Текст книги "Эдера 3"
Автор книги: Мирослав Адамчик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)
ГЛАВА 11
Несколько дней Эдера не делала никаких попыток найти Андреа, узнать, что с ним случилось, что он думает делать дальше. Ведь после последнего разговора она поняла, жить дальше так невозможно. Но и дома оставаться было невыносимо. Если бы у нее была работа, если бы у нее хоть существовали какие-то дела, если бы Лало оказался дома!
Помаявшись так, Эдера не выдержала и решила выйти на улицу. К тому же, съестные запасы дома кончились, а готовить ей страшно не хотелось. Ее раздражало все – и полная мойка грязной посуды, и не вытертое красное пятно на стене, и пустой холодильник. Все здесь напоминало ей об Андреа, напоминало о счастливых и несчастных днях их совместной жизни.
Она могла отправиться к одной из своих подруг, но встречаться со знакомыми, делиться своим горем ей не хотелось. Она была не тем человеком. Эдера привыкла переживать горести сама, в одиночку, прятать их в глубине своей души.
Она оделась попроще – так, чтобы не бросаться в глаза, и отправилась в район Виареджо, где почти никогда не была. Здесь жили небогатые люди, преимущественно выходцы с севера. Это был район, где в основном жили рабочие, и Эдера видела его разве что из окна автомобиля, когда проезжала по нему. Тут она отыскала неприметное кафе с выцветшей вывеской и подумала, что это как раз то, что ей нужно.
Женщина вошла в зал и устроилась за угловым столиком так, чтобы она могла видеть всех, а ее от людей загораживал большой букет, стоящий на столе. Но все-таки ее появление не осталось незамеченным. Редко тут появлялись такие красивые женщины.
Эдера заказала себе нехитрый обед и постаралась вообразить, что находится совершенно одна и никого рядом с ней нет.
Но она ошибалась, думая по дороге в кафе, что в городе ее никто не узнал. Если бы Эдера, идя по улице, обернулась, то заметила бы следующий за ней, правда, на почтительном расстоянии, дорогой автомобиль с зеркальными стеклами, за рулем которого сидел сам Леонард Маркони, почему-то без своего неизменного шофера и телохранителя Антонио Сартра.
Эдера уже доедала пиццу, как услышала, что в кафе поднялся легкий шум. Посетители, привстав со своих мест, выглядывали в окно, где прямо у входа остановился шикарный автомобиль, из которого неторопливо вышел, тут сердце Эдеры похолодело, сам Леонард Маркони. Он был как всегда безукоризненно одет и неизменная улыбка, чуть снисходительная и в то же время добродушная, украшала его лицо. Таких посетителей в этом кафе не появлялось со дня его основания.
Леонард Маркони толкнул стеклянную дверь и переступил порог заведения. Голоса тут же смолкли, все уставились на миллионера, невесть как оказавшегося здесь. Леонард Маркони хозяйски осмотрел кафе – так, будто оно принадлежало ему или могло им стать через пять минут.
Официантка подбежала к нему и, запинаясь, принялась предлагать место. Но Леонарду Маркони было достаточно поднять руку, чтобы та замолчала и отошла в сторону. Раскланиваясь с посетителями, будто бы они были его давними приятелями, Леонард приблизился к столику, за которым сидела Эдера.
Женщина не поднимала головы, она смотрела в тарелку с недоеденной пиццей и не могла заставить себя взять в руки фужер с вином.
– Ты удивлена? – громко, так, словно обращался ко всем посетителям сразу, сказал Леонард Маркони.
– В общем-то, да, – ответ Эдеры прозвучал очень тихо, но все его услышали.– Зачем ты здесь? – уже чуть громче спросила Эдера.
– Я хотел тебя видеть. Я очень хотел тебя видеть.
– Это ни к чему, я хочу быть одна и не желаю тебя видеть.
Леонард Маркони огляделся так, словно бы искал поддержки у посетителей.
– Я понимаю, твои чувства... но пришел не за тем, чтобы просить прощения или же пытаться утешить.
– Так что еще ты можешь мне еще сказать? Чем еще можешь меня унизить?
– Я пришел сказать, что ты изумительная женщина.
– Я не хочу этого слышать! – выкрикнула Эдера.
