Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Эдера остановилась посреди кафе, но ни одна из женщин не обратила на нее внимания.

– Вчера вернулся мой парень, – пропела официантка.

– Вот это да, тебе повезло! – проворковала кассирша.

– Он привез мне хорошенькую брошь, погляди, на ней написано «Дюпон».

Кассирша подбежала к официантке, чтобы лучше рассмотреть, и обняла ее за шею.

– Вот это да! Такая красивая, тебе повезло. Вот бы мне такую!

– Да, повезло, – пропела официантка, – а как он загорел! Здравствуй, сказала я ему, здравствуй старый развратник.

– Вот это да! – восхитилась еще раз кассирша и убежала в свою клетку, едва не налетев по дороге на Эдеру. – Повезло же тебе!

Опять вошел человек с лотком. Он осторожно обогнул Эдеру.

– Нельзя ли мне чашку кофе, сеньора? – спросила Эдера, обращаясь к официантке.

Но та продолжала поправлять волосы.

– У нас еще не открыто, – не очень-то любезно ответила она и, повернувшись к кассирше, махнула рукой. – Разве у нас открыто, а?

– Конечно нет, – ответила кассирша.

Эдере пришлось выйти на улицу.

«Пройдусь до угла, – решила она, – и в ближайшем кафе попью кофе. А какие щеки у этих девиц! Толстые дуры... вчера ее парень вернулся домой, привез ей брошку, да еще с надписью...»

Эдера сама удивлялась тому, как ее раздражает незатейливое чужое счастье.

Когда женщина переходила улицу, то услышала за собой визг тормозов и крик:

– Эй, поберегись, нечего спать на ходу! – заорал на нее шофер такси.

Но Эдера сделала вид, что не слышит его.

«Нет, – передумала она, – нечего пить мне кофе, пойду-ка я прямо в контору «Рекс»; Они открывают в девять и, если я приду рано, может быть, у антрепренера что-нибудь окажется для меня, что-нибудь с утренней почтой».

И тут же Эдера стала представлять себе разговор с антрепренером. Конечно же, он складывался в ее пользу.

– Я очень рад, что вы так рано пришли, сеньора, – кланялся ей антрепренер,– я только что узнал, что одному кабаре нужна танцовщица. Думаю, вы вполне подойдете. Сейчас я вам дам записку к нему и вдобавок позвоню. Там вы будете заняты всего лишь четыре дня в неделю по паре часов в день. Это совсем не утомительно. Будь я на вашем месте, полетел бы туда на крыльях. Счастье ваше, что вы пришли так рано...

Эдера так размечталась, что на ее губах появилась улыбка, а щеки вспыхнули румянцем.

Но в конторе «Рекс» никого еще не было, кроме уборщицы, вытиравшей влажной тряпкой линолеум в коридоре.

– Никого еще нет, сеньора, – сказала уборщица.

– А разве антрепренер еще не пришел? – спросила Эдера, стараясь обойти пластиковое ведро с водой и щетку.– Ну что ж, я подожду здесь, если разрешите.

– Извините, сеньора, но здесь ждать нельзя, я еще не закончила уборку и вам придется подождать на улице. По субботам антрепренеры раньше половины двенадцатого не приезжают, а иногда и совсем не появляются, – и уборщица, не обращая внимания на посетительницу, стала с двойным усердием мыть пол.

– Ах да, как глупо, – пробормотала Эдера, – я совсем забыла, что сегодня суббота...

– Пожалуйста, сеньора, смотрите, куда ступаете, – сказала уборщица, недовольно глядя на то, как Эдера оставляет следы на влажном полу.

Эдере пришлось выйти на улицу. Она стала думать, куда бы ей теперь направиться. Можно было пойти в контору сеньора Битти, там всегда оживленно. Она вспомнила, как входя в приемную, слышала громкие голоса, видела знакомые лица. Те женщины, которые приходили раньше, обычно сидели на стульях, а те, которые позже – у них на коленях. Мужчины стояли, небрежно прислонясь к стене или гордо прохаживаясь перед восхищенными дамами.

«Пойду туда, – решила Эдера, – может, и впрямь встречу кого-нибудь из знакомых».

– Здравствуйте, – весело прощебетала Эдера, входя в контору сеньора Битти, – вот и я!

Она не помнила имени актера, сидевшего на подоконнике, но зато его лицо ей было хорошо знакомо.

