Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 6

Андреа все-таки настоял на том, чтобы Эдеру перевезли из госпиталя в номер гостиницы, где он остановился. Первым его желанием было как можно скорее покинуть Аргентину и вернуться в Италию. Он еще не задумывался над тем, каким образом Эдера оказалась в госпитале, где она пропадала все время. С него было достаточно и того, что жена вновь рядом с ним.

Но сеньор Давила не успел исполнить задуманное.

Началось расследование по факту пожара в публичном доме, принадлежавшем Зико Форенштайну и как выяснилось, Эдера не имела права покидать Буэнос-Айрес до окончания следствия. Зико всячески отрицал, что знал эту женщину и недоумевал, как она оказалась в доме, принадлежавшем ему. Но факт был налицо. Эдера была найдена пожарниками на втором этаже горящего здания и предстояло выяснить, как она попала туда. Понимая, что следствие растянется не на одну неделю и скорый отъезд из Аргентины не предвидится, Андреа Давила снял небольшой домик сроком на полгода в предместьях Буэнос-Айреса и старался ничем не беспокоить свою жену, хоть ей временами приходилось давать ответы следователям и полицейским.

Андреа запасся рекомендациями докторов и многим назойливым посетителям было указано на дверь прежде, чем они успевали поговорить с его женой. День проходил за днем, и в душе сеньора Давила появлялись сомнения. Первая радость прошла, и он стал с тревогой смотреть на Эдеру. Он с трудом узнавал ее, раньше такую жизнерадостную, веселую. Теперь женщина часами могла сидеть неподвижно, думая о чем-то своем.

Однажды вечером, войдя в гостиную, Андреа застал Эдеру за роялем. Та не заметила его появления и продолжала перебирать клавиши. Лилась грустная, незнакомая уху сеньора Давила мелодия, в которой угадывались испанские мотивы.

Он окликнул жену. Та тут же убрала руки с клавиш и закрыла крышку.

– Что ты играешь, Эдера? – поинтересовался Андреа.

Та пожала плечами.

– Мне вспомнилась мелодия, кажется, я когда-то слышала ее.

– Она мне не знакома, – признался мужчина.

– Я думаю, разгадка кроется в ней, – задумалась и женщина и попыталась встать.

Но муж остановил ее.

– Попробуй еще сыграть, может, она наведет тебя на кое-какие воспоминания.

Эдера, пересилив себя, открыла инструмент и вновь полилась прежняя мелодия.

– Это танго,– заключил Андреа.

Женщина улыбнулась.

– Конечно же танго, только вот где я его слышала...

Она машинально поправила волосы, и Андреа неприятно удивило то, что Эдера уже привыкла к короткой прическе. Волосы, конечно, немного отросли и на проборе виднелись белые у основания пряди.

– Попытайся все-так и вспомнить, – попросил сеньор Давила, останавливая руки своей жены.

Та послушно прекратила играть.

– Мне не хотелось бы говорить об этом, Андреа.

– Так ты что-то помнишь? – в голосе мужчины прозвучал упрек.

– Нет, но каждый раз, только я пытаюсь вспомнить, мою душу охватывает страх.

– Страх за себя? – уточнил Андреа.

– Нет, страх за нас… По-моему, лучше не вспоминать.

– Но ты же понимаешь, следователи не отвяжутся от тебя, пока не выяснят правду.

– Это их дело, – резко ответила Эдера.

– Я думаю, это и наше с тобой дело, – мягко произнес сеньор Давила, целуя свою жену в щеку.

Та, ощутив его поддержку, немного успокоилась.

«Нет, он не настроен по отношению ко мне враждебно, – подумала Эдера, – это только мне показалось».

– Хорошо, – наконец-то произнесла она, – сцепив пальцы, чтобы унять дрожь, – я согласна попытаться вспомнить, только ты должен помочь мне.

– Идем отсюда, – попросил Андреа.

Он отвел Эдеру к низкому кожаному диванчику, усадил, подвинул столик и поставил перед женой бокал, наполненный вином.

– Я слушаю, – после долгого молчания произнес он, обеспокоенный тишиной, повисшей в доме.

– Нет, – улыбнулась Эдера, – это ты мне будешь рассказывать, а я постараюсь поймать момент, когда мои воспоминания исчезнут.

Андреа задумался.

– Что ты помнишь последнее?

