Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Сеньор Ланкони не стал отпираться.

– Они мне рассказали довольно любопытные вещи...

– Я могу к ним еще кое-что добавить. Например, они не досчитались двух премиленьких девочек, которые ходили ко мне по очереди – день одна, день другая.

– Вот как? – удивленно вскинул брови сеньор Ланкони. – Значит, мне придется урезать им гонорар.

– Но все это, – тут же вставил Андреа, – было до знакомства с вашей дочерью, а следовательно, как бы и не существует. Теперь я веду абсолютно другой образ жизни.

– В общем-то, это сходится с моими наблюдениями.

Но одно дело, когда о тебе говорят другие, а другое дело – послушать самого человека. Итак, Андреа, мне было бы крайне любопытно узнать, как ты сам себя характеризуешь.

Андреа пожал плечами.

– В общем-то, надеюсь, я не очень глуп, в меру развратен, во всяком случае, не могу противостоять, когда женщины искушают меня, не пью только потому, что знаю, я не умею пить. А все остальное мне удается с переменным успехом.

Сеньор Ланкони засопел.

– Я смотрю, тебе совсем наплевать, какое впечатление ты производишь на меня.

– Нет, что вы сеньор, я изо всех сил стараюсь произвести на вас благоприятное впечатление. Но я думаю, вам лучше было бы поинтересоваться о том, какое впечатление я произвел на вашу дочь.

– Сейчас не о ней разговор, – зло обрезал его сеньор Ланкони.

– Я пришел получить ответ на вопрос, вплотную касающийся Лауры.

Не удержавшись, сеньор Ланкони поднялся из-за стола и, более не желая следовать приличиям, указал на Андреа пальцем.

– По-моему, это деньги делают тебя таким.

– Может быть, – пожал плечами сеньор Давила.

– Ты даже не можешь себе представить, сколько режиссеров, писателей, актеров продали бы черту душу за то, чтобы стать мужем моей дочери. Они все крутятся возле меня, заглядывают ей в глаза, как собаки.

– Я вполне понимаю их, – сказал Андреа.

– Нет, у них совсем другие планы. Каждый из них рвется к Лауре за тем, чтобы вытащить мои деньги, добиться финансирования какой-нибудь из своих дурацких программ. А ты не такой, – и сеньор Ланкони, прищурившись, пристально посмотрел на своего собеседника.

Андреа хоть и понимал, к чему клонит отец Лауры, но изобразил на своем лице полное недоумение.

– Не понимаю, чем вы обеспокоены, сеньор? Помоему, лучше получить в зятья человека не заинтересованного в ваших деньгах, чем прощелыгу, готового потратить их на безумную затею.

– Ладно, на время оставим этот разговор,– согласился сеньор Ланкони. – А теперь ты мне скажи, почему выбрал именно Лауру, если до этого твоя фантазия не поднималась выше девчонок с улицы?

Андреа наморщил лоб.

– Я как-то и сам не думал об этом, но попытаюсь сформулировать: потому что она красивая, потому что я люблю ее...

– Это не ответ, – нахмурился сеньор Ланкони, – ты человек деловой и твое поведение должно объясняться чисто рациональными факторами.

– Ну, она, я бы сказал, девушка со стилем... породистая.

Сеньор Ланкони грохнул кулаком по столу.

– Да мы с тобой не о лошадях говорим, а о моей единственной дочери!

– Извините, сеньор, если я хоть чем-то обидел вас, это не входило в мои планы.

– Так, если ты уходишь от вопроса, тогда скажи начистоту: чего ты хочешь?

– От кого, от нее или от вас?

– От меня, – рявкнул сеньор Ланкони.

– От вас в общем-то ничего, лишь только согласие на наш брак.

Но и такой ответ не удовлетворил отца Лауры. Он попытался усмирить свое раздражение, сцепил руки замком и, почти не разжимая губ, процедил:

– Ты непременно чего-то хочешь именно от меня.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь.

– Хорошо, тогда поставим вопрос по-другому: чем ты собираешься заниматься после женитьбы?

– Тем, чем и раньше. У меня есть обязательства перед моим дядей, и я собираюсь их честно выполнять.

