Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 4

До самого рассвета, когда уже все клиенты покинули публичный дом, Эдера оставалась наверху – там, где ее бросили Чоко и Зико. Она сидела за столиком и сжимала в руках бокал вина. Но пить она не могла, от глотка вина ее сразу же начинало тошнить. Она готова была разрыдаться и едва сдерживала себя. Девушки не обращали на нее никакого внимания, лишь изредка старались спросить что-нибудь незначительное, пытаясь вывести Эдеру из оцепенения. Но Эдера не отвечала ни на какие вопросы.

Наконец, зал полностью опустел, только парикмахер-гомик продолжал танцевать сам с собой на небольшой сцене. Но и он устал. Медленно подошел к Эдере и присел на краешек стула.

– Ты выглядишь очень плохо, – визгливым голосом обратился парикмахер к женщине, приглаживая свои набриолиненные волосы.

Эдера что-то пробормотала в ответ, но гомик не услышал.

– Ладно-ладно, не переживай, красавица, может быть, все и образуется. Здесь все девушки прошли через это.

– Через что это? – вдруг спросила Эдера.

– Ну как это через что? Думаю, тебе известно. Их всех вначале унизили, но перед этим поддельный раввин каждый раз устраивал свадьбу с Зико Форенштайном.

– Будь он проклят, этот Зико и все его приятели!

– Не говори так громко, у стен тоже есть уши, – взвизгнул парикмахер-гомик, – но мне кажется, Альба, что тебе сейчас необходимо немного подкрепиться. Пойдем со мной на кухню и поедим немного супа.

– Я не хочу есть! – резко выкрикнула Эдера. – Не хочу! Отстаньте все от меня!

– Ладно, успокойся, – на лице гомика появилась снисходительная улыбка.

Он взял Эдеру за руку, сильно сжал запястье и буквально поднял с кресла.

– Идем, идем, если ты сейчас не поешь, то сойдешь с ума.

Эдера поплелась следом за гомиком. Они прошли через несколько длинных коридоров.

– Куда ты меня тащишь? – спросила женщина, резко останавливаясь.

– Да не бойся, я веду тебя в кухню. Думаю, там найдется чашка бульона для тебя, и ты сразу же почувствуешь себя лучше.

– Думаешь, бульон меня спасет? – заговорила Эдера.

– Конечно, главное, не думать о том, что с тобой произошло. Ведь завтра будет то же самое и послезавтра будет то же. Так что, красавица, к этому лучше привыкнуть.

Парикмахер и Эдера остановились перед дверью в кухню. Парикмахер открыл дверь и пропустил вперед женщину. Едва Эдера переступила порог, как чья-то сильная рука схватила Эдеру за запястье и резко дернув, вбросила в кухню. То, что увидела Эдера, привело ее в трепет.

Зико сидел связанный у стола, а два бандита хозяйничали в кухне. В руках у одного из них, у коротышки по имени Джузеппе, в руках был длинный кривой нож, а в руках другого был тяжелый револьвер. Только сейчас Эдера поняла, что Джузеппе и Джордано – братья покойного ювелира Бертони, и они пришли отомстить за брата. Но прежде им предстояло выяснить, кто же все– таки так жестоко расправился с их старшим братом.

– Говори, говори все! – каким-то молящим и дрожащим одновременно голосом, выкрикнул Зико.

– А вот и шлюха, – обрадовался усатый Джордано и взвел курок револьвера.

– Я ни при чем! – затрясла головой Эдера.

– А ты пошел вон отсюда, ублюдок! – ткнув револьвером в лицо парикмахеру-гомику, крикнул Джордано и сильным пинком вышвырнул гомика из кухня.

– Это все она, она! – запричитал Зико, привязанный к стулу.

Эдера ничего не отвечала. Она еще не решила, как себя вести, но страх ледяной волной прошел по ее телу и сжал сердце.

– Говори, Альба, говори им все... Расскажи все, что знаешь, – причитала сеньора Роза, которую Эдера только сейчас заметила.

У сеньоры Розы под глазом был огромный синяк, а из носу капала кровь. Она вся была истерзана и насмерть перепугана.

– Ах ты, старая шлюха, – крикнул на сеньору Розу коротышка Джузеппе, – на нее все хотите свалить?!