– Я помню, как корабль плывет по океану, слышу звуки танго, я иду по палубе, и ты рядом со мной. А дальше все постепенно растворяется, и я не знаю, где кончаются воспоминания и начинаются фантазии. Я так много думала о том, что с нами произошло, что нафантазировала событий, наверное, на несколько жизней.

– Ты помнишь ресторан? – спросил Андреа.

Эдера наморщила лоб.

– Да, я помню этот зал, наполненный звуками музыки, помню, как мне хотелось танцевать...

– Так, остановись, – прервал ее Андреа.

– Почему?

– Ты не захочешь вспоминать того, что произошло. Итак, мы сидели с тобой за столиком и ты уговаривала меня пойти танцевать.

– Я была пьяна? – еле слышно спросила Эдера.

– Да.

– О боже, – вздохнула женщина, отодвигая от себя бокал с вином.

– Мы вновь начали ссориться, – напомнил Андреа.

– Ты говоришь о сегодняшнем дне?

– Нет, тогда, на корабле. Ты была пьяна и уговаривала меня пойти танцевать, хоть пар возле эстрады почти не было, и я опасался что другие пассажиры заметят, как ты пьяна.

– Да, теперь я вспомнила. Но не все. Я вспомнила твой сердитый взгляд, грубый окрик и вспомнила, как вспылила.

– А что ты сделала, помнишь?

– Нет, – пожала плечами Эдера, – дальше плотная пелена тумана. Но мне кажется, – тут женщина прикрыла глаза, – в этом тумане слышатся чьи-то шаги. Кто-то подходит к нашему столику...

– Это был официант, – напомнил Андреа.

– Ах, да, – улыбнулась Эдера, не открывая глаз, – по-моему, он был вполне милый.

– Тогда ты сделала глупость, – немного жестко сказал сеньор Давила, – ты вопреки всем правилам пригласила на танец официанта. С одной стороны, он не мог отказать клиентам, а с другой стороны был связан обязательствами выполнять только свои служебные обязанности.

– Я сделала такую глупость, – рассмеялась Эдера, как будто это было и впрямь смешно.

Лицо сеньора Давила оставалось серьезным.

– Не смотри на это так, будто ты находишься в стороне, вернись к себе прежней и представь мое состояние: пьяная жена пристает к официанту с просьбой потанцевать.

– Я сочувствую, – не удержалась, чтобы не съязвить, Эдера.

– И вот ты взяла за руку упирающегося официанта и потащила его танцевать. Вы сделали всего лишь несколько па, танцор он оказался никудышный, но этого было достаточно, чтобы пассажиры обратили на тебя внимание. Сколько осуждения я встретил в их взглядах!

– А дальше? – спросила Эдера.

– Дальше мне и самому вспоминать не хочется.

– Но придется.

– Ты потеряла контроль над собой, а я уже не мог тебя образумить. Ты цеплялась ко всем подряд, отвечала мне грубостями, и я уже готов был сгрести тебя в охапку и отнести в каюту.

– Почему ты этого не сделал? – в голосе Эдеры прозвучало отчаяние.

– Ты привыкла быть независимой и не позволила бы мне.

– Согласна, ты и впрямь ничего не мог сделать.

– А потом... – произнес Андреа и смолк.

Что потом?

– Ты исчезла. Я был зол на тебя и теперь-то раскаиваюсь, что не пошел за тобой следом.

– Я ушла одна? – спросила женщина.

– Не знаю, я тебя не видел.

Лицо Эдеры покрылось мелкими капельками пота, а глаза затуманились.

– Я вспомнила кое-что, – прошептала она.

– Что же? – Андреа подался вперед, чтобы лучше расслышать, уж очень тихо говорила Эдера.

– Я помню, как стала на верхней палубе, в моей руке была бутылка, на дне которой плескалось спиртное... И тут я увидела обнаженную девушку.

– Где? – спросил Андреа.

– На нижней палубе. Мне сперва показалось, что она танцует, а затем я, кажется, бросила бутылку...

– Дальше, что было дальше? – боясь, что Эдера замолчит, настаивал Андреа.

– А дальше все, – развела руками женщина, – я ничего не помню.

– Тогда я расскажу тебе, что произошло. На корабле поднялся шум и я пошел посмотреть, что же там произошло. Я боялся, что ты кому-нибудь нахамила, кого-то обидела. Но случилось куда более страшное: ты исчезла, оставив только обувь. И нашелся кто-то, слышавший шум падения тела за борт.