Тот подмигнул ей и сделал вид, что перебирает невидимые струны гитары.

– Сеньор Битти уже здесь? – спросила Эдера, доставая из сумочки пудреницу и припудривая нос.

– Давным-давно, милочка, – ответила ей одна из девушек, – он уже здесь миллион лет, а я жду его больше часа.

– Господи, – сказала Эдера, – как вы думаете, что-нибудь предвидится?

Актер, делавший вид, что играет на гитаре, бросил это занятие и расплылся в улыбке.

– Несколько ангажементов в Южную Африку, – сказал он, – два миллиона лир в неделю, контракт на два года, как полагается.

И тут же в приемной раздался хохот. Девушка, сидевшая рядом с актером, обняла его за шею и поцеловала в щеку:

– Ты настоящий комик.

Эдера осторожно пробралась в угол и стала, прислонившись к стене, сесть в приемной было негде. Рядом с ней оказалась смуглая печальная девушка. Она дотронулась до руки Эдеры.

– Вчера я упустила такое выгодное место, – сказала она, – шесть недель разъезжать с театром по провинции, а затем работать в Сицилии. Антрепренер сказал, что взял бы меня непременно, если бы я была хоть немного худее. Моя фигуря как раз подошла бы для этой роли.

Она пристально посмотрела на Эдеру. Букетик искусственных цветов перевернулся, и девушка осторожно поправила его.

– Какая неудача, – сказала Эдера, – стараясь казаться не заинтересованной в этом вопросе. – А можно узнать, что это было за место?

Но смуглая печальная девушка сразу поняла, куда клонит Эдера, и ее скорбные глаза выразили презрение.

– Вы не подошли бы, сеньора, – сказала она, – ему нужна была молодая смуглая... знаете, такой испанский тип, вроде меня, только чуточку худее и обязательно брюнетка.

Дверь кабинета распахнулась и на пороге показался сеньор Битти. Он был в одном жилете, без пиджака. Одной рукой он держался за ручку двери, готовый каждую минуту нырнуть назад, другую поднял вверх.

– Слушайте, – тут он сделал паузу и усмехнулся своей знаменитой улыбкой, – слушайте, девочки и мальчики.

Все напряглись, чтобы узнать, о чем будет говорить владелец конторы.

– Сегодня ждать нечего, – улыбнулся он, – приходите в понедельник. В понедельник ожидается несколько заявок.

Эдера отчаянно рванулась вперед.

– Сеньор Битти, скажите, пожалуйста, не получили ли вы для меня...

– Позвольте, позвольте, – протянул сеньор Битти, всматриваясь в Эдеру, которую он видел всего только несколько раз, в то время как остальных, сидевших в приемной, он мог бы представить себе с закрытыми глазами, – с кем имею честь говорить, сеньора?

– Эдера, – напомнила женщина.

– Ах да, да, ну конечно же, моя дорогая, пока нет ничего. Сегодня у меня была заявка на двадцать восемь девушек, но только на молоденьких, которые умеют презабавно дрыгать ножками. Насколько я понимаю, ваша квалификация для этого чересчур высока. Еще одна заявка на шестнадцать девушек, но только на акробаток. Вы же не акробатка, сеньора?

Эдера грустно кивнула, соглашаясь с ним.

– Да, я не акробатка, я танцовщица.

– Знаете, – спохватился сеньор Битти, – моя дорогая, у меня сегодня работы по горло, приходите в понедельник. Раньше приходить вам нет смысла.

Он наградил ее улыбкой и похлопал по спине. Но в этом жесте не было ничего обидного, так сеньор Битти обходился со всеми, кому отказывал в работе.

– Крепитесь, сеньора, – сказал он женщине, – крепитесь.

Дальнейший маршрут был известен Эдере в мельчайших подробностях. Из конторы сеньора Битти она перешла к офису киностудии «Макси». Толпа пришедших по объявлению, запрудила всю лестницу. Эдера заняла очередь за белокурой красавицей лет тридцати в белой кружевной блузке.

– Ну и народу! – удивилась Эдера. – Сегодня что-нибудь ожидается?

– Дорогая, разве вы не знаете, – сказала белокурая красавица, широко раскрывая свои огромные глаза, – в половине десятого поступила заявка на привлекательных девушек, – и тут она смерила Эдеру таким взглядом, который явно говорил: уж ты-то не подойдешь! – Мы тут стоим уже бог знает сколько времени. А вы раньше играли роли для этой компании?