– Так, Андреа, ты не хочешь мне дать ясный ответ, ты все время не хочешь говорить о работе, а без работы человек для меня не существует. Если я не знаю твоих планов, то и не могу отдать за тебя свою дочь.

– Ладно, – согласился с ним Андреа, – это вполне справедливо. Тогда я должен вам сказать, что в меру сентиментален и мне не хотелось бы доставлять неудовольствие своему милому дяде, отказавшись от его денег, не согласившись продолжать его дело. Ведь он так верит в меня, – и Андреа улыбнулся своей ослепительной улыбкой, которая по его замыслу должна была покорить сеньора Ланкони.

Но тот только недовольно поморщился.

– Я прекрасно понимаю, чем ты воздействуешь на женщин – своим обаянием. Ты пускаешь его в дело, как крупье пускает в дело новую колоду карт, и все игроки думают, что в этой-то колоде, конечно, нет подвоха.

– По-моему, я не заслужил таких слов, – немного обиделся Андреа, – и как мог старался быть с вами откровенен.

– Тебя не обидит мой вопрос, заданный напрямую?

– Мне кажется, мы уже и так наговорили друг другу достаточно.

– Итак, я должен знать абсолютно точно, как я смогу контролировать тебя?

– Никак, – настолько же искренне, как и был задан вопрос, ответил Андреа Давила.

– Тогда я не могу дать своего согласия на твой брак.

– Хорошо, если вы не хотите идти на компромисс, пойду на компромисс я. Вас, сеньор Ланкони, удовлетворит ответ, что Лаура сможет контролировать меня на все сто процентов? Она, если захочет, сможет поставить меня даже на уши.

Такой ответ развеселил сеньора Ланкони.

– В это я поверю, она и меня на уши поставить может. Итак, придется поверить тебе на слово, хоть чувствую, совершаю я в жизни самую страшную ошибку, отдавая свою единственную дочь в руки такого проходимца, как ты.

Сеньор Ланкони никогда не выбирал выражений. Он привык вращаться в мире кино, где мало кто боится знать о себе и о других правду.

– Итак, я даю свое согласие, – торжественно произнес сеньор Ланкони. – Но только запомни: есть две вещи в жизни, которые я люблю – это моя киностудия и моя дочь. Так что смотри, если ты, женившись на Лауре, погубишь мою киностудию, я убью тебя.

Андреа, глядя в глаза отца Лауры, понял, что это не пустая угроза, и кивнул в знак согласия.

– А если ты, паче чаяния, погубишь мою дочь, то тогда моли бога, чтобы я тебя убил, потому что месть моя будет страшной.

– Вот это слова делового человека! – воскликнул Андреа, первым подавая руку старому сеньору.

Тот некоторое время медлил и, наконец, неохотно пожал ладонь сеньору Давила.

– В общем, считай, что мы договорились, ваша свадьба будет через неделю. А пока сделай так, чтобы я тебя не видел в городе, дай мне еще хоть неделю пожить спокойно и не бояться за будущее, как свое, так и своей дочери.

– И вашей киностудии, сеньор Ланкони, – съязвил Давила.

Правда, это замечание не разозлило сеньора Ланкони, а только развеселило его.

– Значит, так, неделю тебя не будет в городе, можешь вытворять что угодно, только учти, сегодня же я дам объявление в газету о вашей помолвке.

ГЛАВА 3

Итак, теперь перед Андреа Давила стояла нелегкая задача: несмотря на страсть, которую он питал к Лауре, ему нужно было на целую неделю исчезнуть из города. Сеньор Ланкони был неумолим: никаких встреч с Лаурой до свадьбы!

И вновь Андреа позвонил своему приятелю Сальвадору Маньоли. Это был единственный человек в Риме, к которому можно было обратиться за помощью, чтобы он не поднял Андреа на смех. Но и тот не удержался от смеха, когда узнал, как обстоят дела у его приятеля.

– Я могу посоветовать тебе чудесный отдых, к тому же сам собирался наведать эти места, – сказал Сальвадор.

– Мне не хочется отдыхать, – посетовал Андреа, – мне нужно исчезнуть и все.

– Как хочешь, могу составить компанию, а нет – уезжай куда-нибудь и прозябай один.

– Куда ты едешь?

– В Римини,– тут же ответил Сальвадор Маньоли.

