Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

«С этой проклятой жизнью надо кончать, только дело может вернуть мне разум. Но прежде я должен увидеть сына, он никогда не достанется Эдере. Он всегда будет со мной».

Эдера тоже проснулась не в лучшем настроении. На душе скребли кошки, Леонарда рядом не было. Он, как и предупреждал, уехал из дому очень рано, пообещав вернуться через три дня.,

«Это ужасно,– подумала Эдера,– я не могу быть одна. Когда я с Леонардом, то плохо Андреа, когда я с Андреа, у нас ничего не получается. Но и с Леонардом я быть не могу, я чувствую себя лишь вещью в его доме, может быть, и самой дорогой, самой красивой, но вещью, которой хозяин пользуется и которой любуется. Но это еще не самое страшное, он может когда-нибудь забыть о вещи, которая радовала его».

И Эдера поняла, что должна сделать.

Она взяла лист бумаги и быстро написала:

«Леонард, я благодарна тебе за все, что было между нами. Но прошу, больше никогда не ищи меня и не пытайся встретиться. Я должна жить своей жизнью. Наконец я поняла, что больше всех в жизни нужно любить себя, а не других – так, как делаешь это ты. Спасибо за урок. Эдера».

Она нашла сумку, с которой появилась в роскошном доме Леонарда Маркони, быстро собрала свои вещи, обула свои старые туфли и навсегда покинула этот дом, еще не зная, куда отправится и что будет делать.

Часть вторая
ГЛАВА 1

Да, искушение зачастую сильнее человека, если ему предлагают на первый взгляд безобидное дело. Никто не умрет, все останутся живы, вреда, в общем-то, тоже никому не будет. Но знать, что ты продал самое дорогое, что только есть на свете, то, что составляло твою душу, и вспоминать об этом невыносимо.

Эдера и сама не знала, как пережила несколько тяжелых месяцев, последовавших за резким переломом в ее жизни. Разочарованием назвать это было бы слишком слабо. Это стало ее трагедией, она поняла, что невозможно всю свою жизнь построить на любви к одному человеку, поняла, что деньги чаще сильнее принципов и убеждений.

Сперва у нее еще оставалась маленькая надежда, что она сможет отдать всю себя сыну.

Но Андреа опередил Эдеру. Он первым пришел к Чинции и ничего не подозревающая женщина отдала сына в руки отцу. А когда к ней пришла Эдера, ей не оставалось ничего, как только утешать мать тем, что, возможно, Андреа Давила одумается и позволит ей хотя бы видеться с ребенком.

Возмущенная Эдера тут же решила подать на своего мужа в суд с тем, чтобы вернуть сына. Но Чинция вовремя остановила ее.

– Неужели ты хочешь, чтобы договор, подписанный тобой, сделался достоянием гласности?

Нет, конечно же Эдера такого не хотела. Она понимала, что если сын, когда вырастет, узнает, что она согласилась переспать с богатым человеком за крупную сумму, да еще к тому же собственноручно подписала об этом контракт, то он никогда больше в жизни не сможет уважать ее.

Тут же, сидя у Чинции, она позвонила мужу и тот, не вступая в длинные разговоры, сказал ей, что если она только попробует вернуть себе Лало, он тут же предаст контракт гласности.

– Не надо, Андреа, – умоляюще попросила Эдера.

– Хорошо, что ты это поняла. А теперь ты должна дать мне развод.

Сердце Эдеры похолодело. Пока их развод не был оформлен официально, оставался хоть малейший шанс, слабая надежда на то, что их отношения в будущем станут превшими.

– Церковь не дает развода, – твердо сказала Эдера.

– Ты же знаешь мое отношение к религии, – зло проговорил Андреа Давила, – гражданский развод меня вполне устроит.

Чинция сидела во время разговора рядом с Эдерой и держала ее за руку.

– Что он говорит? – шепотом поинтересовалась Чинция.

И Эдера, прикрыв рукой трубку, сказала:

– Развод.

– Соглашайся ,– кивнула Чинция, – тебе ничего другого не остается.

– Да, я согласна, – абсолютно бесцветным голосом произнесла в трубку Эдера.

