Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Я видела ее фотографию в газете, она расстроила чью-то свадьбу.

– Заткнись! – процедил сквозь зубы Сальвадор и положил руку на плечо своему приятелю.

– Я пойду, – Андреа готов был опрометью броситься из зала, но его удерживало то, что происходило на сцене.

Эдера танцевала немного меланхолично, но чувственно.

– Я вижу, ты все еще думаешь о ней, – прошептал Сальвадор,– только не понимаю, чего ты так переживаешь? Ты же свободный человек и можешь делать все, что угодно. Если она тебе так нравится, иди за кулисы и встретишь ее после танца. Хотя, честно говоря, я не любитель потных женщин.

– Она, к твоему сведению, никогда не страдала излишней потливостью.

– Это я так, предположил. Кому что нравится. Вот у меня был один знакомый, которому наоборот, очень нравились потные женщины.

– Неужели? – заметил Андреа.

– Если хочешь, я тебе расскажу. Все равно твоя Эдера танцовщица никудышняя, а история моя стоит того, чтобы ты выслушал.

– Ладно, рассказывай, – не отводя глаз от сцены, произнес Андреа.

– Представляешь, он трижды женился, находя женщин все более и более потливых. Последняя была настолько омерзительна, что к ним невозможно было войти в дом. Когда она сидела за столом, платье прилипало к ее телу.

– А сама она не прилипала к стулу? – поинтересовался Андреа и улыбнулся.

– Вот этого я не знаю, но моему приятелю эта, третья, нравилась больше всех.

– И что, он и сейчас живет с ней?

– Нет, он женился на мулатке.

– Я только могу посочувствовать твоему приятелю. Как его зовут?

– Вот этого я тебе не скажу, потому что это слишком известный человек, и ты его имя наверняка знаешь.

– Не нравятся мне твои секреты.

А Эдера продолжала танцевать. Ее тело изгибалось в такт музыке и многие из мужчин в зале, широко раскрыв глаза, любовались ее грациозным танцем. А женщины поглядывали на танцующую Эдеру с нескрываемой завистью.

– Боже, меня могут увидеть! А если об этом еще впридачу узнает сеньор Ланкони, мне несдобровать.

– Ты что-то сказал о сеньоре Ланкони? – спросил Сальвадор Маньоли. – Разве он может, после того, что с тобой случилось, вести какие-нибудь дела и разговоры?

И тут же Сальвадор догадался.

– А, дружище, значит, ты скрывал от меня самое главное?

– Да ничего я не скрывал, – немного смущенно ответил Андреа, – просто меня предупредили. А я предупреждаю тебя: смотри, Сальвадор, если ты кому-нибудь проболтаешься, то мне несдобровать. А я уж постараюсь поквитаться с тобой.

– Но ты же меня знаешь, Андреа, ведь это я устроил тебе в своем доме встречу с Лаурой и не проговорился об этом никому.

– А эти? – кивнул в сторону сестер Андреа.

– Эти будут молчать, как рыбы. Не зря мы познакомились с ними в бассейне.

Девушки, вытаращив глаза, смотрели то на сеньора Маньоли, то на сеньора Давила, они явно не понимали, о чем говорят мужчины и действительно были похожи на двух рыб, выброшенных на берег. К тому же они абсолютно не понимали, что может находить такой привлекательный мужчина, как сеньор Давила, в этой уже не очень молодой танцовщице.

– И что он в ней нашел? – пробормотала Джинжера.

Сальвадор наклонился к ее уху и произнес:

– Тебе, детка, никогда не понять, что может возбудить мужчину.

– Почему мне это не понять? Если бы я поднялась на сцену, то возбудила бы половину зала.

– Я был бы в другой половине.

– Ну, тогда я бы попросила Марию, и в зале совсем не осталось бы равнодушных.

– Вполне возможно. Я об этом подумаю как продюсер, готовя новую программу, только смотрите, не подхватите бронхит.

Андреа опасливо огляделся и тут же встретился взглядом с одним из продюсеров, которого как-то мельком видел в доме сеньора Ланкони. Он не знал, насколько тот близок с отцом Лауры, но посчитал за лучшее исчезнуть из зала.

Сальвадор даже не заметил, когда Андреа выскочил за дверь.

– А где наш приятель? – изумилась Мария, увидев перед собой пустой стул.