Леонард Маркони повернулся к публике.
– Сеньоры, вам когда-нибудь приходилось видеть женщину, которой неприятны комплименты?
– Нет! Нет! – раздались голоса.
Эдера взглянула на сидевшего за соседним столиком бесшабашного парня и по выражению его лица сразу же поняла: он на стороне Леонарда, а не на ее. Может быть, причиной тому была мужская солидарность, а может, и то, что с первого взгляда было понятно, Маркони необычайно богат и ни одна из женщин не решится разговаривать с ним в таком тоне, как говорила Эдера.
– Так вот, я не устану повторять, что ты самая красивая женщина из всех, которых я знал. И думаю, уважаемые сеньоры будут свидетелями, согласятся с тем, что я говорю.
– Конечно, мы согласны! Она удивительно красива! – ответил за всех парень, сидевший за соседним столиком.
Эдере хотелось послать Леонарда к черту, но у нее не повернулся язык и вместо проклятий она прошептала:
– Не надо, зачем ты издеваешься надо мной?
– Я говорю абсолютно искренне, – произнес Леонард, приложив руку к сердцу,– и тем более, я говорю чистую правду.
Он протянул руку к Эдере, предлагая ей подняться со своего места. Но Эдера отрицательно качнула головой.
– Сеньоры, помогите мне уговорить эту прекрасную женщину поехать со мной. Ведь я хочу показать ей что– то такое, о чем она даже не подозревает.
– Наверное, он подарит ей драгоценности, – послышался мужской голос из глубины зала.
– Нет, – сказал Леонард, – она достойна лучшего.
– Я никуда не поеду, – уже немного развеселившись, сказала Эдера, сама не замечая, как втянулась в эту игру, предложенную Леонардом Маркони.
– Поезжайте, поезжайте с ним, сеньора, он такой хороший человек! – это заговорила осмелевшая официантка и почему-то принялась икать
«Наверное, от волнения» – подумала Эдера, а затем сказала:
– Я поеду с тобой только для того, чтобы не огорчать этих людей, не разбивать их мечту, что богатый человек может быть честным. Но учти, это ничего не изменит в наших отношениях.
– Посмотрим, – глубокомысленно сказал Леонард Маркони и улыбнулся своей непосредственной детской улыбкой, которая могла обезоружить даже самых заклятых врагов.
Эдера поднялась со своего места. Леонард Маркони шел перед ней, как будто был ее слугой, расчищая перед ней дорогу. Немного смущенная, Эдера ловила на себе восхищенные взгляды посетителей кафе.
И тут, не выдержав, принялся аплодировать бесшабашный парень. Кафе заполнилось грохотом аплодисментов, послышались крики «Браво!», словно Леонард Маркони искусно разыграл спектакль или проделал какой-то фантастический трюк прямо у всех на глазах.
Уже выйдя на улицу, Леонард обратился к Эдере: – Вот видишь, как они все тебя любят!
– Нет, они любят тебя, они хотят стать похожими на тебя, сделаться богатыми и думать, будто все в этом мире можно купить.
– Что ж, мысль довольно здравая и никому не запрещено помечтать. К тому же, человек жив, пока способен мечтать.
Эдера чувствовала себя страшно глупо и ее самолюбие было уязвлено. Она ощутила, как румянец залил ее щеки, и она прокляла тот момент, когда находясь в магазине, решилась приложить к себе дорогое платье, не зная, что за ней подсматривает Леонард Маркони.
– Не надо смущаться,– ее спутник галантно распахнул дверцу машины, предлагая Эдере сесть на заднее сиденье.
Сам он устроился за рулем и неспешно отъехал от кафе, предварительно помахав в открытое окошко рукой.
– Куда мы едем? Зачем? – забеспокоилась Эдера.
– Ты уже знаешь, я не кусаюсь, а сюрприз должен оставаться сюрпризом, ты сама все увидишь. Тем более, мой сюрприз находится в самых предместьях Виареджо, в самых живописных местах. Но это, конечно, на мой взгляд, быть может, ты посмотришь на мой сюрприз другим взглядом.
– Зачем тебе мой совет?
– Он мне просто необходим. Единственное, чего мне не хватает в этой жизни – так это женского взгляда на вещи.