– Я пришлю своего адвоката, – пообещал Андреа, – надеюсь, эта малоприятная процедура много времени у нас с тобой не займет.

– Ну вот и все, – вздохнула Эдера, вешая трубку. – У меня есть деньги, но нет мужа, нет сына, нет счастья.

– Нельзя останавливаться на чем-то одном, – посоветовала ей подруга, – раньше ты свою жизнь строила на семейном счастье, а теперь попробуй реализоваться сама. Найди в себе талант и, возможно, потом ты скажешь, что вся твоя предыдущая жизнь прожита зря.

– Тебе легко говорить, – вздохнула Эдера, – ты никогда не пробовала найти в себе вечное счастье – такое, какое всегда будет рядом с тобой.

– Я знаю, – улыбнулась Чинция, – что вечного счастья не бывает и поэтому каждый день с самого утра сама создаю его.

– Как это? – удивилась Эдера.

– А, это очень просто сделать. Утром, подходя к зеркалу, ты улыбнись себе и скажи несколько раз: я счастлива, я счастлива.

– От слов ничего не меняется...

– Нет, ты не права. Улыбка уже тронула твои губы, а сознание счастья разлилось в крови, вошло в твое естество.

– Это только игра, – засомневалась Эдера.

– Вся жизнь – игра, – рассмеялась Чинция, – и в ней нет ничего, за что бы стоило цепляться.

– Но сын... Как я могу бросить сына?

– Никто и не говорит, тебе, что ты должна его бросать. Но если уже так случилось, то прими это как должное. Ведь ты никак не можешь повлиять на решение Андреа?

– Никак, – призналась Эдера.

– Значит, сделай вид, что тебе этого и хотелось. И тогда будешь счастлива.

– Ты говоришь какие-то неправильные вещи.

– Я, конечно, не очень много знаю, – произнесла Чинция, – но, судя по твоему взгляду, ты стала совсем другой женщиной, хотя еще и не осознаешь этого.

– Это произошло куда раньше, – на глазах Эдеры блеснули слезы. – Раньше я думала, моя душа властвует над плотью, а теперь понимаю – все совсем наоборот.

– Это не так уж и плохо, – Чинция обняла Эдеру и напомнила о своем давнем предложении. – Попробуй начать новую жизнь и всего в ней добиться сама. А для начала я могу предложить тебе место в своем театре мод. Обещаю, что ни к одной из своих манекенщиц я не буду относиться лучше, чем к тебе.

– Спасибо, – сказала Эдера.

– Нет, конечно, я понимаю... – Чинция улыбнулась, – что ты достаточно богата, чтобы заниматься обустройством своей жизни сама...

– Это не те деньги, к которым я смогу прикоснуться.

– Ты столько потеряла и ничего не хочешь получить взамен? – изумилась Чинция, такое поведение для нее было просто необъснимо.

– Да, – сокрушенно кивнула Эдера, – единственным оправданием мне может стать собственное возвышение без этих денег. Я не прикоснусь к ним ни при каких обстоятельствах.

– И что же с ними будет?

– Пусть себе лежат в банке, на них идут проценты. Возможно, я когда-нибудь дойду до той черты, когда они мне понадобятся, но только не сейчас. Я еще не так низко пала.

– Ты говоришь так, Эдера, словно работа в моем театре – это падение для тебя. Многие думали бы иначе.

– Ты, Чинция, делаешь это предложение не из жалости?

– Нет, я слишком рационалистична для этого.

– Тогда я согласна, – воскликнула Эдера.

И Чинция тут же, не удержавшись, поцеловала ее в щеку.

– Вот видишь, как все хорошо устроилось!

– Что же здесь хорошего? – невесело улыбнулась Эдера.

– Ты сама еще не знаешь, как тебе повезло.

– Я бы не назвала это везением.

– Самой увидеть тяжело, – говорила Чинция, – а со стороны виднее. Пройдет немного времени и ты увидишь, что значит быть свободной, ни от кого не зависеть.

Прошло еще совсем немного времени, и женщины договорились о том, когда и на каких условиях они начнут сотрудничать.

Появление Эдеры в театре мод Чинции произвело фурор. Эдера была неподражаема. В ее поведении на подиуме не было ни единого штампа. Она держалась естественно, чем сразу же подкупала зрителей. Каждый видел в ней не искусную модель, а живого человека, такого же, как и он сам.

