Текст книги "Эдера 3"

Автор книги: Мирослав Адамчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 5

Вскоре сеньор Давила и Эдера оказались в полутемной гостиной. Витторио Паце их оставил под присмотром сеньора Годолини и швейцара-телохранителя.

– Что он задумал? – прошептала Эдера.

– Не знаю, – пожал плечами Андреа, – наверное, что-то очень страшное.

– Ты не знаешь, какой он жестокий человек.

– Приходится только надеяться на то, что здравый разум возобладает, и он удовлетворится выкупом.

– Не похоже это на Витторио. К тому же, ты назвал его Грассио.

– Ты назвала, – поправил ее Андреа.

– Неужели ты хочешь, чтобы он расправился и со мной.

– В общем-то, виновата, во всем ты, не мой же он знакомый.

Препирательства Андреа и Эдеры закончились, когда в гостиной вспыхнул свет и в нее вошел Грассио. Он успел переодеться и выглядел свежим и отдохнувшим.

– Ну что, друзья мои, – радостно воскликнул он, – по-моему, пришло самое время повеселиться.

– Если он предлагает веселиться, – прошептала Эдера, – значит, дела наши дрянь.

Лучезарная улыбка сияла на губах мафиози.

– Я хочу вам представить моего духовного наставника, отца Леонардо.

И тут торжественно, словно дело происходило в королевском дворце, распахнулась створчатая дверь и в гостиную вошел в белой сутане священник. Правда, если бы не одежда, то вряд ли кто-нибудь мог поверить, что этот человек – посредник между людьми и богом. Его лицо выдавало в нем отчаянного негодяя, а руки, скорее всего, привыкли держать револьвер, а не крест.

Отец Леонардо смиренно обвел взглядом присутствующих.

– Пройдемте в часовню, – предложил он.

Андреа и Эдера, подталкиваемые в спину телохранителями, двинулись по темному коридору, как оказалось, соединявшему виллу со старой часовней, выстроенной еще во времена Возрождения. Высокие ренессансные окна, забранные витражами, богатое скульптурное убранство, принадлежавшее уже позднейшему времени.

– Как вам нравится моя часовня? – не удержавшись, спросил сеньор Паце.

– Недурно, – похвалил Андреа, – надеюсь, нас не собираются в ней отпевать?

– Нет, что вы, – рассмеялся мафиози, – дело, задуманное мной, будет пострашнее.

– Надеюсь, он не такой изувер, – зашептал Андреа на ухо Эдере, – чтобы убивать нас в храме?

– Нет, на него это не похоже.

Отец Леонардо занял свое место перед алтарем и вопросительно посмотрел на сеньора Паце. Тот явно оттягивал момент своей страшной мести, пытаясь насладиться растерянностью жертв.

– Итак, – наконец-то сказал он, – я думаю, никто не станет кривить душой, находясь в храме, и поэтому я торжественно обещаю, что не буду посягать ни на твою жизнь, Андреа, ни на твою, Эдера. Все равное собирался в скором времени тебя бросить, но если бы ты сохранила мне верность, то о твоем будущем позаботился бы я. Я никогда не бросаю своих девочек в беде, каждой из них я открываю свое дело, кладу на счет деньги и, по-моему, ни одна из них не вправе обижаться на меня. А вот ты, Эдера, не знаю, правда, почему, предпочла меня Андреа. Так что, пусть он за тебя и платит.

– Я думаю, это справедливо, – признался сеньор Давила.

– Погодите меня благодарить, – расчувствовался Витторио Паце, – то, что я сейчас предложу – пострашнее смерти. Насколько я понимаю, тебя, Андреа, охватила такая безудержная страсть, тебе так захотелось переспать с этой женщиной, что ты, зная, кому она принадлежит, решился рискнуть жизнью.

Андреа не без гордости согласился.

– Да, иногда я совершаю безумства.

– А ты, Эдера, – продолжал Витторио, – вместо того, чтобы отшить наглеца, преспокойно улеглась с ним в постель, да еще назвала настоящим зверем.

– Но это так, к слову, – замялась Эдера, – нужно же было что-то сказать...

– Так вот, чтобы отомстить вам по большому счету и не размениваться на мелочи, я решил обвенчать вас в церкви, – и Витторио Паце расхохотался, довольный собственной шуткой.