Наконец, шикарный лимузин миллионера выбрался за черту города. Он мчался по автостраде, но в салоне было совершенно тихо. Не слышен был шум двигателя, молчал и хозяин этого шикарного автомобиля. За окнами мелькали роскошные живописные виллы, появлялась и исчезала гладь моря.
– Так куда же мы все-таки едем? Ты мне скажешь? – задала вопрос Эдера и пристально посмотрела на улыбающегося Леонарда.
Он, не оборачиваясь к женщине, только прибавил газ, и машина буквально взлетела над серой полосой дороги.
– Сейчас же останови! – попросила Эдера.
– Но ведь тебе же нравится мчаться, я вижу по твоим глазам. К тому же, пожалей тех людей в кафе, не убивай их мечту.
В самом живописном месте автомобиль Леонарда Маркони затормозил и мягко съехал на боковую дорогу. Понеслись навстречу высокие кипарисы и платаны, а в конце аллеи белели ворота, пилоны которых были сложены из грубого неотесанного камня. Изящная кованая решетка окружала территорию. Ворота как по мановению волшебной палочки распахнулись, и автомобиль подъехал к гигантскому фонтану. Все казалось ухоженным, но безжизненным. Вокруг не было видно ни единой души. Роскошная трехэтажная вилла стояла на скалистом обрыве. Сразу же за ней начиналась лазурная гладь моря. Две мраморные лестницы вели к берегу.
Эдера осмотрелась. Леонард Маркони стоял рядом, время от времени бросая на женщину испытующие взгляды.
– Ну, как тебе здесь?
Эдера вместо ответа пожала плечами, не найдя что сказать.
– Пойдем, это только начало.
– Это твой дом? – спросила Эдера.
Леонард Маркони кивнул. В его руке появилась связка ключей, щелкнул замок.
– Это мой дом, – сказал хозяин, пропуская Эдеру впереди себя, – если можно считать своим дом, в котором не живешь.
Сразу же за массивной дубовой дверью простиралась огромная гостиная. Тускло поблескивал инкрустированный паркет, сверкала золотом лепнина на стенах. Вся мебель была забрана в чехлы и только огромный стол, словно озеро, отражал своей зеркальной поверхностью фрески, украшавшие плафон свода.
– Здесь все настоящее, – не без самодовольства сообщил Леонард Маркони. – Фрески – эпохи Возрождения, мрамор тоже настоящий. Скульптуры все до единой – подлинники. Тебе здесь нравится? – спросил Леонард и улыбнулся.
Эдера молчала.
– Только честно.
– Мне не хочется говорить.
– А ты забудь, что этот дом принадлежит мне и скажи просто – да или нет?
– Да, – ответила женщина.
– Но что-то твой голос звучит не очень убедительно, наверное, тебе здесь нравится, но не очень?
– Да, здесь красиво, я бы сказала, великолепно, но согласись, это красиво и только.
– По-твоему, Эдера, здесь чего-то не хватает? Чего именно?
– В этом доме нет жизни, он мертв.
– А что нужно сделать, чтобы он ожил? – по лицу Леонардо Маркони было понятно, он и сам знает ответ на этот вопрос, но хочет услышать его от женщины.
– На мой взгляд, сюда, в гостиную, нужно поставить хотя бы пару недорогих букетов. Их можно даже не покупать, а срезать на клумбе.
– Резонное замечание, – согласился Леонард, – я не премину им воспользоваться. А еще чего не хватает этому дому?
– Нужно расчехлить мебель, этот дом должен наполниться звуками.
– А я тебе скажу, – Леонард вплотную подошел к Эдере, – чтобы этот дом ожил, в нем должна жить ты.
– Забудь об этом, – с мольбой в голосе произнесла женщина.
– Почему? Если учитывать то, с чего мы с тобой начали, то дальше идти нам невозможно. Ты слишком серьезно смотришь на жизнь.
– Зато ты слишком легкомыслен. У нас в самом деле нет будущего.
– Ты ошибаешься, Эдера. Я еще никогда в жизни так не начинал.
– Хочешь, Леонард, я скажу начистоту?
– Это похвальное желание.