Эдера пыталась вспомнить, но не могла. А Андреа молчал.

– И ты поверил, что я утонула?

– Меня пытались в этом убедить, но я отказывался верить, а потом смирился с этой мыслью. Я принял ее разумом, но не душой. Я блуждал по городу, искал тебя. В лицах других женщин мне мерещились твои черты.

– Мне кажется, Андреа, ты все-таки поверил в мою смерть, точно так же, как не можешь теперь поверить в мое воскрешение.

– Это не так! – горячо заговорил сеньор Давила. – Если бы я поверил, то покинул бы Аргентину и вернулся в Италию.

– Рано или поздно, ты бы это совершил.

– Ты говоришь так, словно укоряешь меня.

– Нет, Андреа, это жизнь и ее нельзя изменить.

И тут Андреа решил рискнуть. Он мягким, вкрадчивым голосом поинтересовался:

– А как ты оказалась в горящем доме?

– Этого не знает никто, – пробормотала женщина, хоть смутные догадки уже шевельнулись в ее душе, но она боялась признаться в них не только мужу, но и самой себе.

Ее лицо сделалось бесстрастным, взгляд словно остекленел.

Андреа понял, не стоило задавать этого вопроса. Он вновь вернул Эдеру в прежнее состояние.

– Тебе нельзя так подолгу сидеть дома.

– А что мне остается делать?

– Давай поедем в город. Ты выберешь себе новые наряды, новые украшения.

– Ты так щедр, – рассмеялась Эдера смехом, напо-инавшим шуршание ледяных чешуек.

– Давай, нечего тебе рассиживаться, – деланно весело воскликнул Андреа, понимая, что только таким образом сможет вернуть Эдеру в реальную жизнь. – Мы поедем по магазинам и ты купишь себе все, что захочешь.

– Давай, – безразличным тоном произнесла Эдера и даже не попыталась подняться с дивана.

Андреа силой поставил ее на ноги и приказал:

– Стой, а я сейчас вернусь.

Он принес ей одежду. Женщина, взяв ее в руки, стала переодеваться.

– Зачем? Я могу ехать и так.

– Но ты же всегда так тщательно выбирала наряды, собираясь появиться на людях!

– Это было раньше, – покачала головой Эдера, – а теперь я другая.

Андреа силой принялся срывать с нее одежду. Еще немного, и он бы отхлестал Эдеру по щекам, как поступают с потерявшим сознание человеком, чтобы привести его в чувство. Женщина испуганно шарахнулась и, выставив вперед руку, остановила своего мужа.

– Не обижайся, Андреа, но я не могу терпеть, когда ты поступаешь со мной так. И пожалуйста, отвернись, ведь я буду переодеваться.

Она говорила так, словно сеньор Давила был абсолютно чужим ей человеком. Но он смирился и сделал то, о чем просила его жена. Он стоял, повернувшись к Эдере спиной, и видел ее неясное отражение в застекленной дверце шкафа. Женщина сняла платье, затем принялась стягивать белье.

«Зачем? – подумал Андоеа.– Зачем она это делает?»

Но он не рискнул выдать себя, признаться, что подсматривает за Эдерой. А женщина стояла абсолютно нагая, высоко вскинув руки, и, беззвучно переступая, танцевала. И тут Андреа показалось, что он видит еще одну тень внезапно возникшую в стекле, невидимого до этого партнера, который вел Эдеру в танце. А женщина двигалась, как лунатик, обходя стулья, переступая совершенно беззвучно. И если бы сеньор Давила не видел ее отражения в стекле, он и не подумал бы, что Эдера делает нечто подобное.

«Все в порядке, – пытался успокоить себя мужчина, – все в порядке. Каждый человек, оставшийся наедине, ведет себя немного глупо и может позволить себе пару выходок. Но она же не одна, я тоже нахожусь в комнате, – спохватывался сеньор Давила. – А чего ты хотел, – тут же спрашивал он у самого себя, – чтобы после пережитого Эдера осталась прежней? Да, у нее изменилась не только внешность, изменились ее привычки».

И тут холод пронзил его сердце.

«А если она изменилась до такой степени, что перестала быть сама собой, разлюбила меня? Что тогда я стану делать?»