И вскоре дела театра мод пошли достаточно хорошо, чтобы Чинция расплатилась с долгами. Но она была женщиной не из тех, которые останавливаются на достигнутом. Она задумала грандиозное турне по всей Италии с посещением всех более или менее крутых городов с тем, чтобы разрекламировать свою продукцию.

Эдера сперва отговаривала подругу, но та стояла на своем.

– Никогда нельзя останавливаться, – убеждала Эдеру Чинция. – Если у тебя идет полоса везения, значит используй ее вовсю.

– А как же долги, в которые ты залезешь для организации турне? – поинтересовалась Эдера.

– Если мне удастся разбогатеть, значит, я верну их с легкостью, а если прогорю – то мне нечем будет отдавать, – смеялась Чинция, чем приводила в ужас Эдеру.

Но делать было нечего, последнее слово оставалось за Чинцией, как за владелицей театра мод, и Эдере пришлось собираться в дорогу.

Сперва все шло более-менее ровно. Успех грандиозным назвать было нельзя, но первые сборы хотя бы покрывали затраты. Но потом интерес к театру мод Чинции стал падать и уже в середине турне стало ясно: расходов ей не покрыть.

Эдера предложила подруге свои деньги, хранившиеся в неприкосновенности на банковском счете. Та с негодованием отказалась и сказала, лучше умрет, чем прикоснется к этим деньгам. На вопрос Эдеры, как искать выход, беспечно заметила, что выход всегда находится сам.

Так оно и произошло. И самое символичное, это случилось вновь в Римини.

Чинция сумела заблаговременно отказаться от большого зала, арендованного для театра моды, но поскольку билеты были уже распроданы, отменить выступление было невозможно. И она сумела отыскать самый дешевый зальчик во всем городе.

Он располагался в конце набережной – там, где кончалась цивилизация и прямо за стенами здания высились скалистые горы. Асфальт дороги обрывался поставленными одна на другую бетонными глыбами, выкрашенными в белый цвет. Дорожный знак, обозначавший тупик, неприятно поразил воображение Эдеры, когда они подъехали к залу.

– По-моему, это скорее напоминает дешевый ресторан, чем зал для выступления элитарного театра моды, – пожаловалась Эдера своей подруге.

– Нам ничего не остается, это и есть ресторан, владелец которого согласился принять нас.

– Я думаю, половина публики, купившей билеты, не приедет сама. Это будет для них не лучшим времяпрепровождением.

– А мне плевать, что обо мне подумают, – сказала Чинция, – главное, я смогу показать тебя и других девочек. А наша программа не сделается хуже или лучше от того, где мы выступаем.

– Звезда, – прочла Эдера вывеску над рестораном, когда выбралась из машины.

– Только сияния не видно, – рассмеялась Чинция, – ну ничего, бывают трудные моменты и их надо переживать, – с улыбкой на губах Чинция шагнула в прохладную глубину ресторана.

Эдера осталась ждать ее возле машины. Остальные манекенщицы и звукооператор остались в гостинице.

Эдера присела на потертое пластиковое кресло у входа в ресторан под полосатым зонтиком и стала смотреть на море. Ее завораживало движение волн, их бесконечно повторяющийся шум. И женщина не заметила, как рядом с ней оказался невысокий крепко сложенный мужчина с острым, как два гвоздя, взглядом маленьких глаз.

Очнувшись от раздумий, Эдера с тревогой посмотрела на мужчину. Пустынное в это время дня побережье, никого поблизости, взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего.

– Не бойтесь, – негромко произнес он и его голос показался Эдере мелодичным и даже не лишенным обаяния.

Но взгляд мужчины был красноречивее всех слов, он прямо пожирал Эдеру.

– Витторио Паце, – назвался незнакомец и тут же остановил жестом Эдеру, – а о вас я знаю многое.

Женщине сделалось нехорошо на душе. Ей подумалось, что этот нагловатый мужчина в до неприличия дорогом костюме намекает на ее прошлое, связанное с Римини.

– Я Витторио Паце, – повторил он не без гордости и было понятно, что он надеется, его имя говорит женщине о многом.