Сеньор Маньоли пожал плечами, но на его лице была такая улыбка, по которой нетрудно было догадаться, что он прекрасно себе представляет маршрут следования своего приятеля.

– Он там, за кулисами, – прошептал сам себе Сальвадор, – бедная Лаура!

ГЛАВА 8

Догадка сеньора Маньоли не была лишена оснований. Только Сальвадор не учел одного – что Андреа более изобретателен в любовных делах, чем он сам. Да, он отправился за кулисы, но не остался стоять там, дожидаясь Эдеры, а проскользнул по длинному коридору к двери артистической уборной, на которой висела сменная табличка: Эдера.

Дверь, на счастье, оказалась незапертой, и Андреа проскользнул внутрь. Он притаился за ширмой, немного сдвинул в сторону занавеску и присел на край ящика, в котором обычно артисты перевозят свои наряды.

Ждать пришлось недолго. Вскоре со стороны зала послышались аплодисменты, и сеньор Давила даже не успел устать от ожидания, как дверь отворилась и в нее вошла Эдера. Она устало опустилась на кресло перед зеркалом, в раме которого горело восемь ярких лампочек.

Шелковая ширма покачнулась и упала. Эдера вскрикнула, увидев в зеркале отражение своего бывшего мужа. Андреа вальяжно сидел на ящике, будто под ним был не деревянный ящик для актерского реквизита, а роскошное кожаное кресло.

– Ну, как твоя жизнь? – негромко осведомился Андреа.

– Неплохо, – понемногу придя в себя, ответила Эдера, – как видишь, я уже делаю успехи и выступаю в основной программе.

– Да, я видел, как ты танцуешь.

– И как тебе понравились мои танцы? – Эдера откинула прядь белокурых волос.

– Танец как танец. Знаешь, если бы его танцевала другая женщина, то я наверняка покинул бы зал.

– Значит, тебе понравилось?

– Нет, мне нравится смотреть на тебя.

– А сейчас? – Эдера подмигнула отражению Андреа.

В ответ мужчина улыбнулся. И тут же добавил:

– Только не надо строить иллюзий, я воспитываю свою волю, хочу проверить.

– И что же ты хочешь проверить?

– Я хочу знать, смогу ли я находиться рядом с тобой и не испытывать никаких чувств.

– О чем ты говоришь, какие чувства? Все давно в прошлом, – немного надменно, но в то же время хитровато улыбнулась Эдера.

Она уже привыкла к тому, что ей часто приходится кокетничать и с этой ролью она справлялась просто блестяще.

Андреа был немного раздосадован тем, как легко Эдера обращается с ним.

– Наверное, у тебя появился новый друг? – холодновато осведомился Андреа.

– Наш брак официально расторгнут не так давно, и нового друга у меня нет.

– А вот я через пару дней собираюсь жениться.

– И снова на Лауре, снова на этой глупышке, напыщенной и бездарной? Но мне кажется, Андреа, что ты женишься не на ней, а на состоянии ее отца.

– Нет, – Андреа вскинул руку, – не говори так. Ты же знаешь, деньги меня не интересуют.

– Знаю, – горько произнесла Эдера, вкладывая абсолютно противоположный смысл в свои слова.

И Андреа эта фраза покоробила как никакая другая.

– Ладно, давай не будем вспоминать прошлое.

– Так о чем же мы тогда будем говорить, о будущем? Но у нас будущего нет.

Некоторое время мужчина и женщина молчали. Эдера взяла массажную щетку и стала расчесывать свои белокурые волосы.

– А ты все так же хороша, – облизывая пересохшие губы, произнес Андреа..

– Стараюсь, профессия обязывает.

– И я думаю, небезуспешно. Так есть у тебя друг или нет?

– Почему это тебя интересует, Андреа? Ты же сказал, что собираешься жениться, а этот, твой вопрос подразумевает совершенно иной смысл.

Эдера поднялась с вертящегося табурета и специально задела рукой коробку с бижутерией. Бусинки, ожерелья, колье рассыпались по ковру. Она склонилась и принялась собирать рассыпавшиеся фальшивые украшения. Андреа смотрел на изгиб ее спины и ощущал, как по его телу пробегают волны возбуждения. Но он собрал кулак всю свою волю и подавил мгновенно вспыхнувшее желание.