Отец Леонардо подобострастно захихикал.

– Это невозможно, – возразила Эдера.

– Почему?

– Я уже была замужем, а церковь развода не дает.

Витторио вопросительно посмотрел на отца Леонардо. Тот развел руками, мол, в самом деле, церковь не дает развода и брак, однажды совершенный, не может быть расторгнутым.

Тогда мафиози поднялся, подошел к священнику и что-то зашептал ему на ухо. Кончики губ того раздвинулись в улыбке и чуть не достигли больших оттопыренных ушей.

Отец Леонардо потер руки и звучным голосом объявил:

– Я не вижу здесь нарушения церковных канонов, ведь Эдера – это не настоящее имя этой женщины.

Эдера растерялась.

– В общем-то да. Но я так привыкла, что меня им называют...

– Следовательно, – отвечал священник, – бракосочетание можно совершать. Эдера не является той женщиной, которой церковь разрешила предыдущий брак.

Андреа решил уже не противоречить ни священнику, ни Витторио. К тому же, объяснение, что он и Эдера по церковным канонам до сих пор считаются мужем и женой могло принудить Витторио выбрать более страшную месть.

Грессио достал из кармана револьвер и как бы невзначай положил его перед собой на подставку для молитвенников.

– Ну что ж, можно приступать.

Но тут нашлась Эдера:

– А кольца? У нас нет колец, – и победоносно посмотрела на своего обидчика.

– Я обо всем позаботился, – любезно сообщил Витторио, доставая из кармана коробочку.

Щелкнула пружина, откинулась крышка и на красном бархате вспыхнули золотом два обручальных кольца.

– Оно будет мне мало, – заявила Эдера.

– Попробуй.

Кольцо, как назло, пришлось впору. И что самое удивительное – легко снялось. Примерил свое и Андреа. Возражать было нечего.

Отец Леонардо приступил к совершению обряда бракосочетания. Когда прозвучал вопрос, согласна ли Эдера взять себе в мужья Андреа, женщина с ненавистью посмотрела на Витторио Паце.

Тот расплылся в улыбке.

– Ну что же ты, нам тут в задних рядах ничего не слышно.

– Да-да, – поддержал его сеньор Годолини, – тут абсолютно ничего не слышно.

– Ты, кажется, сказала «да»? – осведомился Витторио.

– Да, – зло ответила женщина.

Когда все формальности были соблюдены, и Андреа с Эдерой уже собрались отойти от алтаря, Витторио воскликнул:

– Ну как же, еще не все.

– По-моему, и этого предостаточно! – выкрикнула Эдера.

– Нет-нет, так нельзя, а где же поцелуй?

– Это лишнее, – осторожно заметил Андреа.

– Нет, вы только на них посмотрите, какие скромные! – поясничая, обращался Витторио к Своим телохранителям. – Все остальное они нам показали, а простой поцелуй они изобразить не могут. Еще никогда мне не приходилось встречать столь скромных молодоженов.

– Да, дети мои,– поддержал своего благодетеля отец Леонардо,– нужно поцеловаться прямо перед алтарем.

Эдера с такой ненавистью посмотрела на Андреа, что тому сделалось не по себе. И он в этот момент проклинал и женщину, и самого себя, и мафиози, присовокупляя к ним Сальвадора Маньоли, вытащившего его в эту идиотскую поездку, которая закончилась женитьбой с собственной женой.

Мужчина тяжело вздохнул и прикоснулся губами к губам женщины и тут же отпрянул.

– Конечно, – вздохнул Витторио, – мне приходилось видеть и более страстные поцелуи, к тому же, я подозреваю, во всяком случае, сужу по звукам, в постели вы целовались куда темпераментнее.

Андреа попросил Эдеру остаться немного в стороне, а сам отошел к распятию с Витторио Паце.

– Насколько я понимаю, ты должен еще выписать чек?

– Ах, да, с какими благородными людьми я имею дело, – воскликнул мафиози, – сами напоминают о своих долгах. Да-да, мой дорогой друг, с вас причитается... – он тяжело вздохнул,– я не хочу быть крохобором – по миллиарду лир.

– Но раньше шел разговор о более крупной сумме, – заметил Андреа, доставая чековую книжку.

– Да, но мне кажется, я обошелся с вами и так довольно жестоко и было бы неприлично с моей стороны требовать еще и огромной денежной компенсации.

