Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

– Наверху две спальни, – сказал Витторио Паце так, словно предлагал Эдере купить этот дом, – ванная комната. А здесь, на первом, еще гараж и кухня.

– Это все принадлежит тебе? – спросила Эдера.

– Нет, тебе, – покачал головой Витторио.

– Я не понимаю...

– А тебе и не надо понимать, этот дом твой.

– Ты просто даришь его мне? – изумилась женщина.

– Просто я ничего не делаю. Если ты останешься со мной, то дом, пока мы вместе, принадлежит тебе.

– А если я откажусь? – спросила Эдера.

– Я бы на твоем месте этого не делал.

– А что входит в мои обязанности? – поинтересовалась женщина.

– Я думаю, ты уже заметила кровать, – улыбнувшись, произнес Витторио Паце, откидывая покрывало, под которым забелели простыни.– Ты мне нравишься, и я тебе, как заметил, тоже. Что мешает нам быть вместе?

– Так не принято, – вспылила Эдера, – по-моему, ты совсем не уважаешь меня, Витторио.

– Напротив, – возразил тот, – мое уважение к тебе безгранично. Я не пытаюсь заставить тебя стать моей, ты ей уже стала.

– Я не хочу, – ответила женщина.

– Не обманывай, – Витторио поднялся и сбросил пиджак.

– Сейчас же оденься! – уже почти закричала Эдера.

Но вместо этого сеньор Паце распустил узел галстука.

– Ну почему ты не хочешь стать моей? – говорил он, все ближе и ближе подходя к Эдере. – Я дам тебе много, дам деньги, дам возможность выступать на подиуме, если хочешь, конечно. А нет – можешь ничего не делать, и я буду содержать тебя.

Все эти предложения были конечно же оскорбительны для Эдеры. Но она не успела сказать «нет». Рука Витторио легла на ее плечо, и она вновь почувствовала силу, исходящую от этого невысокого мужчины.

– Не заставляй меня стоять перед тобой, – попросил Витторио, – ты же выше меня и смотришь сверху вниз. Чтобы нам быть наравне друг с другом, мы обязаны лечь в кровать.

Он схватил Эдеру за руку, привлек к себе, затем оттолкнул. Она упала на кровать и, взвизгнув, отползла к стене.

– Не подходи ко мне! Я тебя ненавижу!

– Врешь, – приторная улыбка исказила губы мужчины, – ты хочешь меня и боишься признаться в этом.

Витторио сбросил с себя рубашку и пополз по кровати к Эдере. Та вся сжалась, ожидая нападения.

Но сеньор Паце нежно обнял ее и привлек к себе.

– Временами я становлюсь сентиментальным. Обычно это происходит в конце лета, – говорил он, проводя пальцами по волосам женщины.– Значит, ты согласна, – сказал он, прикоснувшись ладонью к плотно сомкнутым губам Эдеры. – И если так, я хочу тебя предупредить: не вздумай изменять мне. Все, что было в твоей жизни до нашей встречи, меня не интересует. С сегодняшего дня... – и Витторио Паце выразительно провел ребром ладони по своей шее.

– Открой окно, – попросила Эдера.

Витторио послушно поднялся с кровати, подошел к окну и поднял раму. В комнату ворвался свежий ветер. Зашелестели листки нот на пюпитре рояля, гулко отозвалась одна из струн.

– Я не буду обманывать тебя, – прошептала Эдера, – мне в самом деле хочется быть с тобой, хотя я и не знаю, почему.

– Потому что я человек, которому на роду написано быть над всем – над людьми, над законом – Витторио Паце вынул из кармана брюк револьвер и положил его на столик. – Я думаю, теперь мы с тобой станем друзьями, – он приблизился к Эдере.

Та закрыла глаза. Ловкие пальцы сеньора Паце быстро справились с застежками на одежде женщины. Она слабо вскрикнула, когда Витторио, схватив ее за руки, уложил на спину.

– Я не привык, когда бросают меня. Могу бросить я.

Эдера уже не вслушивалась в смысл слов Витторио. Она только слушала его голос, ловила тембр, интонации. То грозный и угрожающий, он становился внезапно ласковым и нежным. Слова любви смешивались с ругательствами.