Эдера склонила голову на бок.

– Нет, как будто не приходилось. Правда, однажды меня приглашали на пробу...

– Здесь хорошо платят, – продолжала ее собеседница, – у моей подруги есть подруга, которая получает... – тут по лицу женщины можно было понять, она не знает точно, сколько здесь платят, – уйму денег, – наконец-то нашлась она. – А вам часто приходится сниматься в кино, сеньора?

– Видите ли, я не актриса по профессии, – созналась Эдера, – я танцовщица и довольно приличная. Но дела в последнее время идут так плохо, что пришлось заняться и этим.

– Да, такова жизнь, дорогая,– вздохнула белокурая красавица.

 – Я получила прекрасное образование и выступала во многих музыкальных программах, – сказала Эдера, – у меня есть серебряная медаль конкурса в Римини. Я часто выступала на концертах, но теперь надумала для разнообразия попытать счастья и здесь.

– Да, такова жизнь,– безразличным голосом ответила собеседница.

В эту минуту на лестничной площадке появилась красивая секретарша.

– Вы все здесь по объявлению?

– Да,– раздался хор голосов.

– Набор кончен. Мне только сообщили об этом по телефону.

– Как же так? А кто нам оплатит расходы? – спросила соседка Эдеры.

Секретарша посмотрела сверху на толпу и не могла удержаться от смеха.

– Никто и не подумает вам платить, нужно было внимательно читать объявление, там об этом ничего не сказано...

На телестудии одного из частных телеканалов было одно маленькое круглое окошко. Никакой приемной – никого, кроме девушки, которая на стук Эдеры подошла к окошку и сказала:

– Что вам, сеньора?

– Можно видеть директора? – спросила Эдера самым любезным тоном.

Девушка оперлась на подоконник и сощурилась. Казалось, вот-вот она уснет.

Эдера улыбнулась ей. Девушка не только щурилась, она как будто принюхивалась к чему-то неприятному и морщилась. Внезапно она отошла к окошку и вернулась с бумажкой, которую протянула Эдере.

– Заполните анкету, – сказала она и захлопнула окошко.

Эдера беглым взглядом пробежалась по листку бумаги. Казалось, он был составлен специально для того, чтобы никто не мог найти себе место в этой конторе. Требования были взаимоисключающие.

Эдера вздохнула и вышла на улицу.

«Они насмехаются надо мной, – подумала женщина, – я не могу ответить «да» ни на один вопрос».

В сквере она увидела проволочную корзинку для мусора и бросила в нее анкету. Потом она присела на скамейку, чтобы посмотреться в зеркальце. Но лицо в маленьком зеркальце пудреницы состроило ей отвратительную гримасу. Это было уж слишком для Эдеры, и она расплакалась. Плакала она долго, но ей стало от этого гораздо легче.

– Ну, довольно, – вздохнула она, – приятно посидеть здесь.

Перед ней прыгало несколько воробьев.

«Воробышки, чик-чирик... как же они близко подлетают! Кто их кормит? Нет, дорогие, ничего у меня нет для вас, – она отвернулась от них. – А что это за здание напротив? Ах, да, кафе «Рим»... Боже мой, в какую я лужу села, бедняжка! Ну ничего, вылезу. Сегодня в восемь вечера... – и она поняла, что и это самообман, – какая разница – утро, день, вечер. Не видать мне работы. А вот кафе «Рим» прямо передо мной. Я могу зайти туда, посидеть, выпить чашку кофе. Самое подходящее место для актеров и, может быть, мне повезет. Какой-нибудь антрепренер войдет со своим приятелем и сядет за мой столик...

...– Да, старина, обыскал весь Милан и не нашел хорошую танцовщицу, очень трудная музыка.

И тут Эдера даже расслышала собственный голос, который обращался к антрепренеру:

– Простите, я танцовщица и умею танцевать под самую сложную музыку.

Тут же Эдера представила радость на лице собеседника.

– Какое совпадение, едем немедленно в студию, я хочу посмотреть несколько ваших номеров...

И чего я так нервничаю? – подумала Эдера. – Нет, дело не в нервах. Почему я не могу зайти в кафе «Рим»? Я порядочная женщина, танцовщица, а дрожу я потому, что не уверена в себе».