Не надевая белья, Эдера вскользнула в платье и окликнула своего мужа:

– Андреа.

– Что?

– Помоги мне застегнуть его на спине.

Руки мужчины тряслись, когда он застегивал маленькие, отливавшие жемчугом пуговицы.

Эдера с интересом рассматривала платье.

– Оно и раньше у меня было?

– Да, одно из твоих самых любимых.

– Я не помню его и мне кажется, я не могу любить вещи, выполненные в подобном стиле. Оно претенциозно.

– Хочешь, я принесу тебе другое?

– Нет, не нужно. Мне теперь уже ничто не кажется красивым.

– Даже тогда, когда ты смотришься в зеркало? – спросил Андреа.

– Я ненавижу свое лицо, ненавижу короткие волосы, ненавижу их черный цвет. Но самое страшное, Андреа, пойми...

– Я понимаю. Цвет волос изменится, они отрастут.

– Но мне придется узнавать о своей жизни из твоих рассказов, принимать на веру все, что ты мне скажешь.

– Я не собираюсь тебя обманывать, дорогая.

– Мне очень хотелось бы верить в это, – прошептала женщина. – Представь себе, как тяжело узнавать о том, какой ты была раньше и не знать, кем ты была. А ведь всегда может появиться человек, который скажет нечто, что изменит твое мироощущение.

– Ты думаешь об очень сложных вещах, – Андреа обнял Эдеру за плечи, та не противилась.

Он погладил ее по коротким волосам и, нагнувшись, поцеловал в губы. Куда делась прежняя страсть Эдеры? Она ответила вялым холодным поцелуем и тут же сбросила руку мужчины со своего плеча.

– Ты хотел поехать по магазинам?

– Я хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Ну что ж, тогда в дорогу.

Сеньор Давила сел за руль взятой напрокат машины и не спеша отправился вместе с женой путешествовать по городу. У них не было определенной цели. Завидев большой магазин, сеньо Давила находил место для парковки, и они шли в торговый зал. Андреа пытался увлечь Эдеру, расписывая ей прелести нарядов, показывая десятки образцов. Он просто замучил служащих магазина, приносивших ворохами платья, штабеля коробок с обувью. Но Эдера не проявляла к нарядам никакого интереса.

Наконец, устав, Андреа смирился. Он предоставил Эдере действовать по своему усмотрению. Они находились на втором этаже огромного универмага, выходящего окнами на площадь, три другие стороны которой замыкали храмы. Эдера невидящим взглядом скользила по вешалкам с костюмами, по полкам с обувью. Но тут в ее глазах зажегся огонек интереса. Андреа, боясь спугнуть, напустил на себя безразличный вид и двинулся вслед за женой.

Эдера подошла к манекенам, установленным на подиуме – женском и мужском. Они были поставлены так, словно танцевали. На женском манекене поблескивало металлической нитью короткое вечернее платье, мужчина же был облачен в строгий черный костюм и черную шляпу с широкими полями.

Эдера стояла, наверное, минут пять, молча созерцая эту нехитрую скульптурную группу.

– Тебе нравится это платье? – наконец-то спросил Андреа, подходя к жене сзади.

Та вздрогнула и посмотрела на него так, словно видела впервые, словно и не догадывалась, кто перед ней.

– Что с тобой, Эдера? – испугавшись, спросил сеньор Давила.

– Ах, нет, – воскликнула она, прикладывая ладонь к глазам, – со мной все в порядке.

– Так тебе нравится это платье?

– Нет, мне нравится, как они танцуют. И мне хотелось бы услышать музыку.

– Может, музыка тоже застыла, как и застыли они? – полуприкрыв глаза, произнес Андреа.

– Да, – краешком губ произнесла женщина, – все в этом мире может застыть, только не музыка, только не ветер. Тогда они исчезают... Это неподвижный танец, – добавила она и сама приняла позу так, словно стояла с невидимым партнером.

Эдера принялась негромко напевать и переступать ногами. Андреа, испуганный таким поведением жены, поспешил взять ее за руку.

Но тут же Эдера обняла его и прошептала на ухо:

– Давай станцуем.

И вновь принялась напевать.

Посетители универмага косились на странную пару. Андреа и Эдера танцевали, совершенно никого не стесняясь. И тут сеньор Давила понял, ощутил, какое это наслаждение – наплевать на мнение других и делать то, что тебе хочется.

– Ты хочешь меня? – прошептала Эдера.

– Да, но я боюсь, я отвык от тебя.

– Ничего, не бойся, обними меня покрепче, – ладонь Эдеры скользнула под рубашку Андреа.

Тот перехватил ее руку.

– Остановись, на нас смотрят!

– А мне наплевать на это, – беспечно заметила женщина, – мне хочется быть с тобой и все равно, что о нас подумают другие. Неужели ты не хочешь доказать мне свою любовь?

– Но мы еще ни разу не были близки после того, как ты воскресла.

– А теперь, я чувствую, пришло время.

Эдера, подзадоривая своего мужа, принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Этого сеньор Давила уже не выдержал. Он прикрикнул на жену:

– Веди себя прилично!

– Как хочешь, – Эдера обиженно поджала губы и, став напротив манекена, опустила голову.

– Иди в машину, – попросил сеньор Давила, отдавая жене ключи, – а я сейчас вернусь.

– Что ты задумал?

– Я хочу сделать тебе сюрприз.

– Ужас, как обожаю сюрпризы и подарки! – Эдера вновь повеселела и, продолжая напевать, стала спускаться по лестнице.

Сеньор Давила отыскал управляющего универмага и спросил его:

– Могу я купить манекены, выставленные на подиуме?

– Предложение оказалось для управляющего неожиданным. Он и представить себе не мог, что кого-то заинтересуют эти два старых манекена, изображавших танцующую пару.

– В общем-то, наш универмаг торгует одеждой... но если вы хотите, сеньор...

– Да, я готов заплатить, – Андреа вытащил чековую книжку.

От растерянности управляющий универмага назвал сумму, несоизмеримую с реальной стоимостью этих манекенов, но Андреа Давила твердо решил, что не будет торговаться. Он выписал чек и оставил управляющему адрес, по которому нужно было доставить манекены.

Когда Андреа спустился, Эдера уже сидела в машине.

– Ты что-то купил?

– Пусть это будет для тебя сюрпризом. Ты увидишь вечером, когда это привезут нам домой.

– Оно не уместилось бы в багажнике? – спросила женщина.

– Да.

– Кажется, я подозреваю, что это такое.

– Нет, лучше не говори, посмотрим, совпадет ли то, о чем мы подумали.

Манекены привезли раньше, чем ожидал сеньор Давила. Их доставили завернутыми в шелестящую полупрозрачную бумагу и внесли в гостиную.

Эдера радостно воскликнула и захлопала в ладоши.

– Андреа, какой ты молодец! Как ты догадался, что именно их я хотела, я и не решалась попросить тебя об этом.

– Вот видишь, как я хорошо тебя знаю.

Когда грузчики удалились, мужчина и женщина принялись распаковывать манекены. Андреа взялся устанавливать мужской манекен, одевать его в черный костюм, а Эдера занялась женским. Вскоре у них в гостиной уже стояла скульптурная группа.

Эдера подошла к мужскому манекену и поправила его шляпу, надев ее немного набекрень.

– Зачем ты это сделала?

– Не знаю, мне кажется, так будет правильно.

– Ну что ж, – пришлось согласиться Андреа, он не заметил никакого подвоха в этом действии своей жены.

Всю ночь Эдера спала очень беспокойно. Она вскрикивала, переворачивалась, сбрасывала с себя одеяло. Андреа не мог сомкнуть глаз. К утру его все же сморил сон, да и Эдера немного успокоилась.

Когда женщина проснулась, она нашла своего мужа спящим в кресле рядом с кроватью. Она заботливо прикрыла его пледом и, понимая, что если разбудит, то Андреа ни за что не согласится поспать еще немного, ушла в гостиную.

Она уже успела выпить утреннюю чашку кофе, как в дверь дома тихо постучали. Эдера, не подозревая ни о чем, распахнула дверь, думая, что это пришел кто-нибудь из полиции расспрашивать о подробностях пожара. Она даже приготовила негодующую фразу, но онемела, увидев перед собой высокого мужчину в черном костюме и немного сдвинутой набекрень черной шляпе с полями. Он смотрел на Эдеру испытующе своим огненно-обжигающим взглядом.

И тут Эдера вспомнила все в мельчайших подробностях. Она вспомнила свои унижения, публичный дом, вспомнила Чоко. Краска залила ее лицо. Она вспомнила то, как надругался над ней Зико Форенштайн, а Чоко не помешал ему в этом.

– Ты?! – негромко, с придыханием спросила она.

– Я, я, – ответил Чоко, закрывая за собой дверь.

Они стояли в холле друг напротив друга, и Эдера не знала, что ей делать. Первым желанием было броситься и разбудить Андреа, звать на помощь, но сладкой волной по ее телу прошло возбуждение. Она поняла, что не сможет противиться этому мужчине.

Понял это и Чоко.

– Что тебе нужно, Чоко? – негромко спросила женщина.

Мужчина прищурился.

 – Ты мне нужна, ты.

– Нет, – прохрипела Эдера. – Если тебе нужна рабыня, которой ты будешь завязывать глаза, издеваться над ней, делать все, что захочешь, то возвращайся к своим чертовым шлюхам, возвращайся к Зико Форенштайну. Тебе нет места в этом доме.

Может быть, впервые Чоко выглядел жалким, ведь он любил Эдеру странной, извращенной любовью.

И только тут Эдера спохватилась.

– Как ты нашел меня? Ведь ты не знал моего настоящего имени? Ведь ты думал, что Альба сгорела в пожаре?

Чоко улыбнулся. Блеснули белоснежные зубы. Он запустил руку за отворот пиджака и вытащил оттуда толстую тетрадь в тисненой обложке.

Эдера покраснела. А Чоко насмешливо проговорил:

– Альба так спешила покинуть этот мир, что забыла одну безделушку, в которой много чего сказано. И думаю, теперь она жалеет, что эта тетрадь не сгорела.

– Отдай! – воскликнула Эдера, пытаясь схватить тетрадь.

Но Чоко отдернул руку, и пальцы Эдеры поймали пустоту.

– Отдай тетрадь! – еще раз воскликнула женщина.

Чоко пожал плечами. На этот раз голос Эдеры звучал умоляюще – так, как он звучал, когда они были вместе.

– Отдай!

– Хорошо, – Чоко протянул книжку, – все равно я все прочел о тебе и знаю, кто ты такая.

Эдера прижала тетрадь к груди и зло посмотрела на пришедшего. Но тот не чувствовал себя уязвленным.

– Твой муж дома? – поинтересовался он.

– Где он! – Чоко сделал шаг в сторону гостиной.

– Оставайся на месте, он спит.

– Это к лучшему, надеюсь, он спит крепко.

– Так ты все там прочел? – с ужасом спросила Эдера.

– Все. И только потому возвращаю тебе. Положи ее в гроб, где вечным сном спит Альба Фриджерио.

– Ну что ж, что случилось, того не изменишь, философски заключила Эдера. – А теперь, Чоко, ты покинешь мой дом, уйдешь навсегда из моей жизни, тебе здесь нет места.

Улыбка исчезла с лица Чоко.

Эдера упивалась своим могуществом.

– Теперь власть у меня, Чоко, так что убирайся.

– Власть всегда была у тебя, – негромко произнес мужчина и сделал шаг навстречу женщине.

Эдера не нашла в себе сил, чтобы остановить его. Мужчина приблизился к ней вплотную и, глядя в глаза, произнес:

– Да, власть всегда была у тебя, но ты об этом не догадывалась.

Эти нехитрые слова заставили Эдеру умолкнуть, и в ее ушах зазвучала навязчивая мелодия аргентинского танго. Женщине показалось, что ее ноги оторвались от навощенного паркета, и она закружилась в воздухе, поддерживаемая сильной рукой своего партнера.

Чоко по взгляду Эдеры догадался, что творится сейчас в ее душе, и на его губах появилась меланхоличная улыбка – такая, какая появлялась у него во время танца.

Чтобы как-то совладать с собой и обрести не только душевное равновесие, но и физическое, Эдера прижалась спиной к колонне.

– Уходи, убирайся отсюда и больше никогда не возвращайся! У меня есть муж, дом, есть сын. Это мое счастье и моя жизнь, тебе, Чоко, нет в ней места.

Эдера старалась говорить как можно более убедительно, но голос выдавал ее. Время от времени он предательски дрожал, взгляд тоже выдавал ее волнение. Рука Чоко медленно приподнялась, и он коснулся волос Эдеры. Его пальцы пробежали по прядям, разрушая прическу.