– Помоги мне, – молящим голосом попросила жен-щина.

Андреа опустился на колени, и они почти лицом к лицу принялись поднимать с пола сверкающие шарики. Под ними был мягкий ковер, и Андреа вспомнились безумства Эдеры. А вот о том, что произошло после, вспоминать ему не хотелось.

– Так ты говоришь, собираешься жениться? – с нескрываемой издевкой спросила Эдера и улыбнулась, заглядывая снизу вверх в глаза своего бывшего мужа.

– Да, собираюсь, – тверже, чем хотел, сказал Андреа.

– Но ведь в прошлый раз ты тоже собирался жениться и самое интересное, все на той же Лауре.

– Ничего интересного в этом нет, просто так складывается жизнь. А знаешь, Эдера, стоит мне увидеть тебя, как сразу же появляются странные желания, и я уже не могу управлять собой.

– Я бы не назвала эти желания странными, они вполне естественны и ты, как всякий мужчина, подвластен им.

– По-моему, этим желаниям подвластен не только я. Ведь я знаю кое-кого, кто даже предложил за то, чтобы провести с тобой одну ночь, миллион.

Эдера несильно ударила бывшего мужа по щеке. Но этот жест был скорее приглашающим к любви, нежели попыткой оскорбить или дать отпор.

– Наверное, я сейчас уйду...

– Странное дело, ты только говоришь об этом, но не уходишь. Наверное, тебя что-то удерживает, – улыбнулась Эдера и лениво потянулась, устраиваясь удобнее на ковре.

– Нет, я уйду, – повторил Андреа, поднимаясь с колен.

– Ну что ж, уходи, дверь не заперта. А если бы она и была заперта, то ты легко бы нашел дорогу и выбрался через окно.

– Ладно, хватит об этом, – приходя в ярость, воскликнул Андреа, – я ухожу!

– Так ты уходишь или будешь говорить о том, что уходишь?

– Да, я ухожу,– стоя на месте, как вкопанный, твердил Андреа.

Эдера привстала и несильно толкнула его.

– Иди, я не собираюсь тебя удерживать, – но на ее губах была такая улыбка, что не понять ее было просто невозможно.

Андреа сорвался с места и выскочил за дверь. Но его шагов Эдера не услышала. Она медленно подкралась к двери, положила руку на медную защелку и резко рванула дверь на себя.

На лице Андреа Давила было недоумение. Он не понял, почему ручка, за которую он хотел взяться, чтобы открыть дверь и вернуться, вдруг ускользнула из-под пальцев. Но потом он заметил, что и двери, собственно, перед ним нет, а есть Эдера и их ничего не разделяет.

– Я передумал, – негромко произнес Андреа, – ведь я на машине и могу подвезти тебя.

– У меня есть своя машина. Слава богу, зарабатывать деньги я научилась, – Эдера сузила глаза и в них вспыхнули золотые искорки, словно в них отразились звезды.

Андреа бросился к бывшей жене, и они, не разжимая объятий, покатились по мягкому ковру. Мужчина даже забыл закрыть за собой дверь и проходивший по коридору пожарник, немолодой мужчина с седыми усами и такими же седыми бакенбардами, многозначительно хмыкнув, притворил дверь.

А из гримерной слышались стоны женщины и возгласы мужчины. Черное платье, туфли, белье – все летело в разные стороны. Галстук Андреа почему-то оказался в его ботинке, а рубашка улетела на гримерный столик, перевернув флакон с лосьоном. И комнату заполнил сладковато-удушливый запах.

Но ни мужчина, ни женщина, поглощенные любовью, не слышали этого приторного запаха. Они упивались друг другом. Эдера в кровь расцарапала плечо Андреа, но он только сладострастно стонал в ответ, не чувствуя боли.

– Эдера, Эдера, я люблю тебя... – шептал мужчина.

– И я, и я люблю тебя, Андреа.

– Но ведь я собираюсь жениться...

– Да, да, я это слышала, расскажешь потом, не сейчас.

С ковра мужчина и женщина, не разжимая объятий, перебрались на узкий неудобный диванчик, стоявший у дальней стены гримерной. Скрипели старые пружины, потрескивала кожаная обивка. Казалось, диванчик, так долго и верно служивший всему театру, вот-вот развалится прямо на глазах. Но мужчине и женщине было все равно. И если бы сейчас произошло ужасное землетрясение, оно не смогло бы разорвать их объятий, не могло бы разделить их губы, не могло бы расцепить сцепленные пальцы. Мужчина и женщина стали единым целым.

– Так где же ваш приятель? – обратилась одна из сестер к Сальвадору Маньоли.

– О, там, где сейчас мой приятель, хотел бы быть и я,– многозначительно улыбнулся продюсер.

Девушки поняли его намек, и рука Джинжеры легла на колено Сальвадора.

– Не сейчас, дорогая, не сейчас, крошка. Вот только отсмотрим номера, я беру вас обеих, и мы едем...

– Куда мы едем? – вставила вопрос Мария.

– А куда бы ты, крошка, хотела попасть?

– Я хотела бы попасть туда, где есть огромная кровать.

– К сожалению, моя кровать не так велика, чтобы уместить нас троих.

– А если мы ляжем в несколько слоев? – хихикнула Джинжери.

– Любопытное предложение, я над ним подумаю, пока вот это безголосое чучело будет петь.

Мария и Джинжери переглянулись и сладострастно облизали губы. Заниматься любовью с Сальвадором им нравилось. Он не был прижимистым и не задумываясь тратил деньги на женщин, одаривая их всяческими безделушками и самым экстравагантным бельем. Вот и сейчас на Марии были чулки, когда-то подаренные Сальвадором, а грудь Джинжеры туго затягивал лифчик, который она получила из рук продюсера. Поэтому все трое неизменно оставались довольны друг другом.

Наконец, Андреа смог перевести дыхание. Эдера неподвижно лежала на диване, закрыв глаза. Мужчина подошел к зеркалу и стал двумя пальцами растирать ярко-красный след от поцелуя.

– Я-то думал, это помада, а ты меня искусала.

– Ты вел себя не лучше.

Андреа набросил на плечи рубашку и уселся на вертящийся табурет.

– Эта встреча, Эдера, стоила мне полмиллиарда.

Женщина хмыкнула и перевернулась на живот.

– Я не возьму с тебя денег, ты же знаешь. Это в память о нашем совместном прошлом.

Андреа хотел было объяснить Эдере, почему он вдруг вспомнил о деньгах, но решил этого не делать. Ведь всегда, если в их отношениях возникали деньги, о любви тут же забывалось и потом приходилось расплачиваться собственным счастьем.

– Ты прекрасно понимаешь, Эдера, – произнес не без грусти в голосе Андреа, – что мы не можем быть счастливы. Так будет повторяться из года в год: вспышки страсти, вспышки злобы, встречи и расставания.

– Тебе же это нравится, – улыбнулась Эдера.

– Я понял, как был не прав, расставшись с тобой, – признался мужчина.

– Это для меня новость.

– Нет, ты не понимаешь, какие чувства возникли в моей душе, когда я смотрел тебе вслед. А ты уходила от меня независимая, гордая, и я знал, что у тебя нет ни гроша в кармане. Конечно же, оставались деньги, положенные на счет, но я понимал, что ты к ним не прикоснешься ни при каких обстоятельствах, как не прикоснусь к ним и я.

– А знаешь, о чем подумала я, когда уходила от тебя?

– Наверное, о том же, о чем я?

– Я подумала, если я больше никогда не встречусь с тобой, то умру, не пройдет и года.

– Бедная моя, – вздохнул Андреа, подошел к Эдере и поцеловал ее в плечо.

Женщина счастливо улыбнулась и прикрыла глаза. Она поджала под себя ноги и прикрылась халатом.

– Не накрывайся, мне нравится смотреть на тебя.

– Какой ты порочный!

Но в голосе Эдеры не было слышно осуждения, ей было явно по душе то, что Андреа восхищается ею и готов совершить ради нее очередную глупость в своей жизни.

– Да, я люблю тебя, Эдера, и ничего не могу с собой поделать.

– И я люблю тебя, Андреа, – женщина обхватила его шею руками и привлекла мужчину к себе.

Они поцеловались.

– А как же твоя свадьба? – наконец-то спросила Эдера.

– Она состоится и состоится прямо сейчас.

Женщина посмотрела на своего бывшего мужа как на сумасшедшего.

– Я не поняла, что ты хочешь этим сказать, ведь твоя свадьба будет через несколько дней...

– Нет, к черту Лауру, я не хочу о ней думать, хотя наживу много неприятностей. Мы поженимся с тобой прямо сейчас.

– А почему ты не спросил у меня, хочу ли я этого?

– Ответ я прочел в твоих глазах.

– И что там было написано?

– Что ты согласна.

– Ты правильно угадал. Хоть ты и самонадеян, но проницателен.

– Значит, ты согласна. Тогда одевайся.

И если Эдера и Андреа были счастливы и предавались безумствам любви, то был один человек, для которого эта новость была горше яда.

Лаура плакала навзрыд, топала на всех ногами, кричала на своего отца. Он, конечно же, как мог, пытался уговорить разбушевавшуюся дочь, но никакие разговоры, никакие аргументы, приводимые сеньором Ланкони, не действовали на Лауру.

– Он мерзавец и подлец! – сквозь рыдания девушка кричала отцу. – Он мерзавец! Подонок! Он опять связался с этой шлюхой! Но я люблю его!

– Дура, как ты можешь об этом говорить?! Одумайся, он тебя предал! Он даже не посчитался с тем, что потерял огромные деньги! Черт с ним, будь он проклят! Я его убью! – неистовствовал сеньор Ланкони, стуча кулаком по огромному письменному столу.

– Отец, одумайся! – взмолилась Лаура. – Может быть, он еще вернется ко мне...

– Ты что, хочешь сказать, что любишь этого мерзавца и обманщика?

– Да, да, именно это я и хочу сказать, – давясь слезами, выкрикивала Лаура.

Ее прическа, всегда безукоризненная, была растрепана, по щекам ручьями текли слезы. И сеньору Ланкони было безумно жаль свою дочь. Но его приводило в бешенство и неописуемую ярость то, как с ней поступил Андреа Давила. Вернее, даже не то, как он поступил, а то, что Андреа Давила повторил свой безумный поступок дважды и оба раза в проигрыше оказался именно он, известнейший всем человек, от одного имени которого трепетали крупные режиссеры и прославленные кинозвезды.

– Если бы я был помоложе, я сам вызвал бы его на дуэль и убил!

– Отец, он должен жить! Он должен жить... Пообещай мне, что не убьешь его.

– Дура! Ты понимаешь, Лаура, что ты настоящая дура и поэтому он с тобой так обращается.

– Нет, нет, отец, просто эта шлюха вскружила ему голову, и он потерял разум.

– Да его мало убить десять раз, его надо бросить на растерзание собакам или сжечь на медленном огне, поджарить на огромной сковородке!

– Отец, замолчи, я не могу этого слышать!

– Надо было не развешивать уши, дорогуша, надо было затащить его в постель и тогда бы он никуда не делся.

– Отец, о чем ты говоришь? Разве я могла поступить так?

– Боже, – воскликнул сеньор Ланкони, хватаясь за голову, – и она еще будет строить из себя святую Марию! Ты еще скажи, что ни с кем не спала и вообще не знаешь, как это делается?

– Но, отец, замолчи!

– Да, я знаю, Лаура, знаю, что о тебе поговаривают, тем более, я знаю из достоверных источников, что ты спала с режиссером, за что мне пришлось потерять большие деньги, уволив его с фильма. И еще я знаю, с кем ты спала, так что не надо строить передо мной недотрогу. Если бы ты очень хотела заполучить Андреа, надо было действовать иначе – так, как действовала та шлюха. Надо было повертеть перед ним задом, задрать юбку...

– Что ты говоришь, отец, одумайся!

– Я говорю истинную правду, я знаю, как это делается, знаю, как это делается во всех городах мира – в Риме, в Нью-Йорке, в Пекине. Все происходит абсолютно одинаково, если девушка действительно хочет заполучить парня. А ты – дура, и сейчас можешь реветь, сколько влезет. Я больше не скажу тебе ни слова, а вот этого мерзавца я накажу.

– Только не убивай его! – вновь, заломив руки, воскликнула Лаура.

– Да не беспокойся, такой грех я не возьму на душу, но бока ему намнут изрядно, и он запомнит, что шутки с сеньором Ланкони всегда кончаются плохо для того, кто вздумает шутить. Мерзавец, он даже не посчитался с деньгами, бросил мне чек на полмиллиарда лир!