Эдере вспомнилась ее квартирная хозяйка, и женщина зло искривила губы.

«Мерзавка, выхватила у меня письмо и теперь, небось, читает его вслух своей сестре, а та дает ей советы».

В кафе было сумрачно. В вазонах росли аккуратно подстриженные деревца. Обитые красным бархатом кресла, белые мраморные столики, официанты.

Эдера прошла вглубь зала. Не успела она сесть, как к ее столику подошел тучный сеньор в крошечной шляпе, которая высилась у него на макушке, словно маленькая яхта, и плюхнулся в кресло напротив Эдеры.

– Добрый вечер,– сказал он.

Взгляд у него оказался таким, что Эдера призадумалась, не видела ли она этого мужчину раньше. Но лицо... нет, этого лица она не видела. Эдера была неплохой актрисой и совершенно непринужденно ответила:

– Добрый вечер.

– Прекрасная погода ,– сказал тучный сеньор.

– Да, очень хорошая, просто дивная погода, – отвечала Эдера.

Пухлым, словно сосиска, но в то же время мускулистым пальцем, он поманил официанта и сказал ему:

– Принесите мне порцию рома, – и, повернувшись к Эдере, спросил, – а вам что, сеньора?

– Я возьму себе вина, если вы не возражаете.

Спустя пять минут тучный сеньор наклонился к ней и, пустив облако сигарного дыма прямо ей в лицо, сказал:

– У вас, сеньора, соблазнительное платье.

Эдера вспыхнула и почувствовала, как кровь стучит у нее в висках, но пока она не спешила возмущаться.

– Я всегда ношу шикарные платья, – ответила она.

Тучный сеньор внимательно осмотрел ее, барабаня пальцами по столу.

– Я люблю таких как вы, сеньора, – улыбаясь, произнес он.

Эдера к собственному своему великому удивлению хихикнула. Спустя пять минут сеньор тяжело поднялся с кресла.

– Ну как, мне по дороге с вами? Или вам со мной? – спросил он.

– Я пойду с вами, если вы не возражаете, – сказала

Эдера и вышла из кафе вслед за этим толстым сеньором.

Когда они оказались на улице, тот резко остановился и повернулся лицом к женщине. Он долго всматривался в ее лицо, затем широко улыбнулся.

– Ты что, Эдера, не узнаешь меня?

Женщина покачала головой:

– Нет. Что-то знакомое в вашем взгляде...

– Да ты что, не узнавать старых друзей? Я Годолини, – шепотом произнес мужчина, – хозяин «Звезды».

– Не может быть! – вглядывалась в незнакомые черты лица Эдера.

Да, фигура была как у сеньора Годолини, взгляд тоже. Она прекрасно помнила фиктивного хозяина «Звезды». Теперь перед ней стоял все-таки другой человек.

«Хотя голос... голос, – задумалась женщина, – голос его».

– Ничего не понимаю, давайте отойдем в сквер, сядем на лавочку и поговорим.

Тучный сеньор, назвавшийся сеньором Годолини, подал руку Эдере и повел ее в сквер. Они уселись на лавочке, явно волнуясь. Мужчина закурил сигару и только после этого произнес:

– Витторио Паце убили, Эдера, вскоре после того, как ты покинула Римини. Да, невеселая история. Мне удалось перебраться сюда к друзьям.

– А что с твоим лицом? – уже окончательно признав сеньора Годолини, поинтересовалась Эдера.

Тот грустно улыбнулся.

– Нелегко терять собственное лицо, но все-таки это лучше, чем потерять жизнь. Я сделал пластическую операцию.

– Конечно, так спокойнее жить.

– Да, мои враги знают, что я здесь, но главное, что глядя на меня никто не вспоминает Витторио Паце.

– Ты сменил и имя?

Мужчина покачал головой.

– Нет, я по-прежнему сеньор Годолини. Но я уже другой человек.

– А чем ты занимаешься? – с надеждой в голосе

– Как и прежде, держу ресторан.

– А сцена там есть?

Наверное, Эдера произнесла это слишком импульсивно, и сеньор Годолини понял, у нее сейчас нет работы.

– Да, у меня там неплохая эстрада, всяческие музыкальные номера.

– А танцы? Танцы? – спросила Эдера.

– К сожалению, танцевальных номеров у меня и нет, – сеньор Годолини распрямил ноги и потянулся, – если хочешь, Эдера...