Но Эдера слышала его впервые и поэтому еще не знала, что ей уготовила судьба.

– Неплохой день, – сказал сеньор Паце.

– По-моему, по такой жаре куда лучше ходить в джинсах и футболке, чем в дорогом костюме.

Мужчина улыбнулся, хищно обнажив зубы.

– Что вы, сеньора, есть люди, которым неприлично появляться в обществе, тем более, перед дамами, без галстука и костюма. А я как раз отношусь к таким людям.

– Вы владелец этого заведения?

Мужчина покачал головой.

– Это не совсем так. В общем-то оно принадлежит мне, хоть формально хозяином его является другой человек.

– Простите, но я слабо разбираюсь в финансовых тонкостях, поэтому ваше заявление не производит на меня впечатления.

Эдера уже начинала злиться, ей вновь хотелось остаться одной, смотреть на волны, думать о том, что возможно, ее жизнь когда-нибудь вернется в прежнее русло.

Но мужчина оказался слишком навязчивым.

– Я думаю, вы хотели бы осмотреть мое заведение, – сказал он, подавая Эдере руку.

Той ничего не оставалось, как принять предложение. В свои двадцать с лишним лет она так и не научилась отказываться.

В полутемном зале ресторана Чинция сидела у барной стойки и мирно беседовала с грустным толстяком, который меньше всего был похож на покровителя искусств.

– Вот это и есть хозяин, сеньора, – шепотом произнес Витторио Паце.

Чинция, услышав колькольчик входной двери, резко обернулась и почему-то от удивления раскрыла рот.

– Что-нибудь не так? – галантно поинтересовался сеньор Паце.

Чинция пробормотала что-то невразумительное и бросила красноречивый взгляд Эдере. Но та не поняла, то ли ее подруга восхищается тем, что у нее такой экзотический спутник, то ли просит быть с ним повежливее.

Наконец, после недолгих размышлений Эдера остановилась на втором.

«Наверное, мне и впрямь стоит быть с этим сеньором полюбезнее, ведь он недвусмысленно намекнул, что заведение принадлежит ему, и я должна очаровать его. Правда, до определенной границы» – тут же остановила себя Эдера.

– Пройдемте, сеньора, – Витторио Паце вытянул руку, указывая на подиум.

Они прошли за кулисы и оказались среди разного сценического хлама. У стены примостились две запыленные лебедки, измочаленные металлические тросики уходили в черную высоту и терялись в ней. Сразу было видно, что многим здесь не пользуются год, а то и больше. Во всяком случае, здесь давно не убирали. На подоконнике запыленного окна стояла дорогая хрустальная пепельница, доверху заваленная окурками. Тут же абсолютно неприкрыто на краю подоконника лежали два использованных шприца, а возле задней стены сцены, покрашенной в черный цвет, стоял старый, видавший виды диван с продавленным сидением.

– Эдера, – сказал Витторио Паце, – надеюсь, вы позволите мне называть вас так? В обмен я могу предложить называть меня Витторио. Ну, скажите, – властно сказал он.

– Витторио, – вяло произнесла Эдера.

– И пожалуйста, будем на «ты».

– Я не понимаю, зачем я здесь? – спросила Эдера.

– А тебе и не нужно понимать, – мужчина внезапно привлек к себе Эдеру и поцеловал в губы.

От неожиданности та даже забыла, что нужно сопротивляться и опомнилась лишь тогда, когда мужчина разжал свои объятия.

– Ты мне нравишься, – сказал он тоном, не терпящим возражения.

– А ты мне нет – ответила Эдера, но тут же почувствовала, что врет, поцелуй был ей приятен.

– Ты обманываешь, – усмехнулся сеньор Паце и, не выпуская рук Эдеры из своих пальцев, толкнул ее к дивану.

Та, не удержавшись на ногах, опустилась на сиденье и затравленно посмотрела на мужчину. Тот, сверкнув глазами, опустился перед ней на колени.

– Я закричу, – предупредила Эдера.

– А что я такого сделал?

– Вы поцеловали меня, сеньор.