– Отец, видишь, какой он честный человек! – давясь слезами, вымолвила Лаура.

– Ты что, может, предлагаешь вернуть ему деньги? – на губах сеньора Ланкони появилась зловещая улыбка. – А как же бедные сироты из приюта Святого Бернарда? Они останутся голодными.

– Отец, но ведь, может быть, Андреа нуждается в деньгах?

– Он нуждается в пуле, которую следовало бы впечатать ему прямо в Лоб. Я его ненавижу и пока буду жив, не дай бог наши дороги пересекутся!

Единственное, что было хорошим во всей этой ситуации, это то, что сеньор Ланкони взял с Андреа слово никогда никому ничего не рассказывать о том, что намечается свадьба и продюсеру не пришлось испытать вновь унижение, не пришлось извиняться перед своими влиятельными друзьями.

После свадьбы с Эдерой Андреа боялся показываться на глаза и своему двоюродному дяде сеньору Коломини. Он только однажды позвонил ему по телефону и, выслушав поток брани, пообещал, что через какое-то время займется делами фирмы, а сейчас отправляется в свадебное путешествие.

– Можешь не возвращаться, пока я жив,– напутствовал его престарелый сеньор.

Андреа и Эдера уже упаковали вещи. Было вызвано такси, чтобы отвезти их в аэропорт, откуда они собирались лететь в Париж, как в дверь позвонили.

Андреа, бросив в чемодан стопку свежих рубашек, подбежал открывать дверь.

– Ты еще не собралась, а такси уже приехало.

– Что-то они слишком быстро, – отозвалась Эдера, бросив беглый взгляд на циферблат часов. До приезда такси оставалось пятнадцать минут.

Сеньор Давила распахнул дверь и увидел перед собой двух рослых мужчин, каждый из которых мог пройти в дверь только боком, такие широкие у них были плечи. Он даже сразу и не понял, кто перед ним стоит.

– Сейчас мы допакуем чемоданы и спустимся вниз...

Андреа попытался закрыть дверь, но нога в тяжелом ботинке не позволила ему это сделать. И только сейчас Андреа понял, кто пожаловал к нему в гости. Сердце у него похолодело. Он вспомнил угрозу сеньора Ланкони прикончить его, если он вновь сорвет свадьбу с Лаурой.

Он успел отступить на шаг в комнату, но удар все равно настиг его. Андреа растянулся на холодном полу и попытался поднять голову, но тут же бессильно уронил ее.

– Что там происходит? – крикнула Эдера из спальни.

Она выскочила в коридор, и, увидев, что Андреа избивают, попыталась помочь ему. А когда один из громил схватил ее за руки, громко закричала.

– Заткнись! – закричал бандит, заталкивая ее в ванную и защелкивая замок. – Если будешь кричать – утоплю!

Эдера продолжала отчаянно колотить кулаками в дверь, но это было бесполезно. Воспользовавшись заминкой, Андреа сумел подняться на колени и отползти в гостиную. Громила, не спуская с него настороженного взгляда, медленно следовал за сеньором Давила. А когда тот попытался подняться на ноги, ударил его носком тяжелого ботинка в живот.

Андреа скорчился и растянулся на полу. У него уже не оставалось сил даже пошевелить рукой.

Один из бандитов подошел к нему, схватил за плечи и оторвал от земли. А второй принялся методично наносить удар за ударом.

Андреа уже не чувствовал боли, он потерял сознание.

– Смотри, не замолоти его насмерть, а то заказчик нам не заплатит.

– Да я его так, вполсилы, – ухмыльнулся громила, но потом, приподняв веко своей жертвы, покачал головой, – кажется, я и впрямь перестарался, давай сунем его под воду.

Они вошли в ванную, совсем не обращая внимания на Эдеру, которая испуганно забилась в угол, сорвали занавеску и вбросили бесчувственное тело сеньора Давила в пустую ванну. Затем до отказа открыли кран холодной воды.

– А ты, шлюха, – погрозил один из громил пальцем Эдере, – если кому-нибудь скажешь хоть слово, то на следующий день тебя найдут в реке или на рельсах.

– Я... я... – попыталась выдавить из себя Эдера.

Но один из бандитов несильно толкнул ее в грудь, и Эдера упала, ударившись головой о край ванны, на бесчувственное тело мужа.