Услышав название этого города, Андреа схватился за сердце.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался озабоченный молчанием в трубке Сальвадор.

– Нет, все нормально. И что ты там собираешься делать?

– То же, что хочу предложить тебе. Чем, по-твоему, занимается каждый нормальный мужчина, если ему остается неделя свободной жизни?

– Не знаю, чем занимаются другие, – сказал Андреа, – а я собираюсь вести благопристойный образ жизни.

– Не получится. Я предлагаю тебе поехать к девочкам и загулять так, что тебе больше не захочется до конца твоей жизни, и Лаура останется довольна.

Предложение выглядело соблазнительно. И впрямь, потом, после свадьбы, вряд ли он сможет позволить себе что-нибудь подобное. Этот сеньор Ланкони, отец Лауры, наверняка не бросит своей слежки и после свадьбы, а значит, и Лаура будет в курсе его похождений.

Андреа глубоко вздохнул – так, что Сальвадор расслышал его вздох на другом конце провода.

– Ты так хочешь позабавиться, Андреа?

– Я переживаю, что нечестно поступаю по отношению к Лауре.

– Но ведь она еще не твоя жена.

– А как ты думаешь, Сальвадор, что бы сказал я, если бы подобное мне заявила Лаура?

– Женщины и мужчины совсем по-другому воспринимаются, когда узнаешь об их разврате. Итак, мы едем вдвоем или я еду один?

– Но ты же, Сальвадор, рассчитывал, что девочек хватит только на тебя одного...

– О, их там так много, что ты себе не можешь представить. Их хватит нам с тобой с лихвой и еще останется.

– Ну что ж, я готов.

Андреа и Сальвадор сговорились, что завтра утром сеньор Давила заедет на машине за своим другом, и они вдвоем отправятся в Римини, чтобы весело провести время, остававшееся до свадьбы. Андреа Давила решил поехать в путешествие на своей новой машине, на которой еще никогда не выезжал далеко из Рима. Это был кабриолет, реплика мерседеса тридцатых годов, очень изящная и вместе с тем внушительная машина.

Сальвадор устроился на переднем сиденье рядом с Андреа, и они довольно быстро выехали из пустынного в столь ранний час города. Дорога летела под колеса машины, Андреа напевал, а Сальвадор вторил ему. Настроение было как нельзя лучше, и Андреа уже смирился с мыслью, что ему придется изменить Лауре. Но он дал себе твердое обещание, что это будет в последний раз в жизни.

– По-моему, ты дурак, – ни с того, ни с сего сказал Сальвадор.

Руль в руках Андреа дрогнул, машина вильнула.

– Почему?

– Ты, наверное, едешь и переживаешь, что Лаура не знает о твоем приключении и потом, как дурак, ей сам обо всем расскажешь?

– Честно говоря, я так и думал поступить.

– Ну и поступишь, еще не зная. Вот мой тебе совет – никогда не говори жене, что ты ей изменяешь, даже если она тебя поймает в постели с любовницей. Придумай самую невероятную историю, и женщине легко будет в нее поверить.

– Я понимаю, Сальвадор, если бы ты сам был женат, а так раздаешь советы, хоть сам и не знаешь, как ими воспользоваться.

Сальвадор рассмеялся.

– Женщины одинаковы – жены они или любовницы. Каждая из них подозревает своего партнера в измене, но никто не согласится поверить в то, что ее можно предпочесть другой женщине.

– Нет, слава богу, у меня будет все по-другому. Мы будем рассказывать друг другу самые страшные тайны.

– Посмотрю я на тебя через год, если вы, конечно, дотянете до этого времени.

– У нас, – мечтательно проговорил Андреа, – будет самая замечательная семья. Только тайны рождают раздоры, а если между супругами все ясно, то им и не о чем спорить.

– Вот тут ты заблуждаешься, мой друг, – нравоучительно сказал Сальвадор,– если бы люди не умели разговаривать, они бы жили в мире. Ссоры рождают слова...

– Но и словами они гасятся, – возразил Андреа.

– Это заблуждение. Ссоры гасятся молчанием, лаской и любовью. Главное, действовать неожиданно. Женщина ждет от тебя возмущения, крика, а ты подойди, нежно поцелуй ее и все сразу забудется. Она, конечно, немного поворчит, но если ты уложишь ее в постель, все будет в порядке.