– Но ведь это она, она! – закричала сеньора Роза и тут же получила удар рукояткой ножа по затылку.

Она рухнула на своего сына, а тот даже не мог пошевелиться, чтобы сбросить с себя обмякшее тело матери.

– Так значит, это ты? – коротышка бросился к Эдере, заломил руки ей за спину, а к горлу поднес свой кривой сверкающий нож.

– Я ничего не знаю, – прошептала Эдера.

– Ах, она говорит, что ничего не знает, но я сейчас для начала вырежу твой язык и тогда ты действительно ничего не сможешь сказать,– буквально просвистел коротышка, – признавайся, мой брат был в вашем доме?

– Я не знаю, кто ваш брат, – через силу промолвила Эдера.

– Ах, ты не знаешь моего брата? Не знаешь Бертони? Сейчас я выпущу тебе кишки и тогда ты все вспомнишь.

Возможно, коротышка Джузеппе и выполнил бы свое обещание, если бы Эдера не увидела, как в кухню проскользнул Чоко. Он стоял, опустив руки, в уголке его рта дымилась сигара. Чтобы обратить на себя внимание, Чоко щелкнул каблуком по полу.

Бандиты перепуганно оглянулись. Джордано тут же направил на него револьвер и грозно выкрикнул:

– Убирайся отсюда, Чоко, это наше дело. Я сам разберусь с этими евреями.

– Ваше дело, так ваше, – меланхолично сказал Чоко, но вместо того, чтобы выйти, двинулся к столу, на котором стоял тонкий графин с крепким ромом.

Не опуская револьвера, нацеленного прямо в лоб Чоко, усатый Джордано прорычал:

– Мы возьмем с собой эту шлюху и отдадим тебе после того, как она нам все расскажет!

– Да что ты говоришь, Джордано? – засмеялся Чоко и, вытащив зубочистку, принялся ею чистить ногти. – Она никуда не уйдет,– так же спокойно сказал Чоко, будто разговор шел о легкой прогулке, которой мешает дождь.

Его рука скользнула к фалде пиджака.

– Нож, нож положи! – крикнул усатый Джордано и повел стволом револьвера, будто выбирая место на лице Чоко, куда ему лучше выстрелить.

Чоко медленно поднял правую руку вверх и опустил длинный нож на стол. Губы Джордано расплылись в улыбке.

– Знаешь, Чоко, я не буду стрелять тебе в голову, а выстрелю лучше в ногу.

– Ну что ж, стреляй.

– А как тогда король танго будет танцевать? – захихикал коротышка Джузеппе и прикоснулся острием своего кривого ножа к горлу Эдеры.

– Наверное, на руках, – расхохотался Джордано.

Чоко ответил ему добродушной обольстительной улыбкой, будто перед ним была партнерша, которую он собирается пригласить на танго, а не бандит, известный всей округе своей кровожадностью. Если бы не оружие в руках мужчин, то можно было подумать, что это старинные приятели случайно встретились после долгой разлуки и принялись подтрунивать друг над другом.

Чоко посмотрел на свои идеально начищенные туфли. Джордано тоже глянул на обувь Чоко. Этого мгновения Чоко хватило для того, чтобы схватить со стола графин тонкого стекла, наполненный ромом, и запустить им в Джордано. Графин конечно же раскололся,и густой ром облил костюм бандита. От неожиданности Джордано нажал на спусковой крючок, но было уже поздно.

Чоко успел схватить его за плечи, выбить револьвер из рук, а затем окунуть Джордано головой в горячую воду, стоящую на плите. Когда он вытащил бандита за волосы и опрокинул на кухонный стол, тот рычал от боли. В правой руке Чоко появилась сверкающая зажигалка. Он поднес ее к груди Джордано.

– Ну что, танцы закончились? – прорычал Чоко, поднося зажигалку к лицу Джордано.– Я вижу, становится горячее и горячее, и сейчас мне придется танцевать при свете большущего факела.

Коротышка Джузеппе все понял. Для него стало абсолютно ясно: если сейчас он не бросит свой кривой нож, его брат вспыхнет, как факел. Он медленно опустил руку и положил нож на стол.

– Вот так-то будет лучше, – сказал Чоко, щелкая зажигалкой.

Но в последний момент Чоко задул огонек и, приподняв от стола Джордано, швырнул его к выходу.