– Не вы, а ты, – поправил сеньор Паце. – И, кстати, не вижу в этом ничего обидного. Ты мне нравишься. Итак, я выказал свое расположение, – он медленно разжал пальцы, и Эдера стала свободна.

Ей хотелось вскочить и выбежать в зал, но взгляд мужчины словно гипнотизировал ее. Она не могла сделать ни малейшего движения.

– Ну что же, я не держу тебя, – сказал Витторио, поправляя свой шитый золотой нитью галстук, – если хочешь – иди. А если нет...– он прищурился, его рука легла на колено женщины, пальцы несильно сжались.

Словно разряд электрического тока прошел сквозь тело Эдеры, такими чувствительными и деликатными были тонкие пальцы мужчины. Эдера не понимала, что с ней происходит. Глядя на сеньора Паце она понимала, что он отвратителен, на полголовы ниже ее, к тому же, он злой несносный человек. Но это его прикосновение, тембр его голоса, словно уже существовали когда-то в памяти Эдеры, уже были в какой-то другой жизни, где она привыкла подчиняться этому человеку.

– Иди же, – прошептал Паце.

– Я закричу, – уже не так убежденно произнесла Эдера.

Если ты получаешь от этого больше удовольствия, то можешь кричать, – рука мужчины скользила все выше и выше, пока не подобралась к краю юбки.

Пальцы замерли, как будто мужчина спрашивал, можно ли ему проследовать дальше.

Эдера вздохнула и полуприкрыла глаза.

– Я никогда не беру то, что мне не принадлежит, – ровным спокойным голосом сказал мужчина и его рука скользнула под юбку, а вторая легла на грудь женщины.

И тут Эдере пришлось окончательно признаться себе в том, что она не в силах противостоять этому мужчине, обладавшему какой-то мистической необъяснимой властью над ней. Эдера так и не открыла глаз, когда Паце вновь поцеловал ее. К тому же в поведении мужчины чувствовалось, что он не потерпит сопротивления, да Эдере и не хотелось сопротивляться ему.

Она внезапно сделалась какой-то вялой, готовой снести все, что угодно. Она поморщилась от боли, когда золотой перстень на руке мужчины больно царапнул ей внутреннюю сторону бедра, но в этой боли была какая-то необъяснимая сладость, еще доселе неведомая Эдере.

Женщина сделала над собой усилие и открыла глаза. Она тут же встретилась с колючим взглядом Витторио Паце. Тот хищно улыбался и не торопясь, расстегивал многочисленные пуговицы на блузке женщины. Сумрачная прохлада закулисного пространства дохнула ей в грудь холодом, но тут же горячая ладонь Витторио легла на ее кожу.

Лишь расстегнув брюки и не снимая пиджака, мужчина овладел ею так, словно это было в порядке вещей. Эдера старалась сдерживать стоны, но старый диван предательски скрипел.

Чинция, до этого мирно беседовавшая с полным хозяином заведения, насторожилась.

– Вам не кажется, сеньор, там, за сценой, происходит что-то не то.

– Не то? – толстые губы мужчины раздвинулись в улыбке, ехидной и неприятной.

– Я говорю, может нам стоит сходить туда и взглянуть?

– А вы так любите смотреть на это?

Слово «это» было признесено таким тоном, что об истинном его смысле догадаться было несложно.

– В общем-то нет... – замялась Чинция, – но, быть может, нужна наша помощь?

– Не думаю, – сухо отрезал хозяин «Звезды».

– Если я не ошиблась, это был Витторио Паце? – негромко сказала женщина.

Хозяин кивнул.

– Да, именно он.

– Тогда мое предложение снимается.

– Вот и отлично, – полные губы мужчины расплылись в доброжелательной улыбке, – люблю беседовать с понятливыми людьми, особенно, если они женщины.

А диван за сценой скрипел и скрипел.

«Боже мой, – подумала Чинция, – это какое-то сумасшествие! Нужно поскорее выбираться отсюда».

Она быстро договорилась с хозяином заведения о деталях и вышла на улицу. Яркое солнце тут же больно резануло глаза, и женщина надела темные очки. Она села на тот же самый стул, на котором еще совсем недавно сидела Эдера, и с тревогой посмотрела на часы. Со времени их приезда в «Звезду» прошло уже полчаса.

Получив от Эдеры то, что хотел, Витторио Паце поднялся, привел свой гардероб в порядок и властно сказал:

– Я еще поговорю с тобой после выступления и надеюсь, мое предложение тебя устроит.

У Эдеры не нашлось сил что-либо ему ответить.

Витторио неспешно вышел в зал, оставив женщину.

Та, как бы боясь увидеть что-то страшное, приподняла голову и посмотрела на саму себя. Задранная юбка, несколько пуговиц от блузки оторвано, на теле красные пятна, оставшиеся после поцелуев... Эдера ощутила отвращение к самой себе и принялась приводить себя в порядок, насколько это было возможно в ее положении.

Придерживая рукой ворот блузки, она вышла в зал.

Хозяин заведения сидел у барной стойки, повернувшись к ней спиной. Он даже не пошевелился, хоть Эдера прошла в метре от него.

Наконец, она оказалась на улице и вздохнула полной грудью. Все произошедшее с ней казалось ей каким-то дурацким сном, по недоразумению приобретшим черты реальности.

Увидев Эдеру, Чинция от удивления присвистнула.

– Вот это да! – сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – вяло, еле ворочая языком, поинтересовалась Эдера.

– Не знала я за тобой таких талантов.

– Я ничего не делала, – сказала Эдера и двинулась к машине.

Чинция догнала ее и мягко возразила:

– Нет уж, теперь машину поведу я. У тебя такой безумный взгляд, как будто ты наглоталась наркотиков.

С непривычной для себя резвостью Чинция развернула машину и автомобиль понесся к отелю.

– Ты знаешь, кто он? – с опаской поглядывая в зеркальце заднего вида, спросила Чинция.

– Витторио Паце, – спокойно ответила Эдера.

Ветер, врывавшийся в окно, раздувал на ней блузку пузырем и холодил тело.

– Ты знаешь и сидишь так спокойно? – возмутилась Чинция.

– Кто он?

– Это самый страшный мафиози на всем побережье, – шепотом сказала Чинция.

Эдера опасливо обернулась.

– А он сказал мне, что является фактическим хозяином «Звезды».

– Да ему принадлежит здесь половина города! – воскликнула Чинция. – И угораздило же тебе попасть ему на глаза!

– Не вижу в этом ничего страшного.

– Что вы там вытворяли за сценой?

– Во всяком случае, – немного зло ответила Эдера, – этим занимаются не только бандиты, но и самые порядочные люди.

– Ты не понимаешь, во что вляпалась. Если уж он положил на тебя глаз, то ни за что не отступится от своего.

– Не знаю, я к нему не в претензии и если быть до конца честной, то мне даже понравилось.

– Ей понравилось! – с издевкой в голосе повторила Чинция. – Ты еще скажи, что хочешь выйти за него замуж! Витторио Паце не из тех людей, с которыми можно о чем-нибудь договориться. Если ему что-то нужно, он это берет и все.

– Я это заметила, – отреагировала Эдера.

– И тебя это нс настораживает?

– Ты, Чинция, по-моему, тоже из тех людей, которые мало перед чем останавливаются.

– Мое дело было предупредить тебя.

Некоторое время они ехали молча. Эдера безучастно смотрела на то, как машина проносится вдоль фасадов домов, террас открытых ресторанов, кафе. Город казался очень мирным и безопасным. И глядя на эту милую непосредственную красоту, предназначенную для развлечения, тяжело было поверить, что все здесь опутано сетями мафии, а тем более трудно было поверить, что человек, который держит концы всех ниточек в своих руках, только что был с ней вместе.

– И еще один совет, – сказала Чинция.

– Какой?

– Никогда не называй его Грассио. Этого он страшно не любит.

– Ты говоришь так, словно я и впрямь собираюсь с ним пожениться.

– Это его кличка еще с тех времен, когда он был на побегушках. И поверь, многие, которые называли его этим именем, теперь уже не живут в этом мире.

Предостережения Чинции казались Эдере пустым звуком. Ей казалось, что ее жизни ничего не угрожает, а странное приключение за кулисами так и останется в воспоминаниях.

Приехав в отель, Эдера поднялась в свой номер и сразу же отправилась в душ, а затем, даже не вытираясь, легла в постель.

Зал «Звезды» к удивлению Чинции оказался до отказа наполненным зрителями. Правда, это была не та публика, к которой она привыкла. Слишком уж крикливо-богатыми были костюмы, малоприятными казались и лица зрителей. Но никто из них не позволил себе какую-нибудь вольность, все чинно сидели за столами так, словно за ними наблюдал невидимый глаз всевышнего.

Витторию Паце восседал в одиночестве за столиком, самым близким к подиуму. Несмотря на то, что с его места было так близко до манекенщиц, что стоило протянуть руку и можно было коснуться их пальцами, Витторио то и дело поглядывал в театральный бинокль, разглядывая пикантные подробности туалета артисток театра моды. Выход Эдеры был запланирован в самом конце выступления.

Лишь только она появилась на подиуме, как Витторио громко зааплодировал. И тут же весь зал взорвался рукоплесканиями.

Искушенная Чинция сразу же догадалась, в чем дело. А Эдера по наивности приняла восторг зала как комплимент своему наряду. Она прошлась возле самого столика Витторио, игриво покачивая бедрами, а тот проводил ее плотоядным взглядом и облизнулся своим тонким острым языком.

Свет в зале погас, вспыхнул прожектор, выхватив своим светом Эдеру. Та стояла, ослепленная светом, и не видела вокруг себя ничего. Ей казалось, она осталась одна во всем мире, а вокруг нее царит кромешная тьма, рукоплескания и крики вокруг – это шум прибоя.

И тут из темноты к ее ногам упал огромный букет роз, безвкусный, но очень дорогой. Придержав рукой подол своего платья, Эдера наклонилась, подняла цветы и помахала ими над головой.

И вновь послышался шум рукоплесканий, восторженные выкрики, среди которых пробивался голос Витторио Паце, немного хриплый, но в то же время трогательный:

– Да здравствует Эдера!

Когда Эдера зашла за кулисы, перед ней сразу же возник толстый хозяин заведения сеньор Годолини. Он поинтересовался, не желает ли Эдера чего-нибудь.

Та покачала головой.

– Единственное желание – отдохнуть.

– А вот этого я никак не могу обещать вам, сеньора, – неприятно улыбнулся сеньор Годолини и в свою очередь продолжил, – мой босс, сеньор Паце, приглашает вас за свой столик.

Предложение он сделал таким тоном, что отказаться от него было просто невозможно.

– Ну что ж, я думаю, немного посидеть смогу, – и Эдера пошла вслед за сеньором Годолини.

Тот подвел ее к столику, отодвинул стул, усадил, а затем, поклонившись Витторио Паце, удалился.

На подиуме погас свет, зажглись огни в зале ресторана. Присутствующие в зале люди, которые, как теперь понимала Эдера, были подручными Витторио Паце, настороженно смотрели на своего хозяина. Тот лишь небрежно махнул рукой и тут же зрители, как по команде, потянулись к выходу. Вскоре зал опустел.

Из-за кулис появилась было Чинция и хотела направиться к Эдере, но дорогу ей преградил сеньор Годолини.

– Извините, сеньорита, но наше заведение закрывается и думаю, вам лучше всего вернуться в отель.

– Но я хотела бы сказать пару слов своей подруге...

– Я передам ей все, что вы пожелаете.

– Завтра мы уезжаем, – уже нервничая, сказала Чинция, – и я хотела бы знать, когда Эдера вернется.

– Не беспокойтесь, она в надежных руках, – уклончиво ответил сеньор Годолини и стал оттеснять Чинцию к выходу.

Эдера сперва хотела было подойти к своей подруге, но Витторио удержал ее.

– Не беспокойся, все будет хорошо. Никто тебя силой здесь не держит. Помаши рукой своей подруге, пусть она успокоится.

Эдера вскинула ладонь. Чинция развела руками. Дверь ресторана закрылась за хозяином.

Эдера и Витторио остались одни. Их разделял круглый столик и огромный букет цветов, поставленный официантом в вазу.

– Я восхищен! – сказал Витторио, доставая из серебряного ведерка бутылку с шампанским.