– Ты не хочешь именно меня, вернее, я не интересую тебя, как человек. Ты коллекционер, собираешь красивые вещи. Вот они, вокруг тебя, ты зачехлил их, лишил жизни, твой дом – это одна большая коллекция и ты предлагаешь мне стать одним из ее экспонатов. А я не хочу этого.
– Да, иногда я собираю вещи, иногда они оказываются красивыми даже после того, как проходит время. И я смотрю на них новым взглядом.
– Не знаю, как ты, – задумчиво произнесла Эдера, – а я привыкла жить, я не хочу быть бабочкой, наколотой на булавку.
– А чего тебе не хватает в этом доме? Скажи, я все сделаю.
– Я уже тебе сказала, здесь не хватает жизни.
– Тогда смотри.
Леонард подошел к большой двухстворчатой двери и распахнул ее. Сразу же из-за двери к Эдере выбежали две большие собаки и улеглись у ее ног.
– Тебе нравятся эти псы? – спросил хозяин дома.
– Они замечательные, – Эдера склонилась к одной из собак и погладила ее по голове.
Та лизнула ее руку и жалобно проскулила.
– Видишь, Эдера, они признают в тебе хозяйку, они же бросились не ко мне, а к тебе, хоть и видят тебя впервые в жизни. Я им столько рассказал о тебе, что они полюбили тебя не меньше, чем я.
– Нет, Леонард, – наконец-то решилась пошутить Эдера, – ты, наверное, заплатил им большие деньги, чтобы они сразу направились ко мне. Наверное, ты их долго перед этим натаскивал на других женщин.
Маркони искренне расхохотался.
– Идем, я покажу тебе дом. Не можешь же ты судить о нем, посмотрев всего пару комнат. Быть может, тебе здесь понравится, и ты останешься.
– Ни за что, – твердо сказала Эдера, хотя в душе у нее поселились сомнения.
Хозяин завел ее в комнату, которая прежде, наверное, служила кабинетом. Все здесь выглядело просто и в то же время изящно. На старинном дубовом комоде стояла фотография в вишневой рамке.
И Эдера, сам еще не зная почему, взяла ее в руки. На фотографии был изображен маленький мальчик в шортах с моделью самолета в руке.
– Это ты? – догадалась Эдера.
– Это тот, кем я был много-много лет назад, так давно, что я даже забыл себя таким. Я поставил эту фотографию, чтобы хоть изредка вспоминать, что не всегда я был богат и не всегда мог себе позволить... – Эдера прервала его.
– Все, что хочешь?
– В общем-то, да.
Леонард Маркони подошел к старомодному проигрывателю и, вынув из конверта виниловый диск, поставил его и опустил иглу. Зазвучала музыка, сразу же показавшаяся Эдере знакомой. Сперва она не смогла вспомнить, где слышала ее раньше, но после меланхолического вступления вспомнила: эта музыка звучала на яхте, когда они впервые остались с Леонардом наедине.
Вот и сейчас они были одни в пустой комнате, которую наполнял только звук музыки, печальной и трогательной.
– Потанцуем? – негромко предложил хозяин виллы.
– Нет-нет, я спешу, мне пора уходить, – спохватилась Эдера, – я и сама не понимаю, почему согласилась приехать с тобой сюда.
– Ты же не спешишь, у тебя нет никаких дел и можешь меня не обманывать – тебе хочется остаться здесь.
– Нет,– больше убеждая саму себя, чем своего собеседника, сказала Эдера.
– Я не говорю остаться навсегда, но тебе приятно находиться здесь, заметь, я не говорю «со мной». Архитектура ничем не виновата, что принадлежит мне.
И тут Эдера заметила стоявший на полу в самом дальнем углу кабинета небольшой букет цветов, срезанных на клумбе.
Леонард перехватил ее взгляд и улыбнулся.
– Видишь, как я умею предугадывать твои желания? И это, учти, не самое сильное из них.
– Все равно я хочу уехать отсюда.
– Но я же прошу только один танец, тот, который мы должны были танцевать с тобой в казино.
– Я не буду танцевать.
– Хорошо, – согласился Леонард Маркони,– ты моя гостья и твои желания для меня закон.
Виниловый диск вращался, лилась музыка, и Эдера понимала, ей и в самом деле не хочется отсюда уходить, ей приятно слышать голос Леонарда Маркони.
