его висках.

И тут Мария вспомнила:

– Сальвадор, а это не та самая...

– Кто? – холодно осведомился сеньор Маньоли.