Чек был выписан и перекочевал в руки Витторио Паце. Тот даже не пробежав его глазами, засунул в карман пиджака.

– Мы свободны? – осведомился Андреа.

– Нет, еще одна маленькая формальность. Прошу, – Грассио подвел сеньора Давила к Эдере, а затем хлопнул в ладоши.

Открылась дверь и вошел громила с фотоаппаратом в руках.

– Улыбайтесь, улыбайтесь, – посоветовал Витторио, – и как можно более весело.

– Это еще зачем? – осведомилась Эдера.

– Ну как же, снимок на память.

– Я все равно его порву и выброшу.

– А я и не собираюсь отдавать вам снимки.

Тут Витторио поторопил фотографа.

– Быстрее, пожалуйста, я хочу, чтобы фотография попала в утренние выпуски газет.

Сердце Андреа екнуло. В сегодняшних утренних газетах должно было появиться и объявление о его помолвке с Лаурой Ланкони.

– А нельзя ли поместить его в вечернем?

– Нет, – расплылся в улыбке мафиози, – мне хочется, чтобы они оказались в одном номере – и фотография с вашей свадьбы с Эдерой и сообщение о помолвке. Я думаю, теперь тебе понятно, Андреа, почему я наказал тебя такими относительно небольшими деньгами, скорее всего, вместе с Лаурой тебе должен был перепасть большой куш.

– Да, лучше бы ты меня зацементировал, – пробормотал Андреа.

И в этот момент полыхнула вспышка, запечатлев его задумчивое лицо. Сделав еще несколько снимков, фотограф удалился.

Витторио театрально поздравил Эдеру и Андреа, а затем лично проводил их до ворот своего дома...

Небо над Римини сделалось уже серым. Где-то через час должно было взойти солнце. Андреа и Эдера шли по пустынной улице. Мужчина то и дело оглядывался в надежде поймать такси.

– Ты сейчас куда? – спросил он у Эдеры.

– Не знаю, – пожала она плечами, – мне некуда идти.

– Поехали со мной, – вяло предложил сеньор Давила, он в этот момент уже ненавидел женщину за то, что та испортила ему уже было налаживающуюся жизнь.

– Я хочу уехать отсюда, – попросила Эдера.

– Я могу тебя подвезти.

– Я подумаю над этим.

И вновь молчание, вновь серый предрассветный по-лумрак курортного города, который, устав после бурной ночи, отдыхал.

– Мне нужно заехать в одно место, я обещал...– сказал Андреа.

– Как хочешь.

– Может, тебе нужны деньги? – предложил Андреа.

– От тебя мне их не нужно.

Вскоре они добрались до оставленной сеньором Давила машины и, не обменявшись даже парой слов, сели в нее.

Андреа немного попетлял по городу, затем заехал в тот самый тупик, где оставил Сальвадора Маньоли. Но за окнами второго этажа царило такое безмятежное спокойствие, что сеньор Давила не решился его нарушить. Он наскоро написал записку, где излагал события этой ночи, сбивчиво и невнятно. Да ему, честно говоря, и не хотелось, чтобы Сальвадор что-либо понял. Затем он подобрал небольшой камень и придавил им записку к широким перилам крыльца дома.

– Поехали,– сказал он, садясь за руль.

Когда Андреа и Эдера проезжали по главной улице Римини, никто из них не рискнул поднять глаза на сияющий в утреннем солнце стеклом фасад отеля «Европа». И лишь когда машина оказалась за городом, Эдера позволила себе улыбнуться.

Но эта улыбка тотчас же вызвала прилив бешенства у Андреа.

– Не вижу повода для веселья, – огрызнулся он.

– В конце концов, Андреа, я тебя не насиловала, ты пришел сам.

– Да, но окно открыла ты.

Женщина тяжело вздохнула, выказывая этим свое презрение к спутнику.

– Как жаль, Андреа, что по вечерам ты больше мужчина, чем с утра.

– Это мое дело.

– Неужели ты и впрямь собираешься сидеть таким надутым каждое утро?

– Какие утра? – воскликнул Андреа, чуть не выпустив руль машины. – Мы встречались с тобой в последний раз, слышишь? Больше меня даже на аркане к тебе в постель не затащишь!