– Тогда вместо танца я расскажу тебе историю, которая, надеюсь, многое для тебя прояснит и ты не будешь больше смотреть на меня так зло.
Эдера вздохнула и облокотилась о дверной косяк. Хозяин виллы присел на край «письменного стола и задумался. А затем, глядя на женщину, негромко начал:
– Когда-то, когда я был еще совсем молодым, когда только приехал в Штаты и у меня почти не было денег, я возвращался домой на метро, кажется, из кино, не помню. Напротив меня сидела девушка. Мы все время смотрели друг на друга. Я восхищался ее красотой, мне хотелось прикоснуться рукой к ее плечу, сказать ей что-нибудь. Но я ужасно смущался, стыд не давал мне этого сделать. Мы проехали несколько станций, и я так и не решился познакомиться с ней, узнать ее имя, назначить свидание. Я даже не слышал ее голоса...
А затем Леонард смолк. Эдера, не отрываясь, смотрела на мужчину. Никогда еще она не видела его таким потерянным и беспомощным, никогда еще до этого его голос не звучал так надломлено.
А Леонард Маркони опустил голову и произнес:
– Когда мне пришло время выходить, я еще надеялся, она встанет, пойдет за мной. Но этого не случилось. Я оказался на перроне, двери сомкнулись. И тут я увидел сквозь стекло обворожительнейшую улыбку, которую она подарила мне. В этой улыбке было все – обещание любви, счастье, восхищение мной. Я был готов разодрать вагонную дверь, но поезд тронулся. Я бежал по платформе вслед за вагоном, махал рукой, а девушка продолжала улыбаться. Я кричал ей, девушка пыталась мне что-то сказать, но мы не слышали друг друга, грохот колес заглушал наши слова. Поезд исчез в тоннеле, и я остался один. Пришел следующий поезд, я вскочил в него, доехал до следующей станции и выбежал на перрон. Я ожидал и надеялся, что она ждет меня. Но перрон был пуст, девушки не было. Тогда я подумал, она решила вернуться. Я сел во встречный поезд. И каждый раз мне казалось, мы разминулись с ней во встречных поездах. И тогда я решил остаться на станции и ждать. Я просидел до тех пор, пока меня не выпроводил полицейский. Метро закрывалось. Две или три недели я каждый вечер в это же время возвращался на станцию. Я надеялся, что снова увижу ее, я пробегал мимо поезда, заглядывая в окна, но нигде ее не было. Я помню ее настолько отчетливо, словно она стоит сейчас передо мной – застегнутая до самого горла на самую последнюю пуговицу блузка... Прошло столько лет, но каждый день я вспоминаю эту девушку, вспоминаю ее улыбку. И поверь мне, Эдера, я не хочу, чтобы это повторилось.
Эдера немного смущенно улыбнулась. Эту улыбку заметил Леонард Маркони.
– Вот видишь, я не всегда бываю таким сильным. Это был тот мальчик с фотографии, только чуть старше. Это был я. Теперь ты знаешь обо мне почти все. Вернее, ты знаешь обо мне самое главное, что сделало меня таким.
Музыка неожиданно смолкла. Хозяин виллы перевернул виниловый диск, и вновь игла коснулась дорожки, и вновь полилась музыка. Но теперь это была уже другая мелодия, она была еще более трогательной, чем предыдущая.
И Эдера поняла, что предложи Леонард Маркони сейчас станцевать с ним, и она останется у него навсегда. Они будут кружить по сверкающему паркету, будут смотреть в глаза друг друга. И им уже ни о чем не нужно будет говорить. Их взгляды и прикосновения рук скажут больше, чем самые умные и самые изысканные слова.
И Леонард Маркони это почувствовал. Он склонил голову в учтивом поклоне и протянул к Эдере руку. Женщина медленно отошла от дверного косяка, направляясь к мужчине. И вновь их пальцы сплелись, и вновь их лица были так близки, что Леонард Маркони слышал, как пахнут волосы Эдеры. Женщина уткнулась в плечо мужчины, и мужчина ощутил горячее дыхание у самого своего уха.
Он склонил немного голову на бок и нежно поцеловал Эдеру в волосы. Она запрокинула лицо и их губы слились в поцелуе.
– Так ты останешься в этом доме?