– Убирайтесь вон, ублюдки, и передайте привет своему итальянскому боссу, еще одному ящику с макаронами.

Бандиты были вынуждены удалиться.

Сеньора Роза оживилась. Она суетливо забегала по кухне, с благодарностью поглядывая на Чоко.

Чоко даже не стал развязывать своего приятеля Зико. Он подошел к Эдере, которая с восхищением и страхом смотрела на него.

– Знаешь, красавица, я теперь никому не позволю издеваться над тобой. Можешь быть уверена.

– Спасибо, – невнятно прошептала Эдера.

– Кроме, конечно, самого себя. И если тебя кому-то и позволено убить, то это буду я.

Чоко взял свой длинный нож со стола и вправил клинок в ножны.

– А теперь пойдем отсюда,– он резко схватил Эде-ру за руку и повел за собой.

Эдера уже было понадеялась, что Чоко уведет ее из этого дома. Но он довел ее только до двери ее комнаты и, несильно толкнув в спину, удалился. Женщина осталась одна. Ей хотелось заплакать, но слезы так и не появились на ее глазах.

Эдера научилась быть жестокой.

До вечера следующего дня Чоко так и не появился в борделе. Зико уже осмелел после вчерашнего происшествия и теперь вновь чувствовал себя хозяином. Он отыскал взглядом Эдеру среди других девушек и поманил пальцем к себе.

Ей ничего не оставалось делать, как подойти.

– Чего ты хочешь, Зико?

– Сейчас узнаешь.

Он грубо схватил ее за руку и, нимало не беспокоясь тем, что женщина испытывает боль, потащил ее на второй этаж, в свою спальню. Он даже не стал закрывать дверь, а содрал с Эдеры платье и бросил на постель. Та защищалась как могла, но ее сопротивление было скоро сломлено. Зико овладел ею и быстро утолил свою страсть.

Когда они уже лежали рядом без движения, Эдера робко спросила:

– Я могу идти?

– Иди вниз и зарабатывай мне деньги. Не сомневайся, кое-что перепадет и тебе.

– Но Чоко сказал мне, что я не буду ни с кем танцевать, кроме него.

– Может, он сказал тебе, что ты и спать ни с кем не будешь?! – захохотал Зико.

– Вот этого он не говорил, – призналась Эдера.

– Так ступай вниз и зарабатывай деньги.

– А кто такой Чоко? – спросила Эдера, прикрываясь одеялом.

– Если ты хочешь узнать все о Чоко, то ты должна все узнать о Танго.

Такой ответ не устроил женщину, и она спросила напрямую:

– Ты работаешь на Чоко?

Зико ничего не ответил.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Под-ималось сразу несколько человек. Зико испуганно огляделся по сторонам, ища взглядом оружие. Но на пороге появился Чоко, а за ним трое музыкантов с инструментами в руках.

– Чоко, – недоуменно спросил Зико, – что ты тут делаешь?

Чоко, не обращая никакого внимания на него, подошел к Эдере и, подняв с пола ее туфли, надел на ноги. А затем щелкнул пальцами и зло посмотрел на музыкантов. Те тут же достали из карманов черные повязки и сами завязали себе глаза. Затем Чоко отбросил одеяло в сторону.

Эдера инстинктивно прикрыла руками свое обнаженное тело.

– Брось ты это,– улыбнулся ей Чоко, подавая руку, чтобы женщина встала.

И Эдера, уже ничего не стесняясь, вышла с ним на середину комнаты. Зико лежал и расширенными от страха глазами следил за Чоко.

– А ты отвернись к стене! – зло бросил Чоко своему приятелю.

Заиграла музыка, Чоко отстранил от себя Эдеру, и они закружили в танце.

– Давай потанцуем в постели, – предложила Эдера.

– Никогда! – резко ответил Чоко.

– Почему?

– Ты лучше слушай музыку.

– Скажи мне, почему никогда?

– Слушай, просто слушай музыку, танцуй. Все в музыке, и ты поймешь меня.

– А я слышу, – прошептала Эдера, – как музыка говорит: люби меня, Чоко. Скажи Зико, чтобы он не трогал меня, – попросила женщина.

Чоко щелкнул пальцами, музыка смолкла.

– Убирайся, – закричал он на Зико, – и не смей входить сюда!

Зико даже не одеваясь, бросился к выходу.

Вдогонку ему Чоко крикнул:

– Забери и этих!

Музыканты, не дожидаясь особого приглашения, выбежали вслед за хозяином из спальни. После чего Чоко расплылся в улыбке и приблизился к Эдере.

Та снова ощутила страх. Этот человек был так непредсказуем, он мог становиться чрезвычайно нежным и сентиментальным, а мог и выглядеть очень жестоким.

Чоко подвел ее к кровати и швырнул на постель.

А затем сорвал с головы шляпу и отбросил ее в сторону.

– Ты этого хотела? – оскалил он зубы.

Эдера молчала.

– Этого? – уже не своим голосом прорычал Чоко и вновь обезоруживающе улыбнулся. – Ты хотела секса?

– Я не знаю, что такое секс с тобой, – пробормотала Эдера.

– Знаешь, это все одинаково, неважно с кем. Чем больше удовольствия, тем больше печали, – продолжал Чоко, поднося свои пальцы к шее женщины, то ли затем, чтобы приласкать, то ли для того, чтобы вцепиться смертельной хваткой.

Та не шевелилась. Она сидела как парализованная. Чоко прикрыл ее ноги простыней и сел рядом с ней на кровать. А затем прикоснулся кончиками пальцев к ее груди.

– Вся красота человека раскрывается только в танце, – прошептал Чоко.

И Эдера поверила ему. В самом деле, он сам становился совершенством, когда танцевал, и исчадием ада, когда музыка кончалась. Но сейчас Чоко выглядел так, словно танго звучало, словно он слышал страстную музыку.

«Наверное, эта музыка звучит у него сейчас в душе», – подумала женщина.

– Быстро одевайся! – скомандовал Чоко, становясь прежним.

Эдера не посмела его ослушаться. Быстро надела платье на голое тело, и Чоко, схватив ее за руку, повел вниз.

Там он подозвал музыкантов:

– Пойдемте со мной.

Зико подбежал к своему приятелю:

– Куда ты, Чоко?

– Не твое дело, я забираю ее с собой.

– Насовсем? – изумился Зико.

– Это мое дело.

– Ты что, Чоко, решил, что она принадлежит тебе?

Взгляд Чоко сказал очень много, и Зико тут же пошел на попятную.

– Ну... в общем, я этого не хотел сказать... я имел в виду другое...

Чоко не дал ему договорить и протянул руку.

– Ключи от машины!

– Ты хочешь поехать на моей машине?

– Ты правильно догадался, Зико. Ключи! – повторил Чоко твердым голосом.

И когда связка легла на его руку, он крепко сжал кулак.

– Теперь, я думаю, ты их не увидишь, Зико, во всяком случае, до того момента, когда мне этого захочется, – Чоко расхохотался.

И Эдера, находясь рядом с этим человеком, почувствовала себя победительницей.

– Пойдем, пойдем, – увлек за собой Эдеру Чоко, – не обращай на них внимания, они все ничтожества.

Эдера спешила за Чоко и не могла видеть, с какой досадой и яростью Зико несколько раз ударил кулаком в стену.

– Будь ты неладен, исчадие ада! – выкрикнул он вслед Чоко и Эдере, неизвестно кого имея в виду.

Когда мужчина и женщина покинули бордель, Зико поднялся наверх. Вскоре в борделе появились гости. Это были бандиты, друзья ювелира Бертони, люди, которые заправляли наркобизнесом в этом квартале Буэнос– Айреса.

Зико подошел к ним.

– Так вот, Зико Форенштайн, если бы это дело касалось только вас, евреев, – сказал сеньор Гольдони, – тогда вы разбирались бы сами. Но оно затронуло наши интересы, погиб один из наших людей, очень известный. Так что, мы думаем, не сообщить ли нам полиции, что ты, Зико, связан с этим убийством. Вот нам-то они поверят куда больше, чем тебе.

– Не стоит сообщать в полицию, – воскликнул Зико, почувствовав, как все внутри у него похолодело.

– Понимаешь, Зико, мы должны зарабатывать деньги, а со смертью ювелира из нашей цепи выпало очень важное звено. И я думаю, что мы с виновником смерти ювелира рассчитаемся – рассчитаемся на всю катушку.

– Да-да, – закивал Зико, соглашаясь с аргументами итальянских бандитов. – Пойдемте, сеньоры, я предложу вам самых лучших девочек.

– Ты предложишь нам своих жен? – захохотал грузный итальянец и несильно толкнул в бок сеньора Гольдони.

– Какие вам нравятся?

– Лишь бы их было много, – ответил сеньор Гольдони.

– Сколько угодно. Вы мои гости, вы мои друзья.

– Вот о том, что мы твои друзья, Зико, ты бы лучше помолчал.

Мужчины направились в большой зал, где было полно полуобнаженных женщин. Все они радостно загалдели, увидев вошедших богатых клиентов. Женщины хорошо знали этих двоих итальянцев, ведь те никогда не скупились и расплачивались не только с хозяином борделя, но и с каждой из женщин.

Автомобиль, за рулем которого сидел Чоко, стремительно мчался по ночным улицам города. Исчезли богатые кварталы, улицы выглядели безлюдными. Потянулись какие-то заводы, склады, высокие кирпичные стены.

– Куда ты меня везешь, Чоко?

– Не спеши, скоро все узнаешь.

Автомобиль въехал во двор и конусы света выхватили из темноты висящие на крюках окровавленные бычьи и свиные туши.

Эдера поежилась. А когда Чоко открыл дверь, ей в ноздри ударил сладковатый запах крови и несвежего мяса. Порыв рвоты подкатил к горлу, но Эдера сдержалась.

– Выходи, – скомандовал Чоко и выбрался из автомобиля, даже не помогая Эдере выйти.

Музыканты вылезли следом за мужчиной и женщиной.

А в это время в заведении Зико Форенштайна появились Джузеппе и Джордано – братья покойного ювелира Бертони. Зико похолодел, увидев своих недавних мучителей, уж очень решительными были их лица.

– Где кинжал, которым шлюха убила моего брата? – глядя в глаза Зико, спросил Джордано.

И Зико Форенштайн понял, что отпираться бессмысленно. Он отдал оружие бандитам, достав из выдвижного ящика.

Сеньор Гольдони переглянулся со своим приятелем.

– Вот видишь, Зико, я же говорил, что это дело довольно сложное и лучше для тебя отдать нам эту шлюху.

– Где она? – выкрикнул Джордано.

– А откуда вы это узнали? – воскликнул Зико.

– Одна из твоих женщин нам сказала, – бесстрастным голосом сообщил сеньор Гольдони.

Зико досадно поморщился и скрипнул зубами.

– Так где эта шлюха? – Джордано буквально навалился на Зико.– Самого тебя мы не обвиняем, но где шлюха?

– Она с Чоко, я не знаю, куда они уехали.

– Ах, с Чоко! Ему может не понравиться то, что ты задумал, Джордано.

– Мне плевать, мне тоже не понравилось то, что эта шлюха зарезала моего брата.. А твой приятель Чоко ее покрывает. Неужели ему мало кобыл, что он решил трахаться с этой мерзкой тварью?

– Нам, конечно же, не хотелось бы связываться с Чоко, – дипломатично заметил сеньор Гольдони,– но мы знаем, что он твой приятель и поэтому ты, Зико, должен разобраться с ним сам. Нас интересует только шлюха.

– Но... знаете, сеньоры, Чоко привязался к ней.

– Боже, привязался к шлюхе! Так купи ему пять шлюх, купи десять, а эту пусть отдаст нам.

– Я не знаю, как это сделать, я пробовал, но у меня ничего не получилось.

– Это твои проблемы, Зико, у тебя есть три выхода, – сеньор Гольдони поднял указательный палец, а затем загнул его, – либо мы убьем тебя, – затем он загнул следующий палец, – твою мать или эту шлюху. Так что, выбирай.

Зико пятился к стене, не зная, что ответить кровожадным итальянцам. Каждое предложение было одинаково страшным. Своей жизнью и жизнью матери Зико дорожил, но он прекрасно понимал, что если выдаст Альбу, Чоко расправится с ним абсолютно бесстрастно и жестоко.

Пока в борделе шли разборки и выяснения между итальянскими бандитами и Зико, Чоко и Эдера танцевали танго на бойне. Они двигались в луже крови, смешанной с грязной водой, но они двигались так грациозно, словно скользили по мраморному полу. Даже брызги не взлетали от их движений. Чоко вел свою партнершу так умело и сильно, что Эдере оставалось только покоряться партнеру.

Музыканты играли танго яростно и страстно. Оно было полно огня и чувств, и Эдера вся отдалась во власть танца. Она напрочь забыла о своей прошлой жизни, она забыла обо всем на свете и ей казалось, что она рождена всего лишь для этого безумного танца в луже крови с неистовым партнером, каким был Чоко.

Казалось, этот неистовый танец никогда не закончится. Музыканты переглядывались, боясь остановиться, танго повторялось и повторялось и с каждым разом музыканты играли все более ожесточенно и яростно. А движения танцующих становились все более энергичными, будто каждый из танцующих испытывал своего партнера на умение выдержать этот яростный танец до конца и не сломаться.

Эдера запрокидывала голову, делала невообразимые па, Чоко отвечал ей тем же. Эдера понимала, что такого партнера у нее никогда не было и никогда не будет. Наверное, о том же думал Чоко. Но скорее всего, он вообще ни о чем не думал, всецело отдавшись во власть музыки.

И как логичное завершение этого невообразимо яростного танца, в руках Чоко появились кинжалы. Один из ножей он передал Эдере. Та тут же сообразила, что надо делать с этим смертельным оружием.

И вот партнеры поднесли клинки к груди друг друга и, глядя в глаза один другому, продолжили танец, в котором малейшая ошибка означала бы смерть. Это был танец на острие бритвы, на краю пропасти между жизнью и смертью. И оба танцора упивались остротой ощущения. Они были благодарны друг другу, что смогли подарить такие сильные чувства.

Сверкали лезвия клинков, горели глаза партнеров. Каблуки отбивали такт, разбрызгивая окровавленную воду. Но танцующим было все равно, где происходит танец...

Наконец, музыканты были отпущены домой.

Уставшие, но удовлетворенные друг другом, Чоко и Эдера сидели в машине. Теперь уже запах освежеванных туш и крови не казался Эдере столь отвратительным. Она даже с удовольствием вдыхала его.

– Почему мы не едем? – спросила женщина.

– Погоди, – задумчиво ответил мужчина, словно его что-то настораживало, но он еще сам не мог понять, что.

И как раз в этот момент, когда рука Чоко прикоснулась к ключам, из темноты возник силуэт мужчины и ствол револьвера уперся Чоко в висок.

– Вот ты и попался, – послышался надтреснутый голос коротышки Джузеппе. – Я бы с удовольствием, Чоко, вышиб тебе мозги, но мне нужна твоя шлюха. А ты сейчас медленно открывай дверь и убирайся.

На губах Чоко появилась снисходительная улыбка, словно не ствол револьвера, а ароматный цветок щекотал его висок. Он сделал незаметное резкое движение, ударил по руке Джузеппе. Револьвер вылетел на заднее сиденье, а Чоко мгновенно запустил двигатель и поднял ветровое стекло, зажав голову коротышки Джузеппе. Взревел мотор, заглушая крик Джузеппе.

– Кто тебе сказал, где нас найти? – не убирая руку с руля, прорычал в лицо Джузеппе Чоко. – Говори немедленно!

Автомобиль медленно катился, волоча за собой упи-рающегося Джузеппе.

– Не скажу, сволочь, не скажу!

Чоко чуть сильнее зажал голову бандита. Тот захри-пел, пуская слюни на плечо Чоко.

И тут на пути автомобиля возникла грузная фигура усатого Джордано. Он держал в руках карабин, медленно поднимая ствол и целясь в голову Эдеры.

Чоко рванул руль в сторону, прогремел выстрел и ветровое стекло рассыпалось на тысячи сверкающих осколков.

Эдера завизжала. Чоко вдавил педаль газа в пол и на всей скорости сбил перезаряжавшего карабин Джордано. Тот покатился по мощеному булыжником двору бойни.

– Так кто тебе сказал, где мы? Отвечай! – все сильнее зажимая голову ветровым стеклом, спрашивал Чоко.

– Зико, Зико... – наконец-то выдавил из себя Джузеппе.

Чоко опустил стеклоподъемник, и тело коротышки Джузеппе, мелькнув за окном, плюхнулось на булыжную мостовую.

– Смотри! – воскликнула Эдера. – Смотри, он собирается нас убить! – она показывала дрожащей рукой на усатого Джордано, который, шатаясь, поднимался с мостовой, опираясь на карабин.

Затем он начал целиться.

– Да, нам еще рановато уезжать, – меланхолично произнес Чоко.

– Убей его, убей! – яростно воскликнула Эдера, указывая пальцем на нацеленный на них ствол.

Чоко вдавил педаль газа. Прозвучал еще один выстрел. Тело глухо ударилось о капот и, перелетев через крышу, плюхнулось на мостовую.

Волна возбуждения охватила Эдеру. Ее рука легла на бедро Чоко и медленно поползла вверх. А он вел машину. В выбитое стекло влетал яростный ветер, трепал волосы Эдеры. Но она сидела, широко раскрыв глаза, ни о чем не думая. Ей хотелось только одного – ей хотелось быть с Чоко. И по его лицу она понимала, что и он мечтает только об этом.

Автомобиль свернул в узкий переулок, сделал еще один поворот, затем еще один и остановился в тупике. Здесь не было фонарей, на фасадах не было окон.

Чоко откинул сиденье и опрокинул Эдеру. На сиденье было полно осколков стекла, но ни мужчина, ни женщина не обращали на это внимания. Чоко овладел Эдерой так яростно и мощно, что Эдера даже не подозревала, что такое возможно. Она выкрикивала побелевшими губами:

– Чоко, еще... еще... еще...

Ее рука сжимала баранку автомобиля, обтянутую тонкой кожей. И, возможно, этот акт продолжался бы бесконечно долго, но рука женщины соскользнула с твердого эбонитового руля на клаксон. Раздался пронзительный сигнал, в котором слились три звука: сигнал автомобиля, стон женщины и рычание Чоко.

Зико сидел с матерью, они бросали друг на друга недовольные взгляды и спорили, перебивая друг друга.

– Да у твоего Чоко кровь в глазах! – выкрикнула сеньора Роза.

– Да что я могу с ним сделать?

– Ты его должен убить, ведь он никого не любит.

– А Альба? – спросил Зико.

– Да что Альба? Ее тоже надо прикончить.

– Но Чоко это не понравится, мама. Он как-то сказал, что только он сможет ее убить и больше никому не позволит это сделать.

– Ну что ж, Зико, тогда вначале надо убить Чоко, а потом эту шлюху и отдать ее труп итальянцам. И тогда мы с тобой будем чисты.

– Да, мама, но как это сделать?

Возможно, эта беседа продолжалась бы еще довольно долго, но занятые разговором, они не заметили, как в бордель ворвался Чоко, держа за руку Эдеру и быстро шел к столику, за которым расположились сеньора Роза и Зико.

– Твою машину угнали, – глядя в глаза Зико, произнес Чоко и, взяв его за подбородок, поднял с дивана.

– Я ни при чем, ни при чем, Чоко...

– Ну, дай мне повод, дай, чтобы я тебя не убил, – глядя в обезумевшие от страха глаза Зико, сказал Чоко.

– Да эти итальянцы пришли сюда, они угрожали мне, угрожали всему нашему делу, представляешь? Не надо, Чоко, не надо.

– Молчи! – Чоко закрыл рот своему бывшему приятелю ладонью и вырвал из-под фалды пиджака кинжал.

Он медленно водил острием перед глазами Зико и тот, как завороженный, следил за сверкающей точкой света на самом кончике кинжала. Чоко словно выбирал, в какой глаз первым воткнуть свое оружие.

– Перед смертью не стоит лгать, Зико, не стоит лгать, тем более, мне, – Чоко отшвырнул от себя Зико, как кусок старой ветоши.

Тот упал на диван.

– Полицию вызывайте, полицию! – закричала одна из девиц, но тут же встретилась взглядом с сеньорой Розой и осеклась.

– Зико, мальчик мой... Зико... – она подняла сына и положила себе на колени, с губы Зико сочилась кровь.

А Чоко схватил Эдеру за руку и повлек за собой. Все женщины с изумлением смотрели на эту пару.

Но все же кто-то из девиц вызвал полицию. Чоко и Эдера в это время находились на втором этаже в спальне Зико. Они лежали на широкой кровати. Эдера смотрела в глаза мужчине.

– Ты такой яростный и сильный любовник! Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного.

Чоко не отвечал. На его губах блуждала задумчивая улыбка.

– Ну почему ты все время молчишь? Скажи что-нибудь, Чоко.

– Я умею только танцевать. Мне кажется, что я и сейчас слышу музыку и это она возбуждает меня, дает силы.

Внизу послышался шум, в двери появился гомик-парикмахер.

– Чоко, Альба, полиция! Кто-то вызвал, быстрее уходите! – и тут же исчез.

Чоко вскочил с постели, подал руку Эдере и они двинулись к боковой двери. Внизу слышались крики полицейских.

– Где они?

– Там! – воскликнул кто-то из девиц.

И тяжелые башмаки полицейских загрохотали по ступенькам.

– Да скорее же ты, не возись! – выкрикнул Чоко, хватая Эдеру за руки и увлекая в темноту коридора.

Наощупь они добрались до неприметной боковой двери. Чоко повернул ручку, и они оказались в узком темном проходе.

– Где мы? – воскликнула Эдера.

– Пойдем, пойдем, держись за меня, я знаю дорогу.

Они двигались наощупь, постоянно натыкаясь на сломанную мебель, путаясь в каких-то грязных тряпках.

Наконец, они уперлись в железную дверь. Заскрежетал тяжелый засов. Чоко навалился плечом, дверь с пронзительным скрипом приоткрылась. На Эдеру пахнуло свежим воздухом.

– Где мы? Куда выбрались? – спросила женщина.

– Сейчас все увидишь.

В другом конце узкого темного прохода послышались голоса полицейских:

– Они там! Там! Скорее!

Чоко закрыл за собой дверь и, схватив Эдеру за руку, побежал по широкому карнизу. Эдера боялась взглянуть вниз, боялась, что вот-вот сорвется. Этот пробег по карнизу был похож на танец с кинжалами, он был столь же опасен.

Наконец, они выбрались на балкон, с которого спустились на землю.

– Куда нам бежать? – спросила Эдера.

– Вперед и только вперед!

Призрачный свет луны освещал двор. Чоко указал Эдере на высокую, сложенную из кирпича, стену.

– Нам надо перебраться на ту сторону.

– Но я не смогу.

А за их спиной уже слышались крики полицейских и гремели выстрелы.

– Я тебе помогу, не волнуйся.

Чоко остановился под стеной, взял Эдеру на руки и подсадил. Эдера уцепилась руками за шершавый край, забросила ногу и вскарабкалась на стену.

– Скорее, скорее перелезай туда!

На площадке уже появились полицейские. Послышался голос офицера:

– Да стреляйте же, черт вас подери, они уйдут!

Загремели выстрелы, и несколько пуль ударили в стену, поднимая фонтанчики пыли и штукатурки.

Чоко уцепился руками за край стены и уже готов был на нее взобраться. Прогремел выстрел, и пуля попала Чоко в плечо. Он поморщился от боли и застонал. На белой рубашке тут же появилось темное пятно крови.

– Да помоги же мне, Альба, я не могу...

Эдера несколько мгновений раздумывала, что ей сделать. Она резко кулаком ударила по пальцам Чоко.

– Я помогу тебе так же, как ты помог мне! – яростно выкрикнула женщина.

Раздался второй, третий выстрелы. Чоко спрыгнул вниз, уже не предпринимая попыток взобраться на стену. Полицейские не стреляли, понимая, что мужчина никуда не убежит. Эдера соскочила на другую сторону и только сейчас поняла, где находится: перед ее взглядом было лицо Чоко, который смотрел на нее с любовью, ни о чем не прося и прощая то, что она не помогла ему.

Эдера потрясла головой, пытаясь сбросить это навязчивое видение. Но оно не уходило.

– Будь ты проклят, дьявол! – прошептала она и наконец-то смогла оглядеться.

Перед ней была ржавая лестница, ведущая на второй этаж здания борделя. Выхода у нее не было. Она вцепилась руками в холодные ржавые прутья и принялась взбираться на второй этаж к распахнутому окну.

Когда она соскочила в комнату одной из девиц, то заметила, что никого нет.

«Наверное, они испугались полиции».

И Эдера решила устроить пожар.