Текст книги "Капитализму в России не бывать! Выход есть!"

Автор книги: Михаил Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Жириновский в своей книге «Иван, запахни душу!» предрекает: «...когда умрет Ельцин, Путин со всеми разберется... Так что, ельцинские господа, ваш Нюрнбергуже наносу». Будут судить Горбачева, Бакатина, Гайдара, Немцова, Кириенко, Явлинского, Чубайса, Яковлева... «Абсолютно на всех будет заведено уголовное дело...»

Естественно, поддерживает Путина, одновременно критикуя правительство, политолог Станислав Белковс-кий, один из авторов доклада, предупреждавшего Путина о заговоре олигархов. Свою статью «Бедный Кремль!» (в «Завтра»!) он начинает так:

«Вот уже несколько лет стелется над матушкой-Россией хриплый либеральный вой: власть в стране захватили чекисты! И не дают эти проклятые чекисты официально и окончательно признать Россию исчадием ада и подмандатной территорией США, распустить за ненадобностью армию и уволить 3/4 грязного и безмозглого русского населения – чего очень хотелось бы русскому либералу, надежде и совести нации.

Помилуйте, какие чекисты ? Ведь эти годы страной управляли и управляют люди других, почти столь же уважаемых специальностей. А именно – бухгалтеры и политтех-нологи...

Как рассуждает бухгалтер, придя к власти ?Во-первых, надо всемерно сократить расходы на то, что не приносит доходов. Народ, за исключением трудящихся сырьевого комплекса, доходов не приносит. Поэтому платить этому народу надо по минимуму. Не заслужил этот народец, не ведающий протестантской этики и потому толком работать не умеющий, никаких денег».

После такого вступления Белковский обращается к злобе дня – к замене льгот деньгами:

«Да, народ наш терпелив и деньги для него – отнюдь не главное. Но терпеть он готов ради большой цели, а не потому, что НХЖ (Настоящие Хозяева Жизни) постановили считать его быдлом, бессмысленным и бездарным. А те самые социальные льготы нужны были постольку, поскольку народ этот привык к государству—отцу и матери. И ждал от государства не благоденствия, но – обычной родительской заботы...

Теперь Его Высочество Бухгалтер заявляет: родительские права нам больше не нужны. Дети подлежат сдаче в утиль, потому что от них только расходы и расстройство... Что ж – дай бог, чтобы бухгалтер успел отъехать в Монте-Карло раньше, чем настанет предел терпению обреченных злобному одиночеству государственных чад».

По всему тону статьи можно воспринять ее как критику Путина. Но в заключительном абзаце все встает на свои места:

«Поистине, если какую страну Господь захочет погубить, той Он даст в правители политтехнологов и бухгалтеров. Но, может быть, Господь еще сменит гнев на милость. И тогда к власти в России придут политические лидеры. Например, тот тихий незаметный лидер, за которого проголосовали на недавних выборах президента 70 процентов изверившихся избирателей».

«Безусловные» путинцы

Люди, которые вполне осознанно поддерживают Путина во всех его начинаниях, есть, но их мало.

Вернувшийся из эмиграции философ Александр Зиновьев, мыслитель, давно создавший собственное «государство из одного человека», невольно наблюдал всю историю краха Советского Союза, находясь буквально в штабах атакующего Запада. Он считает советский социализм высшим достижением не только России, но и мировой цивилизации. Однако СССР потерпел поражение, и мир вступил в длительную историческую полосу господства «западнизма». И Зиновьев еще в январе 2001 года так понял задачу Путина: «Завершение антикоммунистического переворота, произошедшего в горбачевско-ель-цинские годы, и легитимизация результатов, нормализация жизни россиян в рамках новой постсоветской социальной системы и повышение мирового престижа поверженной России. То есть фактическая западнизация России и интеграция ее в этом качестве в сферу западной цивилизации. И... возглавляемое Путиным российское руководство... пошло по этому пути».

К удивлению Зиновьева, именно российские «западники», в интересах которых, казалось бы, действовало новое российское руководство, сразу же выступили против этой политики Путина. Они усмотрели в его деятельности «угрозу... свободному рынку, демократии, гражданскому обществу, правам человека, свободе слова». Причина недовольства «правых» – в их примитивном, идеальном, надуманном представлении о демократии, которое не соответствует реальному строю жизни на Западе, где сильна государственная машина, господствуют мощные наднациональные экономические империи и пр.