– Ты и сама не понимаешь, что говоришь. Да, у тебя есть муж, у тебя есть сын. Но не имеет значения, какому мужу ты принадлежишь, ты всегда принадлежала мне, ты даже родилась для меня.

Эдера смотрела на Чоко расширенными от страха глазами. Ее губы подрагивали, ей хотелось броситься и убежать наверх – туда, где был Андреа. Ей хотелось, чтобы муж защитил ее. Но она стояла, как парализованная, не находя в себе сил сдвинуться с места.

А Чико вкрадчивым голосом продолжал:

– Ты будешь принадлежать мне всегда, всегда будешь моей.

– Никогда! – выдохнула Эдера, резко оттолкнув Чоко. – Убирайся! – она бросилась на мужчину, пытаясь оттолкнуть его.

Но Чоко перехватил ее руки, сжал левое запястье а правую положил себе на плечо. Эдера почувствовала как сильная рука Чоко легла ей на талию и неуловимым движением Чоко прижал тело Эдеры к своему. Она напряженно застыла, подрагивая, словно пойманная птица.

Чоко сильно, несколько раз приподнял Эдеру над полом, словно уже слышал первые такты аргентинского танго.

– Ты разбила мое сердце, – наклонясь к самому уху Эдеры, страстно зашептал мужчина, – так убей же меня теперь, добей!

– Успокойся, Чоко,– взмолилась Эдера.

– Я хочу танцевать, у меня есть только одна мечта – танцевать с тобой, Эдера. У меня никогда не было такой партнерши и никогда не будет. Ты рождена для меня, так, как я рожден для танго.

Через несколько мгновений они уже плыли над наво-щенным паркетом старинного особняка. Эдера слышала мелодию и покорялась малейшему капризу Чоко. Она выделывала замысловатые па, ступала, прогибаясь, вскидывала вверх руку. Мужчина и женщина слились в одно целое. Это был странный танец, беззвучный и невесомый. Даже стука о паркет каблуков не было слышно.

Они кружили и кружили по гостиной возле молчавшего рояля. Они заглядывали в глаза друг другу, прочитывая там то, что нужно будет сделать в следующее мгновение.

– Это последний раз, Чоко, – проговорила Эдера и вновь повторила,– не люблю, пойми это.

Но ее глаза и тело говорили совсем о другом. И Чоко верил не словам Эдеры, а ее взгляду и движениям.

– Это последний наш танец, я не хочу любить тебя, не хочу, Чоко. Скажи, что и ты не хочешь меня любить, скажи! Скажи, что ты меня не любишь,– молила Эдера, словно бы эти слова могли ее спасти.

Но Чоко, вместо того, чтобы говорить, отрицательно покачал головой.

– Ну скажи же! – взмолилась Эдера, запрокидывая голову. 496

– Ты не любишь меня, – негромко сказал Чоко.

– Повторяй за мной, – просила женщина, – «я не люблю тебя, Альба»...

– Не люблю тебя, Альба, – сказал Чоко и продолжил,– но я люблю тебя, Эдера.

Женщина остановилась, и ее руки, как плети, упали вдоль тела. Она поняла, что беспомощна перед этим мужчиной.

Чоко картинно сбросил на пол свой пиджак, протянул руки к женщине, и они вновь закружились в танце. Но сейчас это был уже не меланхоличный танец, это была яростная пляска. Они выгибались, прижимались друг к другу, они вели друг друга в этом страшном танце. Их каблуки стучали по паркету, отбивая такт.

– Что здесь происходит? – послышалось из двери.

И Эдера и Чоко увидели заспанного, ничего не понимающего Андреа. Ему на мгновение показалось, что манекены ожили.

– Это учитель танца, я позвала его, я пригласила его, чтобы он научил меня кое-чему, – сбивчиво, понемногу приходя в себя, начала объяснять Эдера, – ведь латиноамериканская школа отличается от европейской.

Андреа вопросительно посмотрел на незнакомого ему высокого сильного мужчину с черными, как смоль, волосами и с косо подстриженными висками. Он мало походил на учителя танцев, да и смотрел этот мужчина на Андреа без всякого страха и смущения, явно чувствуя себя хозяином положения.

Тетрадь в кожаном переплете лежала на рояле. Эдера быстро схватила ее, подошла к столику с зеркалом, открыла створку и спрятала туда тетрадь.