Шумела вода, бандиты помыли руки и покинули квартиру.

Они вышли на улицу и отыскали взглядом автомобиль, в котором на заднем сиденье сидели сеньор Ланкони и его дочь Лаура. Девушка бросилась к окну, опустила стекло и, нимало не задумываясь, что ее могут услышать, закричала:

– Сеньоры, сеньоры, вы не убили его?

Отец еле успел оттащить ее от окна и зажать рот. Один из бандитов отрицательно покачал головой всем своим видом показывая, что работа выполнена на «отлично».

– Трогай! – приказал сеньор Ланкони шоферу, и лимузин быстро помчался по улице.

Лаура билась в руках своего отца.

– Выпусти! Я должна увидеть, что они сделали с ним!

– И может, ты хочешь вместе с его шлюхой мыть раны твоему Андреа? – зло пошутил сеньор Ланкони, понимая, что избиение сеньора Давила не принесло ему ни малейшего облегчения.

С куда большим удовольствием на следующее утро он направил чек, оставленный Андреа, в банк, чтобы деньги перевели на счет сиротского приюта.

Первое, что увидел Андреа, очнувшись на больничной кровати, была Эдера, сидящая рядом с ним. Она радостно вздрогнула, увидев, что глаза мужа открылись.

– Я здесь, я рядом, дорогой. – Эдера взяла Андреа за руку и медленно провела по ней пальцами.

– Как ты? – с трудом произнося слова, промолвил Андреа, глядя на жену.

– Я нормально, дорогой, но вот ты совсем плох. Не разговаривай, если тебе тяжело.

– Да, мне действительно тяжело. Извини, Эдера, что все так получилось, – едва ворочая языком, прошептал Андреа. – Поверь, я не хотел этого.

– Я верю тебе, дорогой, молчи. Вскоре ты поправишься, и у нас все пойдет на лад.

– Да, хотелось бы верить, – выдавил из себя Андреа и попытался приподняться, но ему это не удалось.

Гипс, положенный на руку и на ногу, не давал ему шевельнуться.

– Не двигайся, так будет лучше.

– Сколько времени я нахожусь без сознания? – тихо прошептал мужчина.

– Всего лишь полдня и ночь.

– Так что, сейчас уже следующий день? – с трудом ворочая языком, осведомился Андреа.

– Да, уже наступил следующий день.

– Это ужасно! Наше путешествие не состоится.

– Да не переживай ты за это, Андреа, у нас с тобой еще будет много прекрасных дней. Ведь самое главное, что мы опять вместе.

– Хорошо, что ты рядом. Я постараюсь поправиться как можно скорее. Эдера, я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, – и загипсованная рука Андреа легла на бедро Эдеры.

– Перестань, ты еще только пришел в себя, а уже начинаешь приставать ко мне. К тому же, если бы ты мог увидеть, то узнал бы, что все, что можно, они тебе залили гипсом.

– О черт! – в сердцах проворчал Андреа. – Но одной рукой я же могу тебя ласкать и обнимать!

– Боже, – Эдера запрокинула голову и рассмеялась, – твоя страсть не знает предела..

– Да, она безгранична, Эдера, поверь.

– Я тебе верю, но лучше молчи. Правда, если ты уже в таком состоянии начал ко мне приставать, то я уверена в твоем скором выздоровлении.

– Я тоже в этом уверен, только черт бы их побрал, этих проклятых бандитов, испортили наше путешествие!

– Да забудь ты о нем. Я буду сидеть у твоей постели столько, сколько нужно.

– Это единственное, что меня радует, Эдера. Но было бы лучше, если бы ты лежала рядом со мной.

– Боже мой, Андреа, замолчи. Ты всего пять минут как открыл глаза, а уже предаешься каким-то безудержным фантазиям.

– А что, по-твоему, и помечтать нельзя? Ведь это единственное, что мне остается.

– Надеюсь, недолго тебе придется мечтать.

И тут дверь палаты распахнулась. На пороге появилась одна из медсестера с огромным букетом в руках.

Эдера вскочила:

– О, какой восхитительный букет! – воскликнула она и бросилась к медсестре.

– Извините, – сказала та, – этот букет для сеньора Давила.

– Для сеньора?! – ошарашенно промолвила Эдера.

– Да-да, именно для него. Этот букет прислал сиротский дом Святого Бернарда своему попечителю.

– Какой сиротский дом? Какому попечителю?

Андреа сразу все понял и замахал на медсестру здоровой рукой.

– Уходите! Уходите с этими цветами, уходите, можете взять их себе!

Эдера недоуменно глянула на Андреа, а тот беспомощно уронил руку и откинулся на подушку.

– Ты знаешь, сколько стоит этот букет, дорогая?

– Думаю, он не дешевый.

– Так вот, этот букет стоит полмиллиарда лир?

– Что?! – воскликнула Эдера. – Разве они сделаны из чистого золота? И сиротский приют преподнес тебе такой дорогой подарок?

– Нет, это я преподнес приюту дорогой подарок. Когда-нибудь потом я тебе все объясню, а сейчас мне хочется лежать и ощущать, что ты держишь мою руку в своих ладонях.

– Пожалуйста, – согласно кивнула Эдера, устраиваясь на стуле рядом с постелью Андреа и кладя его ладонь себе на колени.

– Повыше, – попросил Андреа и на его рассеченных губах появилась блаженная улыбка.

Выздоровление Андреа было отпраздновано с подобающим размахом. Были приглашены друзья и знакомые. Андреа, наконец-то, был рад, что смог избавиться от больничной пижамы. Он был в шикарном костюме, на его лице светилась улыбка. Эдера была рядом, она отвечала на шутки гостей, и Андреа не мог налюбоваться на свою жену.

Все у них шло как нельзя лучше. Их жизнь иногда напоминала Андреа их первые счастливые месяцы.

Эдера, счастливо улыбаясь, рассказывала всем гостям о том, что получила приглашение от одной из телекомпаний сняться в сериале в одной из главных ролей. Она была вне себя от счастья, хотя изрядно волновалась. Правда, ее изрядно волновало то, что телекомпания расположена в Милане и ей придется надолго отлучаться из дому.

Но Андреа относился к этому спокойно.

Праздник был в самом разгаре, когда зазвонил телефон и хозяин, подойдя к нему, снял трубку.

Не прошло и несколько секунд, как беззаботно улыбающееся лицо Андреа Давила стало мрачным и сосредоточенным.

– Так вы говорите, он совсем плох?

– Да, да, сеньор, – слышалось из трубки, – приезжайте как можно скорее, он хочет вас видеть. И еще, он хочет видеть вашу жену, ведь он никогда с ней не встречался.

– А о чем еще просил мой дядя? – шепотом, чтобы не потревожить гостей, спросил Андреа.

– Он просил сказать, чтобы вы поторопились.

Андреа положил трубку.

– Что случилось, дорогой? – первой встревожилась Эдера. – Что-нибудь серьезное?

– Да, – тихо произнес Андреа.

Гости сразу же заметили, какими бескровными стали губы у виновника торжества.

Сальвадор Маньоли первым подошел к Андреа.

– Что случилось, дружище? Может быть, я тебе могу помочь?

– Нет, Сальвадор, к сожалению, ты мне ничем не можешь помочь.

– Так что же произошло? – Эдера и Сальвадор смотрели на Андреа, ожидая пояснения.

– Моему дяде вдруг стало плохо. А я считал, что он проживет на этом свете еще с десяток лет. Мы с ним поссорились из-за Эдеры, а теперь он вдруг хочет ее видеть.

– Так что же с ним такое, дорогой? – Эдера положила свою ладонь на руку Андреа.

– У него случился удар, и он парализован.

– Как? Но ведь завтра я должна лететь в Милан...

– Мы сейчас поедем, ты с ним увидишься и завтра можешь отправляться в Милан.

– Нет, нет, Андреа, пробы можно отложить, а вот мое присутствие рядом с тобой, мне кажется, необходимо. Представляешь, Андреа, только ты выкарабкался из больницы, как...

– Да, неприятно.

Гости начали собираться и вскоре квартира Андреа

Давила опустела. Хозяин сидел в глубоком кресле, на его лице было разочарование.

– Эдера, почему, едва у нас все наладится, как тут же случается какая-нибудь неприятность?

– А ты не думай об этом, Андреа, ведь все смертны и все мы когда-нибудь умрем.

Когда Эдера и Андреа, держась за руки, поднимались на высокое крыльцо дома сеньора Коломини, слуга раскрыл перед ними дверь.