Андреа Давила был не очень-то приятен такой разговор, и он решил перевести его в другое русло. Он приподнялся над сиденьем и подставил лицо встречному ветру.

– Как хорошо дышится!

– Это потому, что ты все еще на воле, – съязвил Сальвадор.

– Я и не собираюсь создавать из своей семьи клетку, пусть даже с позолоченными прутьями.

– Посмотрим, посмотрим. Мне кажется, ты заблуждаешься на счет своей любви к Лауре.

– Меня не интересуют ни ее деньги, ни ее отец, мне интересна она сама.

– Можешь мне не врать. Одни мужчины стремятся завладеть деньгами своих жен, другие пытаются доказать, что деньги им не нужны. Признайся, если бы Лаура была простой девушкой с улицы, каких сотни, она бы тебя настолько не заинтересовала.

Андреа задумался. Возможно, Сальвадор был прав, но чувствовать себя благородным, способным отказаться от больших денег, казалось приятным и Андреа не хотелось разочаровываться в себе.

Поэтому он возразил:

– Не знаю, какую глупость вбил ты себе в голову, но я испытываю к Лауре настоящую страсть, которая просто сжигает меня, стоит мне посмотреть на девушку.

– Это потому, что ты ее еще до сих пор не добился.

– Откуда ты знаешь? – насторожился Андреа.

– Об этом нетрудно догадаться. Если ты хочешь, могу тебе рассказать.

Андреа напрягся.

– О чем?

– Ну, надеюсь, ты не станешь подозревать Лауру в том, что она целовалась с тобой первым.

– К чему это знать?

– Всякие знания полезны. К тому же, если они касаются твоей невесты.

– Вы были близки с ней?

– Это не совсем то слово. Скорее всего, мы занимались игрой. Она еще совсем девчонка и ей было приятно видеть, как я ухаживаю за ней.

– Ты любил ее?

– Снова, Андреа, ты хочешь определенности. Я не могу сказать точно, любил ли я ее, нравилась ли она мне или я хотел ее. В общем, могу тебе сказать со всей определенностью, что девушка, которая целуется с тобой во время первого танца, вполне способна на измену.

– Спасибо за предупреждение, – холодно ответил Андреа, уже жалея, что отправился вместе с Сальвадором в поездку.

– Я говорю тебе это не для того, чтобы позлить или доставить боль, я думаю, и Лаура сама расскажет тебе об этом, ведь, как мне кажется; это самое сильное переживание в ее жизни. Один невинный поцелуй, а затем целая серия взглядов, намеков. Она избегала встреч наедине, предпочитая им посылать мне красноречивый взгляд из-за спины своего отца.

– Вот теперь я и имею право сказать, что ты дурак.

– Конечно, дурак, если отказался продолжить эту игру. Я понял, Лаура не женщина, а липучка. Она прилипнет к тебе и будет требовать, чтобы ты рассказывал ей о себе всю правду, а затем начнутся слезы, которых ты, конечно же, не сможешь перенести, и примешься раздавать ей невыполнимые обещания.

– Я постараюсь быть верным ей, – пообещал Андреа.

– Я знаю, ты сейчас едешь и думаешь, это в последний раз, а дальше все пойдет как у людей. Так вот, должен тебя огорчить: у людей все происходит так, как у нас с тобой. Проблема заключается только в отсутствии или наличии свободного времени. У тебя есть свободная неделя и ты едешь к девочкам, неважно, женат ты или нет. А если времени нет, то тебе будет некогда и взглянуть на собственную жену.

– Мрачная перспектива, – констатировал Андреа и вспомнил, как он, когда входил в дела фирмы, мог по нескольку недель не встречаться с женщинами и не испытывать от этого никакого дискомфорта.

– Наверное, ты прав, Сальвадор, так оно и будет. Но я все равно люблю Лауру.

– Любишь, любишь... Заладил,– передразнил Сальвадор ,– одно дело любить, другое – испытывать страсть.

– Понимаю, ты сейчас примешься рассказывать мне о всепоглощающей страсти, такой, которая ломает судьбы. А я не собираюсь становиться примером для последующих поколений. Мне достаточно тихой любви, такой, чтобы душа не пылала пламенем, а медленно тлела. А я, как только мне этого захочется, мог бы раздуть из этого уголька настоящий пожар.