– О, о, – передразнила Эдера, – по-моему, ночью ты говорил мне совсем другое.

– Да, ночью я говорил правду, – признался Андреа, – мне и впрямь было с тобой хорошо – так, как никогда раньше не было. Но и ты тоже, наверное, получала удовольствие.

– Сказать «нет», означало бы соврать, – негромко произнесла Эдера, – но как посмотрю на тебя с утра, то сразу кажется, что я имела дело с совершенно другим человеком.

– Ты еще сравни меня со своим Грассио!

– А что, кстати, сравнение будет в твою пользу, хоть по благородству ты и уступаешь ему.

– Безумие какое-то... – пробормотал Андреа, вцепившись в руль автомобиля, делая вид, что не может оторвать взгляда от дороги,– я заплатил полмиллиона лир за то, чтобы переспать с собственной женой, а затем еще и обвенчался с ней в часовне.

– Какой же ты нудный, Андреа, и холодный, как дохлая рыба! Куда подевалась твоя вчерашняя страсть?

– Полмиллиарда за ночь с собственной женой! Да за эти деньги я мог купить сотню, нет, тысячу девочек, которых мне хватило бы на несколько жизней по одной на каждую ночь.

– Мерзавец! – выкрикнула Эдера. – Это же надо только подумать, я еду с собственным мужем в дорогой машине, он богат, сегодня наша свадьба, а мне блевать хочется!

– Ничего, недолго тебе осталось, – заметил Андреа, – доедем до Рима, и я моментально устрою новый развод.

– Да, кстати, – Эдера порылась в сумочке, и протянула своему мужу свидетельство, – отец Леонардо выписал его, оно может тебе пригодиться.

Первым желанием сеньора Давила было выбросить свидетельство в окно, но он все-таки был деловым человеком и уважал документы.

– После развода тебе оставить его на память?

– Спасибо, мне достаточно будет и воспоминаний. И вообще, Андреа, я тебя ненавижу!

– Что-то я этого не заметил. Или ты всегда царапаешь и кусаешь в постели тех, кого ненавидишь? Мне показалось, что большей страсти ты никогда в жизни не испытывала.

– Это не твое дело. Хочешь развода, так езжай быстрее.

Минут через сорок Андреа немного поостыл. Он сбросил скорость и, повернувшись к Эдере, произнес:

– Мне все-таки немного жаль, что так получилось.

– Ты о чем?

– Конечно же о женитьбе. Возможно, если бы твой Грассио не сделал этого насильно, я когда-нибудь потом и согласился бы вновь быть с тобой.

– Не говори о том, чего не собираешься делать. И к тому же, надеюсь, в день нашей свадьбы ты угостишь меня завтраком, потому что у меня нет денег, я все оставила в Римини. Не заходить же в дом, который подарил мне Грассио?!

– Прости, – произнес Андреа, – если хочешь, я дам тебе отступную. Сколько тебе нужно миллионов?

– Забудь ты о них, – уже вполне миролюбиво пробормотала Эдера, – меня не интересуют твои деньги, мне сейчас хочется есть.

– Мне тоже.

Теперь уже сеньор Давила более осмысленно смотрел на дорогу. Он вскоре заметил стоявшую невдалеке от дороги гостиницу, куда и завернул, доехав до поворота. Подъезжая к отелю, ему пришлось съехать на обочину, чтобы пропустить почтовый фургон, оставивший там свежие газеты.

– Здесь так мирно и спокойно, – обрадовалась Эдера, выходя из машины.

И впрямь, было слышно, как поют птицы, как шелестит листвой ветер. Совсем невдалеке от отеля начинался небольшой городок, пыльный и тихий.

Они вошли в холл. Портье, бывший одновременно и хозяином гостиницы, поприветствовал гостей, осведомился:

– Вам номер? Могу предложить чудесный, с большой кроватью, с душем.

– Нет, мы хотели бы позавтракать, – сразу же остановил его Андреа.

– Тогда прошу, – хозяин провел их в небольшой зал, где стояло пять столиков.

И вскоре его жена принесла им кофе. Пока готовился завтрак, хозяин решил немного развлечь посетителей и принес им свежие газеты.

Андреа стал читать спортивные новости, а Эдера внезапно громко расхохоталась.

Сеньор Давила сперва даже подумал, что у нее что– то случилось с головой.