Он замолчал, наблюдая, как на его приглашение прореагирует женщина.

– Что ты хочешь мне предложить?

– Ну... – замялся сеньор Годолини, он по старой привычке испытывал перед Эдерой трепет, – в общем, были же у тебя какие-то отношения с Витторио Паце... ты выступала в «Звезде», а потом...

– Никаких потом! – твердо произнесла Эдера, уловив слабину в рассуждениях сеньора Годолини.

– Но почему?

– Если хочешь, чтобы я танцевала у тебя – пожалуйста, но никаких глупостей, слышишь?

Мужчина тяжело вздохнул.

– Но я и не имел в виду никаких глупостей, только прошу об одном, Эдера: ты никому не говори, что у нас с тобой ничего не происходит.

Женщина рассмеялась.

– А тебе так хочется, чтобы другие думали, будто женщина Витторио Паце стала твоей?

Сеньор Годолини кивнул. Его огромные кулаки лежали на коленях.

– Я бы и сам не притронулся к тебе, – наконец-то признался он.

– Почему?

– В память о Витторио Паце.

– Ты сентиментален, – Эдера взяла в свои ладони руку великана и пожала ее. – Значит, договорились: я выступаю в твоем ресторане, ты мне платишь и больше ничего.

– Да, но только ты об этом не очень-то распространяйся, а я буду делать вид, что все как прежде, только на месте Витторио Паце – я.

– Это просто превосходно, ты сам не представляешь себе Годолини, как ты меня выручил. Терпеть не могу, когда зрители и посетители цепляются ко мне, а так все будут уверены – я женщина известного мафиози и подходить ко мне небезопасно. Ну что ж, пошли.

– Зачем идти, я подвезу тебя, – сеньор Годолини повел Эдеру на стоянку. – Как ты думаешь, который автомобиль здесь мой?

– Наверное, самый большой.

– И дорогой, к тому же, – добавил мафиози, открывая дверцу длиннющего линкольна.– Мы поедем прямо в мое заведение.

– Как оно называется? – спросила Эдера.

– Конечно же, «Звезда»,– усмехнулся сеньор Годолини.

ГЛАВА 10

Случилось так, что через несколько месяцев после того, как Эдера оставила Андреа Давила, он решил отправиться вместе с Сальвадором Маньоли в путешествие. А поводом для этого послужило небывалое событие – Сальвадор собирался жениться, и как ни странно, на Марии – одной из девушек-близнецов, с которыми они познакомились в бассейне.

Перед свадьбой Сальвадор хотел немного поразвлечься, потому что тешил себя иллюзией, что после того, как он женится, изменять жене не будет. Точно такое же обещание он взял с Марии и отпустил ее на восток Италии, чтобы та тоже умерила свой пыл.

Андреа сидел за рулем, а Сальвадор рядом с ним.

– И как ты только сумел сделать выбор? – удивлялся сеньор Давила.– Они же так похожи, и по-моему,

Мария не лучшая кандидатура для того, чтобы стать твоей женой.

– Нет, моей женой может быть женщина, схожая со мной по взглядам, – рассмеялся сеньор Маньоли. – Мне никогда не придет в голову упрекать ее изменой.

– А если тебе самому захочется изменить?

– Тогда я изменю с Джинжерой.

– Мне кажется, Мария и сама будет пользоваться этим, уходить к любовнику, а к тебе подсылать свою сестру, чтобы ты думал, будто она находится дома.

– Ну и что? Если я не замечу подмены, то какая в этом беда?

Сальвадор высунулся в окно и подставил свое лицо ветру. Немного поостыв, он вновь вернулся к прерванному разговору.

– А ты слышал новость про Лауру?

– Нет!

– Ну ты даешь! – рассмеялся Сальвадор. – В Риме об этом только и говорят.

– Говорят в твоих кругах, – напомнил Сальвадор, – но промышленникам дела людей искусства не очень-то интересны.

– Может быть, но Лаура все-таки твоя старая любовь.

– Так что с ней произошло?

– Она убежала из дому.

– С кем?

– Представь себе, связалась с шофером, прихватила все драгоценности и наличные, какие только оказались дома, и убежала в Испанию. Говорят, сеньор Ланкони нанял детективов, чтобы ее разыскать.

– Надеюсь, она наконец-то найдет свое счастье? – захохотал Андреа.