Вместо ответа Эдера кивнула. И они еще долго медленно кружились, пока продолжала звучать музыка.
Узнав от знакомых, что Эдера ушла к Леонарду Маркони, Андреа просто не находил себе места. Все самое плохое, о чем он думал, свершилось, и теперь он остался один.
Конечно же, оставался еще Лало, и Андреа решил ни за что не отдавать его жене.
Но все-таки в его душе еще теплилась надежда, что если он увидит Эдеру, поговорит с ней, то возможно, все может измениться. Стоит только захотеть, применить все свое красноречие, и Эдера сдастся. Он готов был покаяться, признаться в том, что был не прав. Но Андреа ожидал, что после его признания и Эдера признает свою неправоту, будет просить у него прощения. Он был согласен только на такой вариант, все остальные его не устраивали.
Несколько дней ушло на то, чтобы выяснить, где живет Леонард Маркони. Но сколько ни ходил сеньор Давила вдоль ограды загородной виллы, ему так и не удалось увидеть свою жену.
И тогда он решил выследить их где-нибудь в городе. Но, наверное, провидению было угодно, чтобы эта встреча случилась куда скорее, чем на то рассчитывал сам Андреа.
Как-то к нему заехал Джордано Берлускони и предложил вместе поужинать. Андреа с радостью согласился, можно было хоть с кем-то поговорить, перед кем-то излить свою душу. А Берлускони был великолепным слушателем.
Они выбрали недорогое кафе напротив шикарного ресторана, устроились прямо у окна и заказали выпивку. Андреа не собирался долго сидеть, не собирался напиваться, но тут, как на зло, пошел дождь, а ни один, ни другой не захватили с собой зонты.
Андреа смотрел на то, как по оконному стеклу бегут дождевые капли, догоняют друг друга, сливаются, расходятся в стороны. Он наблюдал, как к ресторану напротив подъезжают автомобили, как швейцары, раскрыв зонтик, провожают посетителей в зал.
Джордано первым завел разговор. Вначале он рассказал, как идут его дела, а затем поинтересовался у Андреа:
– Так ты всерьез решил расстаться с Эдерой?
– Это она решила расстаться со мной, и я сам хотел бы знать, что ее побудило к этому.
– Как это что? Ты же прекрасно знаешь, ваш дурацкий договор. Не было бы договора, все могло бы сложиться иначе. Кстати, если бы меня в тот момент не оказалось в офисе, то вы продолжали бы жить мирно и счастливо.
– Да что теперь говорить, давай лучше выпьем.
– Ты можешь пить, Андреа, сколько угодно, а мне предстоит завтра важный разговор и мне не хотелось бы появиться перед людьми с помятым лицом. А после обеда мне, к тому же, выступать в суде. И представь себе, я буду защищать мужа, не дающего своей жене развод.
Андреа выпил и внезапно почувствовал, как спиртное разбирает его. Сказалась усталость, нервотрепка последних дней. Но вместо того, чтобы остановиться, он налил себе еще.
– Спиртное – коварная вещь, – заметил мэтр Берлускони, – и я, кажется, понял, отчего люди напиваются.
– Ну-ка, расскажи, – поинтересовался Андреа, делая большой глоток.
– Когда выпиваешь первый бокал, тебе становится легче, веселее. И ты думаешь, что если выпьешь второй, то тебе станет еще лучше, ровно настолько, сколько ты выпил. Выпиваешь второй, а ничего не меняется, веселье и настроение остаются на прежнем уровне. Тогда ты решаешь, что если выпьешь третий, то что-то изменится. Оно изменится, конечно же, но сделается только хуже. Тогда человек хочет вернуться к прежнему состоянию, когда ему было хорошо. Он пьет четвертый, пятый, а ему делается горше и горше. Вот так человек, Андреа, и напивается. По-моему, сейчас с тобой произойдет то же самое.
Берлускони хотел было взять бокал своего приятеля, но тот остановил его.
– Не надо, я знаю, сколько мне можно выпить. И даже если я сегодня хочу напиться, в этом нет ничего ужасного. Это тебе следует оставаться трезвым, а у меня на завтра абсолютно никаких встреч не назначено, так же, как не назначено на послезавтра и на следующие дни.
– Ну что ж, тогда я буду свидетелем того, как ты напиваешься. В этом тоже есть свое удовольствие – понимать, что ты трезвый, а все остальные теряют человеческий облик.
Они еще долго сидели, разговаривая о своих делах. Больше говорил Андреа. Он пытался излить своему давнему другу душу, пытался найти в Джордано человека, который сможет его понять и утешить.
Но Джордано, вместо слов утешения, немного хитро улыбался. Он приговаривал:
– Ничего, бывает и хуже. Я вот знаю один случай, я участвовал в этом процессе...
– Не надо, не надо никаких случаев, – поднимал руку Андреа, – расскажешь в другой раз, лучше слушай меня.
– Хорошо, – соглашался Джордано и, подавшись вперед, смотрел в лицо Андреа.
А тот говорил, полуприкрыв глаза:
– Представляешь, Джордано, мы так любили друг друга, и я думал, что это будет продолжаться вечность, что мы всегда будем счастливы, что мы всегда будем с полуслова понимать, будем отгадывать мысли, будем находить слова, которые будут помогать решить все проблемы. Но на поверку оказалось совсем не так. И сейчас у меня нет тех слов, которыми я мог бы объяснить то, что произошло со мной и с Эдерой.
– Ты мне еще скажи, что ни разу ей не изменял, – немного нагловато улыбнувшись, задал вопрос, который звучал как утверждение, Джордано Берлускони.
– Не надо, не надо, разговор-то идет совсем о другом, неужели ты не хочешь меня понять?
– Я хочу и пытаюсь, – сказал Джордано, – но ты излагаешь свои мысли настолько сумбурно и путано, что разобраться в них почти невозможно. А вот если бы ты говорил юридическими терминами, называя свои упреки пункт за пунктом, я бы тебя легко понял и даже подсказал бы, как выйти из этого положения. А так, Андреа, из твоих разговоров я даже не могу понять, чего же ты хочешь, как вы будете делить свои деньги, что произойдет с Лало...
– Не надо о сыне, – поднял ладонь Андреа.
– Вот видишь, самый главный вопрос у тебя не решен.
– Да, этот вопрос невозможно решить, ведь и я, и Эдера любим нашего ребенка и что бы ни произошло, она остается его матерью.
– А ты остаешься его отцом, – резонно заметил Джордано.
Но тут адвокат заметил, что с его другом происходит что-то странное. Тот буквально припал к оконному стеклу и стал пытаться рукавом пиджака стереть капли, катящиеся по противоположной стороне.
– Что ты там увидел такого любопытного, что даже не хочешь послушать совета своего адвоката?
– Смотри, смотри,– шептал Андреа и тут же отставил бокал с недопитым вином и бросился прочь из кафе, бросился под проливной дождь.
Джордано припал к стеклу и увидел, как из шикарного черного лимузина выходит Леонард Маркони и Эдера. Над ними Антонио Сартр держит большой зонт. Завизжали тормоза автомобилей, послышались крики предостережения, но Андреа уже перебежал улицу и остановился у лимузина Маркони.
А Леонард Маркони даже без тени удивления смотрел на мужа Эдеры. Тот стоял под проливным дождем, струи воды стекали по его лицу.
– Что-то не так? – поинтересовался Леонард.
– Останься в стороне! – пьяно махнул рукой Андреа и обратился к Эдере. – Мне нужно поговорить с тобой, только с тобой.
Женщина посмотрела на Леонарда, как бы прося у того разрешения. Тот пожал плечами:
– По-моему, это лучше сделать завтра.
Эдера и сама понимала, разговор с пьяным Андреа ни к чему хорошему привести не может. Телохранитель Антонио Сартр свободной рукой отстранил сеньора Давида, а Леонард, взяв под руку Эдеру, повел ее к ресторану.
Та внезапно остановилась и оглянулась. Андреа, окрыленный ее взглядом, вновь приблизился.
– Думаешь, только у тебя, Леонард, могут быть предложения? Я тоже хочу сделать Эдере предложение.
– Поговорим завтра, – холодно заметил сеньор Маркони, пытаясь стать между Андреа и Эдерой.
Женщина мягко взяла своего спутника за руку и попросила:
– Пусть выскажется, все равно он завтра все забудет.