И Эдере поняла, ей нравится подстраиваться под этого мужчину, который совсем не заботится о том, хорошо ей или нет.

Утром Витторио сам отвез Эдеру в отель, с Чинцией он разговаривал недолго, а затем оставил женщин одних.

– Я удивляюсь тебе, – тут же воскликнула Чинция, когда за Витторио Паце закрылась дверь.

– Я и сама себе удивляюсь.

– Ты понимаешь, что остаешься в руках мафиози, который через некоторое время неизвестно что с тобой сделает, когда ты ему наскучишь.

– Меня это не волнует, – глядя в окно, отвечала Эдера.

– Я понимаю, тебе хочется все забыть, изменить свою жизнь, но ты пойми, это ни к чему не приведет, только к еще одним плохим воспоминаниям прибавятся новые.

– Меня это не волнует.

Чинция подошла к Эдере, обняла ее сзади за плечи.

– Ты такая глупая, что мне жаль тебя.

– Не нужно жалеть, ты же всегда знаешь, где меня можно найти.

– Хорошо, я не стану тебя больше упрашивать, думаю, ты тщательно все взвесила.

– Никому не говори, где меня можно найти, – попросила Эдера, – и тем более, ничего не говори Андреа, если его увидишь.

– Ты сумасшедшая, – призналась Чинция.

– Пусть будет так.

Женщины обнялись, и Чинция даже прослезилась.

А глаза Эдеры оставались сухими.

Так они и расстались, не зная, встретятся ли еще когда-нибудь.

ГЛАВА 2

Нельзя сказать, чтобы Андреа Давила переживал свое расставание с Эдерой, хотя столько лет было прожито вместе. Но злость, которую мужчина по праву должен был испытывать к самому себе, перебросилась на женщину. Андреа, как и всякому мужчине, было тяжело обвинять самого себя, и он искал объяснение случившемуся в поведении жены.

– Она сделалась развратной, – говорил сам себе Андреа, – это же было видно невооруженным взглядом. А я-то, дурак, думал, в чем дело? И не деньги нужны были ей, но измена, к тому же с моим разрешением – так она хотела унизить меня.

И тут в душе сеньора Давила возникло благородное стремление отделить сына от матери, чтобы та не могла дурно на него влиять. Это и послужило причиной того, что он, шантажируя Эдеру контрактом, сделал так, что Лало остался с ним. Но дальше благородных устремлений дело не пошло.

И вскоре Андреа, намучившись со своим сыном, устроил его на воспитание в частный пансион. Правда, этого Андреа не любил афишировать.

Теперь у него было достаточно времени, чтобы заниматься работой, и он трудился, не покладая рук. Деньги прибавлялись к деньгам, сумма на счету росла, правда, не так быстро, как этого хотелось бы. Он непременно решил стать богатым, чтобы доказать Эдере, что он чего-то стоит и может заработать деньги, большие, чем она.

Временами до сеньора Давила доходили слухи о том, что Эдера устроилась манекенщицей в театре моды и теперь выступает где-то на юге. Он по-прежнему жил в Виареджо, редко выезжая куда-нибудь за пределы города. Дел у него хватало и тут.

Если человек к чему-нибудь стремится, он обязательно это получит, пусть и не тем путем, на который рассчитывает.

Так случилось и с сеньором Давила. Он еще не успел перейти черту в полмиллиарда лир, как на него нежданно-негаданно свалилось известие: его престарелый дядюшка, двоюродный брат матери, сеньор Каламини, предчувствуя близкую смерть, стал разыскивать родственников. И первым он нашел Андреа Давила, после чего вызвал его к себе телефонным звонком.

Андреа, давно не видевший своего дядю, и даже не слышавший о нем и о его жизни никаких подробностей, не подозревая, что его ожидает, отправился к нему в Рим. Старик встретил его с распростертыми объятиями – Андреа напомнил ему сына, погибшего в автокатастрофе, и старый сеньор даже пустил слезу.

Сперва Андреа не подозревал, зачем понадобилось сеньору Каламини отрывать его от дел.

«Скорее всего, он сделал это не только для того, чтобы увидеть меня»,– думал Андреа.

Так оно и случилось. На третий день пребывания Андреа Давила в Риме, его дядюшка вызвал к себе в дом адвоката и в присутствии племянника торжественно подписал завещание, по которому в случае смерти старого сеньора все его сбережения в размере трех миллиардов лир должны были перейти к племяннику. Кроме того, в распоряжении Андреа поступало еще полтора миллиарда лир, но лишь с тем условием, что он обязался заниматься делами своего престарелого дядюшки, а дела у него были обширные: несколько заводов по производству зубной пасты, необычайно популярной в Италии.

И хоть образование архитектора не позволяло Андреа Давила вникнуть во все гастрономические тонкости технологии приготовления зубной пасты, он все же согласился, уж слишком большим было искушение.

Немного войдя в курс дела, прослужив президентом компании полгода, Андреа Давила почувствовал, что страшно устал. Его тянуло покинуть Рим и вновь приехать в Виареджо, чтобы хоть немного отдохнуть.

Старый сеньор с пониманием отнесся к желанию племянника.

– Я понимаю, сам был таким, – сказал сеньор Каламини. – В твоем возрасте я ни одной женщины мимо не пропускал, а ты, смотрю, весь в делах. Езжай, отдохни. К тому же, неплохо было бы тебе присмотреть невесту.

– Я уже был женат, – напомнил Андреа.

– Я тоже, – рассмеялся сеньор Каламини, – и не один раз.

Андреа и сам понимал, что без женщины ему теперь не обойтись. Он уже был по горло сыт молоденькими девочками, которые соглашались с ним во всем, лишь бы только он платил им деньги. Ему недоставало человека, который мог бы ему сопротивляться.

Андреа решил на этот раз не составлять подробного плана своего отдыха, а пробыть несколько дней в Риме с тем, чтобы слегка отойти от дел, а затем, взяв машину, отправиться в путешествие.

В первый же свободный вечер сеньор Давила созвонился со своим новым знакомым, державшим небольшую телестудию по производству музыкальных клипов, Сальвадором Маньоли. Он знал общительный нрав этого молодого человека, его обширные связи, знакомства, знал, что тот ни один вечер не проводит дома и даже, находясь в гостях, продолжает говорить о делах. Он в чем-то завидовал Сальвадору, ведь работа и бизнес для того были настоящей жизнью и тот никогда не ждал момента, когда можно отдохнуть. Он умело соединял воедино и отдых и работу.

– Ты позвонил как раз вовремя, – обрадовался Сальвадор Маньоли, – я приглашен на прием к самому сеньору Ланкони. Надеюсь, ты слышал это имя?

Не очень-то сведущий в делах искусства и шоу-бизнеса, Андреа признался, что как-то несколько раз слышал эту фамилию, но ничего конкретного о сеньоре Ланкони не знает.

И тут же Сальвадор выдал ему всю биографию пожилого сеньора Ланкони, рассказал о том, как тот начинал свой бизнес, не забыл упомянуть, что у него есть очаровательная дочь, которой исполнилось всего лишь двадцать лет – Лаура, и вдобавок перечислил десять последних фильмов, продюсером которых являлся сеньор Ланкони.

Андреа не так-то часто удавалось попасть в богемное общество, где говорили не только о прибылях и убытках, о цене на сырье, но и об искусстве. Он с радостью согласился составить компанию Сальвадору Маньоли на этом приеме.

Уже давно Андреа Давила никуда не собирался с такой тщательностью. Он надел свой лучший костюм, лучший галстук, новую, еще ни разу не ношеную пару туфель, вызвал на дом парикмахера и теперь казался рекламным красавцем-мужчиной, сошедшим со страниц журнала.

Вилла сеньора Ланкони находилась в пригороде Рима, в живописной местности, на самом берегу реки. К ней была подведена специальная дорога, перед въездом на которую стоял знак, предупреждающий, что здесь начинаются частные владения.

Побеседовав с охранником через переговорное устройство, Андреа вернулся в машину, подождал, пока поднимется шлагбаум, и въехал на землю сеньора Ланкони. Сразу было видно, что здесь живет незаурядный джентльмен, человек, связанный с искусством. Посадки кустов, цветы, компоновка аллей – все свидетельствовало о безукоризненном вкусе хозяина.

Сальвадор Маньоли уже поджидал своего приятеля на стоянке машин.

– Теперь я вижу, – рассмеялся он, – почему ты так долго не появлялся.

Андреа немного смутился.

– Да что ты, просто я не сразу нашел дорогу.

– Нет-нет, можешь меня не обманывать, ты полдня убил на то, чтобы навести на себя глянец н должен признаться, тебе это удалось на славу. Ну, идем, я должен познакомить тебя с хозяином и его очаровательной дочерью.

В огромном зале на первом этаже виллы было множество гостей. Перезнакомиться с ними всеми не представлялось никакой возможности. Сальвадор Маньоли тут же наметанным взглядом отыскал хозяина дома и, продираясь сквозь танцующих, увлек за собой Андреа Давила.

Наконец, они остановились перед пожилым сеньором с умным, немного грустным взглядом. По лицу сеньора Ланкони можно было легко догадаться, что он неисправимый циник.

– Я хотел бы вам представить, – раскланялся Сальвадор Маньоли,– моего приятеля, которого эовут Андреа Давила.

Сеньор Ланкони немного близоруко прищурился и подал Андреа руку.

– Очень приятно познакомиться. Но что-то, как ни напрягаю память, не могу вспомнить, какой фильм вы финансировали.

Андреа рассмеялся.

– Что вы, сеньор, я человек далекий от искусства, хоть и имею диплом архитектора. Теперь я всецело отдал себя изготовлению зубной пасты.

– А, – не выпуская сигару из губ, улыбнулся сеньор Ланкони, обнажив свои желтоватые прокуренные зубы, – так вы и есть тот племянник сеньора Каламини, который принял от него дела?

И в этот момент за спиной сеньора Ланкони возникла ослепительно прекрасная девушка. Андреа Давила даже затаил дыхание, боясь спугнуть ее. Он замер, приоткрыв рот.

Сальвадор толкнул своего приятеля локтем в бок.

– Ты что?

Андреа даже не отреагировал на это.

– Отец, – негромко произнесла девушка, – мне кажется, у нас сегодня слишком шумно. Не попросить ли мне сыграть музыкантов? – и она указала своей изящной рукой на балкон, где расположился струнный квинтет.

Сеньор Ланкони перехватил восхищенный взгляд Андреа Давила и поспешил представить свою дочь.

– Это Лаура, моя единственная радость в этой жизни. – А это... – и тут старый Ланкони запнулся, забыв имя своего гостя.

Пришлось Андреа назваться самому.

Отец с удивлением смотрел на свою дочь. Еще никогда ему не доводилось видеть такого блеска в ее глазах, и он сразу же заподозрил недоброе.

– Да-да, – заторопился он, – по-моему, стоит сказать музыкантам, чтобы они начали играть. Хватит уже этой современной музыки, она меня раздражает. Ты бы сходила, Лаура, отдала распоряжение.

Девушка даже не двинулась с места, она не отрываясь смотрела на своего нового знакомого, на Андреа Давила.

– Ну ладно, тогда придется сходить самому,– проворчал сеньор Ланкони и отправился с галереи вниз.

Андреа в растерянности огляделся. Его приятель, Сальвадор Маньоли, исчез, словно испарился. Голос девушки звучал вкрадчиво и трогательно, хоть она интересовалась самыми обыкновенными вещами.

– А вы чем занимаетесь, сеньор Давила?

Андреа было уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь глупость, как Лаура остановила его:

– Нет, я сама догадаюсь. Наверное, вы актер.

– Нет,– покачал головой Андреа,– хоть мне и хотелось бы им быть.

– Тогда вы режиссер. Хотя нет, подождите, не отвечайте, вы, наверное, писатель.

– А что, у вас в доме, сеньорита, других людей не принимают? Неужели в вашу компанию не мог попасть такой обыкновенный человек, как я?

– Вы что, совсем не имеете отношения к искусству? – изумилась Лаура, отбрасывая со лба прядь темных волос.

– В общем-то, да, – пришлось призваться Андреа.

– Но вы, кажется, друг Сальвадора?

– Дружбой это назвать можно с большой натяжкой, мы знаем друг друга не так давно и, честно признаться, попал я к вам сюда случайно.

– Но где-то я уже видела ваше лицо, – прищурилась так же, как и ее отец, девушка, и Андреа сразу понял, что она близорука, отсюда и Такая обезоруживающая беспомощность ее взгляда, который не может различить деталей.

И тут смолкла громовая электронная музыка. На балконе послышалось тихое звучание скрипки, ее мелодию подхватила виолончель, а следом зазвучал клавесин. Это было так неожиданно, так прекрасно, что Андреа растерялся, замолчал.

Стихли внизу голоса гостей. Казалось, дом обезлюдел, и только негромкая чудесная музыка плыла в пустом помещении.

Андреа подал руку Лауре, и они закружились в медленном танце одни на всей галерее. Мимо них проплывали мраморные скульптуры, полотна картин, кованые перила ограждений. Андреа смотрел в глаза Лауре и читал в них безошибочно все то, что происходило в душе девушки. Ему страстно захотелось быть актером, режиссером, писателем, на худой конец продюсером, лишь бы только оказаться поближе к ней.

Но нужно было признаваться и он, отведя глаза в сторону, сказал:

– Я занимаюсь производством зубной пасты.

– Зубной пасты? – повторила девушка так, как будто в этих словах ей слышалась мелодия трогательной песни.

– Это не так уж интересно, – попробовал ее урезонить Андреа.

Но глаза Лауры уже мечтательно блестели.

– Я просто восхищена вашим занятием, сеньор Давила. Мне еще никогда не приходилось иметь дело

с такими людьми. Вокруг одни актеры, режиссеры, сценаристы, продюсеры – и каждый норовит оказаться ко мне поближе, втереться в доверие, чтобы отец дал деньги на его фильм. А вы чудесный человек, вам попросту не может ничего понадобиться от меня.

– Вы так уверены? – улыбнулся краешком губ Андреа Давила.

– Ничего того, чего бы мне не хотелось вам дать, – залившись румянцем, произнесла Лаура.

Было сразу видно, что девушка не привыкла кривить душой, что она любит высказываться прямо и недвусмысленно. Но при всем том в ее поведении не было наглости и развязности. Чувствовалось тонкое воспитание и умение уважать своего собеседника.

Сами того не заметив, молодые люди оказались в дальнем конце галереи – там, куда не доставал свет, ярко заливавший зал. Они находились словно на островке полумрака. Они видели всех, находящихся внизу, а их не видел никто.

Андреа ощутил, что впервые за последние годы чувствует себя растерянным, находясь наедине с девушкой. Он ощутил, как подрагивают его пальцы, как спазм перехватывает горло.

– По-моему, мы танцевали, – осторожно напомнила Лаура, пригибаясь, чтобы выскользнуть из-под руки Андреа.

А он не стал ее останавливать. Девушка замерла, нагнув голову. Ее длинные темные волосы, словно занавеска, отгородили от Андреа ее необычайно бледное лицо. Но все равно, сеньор Давила помнил его в мельчайших подробностях.

Он нежно прикоснулся кончиками пальцев к подбородку Лауры, и девушка посмотрела ему в глаза.

– Ты уже знаешь, что я хочу сказать тебе? – спросил он.

– Да, можешь не говорить, я уже услышала это. – А что ответила мне ты?

– Я еще не знаю, но, кажется, я слышу.

Андреа полуприкрыл глаза.

– Я слышу твой голос, который шепчет мне...

– Что он шепчет тебе?

– Я знаю, чего ты хочешь, – негромко произнес Андреа Давила и коснулся своими губами губ Лауры.

Та даже не сопротивлялась, когда он стал целовать ее. Она запрокинула голову, подставляя для поцелуев шею – длинную и до нереальности белую. Тонкая синяя жилка пульсировала под натянутой кожей. Их пальцы переплелись, и Андреа почувствовал, как острые ногти Лауры впились в его ладонь.

Девушка беззвучно застонала и, поведя плечами, прижалась к его груди. Он целовал ее в пушистые темные волосы.

Наконец, отыскал губами пушистую мочку уха и не-, сильно сжал зубами. Лаура вскрикнула и сладострастно зажмурилась.

– Мне щекотно, – сказала она.

– А я этого и хотел.

И тут у себя за спиной Андреа Давила услышал осторожные шаги. Не выпуская Лауры из своих объятий, он обернулся. На галерее стоял Сальвадор Маньоли и в растерянности смотрел на своего приятеля.

Лаура виновато улыбнулась ему.

– Я думаю, прятаться уже бесполезно, – сказала она, когда Сальвадор готов был уйти.

– Честно говоря, я пришел сюда не один, – Сальвадор скосил глазами, показывая на край галереи, под прямым углом уходящий в сторону.

Лаура отстранилась от Андреа и проследила взглядом за взглядом Сальвадора. Там, опираясь на поручни, стоял ее отец. Он не смотрел в сторону дочери, а делал вид, будто высматривает кого-то среди своих гостей.

Сальвадор всем своим видом показывал, что конечно же, сеньор Ланкони видел то, как Андреа и Лаура целовались.

– Давай уйдем отсюда, – приложив палец к губам, прошептала Лаура.

– Но нас видели, – пытался образумить ее Андреа..

– Ну и что! – и она на цыпочках двинулась в коридор, уходящий вглубь дома.

Остановившись под светильником, Лаура поманила к себе пальцем Андреа.

– Ну же!

Тот сделал несколько нерешительных шагов, а затем, когда отец Лауры исчез из виду, почти побежал к девушке. И вновь они поцеловались.

– Тебе не кажется, – переведя дыхание, спросила Лаура, – что все происходит слишком быстро, без соблюдения условностей.

– К чему они?

– Не знаю, но вроде бы так принято.

– У кого? – спросил Андреа.

– У всех остальных.

– А ты что, не считаешь себя лучше?

– Считаю.

– Значит, тебе и не нужны условности.

Незаметно для самих себя Андреа Давила и Лаура Ланкони перешли на «ты». Случилось так, что они не показывались на глаза гостям до самого вечера, когда дом уже опустел. Они просидели в библиотеке, говоря о всяких пустяках, избегая говорить о главном. Перед тем, как расстаться, они условились встретиться завтра утром.

А уже ровно через неделю Андреа Давила сделал официальное предложение Лауре Ланкони. Нельзя сказать, чтобы ее отец был в восторге от этого предложения, хотя и предвидел его. На всякий случай, он приставил к Андреа Давила двух частных детективов, которые следовали за ним повсюду по пятам и собирали о нем всю информацию. Не скрылось от них и прошлое Андреа, когда он был женат на Эдере.

Если первые дни во время слежки Андреа пытался еще как-то сдерживать себя, то потом в конец разозлился и назло старику пустился в загул.

Он смертельно напивался, чего не позволял себе ранее, знакомился на улице с девушками, правда, до того, чтобы вести их в дом, дело не доходило.

Наконец, однажды Андреа не выдержал, остановился на улице. Остановились и его преследователи. Сеньор Давила подошел к ним и как мог более мягко объяснил, что ему не хотелось бы их больше видеть.

Тем было все равно, чем занимается Андреа, и они чисто по-дружески объяснили ему, в чем заключается суть их задачи.

– Тогда, сеньоры, я постараюсь ее облегчить вам, – предложил Андреа. – Можете наговорить старику обо мне всяких гадостей, все равно от его дочери я не откажусь.

– Нет, – объяснил один из детективов, – наша задача – поставлять заказчику достоверную информацию.

– Тогда что вы еще хотите узнать от меня? – негодованию Андреа не было предела. – Может, мне еще раздеться перед вами на улице?

Договориться так и не удалось. Лишь только Андреа двинулся дальше, как детективы последовали за ним.

«Ну и черт с ними, – думал мужчина, – нужно только научиться не замечать их. Наверное, старик думает, я польстился на его миллиарды. Мне хватает и собственных денег и собственных забот. Он совершенно недооценивает свою дочь Лауру и не может представить, что она может кому-то понравиться просто как девушка, без его богатенькой упаковки. Если зайдет разговор о приданом, я готов отказаться от него».

Вечером Андреа, как всегда, позвонил Лауре. Та тут же, словно сидела весь вечер у аппарата, схватила трубку.

– Это ты, Андреа, да? – не услышав его голоса, спросила она.

– Ну, конечно же, я.

– Отец хочет тебя видеть, – волнуясь, произнесла девушка.

– Зачем?

– Ну как же, мы же собрались с тобой пожениться, и он хочет с тобой переговорить.

– А он, случаем, не хочет, чтобы я подписал брачный контракт?

– Я его предупредила, чтобы он был с тобой как можно более мягок. Но ты же знаешь его, он никак не может расстаться с мыслью, что все, кто увивается возле меня, мечтает заполучить в свои руки его деньги.

– Я – это все? – съязвил Андреа.

– Но это же не мои слова, а его.

– Извини, я погорячился.

– Ты чувствуешь, как я страстно желаю тебя? – прошептала Лаура и в наушнике раздалось ее учащенное дыхание.

Андреа почувствовал, как возбуждается от этого звука, как ему хочется тут же, сломя голову, лететь навстречу девушке. И плевать, что уже начинается ночь.

– Когда я могу встретиться с твоим отцом?

– Завтра, ровно в четыре.

– В четыре, так в четыре. Хотя по мне лучше было бы встретиться утром.

– Тебе так не терпится увидеть меня? – поинтересовалась Лаура не без самодовольства.

– Надеюсь, так же, как и тебе хочется увидеть меня.

– Тогда давай слушать друг друга, – сказала девушка и замолчала.

Андреа сидел возле телефонного аппарата, прикрыв глаза, и воображал себе Лауру. Он скользил в мечтах по линиям ее тела, пытался угадать, во что она сейчас одета.

Не удержавшись, Андреа спросил:

– А что сейчас на тебе?

Девушка задержалась с ответом, затем, справившись со смущением, произнесла:

– На мне вообще ничего нет.

– Совсем?

– Более обнаженной быть нельзя. Надеюсь, ты меня не осуждаешь, что я позвонила тебе в таком виде?

– Ты специально разделась перед тем, как позвонить мне? – рассмеялся сеньор Давила.

– Честно признаться – да. Я прижимаю трубку к уху и пытаюсь вообразить, что ты со мной.

– Но почему же, когда мы с тобой были в последний раз, ты не позволила перейти мне некую грань?

– Может, я слишком старомодна, но мне кажется, только после свадьбы.

– Ничего не могу понять. Ты разумная девушка и думаю, не слишком испорчена воспитанием, а говоришь такие глупости.

– Что поделаешь, мне так легче жить, – призналась Лаура. – Я не хотела бы, чтобы ты подумал, будто я развратна.

– Скорее, я заподозрю какой-нибудь скрытый порок, если ты и дальше будешь вести себя так.

 Но завтра же ты встретишься с моим отцом и он даст тебе согласие на свадьбу, – Лаура чихнула.

– Одевайся, а то простудишься.

– Я чувствую себя полной дурочкой, вся горю, когда разговариваю с тобой. По-моему, я еще совсем девчонка и не готова стать твоей женой.

– Ладно, Лаура, насчет готовности я еще поговорю с твоим отцом. А все, что от тебя требуется – быть более решительной и по-прежнему любить меня.

– И еще, – через силу сказала Лаура, – отец попросил, чтобы до встречи с ним ты не встречался со мной.

– Я думаю, ничего больше разумного мы друг другу не скажем,– немного злясь на самого себя, на Лауру, на ее отца сказал Андреа.

– Думаю, да. И знаешь что, Андреа, всю ночь мне придется мечтать о тебе.

В трубке раздался звук поцелуя и зазвучали короткие гудки.

Андреа положил трубку на рычаги аппарата и задумался.

«Ну и странные создания – эти женщины! С одной стороны, она примется мечтать о том, как хорошо быть со мной, а с другой, не допустит, чтобы дело не зашло дальше поцелуев до свадьбы. Это какое-то сумасшествие и не поддается никакому логическому объяснению».

И тут Андреа посмотрел в окно. На крыше противоположного дома, возле дымохода, сидели рядышком два детектива. Один из них внимательно изучал квартиру Андреа Давила в бинокль.

– И эти два идиота! – выругался в сердцах Андреа и высунул язык.

Детектив, сидевший с биноклем, опустил его и беспомощно развел руками, мол, что поделаешь, за это нам платят, хоть нам и не хотелось бы досаждать тебе, приятель.

Андреа погасил свет и лег спать.

Проснулся он поздно. До встречи с отцом Лауры оставалось не так уж много времени и нужно было привести себя в порядок. И вновь Андреа начал наводить на себя светский лоск.

К трем часам дня он уже выглядел не хуже, чем комментатор вечерней программы новостей. Специально, назло сеньору Ланкони, он направился к нему немного раньше, чем следовало бы, чтобы переговорить с Лаурой. Пока дворецкий ходил докладывать хозяину виллы, что к нему приехал сеньор Давила, Андреа с Лаурой притаились у мраморного бассейна фонтана, располагавшегося в середине холла.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила девушка.

– Ты имеешь в виду женитьбу?

– Да.

– Я страстно желаю этого.

– Обычно мужчины, которые хоть раз до этого были женаты, не очень охотно идут на брак.

– Ты совсем другое дело.

– Почему? Может, прав мой отец, и дело в деньгах?

– Нет, что ты, я сам достаточно богат, чтобы не думать о них.

– Тогда в чем же?

– Я люблю тебя.

– Я тоже.

– Ты еще скажи, что никто и никогда не сможет нас разлучить.

– Нет, я скажу тебе совсем другое, – Андреа склонился и, сдунув волосы с уха девушки, небольно сжал мочку ее уха зубами.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь доставить тебе удовольствие.

– Но так нечестно. Я получаю удовольствие, а ты нет.

– Тогда укуси меня, – попросил Андреа.

– Тут, в холле, когда в любой момент может выйти мой отец?

– Да, мы же с тобой почти что муж и жена.

– Но я привыкла не выставлять свои чувства напоказ.

– Попробуй, это очень легко, главное, один раз решиться.

Девушка, стесняясь, прикрыла глаза и сжала губами мочку уха Андреа.

– Сильнее, сильнее, ты должна почувствовать, что причиняешь мне боль.

– Ничего не получается, – пробормотала Лаура.

И тут у них за спинами послышалось негромкое покашливание.

– Извините, сеньорита, но ваш отец хочет видеть сеньора Давила, – дворецкий почтительно склонил голову, его лицо оставалось бесстрастным, лишь только глаза сияли смехом.

– Ну что ж, я пошел, – бросил Андреа Лауре.

– Я хочу, чтобы все было хорошо, – прошептала девушка.

– Но твой отец уже дал предварительное согласие?

– Он знаменит тем, что меняет свое решение по нескольку раз на день.

– Надеюсь, этот день будет исключением из правил. И самое главное, Лаура, я решение принял и ничто не сможет меня остановить.

– Счастливо! – крикнула девушка вдогонку.

Следуя за дворецким, Андреа поднялся в кабинет сеньора Ланкони. Тот уже ждал его, сидя за своим письменным столом. Для солидности старый сеньор разложил перед собой множество бумаг, как будто у него не было сейчас более важного дела, чем перебирать их.

– А, Андреа, – фамильярно воскликнул он, поднимаясь из-за стола,– рад тебя приветствовать.

Что-то ненатуральное чувствовалось в голосе отца Лауры, в том, как он приветствовал своего гостя.

– Садись, – он указал рукой на глубокое кожаное кресло, бывшее явно старше своего владельца.

Андреа Давила удобно устроился, забросил ногу за ногу и молча ждал, что же ему скажет старый сеньор.

Тот открыл коробку сигар и предложил:

– Закуривай.

– Нет, – отказался Андреа.

– Может, тогда выпить? – сеньор Ланкони распахнул дверцу бара.

– Нет, я предпочитаю трезвый образ жизни.

Старый сеньор усмехнулся.

 На тебя посмотреть, Андреа, так можно подумать, будто у тебя нет пороков.

– Почему же, – возразил сеньор Давила, – я не курю только потому, что от этого желтеют зубы, а не пью только потому, что от этого теряют разум.

– Я и говорю, – поддакнул сеньор Ланкони, – у тебя совсем нет пороков.

– Только тех, от которых желтеют зубы, – рассмеялся Андреа, – все остальные пороки присущи мне в полной мере.

– Мне было бы интересно узнать об этом,– сказал сеньор Ланкони, усаживаясь за письменный стол.

Андреа вспылил:

– А вы, наверное, не знаете? Я уже давно засек тех двух детективов, которые следуют по пятам и все вынюхивают о моем прошлом, настоящем и думаю, даже о будущем.