– Ты не успеешь заметить, как он потухнет.

Разозленный Андреа Давила прибавил газ, и машина понеслась так быстро, что не ощущалось даже стыков между бетонными плитами покрытия.

Впереди на шоссе стояла девушка и голосовала, вскинув большой палец правой руки. Рядом с ней стояла небольшая дорожная сумка.

– Прихватим? – спросил Сальвадор.

– Ни в коем случае,– даже не глядя в ее сторону, Андреа пролетел мимо, услышав вслед обидное: «Дурак!»

– Ну вот, ты уже и обидел человека. А за что, про что – тебя даже не интересует. Она стояла на обочине шоссе и вряд ли ей куда-то хотелось ехать. А тут видит, двое свободных молодых людей, к тому же, как видно не бедных... Ты, Андреа, лишил человека надежды, а это жестоко.

– Вот я не понимаю тебя, – возмутился Андреа, – по-моему, ты уже смотришь на девочек, к которым едешь в Римини, как на своих жен, которым стараешься изменить по дороге. Вот это до меня никак не доходит.

– Значит, ты еще никогда не испытывал настоящей страсти.

И тут раздался оглушительный хлопок. Машина завалилась на бок и пошла юзом. Андреа отчаянно крутил руль, чтобы выровнять машину, а Сальвадор, уцепившись за дверцу, взглянул на переднее колесо.

– Черт, спустило! И надо же было такому случиться!

Наконец машина остановилась. Андреа открыл багажник и присвистнул: запасной шины не оказалось.

– Ты пижон, – сказал Сальвадор, – кто же отправляется в дальнюю дорогу без запасного колеса. Ты и впрямь, наверное, влюблен в Лауру, если не подумал о такой важной вещи, а это поважнее твоей женитьбы.

Сеньор Маньоли уселся на дорожное ограждение и закурил.

– Бедные мои девочки! Я успел им позвонить и предупредить, что приеду не один, а теперь им не с кем будет провести время.

Возмущаться не имело смысла, а тем более, ругаться на самого себя. Андреа чувствовал себя виноватым и хотел поскорее исправить положение. Он немного прошелся по дороге вперед и с вершины холма посмотрел на петлявшую среди виноградников дорогу. Внизу, в ложбине, виднелось небольшое здание – не то закусочная, не то авторемонтная мастерская. Во всяком случае, стоило рискнуть.

– Садись, – крикнул Андреа, садясь за руль.

Сальвадор с опаской посмотрел на спущенное колесо.

– Тебе не кажется, что легче будет дойти пешком?

– Неужели ты думаешь, Сальвадор, я хочу рисковать своей жизнью за неделю до свадьбы?

– Это единственное, что может меня успокоить, – сказал сеньор Маньоли, захлопывая дверцу.

Машина, натужно ревя мотором, вихляясь на пробитом колесе, вскарабкалась на холм, а затем с ужасным шумом покатилась вниз, к белевшему внизу зданию.

К счастью, оно и впрямь оказалось авторемонтной мастерской, где, примостившись в тени, отдыхал ее владелец и единственный рабочий в одном лице. Он так крепко спал, что мухи расхаживали по его лицу, а он даже не шевелился.

– По-моему, он умер, – предположил Андреа, подходя к владельцу авторемонтной мастерской слева.

– А это мы сейчас проверим, – прошептал Сальвадор, подходя к нему с другой стороны.

Но неожиданно почтенный владелец авторемонтной мастерской открыл глаза и без всякого удивления посмотрел на посетителей.

– Вам что? – спросил он так, как будто бы он был автомобилистом, а не механиком.

– Колесо спустило, – вкрадчиво объяснил Андреа, указывая на свою машину.

– Это мы мигом, – не спеша поднимаясь с автопротектора, на котором спал, сказал механик.

А затем, вместо того, чтобы заниматься машиной, стал отряхивать штаны, словно ему предстояло сейчас сесть за обеденный стол, а не заняться ремонтом. Затем он, бурча себе под нос, осмотрел спущенное колесо и отправился искать домкрат.