Но смех его звучал не так уж весело, он понимал, что виновен в том, что случилось с Лаурой и гнев ее отца может вновь обрушиться на него. Он в душе порадовался, что сейчас не сидит в Риме, а едет по дороге со своим приятелем, и ему ничего не угрожает.

– А где она сейчас? – поинтересовался Андреа.

Сальвадор состроил хитрую мину.

– Кто, Эдера?

– Да нет, же, Лаура.

– Черт ее знает...

– А вот где находится Эдера – это точно никому не известно. И все-таки я схожу из-за нее с ума, – признался Андреа Давила. – Когда мы вместе, то начинаем скучать, а стоит расстаться – я просто теряю голову.

– А ты знаешь, почему? – хитро улыбнувшись, поинтересовался Сальвадор Маньоли.

– Почему?

– Да потому, что ты мужчина, Андреа, а мужчины – это редкостные мерзавцы.

– Раньше ты так не говорил.

– Раньше я так не думал, а теперь понимаю. Возьми к примеру, меня. У меня скоро свадьба, а я еду поразвлечься с девочками.

– В самом деле, не очень-то логично, – признался Андреа, – хотя у меня у самого так не раз получалось.

– Вот-вот, чувствую укоры совести, – продолжал Сальвадор Маньоли, – а ничего не могу с собой поделать. Тянет, и все. Привычка.

– Так ты не закончил свою мысль о том, что мужчины – страшные мерзавцы.

– Да, мы желаем то, чего у нас нет. А если только заполучаем, сразу же начинаем скучать и пытаемся отыскать новый предмет для обожания, при этом нередко нарываясь на неприятности.

– Можешь мне не рассказывать, – вспомнил о своих похождениях Андреа, – неприятностей у меня из-за этого было, хоть отбавляй.

Занятые таким чисто мужским разговором, Андреа и Сальвадор приехали в Милан. Они порядочно поколесили по городу, выбирая гостиницу, где бы остановиться. И вдруг на одной из улиц Андреа чуть не вскрикнул, завидев вывеску.

– В чем дело? – забеспокоился Сальвадор.

– Смотри, – Андреа указал дрожащей рукой в вечернее небо, где сияла неоном надпись «Звезда».

– Ну и что?

– Точно такая же надпись, как в Римини. Мне это не очень нравится.

– А вот это тебе понравится точно,– засмеялся Сальвадор,– указывая на афишу у самого входа: «В танцевальной программе выступает Эдера».

А чтобы не было никакого сомнения, под словами располагался цветной портрет жены сеньора Давила.

– Н-да, – только и сказал он, —что будем делать?

Сальвадор погрустнел.

– Мне кажется, нужно сюда зайти.

– Нет, мне это надоело, – воскликнул Сальвадор, – каждый раз, когда вы расстаетесь, ты начинаешь страдать. А потом ты встречаешь Эдеру, вы вновь сходитесь и вновь расстаетесь. Мне это надоело, надоело до омерзения.

– Но все-таки, Сальвадор, в этом нет ничего страшного. Я посмотрю на нее, скажу, что рад ее видеть, и только. Мы уедем из Милана куда-нибудь на другое побережье.

– Нет уж, там сейчас Мария, и мы можем с ней встретиться.

– Я ей скажу, что рад ее видеть – и только.

– Можешь привязать записку к камню и бросить ей на сцену, – вылезая из машины, предложил Сальвадор, – но не больше.

– Хорошо, хорошо.

Андреа поставил машину на стоянку и вместе с Сальвадором зашел в ресторан. Зал наполовину был полон, представление еще не начиналось, и мужчины устроились за столиком, стоявшем возле колонны – так, чтобы их не очень-то легко можно было разглядеть со сцены.

– Как тебе кажется, она все так же красива? – спросил Сальвадор.

– Подожди, увидим.

Андреа Давила развернул программку. В сегодняшнем представлении первым номером должна была выступать Эдера.

Прошло некоторое время, и представление началось. У Андреа перехватило дыхание, когда конферансье объявил выход его жены.

В зале погас свет и вспыхнул белый луч прожектора, точно так же, как тогда, в Римини. Качнулся занавес, и на сцене появилась Эдера. Сперва звучала томная грустная музыка, но темп ее все убыстрялся и убыстрялся. Все быстрее и быстрее, чаще и чаще билось сердце Андреа Давила. Он понимал, что по-прежнему любит Эдеру, готов ей все простить, готов упасть перед ней на колени и просить вернуться.