– Какой учитель? Что за учитель? – все еще недоумевая, задавал вопросы Андреа.

– Ну я же тебе говорила, неужели ты не помнишь?

– Ах, да, – чтобы не выглядеть идиотом, сказал Андреа, – помню, ты говорила. Но я не думал, что он придет так рано.

– Дорогой, это тебе кажется, что сейчас рано, на самом деле скоро уже полдень.

Андреа с недоверием посмотрел на часы. И впрямь, большая стрелка приближалась к цифре двенадцать, И чтобы найти хоть какое-то оправдание происходящему, сеньор Давила сказал:

– Да, мне и психиатр говорил, что тебе, Эдера, возможно поможет музыка, возможно, она затронет какие-то струны твоей души, и ты обо всем вспомнишь. Надеюсь, вы танцор старой латиноамериканской школы? – осведомился Андреа, глядя в глаза Чоко.

Тот вместо ответа кивнул.

– Ну что ж, может быть, я кое-что почерпну из ваших уроков, – неосмотрительно произнес Андреа.

А на губах Чоко появилась недобрая улыбка. Эдера взглянула на мужа, затем на своего гостя и мгновенно побледнела, догадавшись, что сейчас может произойти. Танцуя с Чоко, она нащупала под фалдой его пиджака кинжал. Теперь Чоко уже был одет.

«И когда он успел его поднять с пола? – подумала Эдера. – Ведь он сбросил его у рояля».

И тут произошло то, чего никто не ожидал, кроме, разумеется, Чоко.

Он подошел к сеньору Давила, взял его так, как берут женщину.

– Я сейчас открою вам один секрет, – глядя в глаза Андреа, произнес Чоко, – мужчина должен вести женщину, он должен делать это жестко и уверенно, тогда женщина будет покорна ему и будет выполнять малейшую прихоть. Женщину нельзя представлять во время танца человеком, она машина, а мужчина – водитель.

Андреа попытался вырваться из цепких объятий Чоко, но ему это не удалось. Хватка танцора была жесткой. Он закружил Андреа.

– Я мужчина, – говорил Чоко, – а вы моя партнерша.

– Нет, нет, никогда! – пытаясь вырваться, воскликнул Андреа. – Я никогда, даже в шутку не стану изображать женщину, это не по мне!

Побледневшая Эдера смотрела на двух кружащихся в танце мужчин. Ее губы подрагивали, а глаза расширялись от страха.

Наконец, сеньор Давила смог вырваться.

– Убирайтесь из моего дома! Убирайтесь как можно скорее! – закричал, глядя на невозмутимого Чоко Андреа.

Он уже понял, что появление этого мужчины не случайно, оно как-то связано с прошлым Эдеры. Андреа подбежал к ящику секретера, поднял крышку и выхватил оттуда револьвер.

– Убирайтесь вон из моего дома! Или я не отвечаю за себя, я пристрелю вас!

Чоко посмотрел на Эдеру, затем на Андреа Давила.

– Ну что ж, давайте, убейте меня, убейте, – его рука легла на рукоять кинжала.

Эдера поняла, что может сейчас произойти.

– Погоди, Андрея, погоди, – она бросилась к мужу, схватила его за запястье и опустила руку с револьвером.

Чоко скептично усмехнулся. Он понимал, что даже если бы Андреа очень захотел выстрелить в него, то его кинжал поразил бы соперника раньше.

– Меня пытались убить из револьвера, Андреа, и этот человек меня спас.

– Но тем не менее, пусть он убирается из моего дома, иначе я за себя не отвечаю.

– Андреа, успокойся, он уже уходит, – она взглянула на Чоко с мольбой в глазах.

Чоко кивнул и медленно, словно шел к невидимой партнерше, удалился. В двери он остановился и, резко запрокинув голову, сказал:

– До встречи, сеньора, до скорой встречи.

– Убирайся! – рявкнул Андреа Давила, взводя курок револьвера.

Дверь медленно затворилась за непрошенным гостем.

– Где ты могла встретиться с такой дешевкой, с таким бандитом, Эдера? – воскликнул Андреа, когда понял, что они остались наедине, и Чоко не вернется.

Глаза Эдеры от вопроса Андреа расширились, она сделалась бледной, как полотно и покачнувшись, начала оседать. И если бы Андреа не подхватил ее, она ударилась бы головой о ножку рояля.