– Смотри! Смотри! – закричала она, показывая фотоснимок на первой странице газеты.

Андреа присмотрелся и обмер от ужаса. Мафиози Витторио Паце выполнил свою угрозу: на фотографии были они – Андреа и Эдера, стоявшие под сводами часовни. За ними возвышался отец Леонардо, благословлявший молодоженов.

– Я еще никогда не попадала на первую полосу газет, – с нескрываемым восторгом делилась своей радостью Эдера.

Андреа пробежал глазами короткий текст, сопровождавший фотографию: «Племянник сеньора Каламина, производителя зубной пасты, этой ночью обвенчался с манекенщицей из Римини, известной, как Эдера, предпочтя ее Лауре Ланкони, дочери известного продюсера».

Андреа Давила перевернул газету и на последней странице нашел объявление о своей помолвке с Лаурой Ланкони. Он уже представил себе девушку, которая, скорее всего, уже получила утренние газеты и с радостью прочла объявление о помолвке, а затем увидела фотографию своего возлюбленного.

– Это конец, – прошептал Андреа, и у него отпало всякое желание завтракать.

– Как ты думаешь,– поинтересовалась Эдера, – сколько будет стоить скупить весь тираж газеты?

– Они ее уже успели распространить. Поздно.

– Ладно, – беззаботно сказала Эдера, – меня устроит и экземпляров сто. Надеюсь, ты дашь мне в долг немного денег, чтобы я могла купить газет сто?

– Да, – Андреа взялся за чековую книжку,– тебе, думаю, для жизни хватит.

– Нет, – остановила его женщина, дай мне только на газеты, больше мне не нужно.

Она подозвала хозяина отеля и попросила его купить в городке ровно сто газет и не преминула похвалиться:

– Смотрите, сеньор, это о нас.

Тот тут же бросился поздравлять Андреа, который принимал его поздравления со смущенной улыбкой, а потом побежал и мигом вернулся со стопкой газет.

– Это все, что привезли в наш городок.

Эдера перебросила газеты через руку, словно стопку постельного белья, поднялась из-за стола.

– Ты даже не будешь завтракать? – изумился мужчина.

Да, газета поддержала мои силы.

Но у тебя же нет ни лиры, возьми денег.

– Не относись ко мне, как какой-то дешевке, – с презрением посмотрела на него Эдера, но тут же ее глаза изменили выражение, во взгляде появилась нежность, я этого не заслужила.

– Прости, в самом деле, прости, – смутившись, проговорил Андреа.

Мне тоже жаль, что так получилось, но ты сам этого хотел, я тебя предупреждала.

– Бедная Лаура! – сокрушенно покачал головой сеньор Давила.

– Если она любит тебя, то дождется, а если нет – тогда все произошло к лучшему.

– Не знаю, как Лаура, – лицо Андреа сделалось крайне озабоченным, – а вот ее отец уже дожидается встречи со мной. И мне почему-то не очень хочется идти на нее.

– Что ж, могу только посочувствовать,– Эдера направилась к двери.

– Постой, погоди, я довезу тебя.

– Куда? – улыбнулась женщина.

– Тебе же куда-то надо попасть?

– Я уже приехала. Мне все равно, где начинать сначала.

– Я не могу так! – Андреа бросился вслед за ней и схватил за руку.

– Оставь. Лаура должна дождаться тебя, ты же не сможешь бросить девушку, которая любит тебя?

Андреа задумался. Ему хотелось сказать, что он любит Эдеру, но не мог заставить себя произнести эти слова.

– Вот видишь, бедная Лаура не заслужила такого с собой обращения.

– Я не могу тебя отпустить просто так, без денег и даже без багажа.

– Прости меня, Андреа, но если ты не собираешься дать мне всего, что у тебя есть, то мне не нужно части.

Сеньор Давила понурил голову.

– Не переживай за меня, – попросила его Эдера, – эта ночь меня многому научила и теперь я твердо знаю, что буду придерживаться в жизни нескольких правил.

– Каких? – каким-то потусторонним голосом спросил Андреа.

– Во-первых, я всегда буду зарабатывать деньги только сама, а во-вторых, не стану оставлять на ночь открытое окно. Прощай, Андреа, – женщина поцеловала его в щеку и вышла на улицу.

Андреа стоял в задумчивости, из которой его вывела жена хозяина:

– Сеньор, завтрак подан.

– Спасибо, но мне уже, по-моему, никогда не захочется есть.

Он расплатился, скомкал оставленную Эдерой газету, швырнул ее в мусорницу.

Машина завелась, но Андреа не спешил уезжать. Он смотрел в зеркальце заднего вида, в котором отражалась Эдера, медленно уходящая по пустынной улице городка. Она становилась все меньше и меньше. Андреа хотел запечатлеть в своей памяти момент, когда она совсем исчезнет.

Наконец женщина завернула за угол.

– Проклятье! – выругался про себя сеньор Давила и ударил кулаком по приборной доске. – Ну что ж, – вздохнул он, – за свои поступки следует отвечать, будет глупо прятаться от Лауры и ее отца. Еду прямо к ним.

Автомобиль, взревев мотором, рванул вперед, унося Андреа Давила все дальше и дальше от Римини, приближая его к Риму.

Ох, как не хотелось мужчине выслушивать нотации понимая, что он виноват и ничем не может искупить своей вины.

Но делать было нечего, Лаура все равно ждала Андреа, чтобы посмотреть ему в глаза.

ГЛАВА 6

Чем ближе подъезжал Андреа Давила к Риму, тем слабее его нога нажимала на педаль газа. Машина уже чуть ли не по инерции вкатилась в город и медленно поползла по улицам столицы.

«Сколько женщин ходит вокруг, – изумлялся Андреа, – и все они такие доступные, за исключением двух-трех. Чуть ли не с каждой из них можно преспокойно переспать и не нажить никаких неприятностей. А мне взбрело в голову цепляться к собственной, правда, бывшей, – поправил себя Андреа, – жене, – но через секунду опять же спохватился, – правда, она снова моя жена. Черт, тут не разберешься! Короче, я вел себя как абсолютный идиот и круглый дурак!»

Но самое странное, при этом Андреа не чувствовал себя виноватым.

«Так получилось, – успокаивал себя мужчина, – всегда собираешься сделать одно, а получается другое. Вот и теперь, ехал к девушкам, а возвращаюсь женатым человеком. В общем-то, Андреа, ты получил то, к чему стремился. Хотел жениться на Лауре, а во второй раз вступил в брак с Эдерой».

Если ему попадался на глаза человек с газетой, Андреа сразу казалось, что тот рассматривает его и Эдеры фотографию. А если уж у читателя на губах была улыбка, то сеньор Давила не сомневался: прохожий заметил его и узнал.

Подъехав к своему дому, Андреа не стал выходить из машины. Он понимал, если зайдет к себе, то уже не найдет сил отправиться к сеньору Ланкони с извинениями.

«Будь, что будет...», – решил он и двинул свой автомобиль через весь город к вилле продюсера Ланкони.

Правда, ехал он не самой короткой дорогой, а специально выбирал боковые улицы, проезды, застроенные заброшенными домами. В общем, и без того гнусное настроение усугубилось созерцанием мерзости запустения задних дворов итальянской столицы.

Но даже самая длинная дорога, если по ней ехать, а не стоять, кончается.

Бампер автомобиля Андреа Давила замер перед коваными воротами усадьбы сеньора Ланкони.

– Докладывать не нужно, – ответил он на молчаливый вопрос охранника и въехал в парк.

Возможно, опоздай Андреа на какой-нибудь час, заедь к себе домой, не жить бы ему больше на этом свете.

Его спасло то, что он сам, не откладывая дела в долгий ящик, приехал к отцу своей невесты. Андреа один из немногих пользовался правом без предупреждения приезжать на виллу и навещать ее хозяев.

Он взбежал по лестнице и остановился перед дверью кабинета сеньора Ланкони. Даже сквозь двойную толстую дверь Андреа расслышал громкий плач своей Лауры и гневный голос ее отца. Сердце его дрогнуло, и он даже ощутил слабость в коленях.

«Боже, как я посмотрю им в глаза?!»

Сделав над собой усилие, сеньор Давила одернул пиджак, поправил галстук и резко открыл дверь.

Плач Лауры оборвался так, словно был записан на пленку и эту пленку перерезали ножницами. Глаза сеньора Ланкони округлились, а нижняя челюсть отвисла.