– Э, нет, – покачал перед самым носом Эдеры мокрым пальцем Андреа, – я ничего не забуду и ничего не забыл.
– Так в чем твое предложение? – улыбнувшись, поинтересовался Леонард.
– Я понял, кто ты такой.
– Интересно будет узнать, я и сам об этом не догадываюсь.
– Ты кукушка, которая прилетает в чужие гнезда и берет то, что ей не принадлежит.
Леонард развел руками.
– Ты путаешь, кукушка занимается совсем другим. И если тебе хотелось оскорбить меня, тебе это не удалось. Давай встретимся завтра, поговорим, если у тебя действительно есть деловые предложения. А сейчас мы с Эдерой спешим.
– Мы с Эдерой, – насмешливо воскликнул Андреа, – и от кого это я слышу?
– Прекрати, пожалуйста, Андреа, – попросила Эдера.
– Ах, так ты уже его защищаешь? Ты с ним заодно? – расплылся в пьяной улыбке сеньор Давила. – Ну что ж, если вы одна пара, то мне здесь делать нечего.
Он сделал вид, что собирается уходить, а затем развернулся и попытался ударить сеньора Маркони кулаком в лицо. Но тот легко уклонился от этого неуклюжего удара, а Андреа не удержал равновесие и плюхнулся прямо в лужу и даже не сделал попытки подняться. Тут же к ним заспешили двое полицейских, но Леонард Маркони поднял руку:
– Не нужно, это мой приятель. Все в порядке, о нем позаботятся. Антонио, отвези его домой!
Телохранитель Маркони легко вскинул пьяного Андреа себе на плечо и понес к лимузину.
Мэтр Берлускони стоял на крыльце кафе и рад бы был помочь своему приятелю, но не знал, как это сделать. Единственное, что ему оставалось, так это подойти к Антонио Сартру и предложить свои услуги, от которых тот с легкостью отказался.
– Не нужно, сеньор, я сделаю все сам.
Андреа Давила был погружен на заднее сиденье машины, и автомобиль плавно отъехал от ресторана.
Вечер был испорчен. Эдера не скрывала своего раздражения. И что самое странное, Леонард принялся защищать Андреа.
– Я бы на его месте, наверное, повел бы себя точно так же. Только поверь, я бы не промахнулся.
– Ты бы не мог себе позволить на глазах у людей упасть в лужу и даже не попытаться оттуда выбраться.
– Ты еще меня плохо знаешь, со мной случалось и худшее.
И еда, и вино казались Эдере безвкусными и как ни пытался Леонард ее развлечь, женщина пропускала его шутки мимо ушей и ничто ее не радовало. Они покинули ресторан раньше, чем собирались.
А Антонио Сартр благополучно доставил Андреа домой, порылся в карманах его пиджака, нашел ключ и вошел в темный дом. Светя себе карманным фонариком, он положил хозяина на диван, прикрыл пледом. Убедившись, что тот спит, включил свет и осмотрелся.
На стене, над телевизором, висели фотографии Эдеры. Каждая из них была порвана пополам, но затем аккуратно склеена.
Антонио Сартр улыбнулся, представив себе то, с каким остервенением мужчина рвал фотографии жены, и как потом, одумавшись, старательно их склеивал, подбирая одну половинку к другой.
Затем телохранитель сеньора Маркони покинул дом, закрыв за собой дверь, и бросил ключи через приоткрытую форточку.
Проснувшись утром, Андреа никак не мог сообразить, как он вновь оказался в своем доме. Он помнил, что пил в кафе вместе с мэтром Берлускони, помнил, как увидел Эдеру и Леонарда, и все остальное смешалось у него в голове. Он видел то глаза своей жены, то улыбку Леонарда Маркони, то слышал визг тормозов и проклятья водителей.
«Она была вместе с ним, – подумал мужчина, – и она была счастлива. А я, как последний дурак, пытался ее вернуть. Нет, больше я не буду унижаться, я выброшу ее из своего сердца, займусь делом».
И Андреа, тяжело поднявшись с дивана, сорвал со стены все фотографии Эдеры. Он хотел вновь их порвать, но остановился. Он сложил их в стопку, перевязал лентой и спрятал в нижний ящик письменного стола, в самый дальний его уголок.