Сухо зашуршали ледяные гранулы, бутылка мгновенно покрылась радостно засверкавшим конденсатом. Пробка с шумом выстрелила в потолок, и пенная струя выплеснулась из горлышка.

– Да, театр у нас неплохой, – сказала Эдера.

– Театр ваш дрянь, – нимало не смущаясь смыслом сказанного произнес Витторио Паце, – а вот ты неподражаема. Впервые мне встречается такая женщина.

Эдера пожала плечами.

– Может быть, приходится верить на слово.

Пенистое вино полилось в бокалы. Витторио сжал в пальцах тонкую ножку, да так сильно, что Эдера побоялась, что сейчас та переломится пополам.

– Я хочу выпить за тебя, Эдера. Впервые я потерял голову из-за женщины.

И не дожидаясь, пока Эдера возьмет свой бокал, Витторио Паце поднес свой к губам и сделал несколько больших глотков. Его лицо просияло.

– И все-таки, – призналась женщина, – отпивая шампанское, – я не могу понять, что происходит.

– Происходит то, что ты мне нравишься, а это значит очень многое.

«Грассио, – всплыло в голове Эдеры предупреждение Чинции,– никогда не называй его этим именем, он этого страшно не любит».

И тут же Эдера стала называть в мыслях своего собеседника не иначе, как Грассио. Это слово каждую секунду было готово сорваться с ее языка, но в этом существовал и свой шарм, как и во всяком риске.

– Витторио, мне кажется, то, что произошло, никак не может повлиять на дальнейшую жизнь каждого из нас. Я находилась будто бы в умопомрачении и честно признаюсь, не очень охотно сейчас вспоминаю об этом.

– Ты великолепная женщина, – Витторио отодвинул в сторону букет так, чтобы лучше видеть Эдеру. – Не с одной тобой случалось подобное, но ты одна из немногих, кто нашла в себе силы сказать после, что помнит об этом. Обычно женщины говорили в таких случаях: «Боже, как я была вчера пьяна, я ничего не помню!»

– Не в моих привычках что-либо забывать.

И тут Эдера почувствовала, как под столом нога Витторио прижалась к ее ноге и как она сама, еще не успев подумать, подалась вперед.

– Ты возбуждаешь меня, – сладострастно произнес Витторио Паце, не отрываясь глядя в глаза Эдере.

Та опустила взгляд. Рука Витторио легла ей на колено.

– Пошли, – внезапно произнес сеньор Паце, поднимаясь из-за стола, – пошли, я должен тебе кое-что показать.

Эдера повиновалась ему, как загипнотизированная. Когда они оказались на улице, Витторио сразу направился к морю – туда, где их уже поджидала моторная лодка. Он помог забраться на борт Эдере и скомандовал:

– К вилле!

Лодка заревела моторами, перешла на глиссирование и понеслась среди люминесцентно горевших в ночи барашков волн.

По побережью растянулись огни Римини, мигала реклама, желтым светом полыхали фонари. По променаду прогуливались люди.

А Эдера почувствовала себя оторванно от всего этого мира. Она неслась сквозь темноту по зеркальной, изборожденной волнами морской воде вдоль пустынного в это время суток пляжа.

Вскоре лодка заложила галс и мягко причалила к высокому пирсу. Витторио вышел первым, Эдера с опаской ступала по всхлипывающим при каждом шаге тонким металлическим ступенькам лестницы. Пирс выходил прямо в парк, в глубине которого виднелся небольшой, прекрасной архитектуры дом.

– Сначала я покажу его тебе, а потом ты скажешь, понравился он тебе или нет.

Витторио открыл своим ключом дверь и пропустил вперед Эдеру. Мягко щелкнул выключатель, и дом осветился изнутри. Небольшой холл, за ним огромная гостиная, обставленная антикварной мебелью, тяжеловесный черный рояль с поднятой крышкой. И хоть все здесь было идеально убрано, сразу чувствовалось, в доме давно никто не живет. Тут же в гостиной стояла большая кровать, куда более подходившая для спальни. За стеклянной дверцей бара искрились в разноцветном свете бутылки со спиртным.

Эдера подошла к инструменту, взяла несколько аккордов, а затем пробежалась пальцами по клавишам. Рояль отозвался немного надтреснутым, но благородным звуком.