– Не нравится мне твое лицо, – признался Сальвадор.

– Отвяжись.

– Ты посмотрел на нее, и хватит. Расплачиваемся и уходим.

– По-моему, она подурнела, – наконец-то ответил своему приятелю Андреа Давила.

– Да-да, именно это я и хотел сказать. Конечно же, подурнела, не стоит обращать на нее внимание. Найдешь ты себе другую, куда лучше.

Сеньор Давила зло посмотрел на сеньора Маньоли. – Ты ничего не понимаешь.

Сальвадор схватил Андреа за руку.

– Пообещай, что уйдем отсюда, и ты не сделаешь очередную глупость.

Андреа готов был сдаться, он-то знал, чем закончится разговор с Эдерой. Они вновь станут мужем и женой, а, самое большее, через месяц вновь поругаются и расстанутся.

Но когда в зале зажегся свет, и Эдера покинула сцену, так и не заметив своего мужа, случилось следующее.

Официант подошел к столику, за которым сидели сеньор Давила и сеньор Маньоли, склонился в учтивом поклоне и поставил им на стол серебряное ведерко с бутылкой шампанского, погруженного в ледяные гранулы.

– Мы не заказывали шампанское,– сказал Сальвадор.

– Я и не говорю, что вы его заказывали,– с достоинством произнес официант, – это угощение от хозяина заведения, сеньора Годолини.

– Того самого? – переспросил Андреа официанта, явно видя, что тот понимает, что он имеет в виду.

Тот все так же достойно кивнул:

– Да, того самого.

– Так вот откуда «Звезда», – выдохнул Андреа, – и вот почему Эдера здесь.

В нем взыграло мужское самолюбие.

– Любезный, – обратился он к официанту, – я бы попросил вас передать Эдере, что мы ждем ее за нашим столиком.

– Сеньора не пьет с посетителями,– отвечал официант.

– Со мной она выпьет, – все более и более раздражаясь, настаивал на своем Андреа.

Не выдержал и Сальвадор.

– Да ты хоть знаешь, кто это?

– Нет,– отвечал официант.

– Это ее муж.

– Все равно, сеньор Годолини не позволяет сеньоре пить с гостями.

– Ну вот, – кровь ударила в голову Андреа, – так значит, она спит с этим толстяком, который лизал задницу Витторио Паце! Теперь мне все ясно.

Официант, видя злость посетителя, отошел в сторону.

– Но ты же не пойдешь на встречу с ней? – обеспокоенно поинтересовался Сальвадор Маньоли.

– Конечно же, нет, – почему-то слишком быстро согласился с ним Андреа.

– Тогда уходим.

Сеньор Маньоли быстро расплатился и готов был уже броситься к выходу, как Андреа попросил его:

– Мне нужно сходить в туалет. Подожди меня здесь или в машине, – он положил ключи на столик, – лучше в машине.

Сальвадор направился к выходу, а Андреа вместо того, чтобы отыскать в ресторане туалет, бросился в гримерную, чтобы отыскать Эдеру. Дверь была приоткрыта.

Андреа влетел к ней и остановился возле зеркала, тяжело дыша.

Эдера вскрикнула, увидев своего мужа.

– Так вот зачем ты уехала из Рима! – прохрипел он.

– Откуда ты здесь взялся?

– Да ты стала страшной развратницей и спишь теперь с сеньором Годолини, точно так же, как раньше спала с Витторио Паце!

– Но Андреа, как тебе не стыдно!

– Мне должно быть стыдно? Ты позоришь мое имя, выступая в этом заведении!

– Ты один? – спросила женщина.

– Нет, со мной Сальвадор Маньоли, он ждет в машине.

– Зачем ты зашел ко мне? Чтобы сказать очередную гадость?

– Я не могу спокойно видеть, как ты падаешь все ниже и ниже,– Андреа схватил Эдеру за руку и больно дернул.

– Пусти! – закричала та.

– Если ты сейчас же не уйдешь из этого заведения, я ударю тебя! – закричал Андреа.

– Итак, – холодно произнесла Эдера, – у тебя несколько минут: или ты сейчас же уходишь, или я позову мальчиков!

– Мальчиков?! – заревел Андреа. – Ну и словечки же у тебя.

– Убери руки, – попросила Эдера.