Терпение Андреа было на пределе, но делать было нечего. Не прошло и четверти часа, как из глубины дома появился механик, таща за собой ржавый домкрат, которым, наверное, не пользовались уже добрых полгода. Он подсунул его под машину и не спеша, словно бы заводил пружину больших курантов, принялся крутить ручку.

– Нельзя ли побыстрее? – раздражаясь все больше и больше, попросил Андреа.

Механик пожал плечами.

– Вам как нужно, сеньор, побыстрее или понадежнее?

– И то и другое.

– Мы заплатим, – вступил в разговор Сальвадор и пошелестел зажатой между пальцами банкнотой.

Глаза механика радостно заблестели, но рука не стала двигаться быстрее.

– Присаживайтесь, сеньоры, в тени, отдыхайте, а я справлюсь довольно быстро.

Скрипел старый домкрат, машина вздрагивала, поднимаясь.

Наконец послышалось позвякивание ключей, и механик откатил пробитое колесо в сторону и принялся отделять диск от протектора. Понимая, что на это занятие у него уйдет еще уйма времени, Андреа спросил, не надеясь на положительный ответ:

– А есть ли здесь телефон?

– Вон, – кивнул механик.

И впрямь, на стене висел старый телефонный аппарат, наверное, чудом уцелевший еще со времен Муссолини.

– Эй, – заподозрив неладное, крикнул Сальвадор, – ты что, собрался кому-то звонить?

– А что еще остается делать?

– Отдыхать. Ты же слышал, что сказал тебе сеньор – посиди в тени, отдохни. До Римини еще миль двадцать, не меньше.

Но несмотря на столь любезно сделанное приглашение, Андреа затолкал монету в автомат и набрал римский номер своей невесты. Он уже привык к тому, что она сразу же снимает трубку, не проходит и секунды. И на этот раз он услышал мелодичный голос Лауры:

– Алло, я слушаю.

Девушка явно немного волновалась, ведь она твердо знала, что Андреа не должен ей звонить и если он решился на такой шаг, значит, что-то случилось.

– Это я, – сказал сеньор Давила.

– Ты звонишь мне не из Рима?

– Да, я на полпути в Римини.

– А что ты там делаешь?

– Мы проехали с Сальвадором, есть кое-какие дела, которые нужно уладить перед свадьбой.

– Эй, ты кому звонишь? – крикнул Сальвадор.

– Отстань! – прикрыв трубку рукой, бросил Андреа и тут же нежно добавил, уже в микрофон, – Лаура, я хочу тебе сказать, что люблю тебя.

– Идиот! – тут же воскликнул Сальвадор, нимало не заботясь, слышит его Лаура или нет.

– У меня пробило колесо, и мы находимся километрах в двадцати от Римини.

– Ты собрался отдыхать без меня? – с укором произнесла девушка.

– Да нет...– замялся Андреа, – я только довезу Сальвадора, у него там встреча, а сам сразу же вернусь, и мы с тобой встретимся.

– Боже мой, – воскликнул Сальвадор, – зачем я только с тобой поехал! Сперва делаешь человеку услугу, а потом он бросает тебя на половине дороги.

Андреа жестами и мимикой показывал своему приятелю, чтобы тот замолчал.

Но Сальвадор не унимался:

– Ты гнусный обманщик и безвольный дурак! Тебе предоставилась последняя возможность в жизни как следует поразвлечься, а ты пренебрегаешь ей!

– Я люблю тебя, Лаура, – мечтательно растягивая слова, назло своему приятелю произнес в трубку сеньор Давила.

– Нет, у меня сейчас прямо-таки слезы из глаз брызнут, – кривляясь, передразнивал своего приятеля Сальвадор Маньоли, – такая трогательная сцена! Двое влюбленных, разлученные расстоянием...

– Вот и все, что я хотел тебе сказать. Сегодня же вечером я вернусь в Рим, и мы с тобой встретимся.

– Но отец запретил тебе...

– А если бы он запретил нашу свадьбу?

– Тогда я не послушалась бы его.

– Так не слушайся и сейчас.

– Не знаю, Андреа... поступай, конечно, как знаешь, но я не советую тебе возвращаться в Рим. Подумай еще немного. Я не обижусь, если ты приедешь, но и не расстроюсь, если мы увидися только через неделю на нашей свадьбе. Целую тебя, до свидания.

Андреа повесил трубку.