Путин, полагает Зиновьев, не может изменить того факта, что Россия (СССР) потерпела поражение, а Запад победил в «холодной войне». Не в состоянии он и круто повернуть ход событий внутри страны:

«Постсоветская социальная организация России в основных чертах сложилась в ельцинские годы. Сейчас в России нет нужных условий для радикальной переделки ее. Речь может идти лишь о нормализации жизни страны в рамках этой системы. Путинское руководство, надо полагать, придерживается этой установки». Но курс на включение России в сферу влияния Запада вовсе не означает перестройку ее на западный манер:

«В силу социального закона регенерации постсоветская социальная система неизбежно должна обладать целым рядом черт, связанных с советской системой. Это происходит не потому, что строители новой системы хотят реставрировать какие-то черты советизма – они как раз этого не хотят, – а потому, что это неизбежно в силу законов социальной прйроды. А в таких обстоятельствах

получить точную копию такой социальной системы, ка-кую можно наблюдать в США, Германии и других западных странах, в принципе невозможно». И курс Путина на укрепление расшатанной государственности является единственно правильным, без этого вообще невозможно защитить самые основы жизнеустройства народа.

Важнейшей задачей дня Зиновьев считает восстановление исторической правды, ведь весь период советской истории фальсифицирован. В СССР занимались его апологетикой, на Западе его очерняли. Западная идеология ' со всей своей мощью навалилась на Россию, где нашлись ее добровольные помощники, особенно на телевидении.

В итоге у нас сложилась такая картина информационного поля: апологетика и выдумывание Запада плюс некоторая апологетика с элементами фальсификации и выдумывания дореволюционной России, с одной стороны, и дискредитация всего, что было связано с советским периодом, с другой. Российское телевидение навязывает стране ощущение подавленности, ощущение страны разгромленной и побежденной, холуйствующей перед Западом.

Это гораздо больше того, что хочет Запад, и некий перехлест для него даже вреден: «Когда происходил период капитуляции Советской власти, советское руководство, советские люди сдали больше, чем было нужно, противнику. Даже такое грандиозное явление, как «приватизация», – на такое там никогда не рассчитывали. И даже хозяев западного мира приватизация в том виде, как она происходит в России, не устраивает. Это дискредитирует саму систему частного предпринимательства. (Вот почему российским олигархам и прочим «прихватизаторам» спокойная жизнь на Западе, куда они рассчитывают сбежать, вовсе не гарантирована, скорее их там ждет тюрьма. – М.А.) Кроме того, российская приватизация про-

изводит массу финансовых олигархов, которые действуют разлагающе на западный финансовый мир... Под влиянием всего этого российского «новорусского» идиотизма начинается процесс снижения качества западного мира...»

Главное в этих условиях – говорить правду, самую беспощадную. В том числе и о том, что «большой проблемой является объединение, консолидация людей для изменения сложившейся ситуации. И даже люди, думающие одинаково, в сущности, разобщены... Каждый считает себя мыслителем, каждый претендует на роль вождя, лучше всех понимает и т.д. И создание такой ситуации – ситуации атомизации России – в свое время входило пунктом в число средств, которые Запад использовал в «холодной войне».

Поддерживает Путина и бывший главный редактор «Независимой газеты» Виталий Третьяков, потому что на сегодня не видит ему альтернативы. Альтернатива не нужна ни правящему классу, ни народу, ни интеллектуальной элите, ни Западу. Однако она может возникнуть, если правящий класс, либо народ, либо Запад что-то сильно не устроит.

Несколько удивительно, что Путина публично поддержала доктор филологических наук Людмила Сараски-на, в целом, насколько я знаю, придерживающаяся «демократических» взглядов. Она не согласна с тем, что Путин продолжает «большой либеральный проект Горбачева-Ельцина». По ее мнению, автор этого проекта – Гайдар.

«Путин однажды сказал, что он будет продолжать либеральный проект. Но это была чисто политическая риторика для того, чтобы прийти к власти не на штыках, а легитимно. Ничего общего с либеральным проектом Путин не делает. Либералы снабдили Чечню оружием, заигрывали с бандитами, а потом начали войну. Путин Чечню усмирил, как когда-то это делали русские цари, кнутом и пряником. Либералы в 1993 году парламент расстреляли. Путин создал мирный парламент, стрелять по которому будет не надо... Мирная Дума – огромное завоевание общества, а не нашей агрессивной демократии. Либералы растащили Россию по клочкам и закоулочкам, а Путин собрал все, что мог, в государство, не дав ему упасть. Либералы создали олигархов, а Путин потихонечку ставит их на место. И русский народ, который живет в холодных избах, будет голосовать за Путина, так как понимает, что хочет этим жестом сказать им президент: неправедно богатые – тоже плачут. Наконец-то! Это совсем не то, что делал Гайдар.

За 15лет существования при демократах и либералах я убедилась, что они вроде бы борются за права человека, но не за мои права. Они не гарантируют мне ничего из основных прав. И случись что со мной, я могу уповать только на наше бедное государство, укреплением которого и озабочен Путин. Жаль, что пока он еще слаб. Альтернативой слабому Путину должен стать сильный Путин. Дай Бог, чтобы он креп вместе с государством!»

В одной заметке в Интернете доказывается, что Путина вел к власти некий тайный союз чекистов, прообразом которого можно считать Российский общевоинский союз (РОВС).

После разгрома Белой армии РОВС оставался единственной организованной структурой в среде эмиграции. В СССР армия не была государством в государстве, но Андропов, борясь за власть, превратил в такое государство в государстве КГБ. Андропов умер, а КГБ остался. После 1991 года КГБ был расформирован, а главное – его верхушка, состоявшая из ставленников Андропова, была отправлена на покой. Но сотрудники КГБ среднего и низшего звена остались, сохранили свои связи и образовали нечто вроде тайного ордена, ставящего своей целью восстановление своего статуса, что невозможно без восстановления единой и могучей страны. Вот эти-то силы и представляют собой самых твердых сторонников Путина.

Пять лет во главе государства

Все это время Путин находился в центре внимания как в России, так и вне ее. Одни ожидали, что Путин будет продолжать политику Ельцина, другие – что он решительно изменит политический курс. Но не произошло ни того, ни другого, а происходит нечто третье, никем не предвиденное и не укладывающееся ни в одну привычную схему.

Если судить по конкретным шагам, принятым законам и пр., то Путин, действительно, не только продолжил дело Ельцина, но и осуществил меры, на которые его предшественник не решился. Это уже упоминавшиеся законы о купле-продаже земли, о приватизации железных дорог и стратегически важных промышленных предприятий и т.п. К тому же при нем премьером почти четыре года оставался Михаил Касьянов, руководителем Администрации президента Александр Волошин и другие ставленники Ельцина. Да и после удаления этих деятелей в окружении Путина остается много носителей либеральных воззрений, порой показывающих себя ненавистниками России. Все это вызывает разочарование у патриотически настроенной части российской общественности.

Но если принять во внимание не конкретные действия Путина и его правительства, а общую их тенденцию, то вырисовывается совсем другая картина.

Государство, которое в конце правления Ельцина находилось на грани распада, восстанавливается, «парад суверенитетов» областей, краев и особенно национальных республик подходит к концу.

Государственная дума, прежде напоминавшая собрание клоунов, превратилась в некое подобие Верховного Совета СССР.

СПС и «Яблоко», еще недавно претендовавшие на руководящую роль во власти, ныне в Думе не представлены и все более отбрасываются на периферию политической жизни.

Олигархи, еще недавно ощущавшие себя подлинными хозяевами страны, присмирели, а теперь, страшась разделить участь тюремного сидельца Михаила Ходорковского, либо уже выехали, либо подумывают о выезде за пределы страны.

Россия, на которую в мире уже привыкли смотреть как на послушного сателлита США, вдруг все чаще стала заявлять о своей самостоятельной позиции на международной арене, и к ее голосу вынуждены прислушиваться даже ведущие державы планеты.

А что важнее для судеб страны – конкретные меры, которые сегодня принимаются, а завтра могут быть пересмотрены, или тенденция, определяющая направление развития исторических процессов, которую бывает трудно, а то и невозможно переломить? Конечно, тенденция.

Когда говорят, что Путин напоминает Горбачева, то забывают добавить: Путина можно назвать «Горбачевым наоборот».

Горбачев говорил: «Больше демократии, больше социализма!», а сам делал все возможное для разрушения социалистического строя.

Путин говорит, что он приверженец общечеловеческих ценностей, многопартийности, гражданского общества, а проводит политику укрепления государства, которая, по сути, отрицает эти ценности.

Тут нужно внести ясность в понимание того, что такое гражданское общество, потому что многие патриоты употребляют этот термин, не вникая в его исторически сложившееся содержание.

Гражданское общество – это общество частных собственников, независимых от государства, то есть буржуазное общество.

Для чего в России вводился институт частной собственности? Для разрушения России.

Политика Ельцина – Гайдара была направлена на то, чтобы вывести из-под контроля государства все, что только можно. В итоге государство все больше напоминало «дырку от бублика».

Путин восстановил вертикаль власти, повысил зарплату чиновникам, которые получают полномочия контролировать частный бизнес, ввел «басманное правосудие», когда суд исходит не из абстрактной законности и степени красноречия находящегося на скромном окладе государственного обвинителя и щедро оплачиваемых бизнесом адвокатов, а из интересов государства. То есть фактически речь идет о восстановлении номенклатуры.

Есть такая чеканная формулировка: советский строй был бюрократическим по форме и идеологическим по содержанию. А идеологией было служение государству и народу и готовность ради них принести себя в жертву. Это – традиционное русское понимание обязанностей гражданина, поскольку Россия веками находилась на положении осажденной крепости или подвергалась опасности нашествия извне. Этот русский образ жизни наши старые историки называли боевым строем.

Гражданское общество абсолютно несовместимо с сохранением России, для которой характерно общество граждан, то есть людей, воспринимающих как свою кровную высшую ценность не частную собственность, а государство.

Чего же хочет Путин?

Путин не рвался к вершине власти. Когда Ельцин впервые предложил Путину стать его преемником, Путин сказал: «Знаете, Борис Николаевич, если честно, то не знаю, готов ли я к этому, хочу ли я, потому что это довольно тяжелая судьба». Но когда Ельцин по телевидению объявил о Путине как премьере, то сказал о нем как о будущем возможном президенте. Сразу после этого на вопросы журналистов Путин отвечал: «Раз президент сказал, то я так и сделаю».

А чего хотел Путин, принимая пост премьер-министра? По его словам, спасти страну от распада.

Бывший в то время председателем Государственной думы Геннадий Селезнев, узнав о назначении Путина премьером, спросил его: «Зачем же они с вами это сделали? Они же на вас крест поставили». Это было едва ли не единодушное мнение политиков. Человек, назначенный премьером на фоне только что начавшейся агрессии в Дагестане, да еще объявленный самим Ельциным его преемником, – это, по их мнению, деятель конченый. А как воспринял ситуацию Путин?

«Я как бы внутренне для себя решил, что все, карьера на этом, скорее всего, закончится, но моя миссия, историческая миссия – звучит высокопарно, но это правда – будет заключаться в том, чтобы разрешить эту ситуацию на Северном Кавказе... Сказал себе: бог с вами, у меня есть какое-то время – два, три, четыре месяца, чтобы разбабахать этих бандитов. А там уж пусть снимают».

Вот это и есть русское понимание службы: «раньше думай о Родине, а потом о себе». Сделай то, что ты обязан делать, а там видно будет.

Ситуацию Путин оценил так:

«Понятно было, что бить надо там, в Чечне, по базам... Еще в 1990—1991 годах я точно знал, что при том отношении к армии, которое сложилось в обществе, к спецслужбам, особенно после распада СССР, страна окажется уже очень скоро на грани развала».

Значит, десять лет Путин знал, что политика Ельцина ошибочна.

«... Что такое сегодняшняя ситуация на Северном Кавказе и в Чечне? Это продолжение развала СССР. Ясно же, что это когда-то надо останавливать».

Что означают эти слова, если вдуматься? Это осуждение всего курса Ельцина.

«Моя оценка ситуации в августе, когда бандиты напали на Дагестан: если мы сейчас, немедленно это не остановим, России как государства в ее сегодняшнем виде не будет. Тогда речь шла о том, чтобы остановить развал страны... Я был убежден, что если мы сейчас не остановим экстремистов, то через некоторое время нам грозит вторая Югославия на всей территории Российской Федерации, юго-славизация России...»

Но почему бы не признать независимость Чечни и не отгородиться от нее санитарным кордоном?

«Это бессмысленно и невозможно... Чечня не ограничится только независимостью самой Чечни. Она будет использована как плацдарм для дальнейшего нападения на Россию.

Ведь началась же агрессия. Они накопили там силы и напали на сопредельную территорию. Для чего ?Для того, чтобы защитить независимость Чечни? Конечно, нет. Для того, чтобы отторгнуть дополнительные территории».

И что было бы, если бы в тот момент мы признали независимость Чечни?

«Ситуация стала бы уже совсем другой. Сегодня все признают, и правильно делают, что необходимо соблюдать территориальную целостность России, и не оказывают официальной поддержки террористам и сепаратистам. А если бы мы согласились на их самостоятельность, то нашлось бы немало стран, которые признали бы Чечню и в тот же день начали оказывать ей крупномасштабную и абсолютно официальную поддержку. И наши действия уже рассматривались бы как агрессия, а не как решение внутренних проблем... Мы начали борьбу не против самостоятельности Чечни, а против агрессивных устремлений, которые начали нарождаться на ее территории...

Вот захлестнуло бы Дагестан – и все. Кавказ отошел бы весь... а потом вверх по Волге – Башкортостан, Татарстан – это же направление вглубь страны... Нам не хватило бы никаких вооруженных сил, если бы конфликт пошел дальше. Нам пришлось бы объявлять призыв резервистов и их отправлять воевать. Началась бы настоящая крупномасштабная война.

Нам пришлось бы согласиться на раздел страны. Немедленно появились бы недовольные лидеры отдельных регионов, краев – мы не хотим жить в такой России, мы будем самостоятельными. И пошло-поехало».

Но почему Ельцин поддержал эти действия Путина, находившиеся в резком противоречии с его собственным курсом? А что ему оставалось делать?

До выборов было ничтожно мало времени, преемник уже объявлен, и увольнять его невозможно, тем более что и заменить его некем. И Ельцину оставалось только доверять Путину и одобрять принимаемые им решения.

Как видим, решительные действия Путина в тот момент были восприняты в стране положительно, и уходить ему в отставку не пришлось, а президентские выборы показали, что среди действующих политиков достойных конкурентов ему не нашлось.

Он не очень серьезно отнесся к своему назначению преемником. Но взяло верх соображение: «Можно поработать на самом высоком уровне в стране и для страны. И глупо говорить: нет, я буду семечками торговать, или нет, я займусь частной юридической практикой. Ну, потом можно заняться, в конце концов. Сначала здесь поработать, потом там».

Ну, а став и.о. президента, Путин почувствовал удовлетворение «от того, что самостоятельно принимаешь решения, от сознания, что ты – последняя инстанция, а значит, от тебя многое зависит. И ответственность тоже на тебе».

Обманувший всех?

Став президентом, Путин первым делом издал указ о гарантиях личной безопасности Ельцина и его семьи. Он не раз заявлял, что будет проводить курс на углубление либеральных реформ. Реформы действительно проводились, но принимаемые Путиным меры по укреплению государственности находились в явном противоречии с принципами либерализма. Это стало вызывать нарастающее недовольство и либеральных фундаменталистов, особенно лидеров СПС, и самого Ельцина.

Путин заявил о себе как о приверженце демократических, общечеловеческих ценностей, и в этом качестве был принят в «клуб правителей планеты» – глав ведущих держав мира. Но чем яснее становился его курс на отстаивание интересов России, тем большее недовольство им стали проявлять партнеры по «большой восьмерке».

Как могло получиться, что Ельцин считал Путина своим преемником, а он стал проводить совсем другую политику? Выходит, Путин обманул Ельцина?

С другой стороны, если Путин хотел сменить курс страны, почему не сделал это сразу же после «восшествия на престол»?

На последний вопрос Александр Рар отвечает так: Путин понимал, что для избавления в будущем от неограниченной власти «семьи» нужно, опираясь на армию и спецслужбы, создать на вершине исполнительной власти параллельные структуры (президентский блок). «Семья» слишком поздно разгадала этот его замысел. Она думала, что будет вертеть Путиным, как ей вздумается, однако Путин твердо ответил на упреки Ельцина: я уважаю первого президента России, но сейчас руководитель России я. А разочарование тех, кто ожидал, что Путин немедленно объявит войну олигархам, объясняется непониманием того, насколько густа была опутавшая его паутина. Нужно было сначала выстроить свою нишу во властных структурах.

Как опытный разведчик, Путин добивается своей цели, не делая резких движений и не высказывая пустых угроз. Он тщательно готовит свои планы, создает ситуацию, когда можно нанести удар, и действует молниеносно, но знает, что каждый преждевременный шаг будет для него последним.

Чего ждать России от Путина?

Теперь зададимся основным вопросом: куда же Путин поведет Россию? Напомню три главных взгляда на этот счет.

Первый: Путин – тайный агент Запада, предатель интересов России, который ведет ее к гибели.

Второй: Путин – сторонник восстановления великой России, государственник.

Третий: Путин не имеет ни идеалов, ни программы, и просто плывет по течению, надеясь удержаться у власти возможно дольше.

Пока в действиях Путина можно было при желании отыскать доводы в пользу любого из этих взглядов. Однако чем больше времени проходит, тем слабее становятся позиции сторонников первого из них.

Рой Медведев отметил такую черту Путина: когда он говорит с собеседником, при всей искренности разговора, у него такой вид, будто он стоит выше обсуждаемой проблемы, и есть что-то, что известно только ему. Может быть, потому он и остается загадкой для всех?

Путин балансирует на стыке интересов разных групп политической элиты, каждый общественный слой находит в его высказываниях и действиях то, что хотел бы найти. Вот, например, оценка Путиным Сталина:

«Сталин, конечно, диктатор. Это – без сомнения. Это человек, который руководствовался в значительной степени интересами сохранения личной власти, и этим многое объясняется. Проблема заключается в том, что именно под его руководством страна победила во Второй мировой войне, и эта победа в значительной степени связана с его именем. И игнорировать это обстоятельство было бы глупо».

В этом высказывании либерал обратит особое внимание на осуждение Сталина как диктатора, а сторонник советского строя – на признание заслуг Сталина.

Многие патриоты требуют восстановить название города-героя на Волге – Сталинград. Путин от этого пока воздерживается, но у памятника Неизвестному солдату в Москве приказал восстановить надпись «Сталинград».

Еще раньше он добился возврата прежней музыки Государственного гимна для России – наследницы СССР, но Государственным флагом России стал «власовский» триколор, а Государственным гербом – двуглавый орел. Это толкуется как стремление Путина восстановить «связь времен» – дореволюционной России, СССР и современной России.

И так во всем.

Но долго так продолжаться не может. Путину придется явно выбрать одну из сторон – приверженцев капитализма или ревнителей социализма (хотя сегодня, как будет показано в следующих главах, эти термины уже не отражают реальной обстановки в мире XXI веКа и должны быть заменены другими, более современными).

«Завтра» (2004, №32) утверждает, что по причине возможной победы демократов на выборах президента США в ноябре 2004 года в Кремле начались интенсивные консультации с представителями «группы Чубайса», через которых до путинской «властной вертикали» доведены «два главных требования демократов: слом ВПК и полное ядерное разоружение Российской Федерации к 2008 году...» (О том, что в западных СМИ главным требованием к России стал наш отказ от своего военно-промышленного комплекса, свидетельствует и Рой Медведев.)

Если дело обстоит так, то Путину надо будет продолжать свою скрытную разрушительную деятельность по возможности до 2008 года. Но, во-первых, в нашей стране, преодолевшей горбачевщину, повторение такого предательства вряд ли возможно. Во-вторых, практика такое предположение опровергает.

Как в действительности обстоят дела в Вооруженных силах России, знает лишь узкий круг специалистов, допущенных к совершенно секретным документам. А в открытой печати, с одной стороны, есть тревожные сигналы о ликвидации самых грозных соединений наших подводных лодок. А с другой стороны – мы видим, как годами не летавшие летчики стали водить самолеты то к берегам Гренландии, то в Индийский океан. Выходят в море военные корабли, долго стоявшие у причалов. Вновь объявились ракеты, которые американцы в страхе называли «Сатаной». Ставятся на вооружение новые полки межконтинентальных баллистических ракет «Тополь-М» и пр.

Некоторые политологи обратили внимание на заявление Путина на заседании «Большой восьмерки», что «у нас с антиглобалистами много общего». По их мнению, это был вовсе не экспромт, а начало новой эры в нашей международной политике. Якобы Россия очень скоро откажется от идеи глобализации и превратится чуть ли не во флагмана антиглобалистского движения.

Ну, а если Путин государственник и патриот, не пора ли ему выйти «из подполья» или обратиться за поддержкой напрямую к народу?

Думается, нет, не пора. Во-первых, из-за позиции тех кругов «элиты», которые его окружают, во-вторых, по состоянию самого народа.

По наблюдениям эксперта «Горбачев-фонда» Валерия Соловья, среди правящей элиты России нет ни одной (подчеркиваю – ни одной!) группы, представляющей собой альтернативу «измене, трусости и обману». Либералы убеждены во врожденной ущербности России и видят Запад как образец нормы, к которой надо стремиться. Фактически речь идет о приглашении к колонизации. Естественно, носители этой позиции выделяют себя из туземной массы, полагая себя своеобразными культуртрегерами «цивилизации», посланниками Запада в «варварской» России».

Эти «элитарии» не отрицают необходимости развития России, но только следуя по пути Запада и не пытаясь найти какой-то свой путь. Они убеждены в том, что в принципе это положения не изменит: «Как ни развивайся, Запад все равно не догонишь».

«Преобладающей части русских западников свойственен элитизм – глубокое и экзистенциальное убеждение в превосходстве над «русским быдлом». Русским, как туземцам, приписывается «неполноценность», обосновывающая право представителей метрополии (Запада) на их землю и ресурсы: «Если «унтерменши» не могут распорядиться своими богатствами, то эту прерогативу должны взять на себя представители метрополии».

Вывод эксперта однозначен:

«Либо мы, русский народ, будем хозяевами собственной земли, либо они, но ужиться вместе на одной земле нам не дано».

Спрашивается, при такой элите может ли президент заявить о своем патриотическом курсе?

А к народу сейчас обращаться бессмысленно. Как я писал во введении к настоящим заметкам, народ пребывает в шоке, и пока неизвестно, когда он обретет способность к активным действиям.

Но что должно было бы вдохновить патриотов, так это действия Путина по укреплению государственности. И здесь Валерий Соловей тоже попал в точку. Он напомнил об очень важном социокультурном русском стереотипе: понимании власти как целостности.

Для русских настоящая власть может быть только одна. Разделение властей означает, что какая-то одна из них – власть «второй свежести».

Путин, укрепляя властную вертикаль, действует именно в русском духе. Правда, Валерий Соловей не видит в этом личной заслуги Путина:

«Почему Путин, проводящий не менее либеральную политику, чем Ельцин, пользуется у народа репутацией государственника, наслаждаясь невиданной популярностью?

Любому наблюдателю нашей истории очевидна ее цикличность: от смуты (то есть тотального бунта) к воссозданию и (гипертрофированному) укреплению государственности и наоборот.

Вот и сейчас маятник пошел в сторону государства: вдоволь насытившись анархией 90-х годов, массовое сознание взалкало его возвращения. Хотя люди прекрасно знают цену современной российской власти и институтам государства, небезосновательно считая их, как показывает социология, неэффективными, некомпетентными, коррумпированными».

Думается, тут ученый эксперт недооценил значение личности Путина. Ведь, например, Степашин, из политработника пожарной части прыгнувший в кресло премьера, не смог бы сделать того, что сделал Путин.

Перспективы правления Путина представляются этому эксперту далеко не блестящими.

Во-первых, нынешняя российская власть малоэффективна и вряд ли способна выдержать серьезный вызов как изнутри, так и извне, особенно если вызовы совпадут по времени. Захват заложников на Дубровке и в Беслане продемонстрировал все ничтожество пресловутой «вертикали власти».