– Доброе утро, – попросту поздоровался Андреа и как ни в чем ни бывало уселся в кресло, довольно нагло поглядывая на хозяина кабинета.

У того мелко затряслись руки, он несколько раз закрыл и открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова.

Лаура побледнела и принялась комкать газету, которую держала в руках. Штук пять таких искомканных номеров уже валялось на полу возле дивана, на котором она сидела.

– Может, я не совсем вовремя? – поинтересовался Андреа.

– Так... – грозно произнес Ланкони, сверкнув глазами, – значит, у тебя, Андреа, еще хватило наглости приехать в мой дом, чтобы взглянуть мне в глаза?

– Мне тяжело это делать, но это мой долг, – с достоинством ответил неудавшийся жених.

Отец Лауры подбежал к своей дочери, вырвал из ее рук газету и потряс ею в воздухе.

– Как я должен понимать вот это?!

– К сожалению, все написанное здесь правда и фотография не сфальсифицирована, – пришлось признаться Андреа.

– Тогда ты такой мерзавец... из таких, о существовании которых я и не подозревал.

– К сожалению, мне придется с вами согласиться, – вздохнул Андреа.

– Или же ты сумасшедший? – сеньор Ланкони сузил глаза, в голосе его прозвучала надежда.

Лаура тоже оживилась, ей показалось, что в таком объяснении кроется хоть какая-то надежда.

– Я вылечу тебя, – пролепетала она.

– Нет, я абсолютно нормален, – Андреа как-то не улыбалась перспектива после гангстерского дома попасть в сумасшедший.

– Как я должен это понимать?! – закричал сеньор Ланкони, выходя из себя. – На первой странице твоя фотография и сообщение, что ты женился в Римини на какой-то посудомойке из бара, а в конце газеты объявление о твоей помолвке с моей дочерью.

– Она не посудомойка, – мягко поправил его Андреа, – она манекенщица и можно сказать даже, актриса.

– Все равно и в подметки не годится моей дочери! Я, Ланкони, должен узнавать из газет, что какой-то там мерзавец по фамилии Давила обвенчался в часовне в Римини с женщиной, у которой нет имени, а есть только какая-то кличка, как у собаки. Да она, наверно, и есть настоящая сука!

– Должен вас поправить, – вздохнул Андреа, – у нее есть фамилия и вообще-то, она моя прежняя жена.

– Так... – на такое объяснение сеньор Ланкони не нашелся даже, что возразить.

– Ты решил к ней вернуться? – трогательно, со слезой в Голосе сказала Лаура, казалось, она может растрогать даже людоеда.

Андреа поспешил ее утешить.

– Нет, что ты, все произошло совсем по-другому.

– Ты спал с ней, Андреа.

– Мне кажется, стоит объяснить все по порядку, иначе детали, вырванные из общей истории, могут ввести вас в заблуждение.

– Есть один шанс из миллиона, – покачал головой отец Лауры, – что рассказав свою историю, ты убедишь меня, что невиновен.

– Да, но один шанс из миллиона – все-таки шанс, – осторожно напомнил Андреа Давила и покосился на Лауру.

Ему не очень-то хотелось быть откровенным в ее присутствии, но сказать, что ему нужно поговорить с сеньором Ланкони с глазу на глаз, Андреа не решился.

– Итак, вы сами запретили мне находиться в Риме до свадьбы.

– Только не пробуй сделать виноватым меня.

– Нет, что вы, сеньор, об этом и речи нет. Но я попал в какой-то страшный водоворот совпадений...

– Поближе к делу, – поторопил отец Лауры.

– Итак, после вашего запрета находиться в Риме, я решил отправиться куда-нибудь отдохнуть.

– Отдохнуть – не значит жениться, – не удержавшись, вставил сеньор Ланкони.

– Я тоже так думал, – развел руками Андреа. – И вот, вместе с Сальвадором Маньоли мы отправились в Римини.

– Да, – покачал головой отец Лауры, – выбор с самого начала оказался неудачный.

– А вы когда-нибудь ездили отдыхать с Сальвадором? – по простоте душевной поинтересовался Андреа.

Но вместо сеньора Ланкони покраснела Лаура.

– Рассказывай, – процедил сквозь зубы ее отец.

– И вот, мы приезжаем с ним в Римини и заходим пообедать в ресторан «Звезда», который, как назло, оказывается, принадлежит мафиози Витторио Паце.