Сальвадор не пытался скрыть своего раздражения.

– И что, Андреа, ты даже не хочешь извиниться передо мной?

– Но что я могу поделать? Я и впрямь скучаю по Лауре, а она скучает по мне. Мы должны встретиться и не позже, чем сегодня.

– Нет, – остановил его Сальвадор,– скажи, что ты пошутил, ты говорил в пустую трубку, чтобы специально позлить меня.

– Я люблю ее. Ты видишь это сам.

– Ты невозможный человек, – сеньор Маньоли состроил плаксивую мину. – Ты только представь, четыре девочки ждут нашего появления, они уже извелись. А тут еще пробитое колесо... Если ты хочешь, чтобы они кончили без нас, то тогда можешь отправляться в Рим прямо отсюда, я тебя держать не буду.

– Они хорошенькие? – не очень-то уверенно поинтересовался Андреа.

– Ты даже не можешь представить себе, какие это девочки – богини! Если бы у них было чуть больше денег и они могли бы прилично одеться, то наверняка вышли бы замуж за герцогов и принцев. А так им приходится довольствоваться нами. Но одно утешение – снимать с них одежду не так уж долго. У каждой из них по паре белья и не у каждой есть джинсы и рубашка.

– Ты же знаешь мои принципы, – сказал Андреа, – я могу иметь дело только с чистыми женщинами, а если они потные, то меня от них воротит.

– У каждого свои извращения, – рассмеялся Саль-вадор, – меня, например, больше всего возбуждает запах. Но самую грязную женщину всегда можно помыть, душ у них в доме есть.

На лице Андреа отразилось колебание, и Сальвадор не преминул воспользоваться им.

– Ты только представь, каждая из них – это настоящий клад. Грудь шестого или седьмого размера.

– Я в этом не очень понимаю.

– Ну, если хочешь, я покажу тебе руками.

– Не надо.

– А ты помножь этот размер на восемь.

– Почему на восемь?

– Девочек-то четыре! И вот эти четыре богини сидят и ждут, пока два идиота, один из которых сходит с ума по своей невесте, приедут к ним.

– Ну что я могу с собой поделать, если это любовь? – возразил Андреа.– Мне хочется видеть Лауру и тут ничего не попишешь.

– Нет, приятель, ты еще не научился в свои годы рассуждать здраво. Ты испытываешь к ней любовь или страсть?

Андреа задумался.

– Наверное, все-таки любовь.

– Вот-вот, – поддержал его Сальвадор, – а любовь наиболее живуча, если ты находишься с предметом своего обожания на расстоянии и если вы не можете встречаться, а только обмениваетесь письмами и телефонными звонками.

– А что такое страсть?

– Страсть – это когда ты не можешь усидеть на месте, когда тебе непременно нужно уложить женщину в постель. И если ты не успеваешь приехать к ней, то делаешь это с любой встретившейся тебе подходящей женщиной.

– Я как-то слабо себя представляю на этом месте.

– А я слабо представляю тебя в роли мужа. Нет, наверное, мне придется еще более красочно расписать красоток, поджидающих нас – так, чтобы ты понял, что хочешь потерять. Твоя Лаура им в подметки не годится, она по сравнению с ними плоская, как доска, и холодная, как рыба. Я не говорю, что с этими девочками есть о чем поговорить, но мы не затем едем к ним. Вот вернешься в Рим и вдоволь наговоришься со своей Лаурой.

Автомеханик, занявшийся было ремонтом покрышки, совсем развесил уши и не скрывая своего интереса, уставился на беседующих мужчин.

Андреа прикрикнул на него:

– Чего уставился, делай свою работу!

– Извините, сеньоры, – и механик принялся доставать покрышку.

– Значит так, – подытожил Андреа, – я довожу тебя до Римини, сдаю в руки девочкам, и ты развлекаешься. А сам возвращаюсь в Рим. Я не хочу отводить взгляд, когда встречусь с Лаурой.

– Наденешь черные очки и все будет в порядке. Если ты сейчас не согласишься ехать со мной в Римини и остаться там, то я прокляну тебя навек, потому что в отличие от тебя я испытываю не любовь, а страсть.

– Ладно, не горячись,– пытался урезонить своего приятеля Андреа, – я доезжаю до Римини, смотрю на твоих девочек, а там решаю, что делать дальше.