Андреа нехотя выполнил ее просьбу. Но тут же съязвил:

– А этот мафиози, сеньор Годолини, он к тебе через дверь ходит или ты по-прежнему оставляешь открытым окно?

В глазах женщины блеснули слезы.

– Андреа, с тех пор, как ты перестал прикасаться ко мне, никто больше ко мне не прикасался.

Она сказала это так искренне, что не поверить этому было невозможно. Андреа бросился к ней.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Работаю.

– Прости меня, – попросил сеньор Давила, – я, наверное, и впрямь слишком много времени уделял работе. Я, наверное, изменился.

– И я изменилась, – вздохнула женщина.

– Это я, я заставил тебя измениться.

– Не стоит упрекать друг друга.

– Нет, мы упрекаем каждый самого себя. Уйдем отсюда, здесь тебе не место, – воскликнул Андреа.

– Если ты так считаешь, то почему позволил уйти?

– Но ты же ушла сама. Ты сама хотела этого.

– Если бы ты удержал меня, я бы осталась.

Андреа конечно понимал, что Эдера сейчас кривит душой. Она ведь ушла ночью, когда он спал и удержать ее не было никакой возможности.

– Я хотел, чтобы было лучше... – растерянно сказал он.

Эдера улыбнулась.

– Тогда почему ты не женился на Лауре в первый или во второй раз? С ней бы ты наверняка был счастлив, ей не пришло бы в голову танцевать на сцене или водить дружбу с мафиози.

– Ты пугаешь меня, Эдера, я не хочу, чтобы ты была такой.

Они уже говорили минут пять. Этого было предоста-очно, для того, чтобы Эдера разозлилась.

– А кто сделал меня такой?

– Мы оба виноваты.

Но женщина не унималась.

– Ты виноват в том, что наша семья распалась! Ты! Ты! – кричала Эдера.

– Ты ведешь себя, как проститутка! – со злостью выкрикнул Андреа.

– Я проститутка?!

– Но не я же, – зло воскликнул сеньор Давила и еле успел увернуться.

Эдера схватила с гримерного столика первую попавшуюся ей под руки склянку с кремом и запустила ею в своего мужа. Крем жирным пятном растекся по стенке, а осколки разлетелись в разные стороны.

– Ну, ну, – подзадоривал Эдеру Андреа, – брось еще!

Та схватила флакон с лосьоном, и он чуть не попал Андреа в голову.

– Промазала! – кричал он. – Промазала, ну-ка еще!

Эдера поискала на туалетном столике что-нибудь посущественнее, схватила хрустальную вазу и взвесила ее в руке.

– Ты не посмеешь, – Шипел Андреа, на всякий случай прикрывая голову руками, – ты не посмеешь бросить в меня эту вазу!

Эдера размахнулась, ваза, описав дугу, ударилась в скрещенные руки мужчины и разлетелась на мелкие кусочки.

– Ты смотри, посмела! – изумился Андреа, оглядывая руки.

На удивление, на руках не было ни единой царапины.

– Не подходи! – завизжала Эдера, хоть Андреа и не думал сперва приближаться к ней.

Но крик женщины только взбудоражил его. Чтобы подразнить Эдеру, он подошел к ней и схватил за руку. Женщина стала вырываться, платье затрещало, и в руках у сеньора Давила после недолгой борьбы остался подол, криво оторванный где-то в районе талии.

Женщина завизжала:

– Мерзавец, ты порвал мне платье! – и принялась колотить Андреа кулаками.

Тому пришлось схватить ее за руки, развернуть к себе спиной и повалить на стол. Эдера пыталась брыкаться, а Андреа навалился на нее всем телом, желая сохранить себе жизнь.

И в этот момент дверь гримерной открылась. На пороге возник гигант сеньор Годолини. Его большая шляпа была сдвинута на самые глаза, в уголке губ тлела сигара.

Эдера с ужасом посмотрела на хозяина заведения и тут же смолкла.

– Прости, это мой муж, мы тут разговаривали...

Ну конечно же, поза, в которой находилась Эдера, скорее походила на позу для сексуальных развлечений, чем на позу для разговора.

Сеньор Годолини усмехнулся.

– Отпустите ее, – процедил он сквозь зубы.

Андреа нехотя разжал пальцы, но не рискнул далеко отходить от Эдеры.

– Выметайся! – настойчиво предложил сеньор Годолини.