– Наверное, за весь наш разговор ты первый раз сказал правду, только не могу понять, какого черта вас понесло на самую окраину города.

– Друзей, к которым мы ехали, не оказалось дома.

– Но пока что, Андреа, я не углядел в твоей истории объяснения столь странной женитьбы.

– Если я не буду рассказывать по порядку, то вы ничего не поймете, сеньор. И вот, сидим мы с Сальвадором, и что я вижу – на сцену выходит моя бывшая жена. Нет, не подумайте, у меня и в мыслях не было ничего плохого, она и впрямь хорошо выступала. А потом, после представления, я подошел, к ней, когда она сидела у стойки бара, и решил высказать свое восхищение ее новыми талантами. Да и поговорить мне с ней было о чем. А тут откуда ни возьмись появились люди Витторио Паце, схватили нас и думая, что мы любовники, потащили в часовню, где и обвенчали. Я стоял у алтаря под дулом пистолета.

– Ты хотя бы кольцо сними, – наконец заметил обручальный перстень на руке своего неудавшегося зятя сеньор Ланкони.

– Ах, да, я даже не заезжал домой, – перстень исчез в кармане пиджака.

– А теперь послушай меня, – холодно проговорил отец Лауры, – я уже успел разослать четыреста приглашений на вашу свадьбу. Сюда едут продюсеры, писатели, министры, члены парламента, а тут какой-то... – и сеньор Ланкони посмотрел на свою дочь, явно перебирая в уме слова, которыми собирался наградить Андреа и в то же время не оскорбить девушку, но такого слова в его запасе не нашлось.

– Я понимаю, что вы хотели сказать и поверьте, в своей душе называю себя именно так.

– Что я им скажу? – негодовал сеньор Ланкони. – Неужели ты думаешь, что моя дочь достойна того, чтобы стать посмешищем?

– Тут ничего страшного нет, я ускорю развод, и мы снова сможем пожениться.

– Ты еще не спрашивал, согласна ли на это Лаура?

– Я, папа... право... не знаю...

– Лаура! – воскликнул Андреа голосом, от которого могло дрогнуть даже каменное сердце.

Из глаз девушки потекли слезы.

– Я не знаю, что мне делать, я по-прежнему люблю тебя.

– Заткнись! – уже не сдерживая себя, закричал отец. – Я могу поверить во что угодно, но только не в историю, рассказанную тобой.

– Могу поклясться, это чистая правда!

– Это часть правды! – закричал отец Лауры. – Я бы поверил, если бы Витторио Паце убил тебя, залил бы в бетон, украл бы с целью выкупа... На это мафиози способны, но если Витторио Паце под дулом пистолета привел тебя к алтарю, то это означает только одно...

– Что?

– Месть. Он отомстил тебе за то, что ты покусился на его женщину.

– Я не отрицаю, что Грассио подумал именно так, именно так расценил мой разговор с Эдерой.

– На его месте я бы тебе переломал ноги. А ну, выкладывай все начистоту! Ты не мог только поговорить с нею! Ну, же!

Андреа развел руками.

– К сожалению, если мне придется рассказать все целиком, то я попросил бы Лауру покинуть кабинет, потому что вторая часть моего рассказа содержит кое– какие детали, которые лучше обсуждать в чисто мужском обществе.

Сеньор Ланкони обхватил голову руками и, заткнув ладонями уши, закричал:

– Мне еще никогда не приходилось видеть такого наглеца как ты, Андреа! Ты за шесть дней до свадьбы умудрился изменить Лауре, да еще так, что об этом наутро написали в газетах.

– Мне очень жаль...

– Нет, я вижу, ты абсолютно не представляешь себе то, что натворил. В студии, которую я продюсирую, снимают фильмы для семейных людей и для детишек. Там у меня детки гладят лягушат по головке, танцуют с медвежатами. Мне верят люди, а ты одним махом разбил их веру в светлое и чистое.

– Я уже говорил, мне очень жаль.

– А мне наплевать на твои сожаления. Что теперь будет с моими зрителями? Надо мной смеются во всех киностудиях. Если бы ты только поговорил с женщиной Витторио Паце, он, самое большое, сломал бы тебе ногу. Ведь у тебя нога не сломана?