Тут в разговор вступил автомеханик:

– Сеньор, мне, конечно, неудобно, но я слышу ваш спор и думаю, ваш друг прав.

– Машина готова? – спросил Андреа.

– Да, осталось только затянуть гайки. Страсть – это совсем не то, что любовь, это я знаю по собственному опыту.

– А что такое, по-твоему, страсть? – спросил Андреа Давила, присаживаясь возле орудующего ключами механика.

– Это когда приходишь домой и видишь свою жену в постели с любовником. Достаешь нож и убиваешь их одного за другим.

– Сначала кого – жену или любовника? – поинтересовался Андреа.

– Конечно любовника, – криво усмехнулся механик, – ведь у него тоже может оказаться нож.

И вдруг Андреа понял, что механик рассказывает ему не об абстрактной ситуации, а пересказывает собственную жизнь. И сразу же доброжелательное лицо человека показалось ему ужасным и хищным.

Он несколько брезгливо расплатился за работу и когда Сальвадор занял свое место, резко рванул машину с места.

– Ты что, совсем ошалел?

– Ничего, я спешу к девочкам, успокойся.

Уже опускались сумерки, когда Андреа и его приятель въехали в Римини. Сеньор Маньоли не сразу отыскал нужный адрес, им еще с полчаса пришлось поколесить по узеньким улочкам, пока, наконец, они не завернули в тупик, кончавшийся меловой горой.

– Вот этот дом! – радостно воскликнул Сальвадор, перепрыгивая через закрытую дверцу. – Они, наверное, уже сошли с ума, ведь я им такого наобещал по телефону!

Андреа не спешил выходить вслед за своим другом, он искал, куда бы поставить машину. Кабриолет, конечно, отличная штука, но никогда нет определенности, увидишь ли ты свою машину завтра там, где ее оставил. Любой может забраться в нее.

Когда машина оказалась припаркованной, Андреа посмотрел на Сальвадора, который с растерянным видом возвращался от домика.

– Чего же ты не стучишь?

– Да вот... – сеньор Маньоли держал в руках записку, – они уехали, просят прощения, так и не дождались нас.

– Ну вот, значит, все наши мучения оказались напрасными, – вздохнул Андреа, – и только я решил изменить своей будущей жене, как меня постигло разочарование и, судя по выражению твоего лица, тебя тоже.

– Все можно поправить, – деланно жизнерадостно воскликнул Сальвадор, – Римини – такой город, где я найду пару отличных девочек за пару минут.

– Ищи, – Андреа уселся за руль машины.

Но тупик был как назло пустынным и подкрепить свое обещание действиями Сальвадору не удалось.

– Поехали на побережье, там уж обязательно отыщем то, что нам нужно.

Машина плавно выкатилась на рокаду, идущую вдоль пляжа. Андреа абсолютно безразлично смотрел на хорошеньких девушек, прохаживающихся в купальниках вдоль кромки пляжа, и понимал, что ни одна из них не способна взволновать его. В каждой он находил какой-нибудь изъян, к тому же, обязательно в пользу своей возлюбленной Лауры.

Сальвадор тоже оказался переборчивым. То для него была слишком маленькой грудь, то слишком широкие бедра, то девушка оказывалась суховата, то жилиста. А те, что ему подходили, были уже заняты.

Так, непрерывно обращая внимание друг друга на молодых девиц, Андреа и Сальвадор незаметно для себя добрались до конца рокады. Перед ними высилась стена из побеленных бетонных блоков, а с правой стороны сверкало огнями здание ресторана с претенциозным названием «Звезда».

– Все, дорога кончилась, – сказал Андреа, глуша мотор.

– Поехали назад и присмотрим себе каких-нибудь девочек.

– Нет уж, мы их всех пересмотрели, – твердо сказал Андреа, – и я голоден. Сначала поедим, а потом двинемся на экскурсию.

– В твоих словах, конечно, есть доля правды, но чем ближе к вечеру, тем меньше хороших девочек, а проституток я на дух не переношу. Если женщина любит тебя за деньги, это нельзя назвать даже страстью.

Вышедший из двери вышибала в ярко-малиновом костюме неприязненно посмотрел на приезжих и угрюмо сказал: